Текст книги "Куколка против Вен(л)ика (СИ)"

Автор книги: Нелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Кукла против профессора

Кабинет Вениамина Александровича в это утро выглядел так, будто внутри него прошёл не рабочий день, а маленький корпоративный апокалипсис.

На полу валялись три папки с договорами, одна плюшевая акула, два маркера без колпачков и человек в дорогом костюме, который ползал на четвереньках под столом и шёпотом уговаривал кого-то выйти.

– Павел, – сипел Вениамин, стараясь звучать одновременно строго, нежно и не так, словно он уже на грани нервного срыва. – Паша. Солнышко. Зайчик. Академик ты мой маленький. Вылезай. Пожалуйста.

Из-под стола донёсся голос, сухой, как бухгалтерский отчёт:

– Я не солнышко. Солнце – раскалённый газовый шар спектрального класса G2V. Я также не зайчик, поскольку не отношусь к семейству Leporidae. И уж точно не ваш академик, потому что Российская академия наук пока не проводила моего избрания. Хотя, признаю, это вопрос времени.

Вениамин закрыл глаза.

На его лице отразилась такая глубокая усталость, что любой HR-специалист немедленно выписал бы ему отпуск, психолога и, возможно, маленькую ферму где-нибудь без Wi-Fi.

– Паша, – сказал он уже другим голосом. Тем самым голосом мужчины, который подписывал многомиллионные контракты, увольнял топ-менеджеров и однажды, по легенде, заставил налогового инспектора извиниться. – Выходи из-под стола.

– Нет.

– Почему?

– Потому что уровень интеллектуальной деградации в этом помещении угрожает моему психическому здоровью.

Вениамин медленно сел прямо на ковёр.

– Ему шесть, – сообщил он потолку. – Ему шесть лет, а я уже боюсь родительского собрания.

Дверь кабинета распахнулась без стука.

В проёме появилась Лика.

И, как обычно, сделала это так, будто не вошла, а торжественно прибыла.

Сегодня она была в розовом платье-футляре, которое на ком-то другом выглядело бы как приглашение на девичник, но на Лике смотрелось как униформа боевого стратега, случайно работающего в глянцевом журнале. Волосы лежали идеальной волной, ресницы были подкручены с математической точностью, а в руках она держала планшет, ежедневник и стакан латте размера «я не выспалась, но вы все сейчас пожалеете».

Она остановилась, окинула взглядом Вениамина на ковре, бардак в кабинете и торчащий из-под стола край детского кроссовка.

– Я правильно понимаю, – произнесла Лика, – что совещание перенесли в формат «мужчина ищет смысл жизни под мебелью»?

Вениамин поднял на неё глаза.

– Не сейчас, Лика.

– О, значит, сейчас как раз оно, – бодро сказала она и прошла внутрь. – У меня для вас три срочных документа, два просроченных решения и один вопрос: почему в вашем кабинете лежит акула?

– Это не акула, – раздалось из-под стола. – Это плюшевая репрезентация селахиморфного хрящевого организма. И она здесь потому, что единственная демонстрирует признаки когнитивной устойчивости.

Лика замерла.

Потом медленно повернула голову к столу.

– О, – сказала она. – У вас мебель разговаривает. Прогресс.

Вениамин тяжело поднялся.

– Это мой сын.

Из-под стола высунулась маленькая рука.

– Формально я не только ваш сын. Я ещё отдельный субъект права, обладающий дееспособностью в объёме, соответствующем возрасту.

Лика поставила латте на край стола и заинтересованно прищурилась.

– Отец сказал, что вы «невероятно эффектная, но временами пугающе организованная». Также он сказал, что вы «вошли в компанию как розовый ураган и теперь бухгалтерия боится опаздывать на обед».

Лика медленно повернулась к Вениамину.

Вениамин в этот момент очень хотел стать частью ковра. Желательно той частью, которую никто не замечает и пылесосят раз в месяц.

– Я говорил это в позитивном ключе, – быстро сказал он.

– Конечно, – улыбнулась Лика. – Розовый ураган – это почти должность. Прошу внести в штатное расписание.

Паша тем временем подошёл к столу и взял её стакан латте.

– Это ваше?

– Моё.

– Вы пьёте кофе с сиропом?

– Да.

– Сознательно?

– И с удовольствием.

Паша нахмурился так, будто Лика призналась в подделке результатов научного эксперимента.

– Сахар в таком количестве снижает когнитивную эффективность.

Лика наклонилась к нему.

– Милый, моя когнитивная эффективность пережила три отдела продаж, два слияния компаний и одного генерального директора, который считал, что мотивация сотрудников повышается воздушными шарами. Сироп мне уже ничего не сделает.

Паша моргнул.

Это был первый раз за утро, когда он не нашёлся сразу.

Вениамин заметил это и даже слегка воспрял духом.

– Лика, – сказал он осторожно, – кажется, вы нашли общий язык.

– Я? С ребёнком? – Лика фыркнула. – Я просто говорю с ним как с налоговой: уверенно, чётко и без лишней нежности.

Паша вдруг подошёл к маркерной доске, взял маркер и написал:

ЗАДАЧА:

У отца было 40 минут до важного совещания. Он потратил 17 минут на уговоры, 8 минут на отрицание реальности и 6 минут на бессмысленные обещания мороженого. Сколько минут осталось у компании до репутационной катастрофы?

Лика прочитала, сделала глоток латте и сказала:

– Девять минут. Но если подключить кризисный протокол и убрать отца из зоны принятия решений, можно выиграть ещё пятнадцать.

Паша медленно повернулся к ней.

– Вы быстро считаете.

– Я считаю не быстро, Павел. Я считаю с угрозой.

Вениамин упёр руки в бока.

– Простите, я всё ещё здесь.

– Мы заметили, – синхронно сказали Лика и Паша.

И вот тут Вениамин впервые по-настоящему испугался.

Потому что это уже была не просто встреча его сына и секретаря. Это был альянс. Нелегальный, стихийный, опасный. Союз маленького профессора и женщины, способной одним взглядом заставить курьера подписать акт приёма-передачи души.

– Так, – Вениамин хлопнул в ладони. – Паша, у тебя через двадцать минут приходит новая няня. Очень хорошая. С рекомендациями.

Паша спокойно посмотрел на него.

– Предыдущая тоже была с рекомендациями. Через сорок минут она плакала в лифте и говорила, что пересмотрит свои жизненные ориентиры.

– Ты задал ей вопрос, почему она считает себя личностью, если не может доказать непрерывность собственного «я» во времени! – не выдержал Вениамин.

– Это базовая проверка.

– Для няни?!

– Для всех.

Лика хмыкнула.

– Нормальный он у вас.

Вениамин резко повернулся.

– Нормальный?

– Абсолютно. Просто у ребёнка высокий интеллект, низкая терпимость к глупости и явные пробелы в светской дипломатии.

Паша заинтересованно вскинул голову.

– А у вас?

– У меня высокий интеллект, низкая терпимость к глупости и помада оттенка «пыльная роза». Поэтому я социально приемлема.

Паша задумался.

– Логично.

Вениамин обвёл их взглядом.

– Нет. Не логично. Ничего из происходящего не логично. Лика, у меня сегодня встреча с инвесторами. Через девять минут. Паша отказался выходить из кабинета, потому что считает переговорную «пространством коллективного самообмана». Няня опаздывает. А я не могу провести презентацию, если мой сын будет сидеть под столом и комментировать финансовую модель.

– Я могу комментировать над столом, – предложил Паша.

– Нет!

Лика поставила стакан на стол.

– Вениамин Александрович, спокойно. У нас есть два варианта. Первый: вы отменяете встречу, теряете лицо, деньги и ещё немного волос на висках. Второй: я забираю Павла на сорок минут.

Вениамин моргнул.

– Вы?

– Я.

– С ним?

– Нет, с акулой. Конечно, с ним.

Паша скрестил руки.

– Я не согласен быть «забранным». Я не вещь.

Лика повернулась к нему.

– А я не предлагаю тебя забирать. Я предлагаю тебе временный интеллектуальный контракт.

Паша прищурился.

– Условия?

– Ты проводишь сорок минут у меня в кабинете. Я даю тебе маркер, доску, доступ к печенью из переговорной и право критиковать мою систему планирования, но только аргументированно.

– А взамен?

– Взамен ты не срываешь встречу отца, не прячешься под мебелью и не доводишь до слёз няню минимум до обеда.

Паша задумался.

– Печенье какое?

– Миндальное.

– С шоколадной крошкой?

– С двойной.

Паша повернулся к отцу.

– Условия приемлемы. Но я оставляю за собой право пересмотреть соглашение при обнаружении изюма.

– Разумно, – кивнула Лика.

Вениамин смотрел на неё так, будто она только что голыми руками обезвредила гранату, причём ещё и сделала замечание гранате за непунктуальность.

– Лика, – тихо сказал он, – если вы сейчас спасёте мне встречу, я…

– Повысите мне зарплату?

– Я хотел сказать «буду благодарен».

– Благодарность не проходит по бухгалтерии.

Паша кивнул.

– Она права.

– Не начинай, – попросил Вениамин сына.

Лика уже направилась к двери.

– Павел, акулу берём?

– Разумеется. Она мой моральный консультант.

– Отлично. У меня как раз для неё есть свободное место рядом с принтером. Он тоже молчит и всех осуждает.

Они вышли из кабинета.

Вениамин остался один посреди развала, похожий на человека, который внезапно увидел свет в конце тоннеля, но подозревает, что это бухгалтерия несёт ему новый счёт.

Кабинет Лики находился через коридор и был полной противоположностью кабинета Вениамина.

Там не было хаоса. Там всё стояло по линейке, дышало по расписанию и, возможно, платило штраф за опоздание. На стене висел календарь с цветными стикерами. На столе лежали папки с подписями, настолько ровными, что у случайного зрителя могла начаться тяга к самосовершенствованию. Даже кактус в углу выглядел дисциплинированным и, вероятно, умел вести протокол совещания.

Паша вошёл, осмотрелся и сказал:

– Уровень структурированности пространства выше среднего. Но цветовая гамма чрезмерно оптимистична.

– Это не оптимизм, Павел, – Лика села за стол. – Это психологическое давление на уныние.

– Интересная стратегия.

– Рабочая. Уныние у меня больше трёх минут не держится. Я его штрафую.

Паша подошёл к доске, где был расписан план недели.

– У вас встреча с отделом логистики в 14:00, затем согласование вакансии в 15:30 и «уничтожить хаос» в 16:00.

– Да.

– Слишком мало времени на уничтожение хаоса.

– Поэтому я начинаю заранее.

Он снова одобрительно кивнул.

– Вы производите впечатление человека, который маскирует высокий уровень компетентности под эстетическую легкомысленность.

Лика медленно улыбнулась.

– Павел, если это комплимент, то он у тебя вышел лучше, чем у большинства взрослых мужчин.

– Это наблюдение.

– Тем ценнее.

Паша забрался на стул, положил плюшевую акулу на край стола и посмотрел на неё так, будто та должна была открыть заседание научного совета.

– Мне скучно, – объявил он.

– Прекрасно, – сказала Лика. – Скука – двигатель цивилизации. Хочешь задачу?

– Если она не про яблоки, которые кто-то кому-то отдал. Я считаю такие задачи симптомом аграрного застоя.

Лика взяла маркер и написала на доске:

Три сотрудника опаздывают на работу. Первый опаздывает всегда, второй врёт, что был у врача, третий действительно был у врача, но всё равно врёт из привычки. Как вычислить, кого штрафовать первым?

Паша оживился.

– Недостаточно данных.

– Именно.

– Нужно проверить электронные пропуска, геолокацию, переписку и мимику.

– Геолокацию нельзя без согласия.

– Тогда пропуска и мимика.

– Мимика тоже сомнительное доказательство.

– Значит, штрафовать всех троих за разрушение доверия в коллективе.

Лика расплылась в улыбке.

– Павел, ты рождён для управленческого консалтинга.

– Я рассматриваю физику, философию и мировое господство.

– Последнее не рекомендую без хорошего юриста.

Паша потянулся к тарелке с печеньем.

– У вас есть юрист?

– Есть. Но он плачет, когда я говорю «срочно».

– Слабый юрист.

– Зато свой.

Велосипедная прогулка под принуждением

Вы когда-нибудь видели человека, который смотрит на корпоративную рассылку так, будто это уведомление о немедленной депортации на необитаемый остров без единой штанги? Именно таким был взгляд Лики рабочим утром. Слово «тимбилдинг» вызывало у неё легкий нервный тик в районе левой дельтовидной мышцы. В её мире «командная работа» означала, что кто-то страхует тебя на жиме лежа, а не вот это всё: бег в мешках, прыжки через костер или, упаси боже, коллективное пение у реки.

Но реальность оказалась ещё суровее. Шеф, в порыве внезапного просветления и заботы о «здоровье нации», объявил велопробег.

– Велосипеды? – прошипела Лика, сжимая в руке протеиновый батончик так, что тот едва не превратился в пасту. – Это же просто кардио. Самое бесполезное, скучное, сжигающее с трудом набранную массу кардио в истории человечества!

Субботнее утро встретило их ослепительным солнцем, которое Лика восприняла как личное оскорбление. Она стояла у входа в парк, опираясь на свой транспорт, и выглядела так, будто собиралась не на прогулку, а на захват небольшого суверенного государства. Её велосипед был… специфическим. Ярко-розовый «круизер» с огромным мягким седлом, белыми шинами и плетеной корзинкой спереди, в которой сейчас лежал запас изотоников и три килограмма отварной куриной грудки.

Но главным инженерным достижением этого транспортного средства было детское кресло сзади. Лика подошла к вопросу безопасности Паши с той же дотошностью, с какой она высчитывала граммы креатина. Бедный Паша сидел в кресле, пристегнутый пятью – Лика лично пересчитала – сверхпрочными ремнями безопасности. Мальчик напоминал космонавта, готового к перегрузкам в 9 G, или, по меньшей мере, ценный груз антиматерии.

– Так, Паша, – серьезно произнесла она, затягивая последний карабин. – Если мы будем падать, сгруппируйся. Хотя нет, я не позволю нам упасть. Я скорее удержу этот велосипед на одной руке, чем допущу контакт твоего шлема с асфальтом. Ты меня понял?

Паша, чей шлем был украшен картинками динозавров, серьезно кивнул. Он привык, что прогулки – это всегда спецоперация.

И тут появился он.

Если бы существовал чемпионат по самому нелепому и одновременно дорогому виду, Вениамин занял бы весь пьедестал. Он плавно выкатился на дорожку на велосипеде, который стоил как небольшая квартира в пригороде – карбоновая рама, аэродинамические колеса, отсутствие спиц везде, где это только возможно. Но внимание привлекал не велосипед, а хозяйская экипировка.

Вениамин был облачен в профессиональный велокостюм из лайкры, который облегал его фигуру настолько плотно, что можно было изучать анатомию сосудистой системы. В этом наряде, с вытянутым шлемом и в узких зеркальных очках, он напоминал очень интеллигентного, высокотехнологичного кузнечика, который только что прочитал лекцию по термодинамике.

– Доброе утро, Лика! – пропел он, изящно притормаживая. – Прекрасная погода для аэробной нагрузки, не находите? Свежий ветер, оксигенация тканей, командный дух…

Лика смерила его взглядом с ног до головы. Остановилась на обтягивающих шортах с «памперсом» и издала звук, похожий на скрежет металла.

– Вениамин, вы выглядите так, будто собираетесь преодолеть звуковой барьер, – отрезала она. – Или как будто вас забыли на кассе в отделе запчастей для насекомых. Зачем вам этот костюм? Мы едем в парк, а не на Тур де Франс.

– Аэродинамика, дорогая Лика, не терпит дилетантства, – ничуть не обидевшись, отозвался Вениамин, поправляя перчатки. – Сопротивление воздуха – это не шутки. К тому же, этот состав ткани отводит влагу на 40% эффективнее, чем ваш… э-э… хлопковый топ с надписью «Ешь, спи, приседай».

– Мой топ хотя бы не заставляет людей ослепнуть от вашей яркости, – буркнула Лика, закидывая ногу через раму своего розового монстра. – И учтите, я здесь только ради Паши. И потому что шеф пригрозил лишить меня корпоративного абонемента в зал, если я не приду.

– Прекрасно! Тогда в путь! – Вениамин грациозно нажал на педаль.

Колонна сотрудников тронулась. Впереди ехали веселые бухгалтеры на прокатных байках, сзади плелись айтишники, которые уже через сто метров начали обсуждать доставку пиццы к финишу. Лика оказалась в середине, бок о бок с Вениамином.

На это зрелище стоило купить билет! Лика крутила педали своего тяжеленного круизера с такой яростью, будто она находилась на тренажере «жим ногами» и на платформе лежало минимум 200 килограммов. Её квадрицепсы напрягались так, что, казалось, джинсовые шорты вот-вот лопнут по швам.

– Вениамин! – крикнула она, когда они начали въезжать на небольшой подъем. – Это неэффективно! Вы понимаете? Абсолютно! Неэффективно!

– Что именно, Лика? – отозвался он, даже не сбив дыхания, медленно и размеренно вращая свои карбоновые педали.

– Весь этот заезд! Я трачу калории, которые могла бы превратить в мощные, рельефные дельтовидные мышцы! Я жгу гликоген впустую! Кардио убивает мои силовые показатели! Я чувствую, как мои бицепсы уменьшаются в объеме с каждым чертовым оборотом этой розовой цепи!

– О, вы слишком драматизируете, – усмехнулся Вениамин. – Рассматривайте это как активное восстановление. Линейная нагрузка на сердечно-сосудистую систему укрепляет миокард…

– Миокард мне не поможет выжать сотку от груди! – перебила она. – А вместо этого я просто потею как… как… как человек, который забыл включить кондиционер в зале!

Лика поднажала. Её розовый велосипед, не предназначенный для скоростных заездов, начал издавать жалобные стоны. Корзинка впереди опасно подпрыгивала, а изотоники внутри гремели, как маракасы на бразильском карнавале. Но Лику было не остановить. Дорога пошла круто вверх, впереди маячил затяжной подъем, на котором многие сотрудники уже начали спешиваться, тяжело дыша.

– Глядите, Вениамин! – рявкнула Лика. – Вот она, истинная сила ног!

Она встала на педали. Её спина напряглась, лопатки сошлись, и она начала буквально вколачивать велосипед в гору. Это не была езда. Это была битва. Она обгоняла одного коллегу за другим, её розовое крыло мелькало мимо ошарашенных «кузнечиков» в лайкре.

Вениамин, слегка удивленный таким напором, прибавил ходу.

– Лика, осторожнее! У вас сзади Паша, не стоит так рисковать устойчивостью!

– Паша в безопасности! – бросила она через плечо, тяжело дыша. – Мы с ним – единый бронированный объект! Паша, ты как?

– Скорее, обгони дядю в смешных штанах! – звонко крикнул ребенок из своего «космического» кресла.

Это стало последней каплей. Лика издала боевой клич, который обычно предшествует установлению мирового рекорда в пауэрлифтинге, и рванула вперед. Она пронеслась мимо Вениамина на таком подъеме, где он, несмотря на всю свою аэродинамику, начал сбавлять темп.

– Впустую… трачу… мышцы… – хрипела она, заезжая на вершину холма первой.

Спуск с холма оказался еще более эпичным. Велосипед Лики, обремененный весом самой Лики, Паши и трех килограммов грудки, разогнался до скорости, которой конструкторы этого прогулочного байка явно не предусматривали.

– Лика, тормозите! – крикнул Вениамин, который летел чуть позади. – Впереди резкий поворот и гравий!

Лика нажала на ручной тормоз. Раздался резкий визг, но старые колодки розового байка, видимо, решили, что сегодня – отличный день для забастовки. Велосипед продолжал нестись на клумбу с розами.

– Ну уж нет! – прорычала Лика.

Она сделала то, чего Вениамин не мог ожидать даже в самом кошмарном сне. Лика выставила ноги и с силой прижала свои туфли к асфальту. Раздался ужасающий скрежет. Подошвы её дизайнерских, но спортивного типа туфель начали буквально плавиться, оставляя черные следы на парковой дорожке. Велосипед дернулся, завилял, но в итоге замер в десяти сантиметрах от колючих кустов.

Вениамин подлетел к ней через секунду, бледный и взволнованный.

– Вы с ума сошли?! Тормозить ногами? Это же… это первобытно! Это уничтожает обувь! Ваши туфли испорчены!

Лика медленно слезла с седла, тяжело отдуваясь. Её лицо было пунцовым, волосы выбились из хвоста, но в глазах горел триумф. Она посмотрела на свои дымящиеся подошвы, а потом на Вениамина.

– Эти туфли, Вениамин, – медленно произнесла она, – стоят дороже, чем весь ваш этот автопарк на двух колесах. И уж точно дороже, чем ваша лайкровая шкурка. Но безопасность Паши превыше всего. Я пристегнула его пятью ремнями не для того, чтобы нас остановил какой-то там закон трения.

Она обернулась к сыну.

– Паша, живой?

– Круто! – ответил мальчик, явно довольный скоростью. – Давай еще раз?

Лика посмотрела на холм, потом на свои уничтоженные туфли, потом на Вениамина, который с благоговейным ужасом рассматривал её розовый велосипед.

– Еще раз будет завтра в спортзале, Паша, – выдохнула она. – А сейчас мне нужно найти протеин. Я чувствую, как мои квадрицепсы требуют немедленных реформ и компенсации за это аэробное извращение.

Вениамин лишь покачал головой, поправляя свои идеальные очки.

– Вы удивительная женщина, Лика. Пугающая, совершенно антинаучная, но удивительная.

– Просто признайте, кузнечик, – ухмыльнулась она, – я вас сделала на подъеме. И даже каблуки меня не остановили.

Тимбилдинг продолжался, но для Лики он уже был выигран. Она стояла посреди парка, гордо опираясь на свой розовый транспорт, и знала: завтра она придет в зал и сделает на десять повторений больше. Просто чтобы наказать кардио за этот дерзкий вызов.