Куколка против Вен(л)ика (СИ)

Текст добавлен: 28 августа 2026, 09:30

Текст книги "Куколка против Вен(л)ика (СИ)"

Автор книги: Нелли

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Назад к карточке книги

– Что? – не выдержал Вениамин.

Паша поднял глаза.

– Ответила.

– И?

Паша прочитал:

– «Паша, здравствуй. Разминка действительно не должна быть паникой перед стартом. В субботу в 8:30 я буду в парке. Могу уделить вам двадцать минут. При условии, что вы оба будете на месте в 8:25. Опоздание отменяет консультацию. Лика».

Вениамин закрыл глаза.

– Восемь двадцать пять.

– Да.

– В субботу.

– Да.

– В парке.

– Да.

– Живым?

– Желательно.

Вениамин открыл глаза и посмотрел на доску.

Паша молча взял красный фломастер и рядом с пунктом «ПАПА ПРИХОДИТ ВОВРЕМЯ» нарисовал три восклицательных знака.

– Ну что, – сказал он. – У нас есть миссия.

Вениамин медленно выдохнул. Внутри поднялась волна тревоги, нежности, надежды и панического желания поставить восемь будильников прямо сейчас.

– Паша.

– Да?

– Спасибо.

Сын пожал плечами, но уши у него чуть покраснели.

– Не благодари раньше времени. Тебе ещё нужно проснуться, одеться, не забыть ключи, не перепутать парк, не начать чинить что-нибудь по дороге, не купить случайно шаурму, не помочь незнакомой бабушке перевезти шкаф и не решить, что пять минут ничего не решают.

– Пять минут многое решают, – серьёзно сказал Вениамин.

Паша посмотрел на него внимательно.

– Вот. Уже прогресс.

Они ещё час доводили план до совершенства. Паша нарисовал схему маршрута до парка, рассчитал время выхода с запасом, проверил прогноз погоды, составил список вещей. Вениамин честно выполнял указания, хотя в какой-то момент попытался внести в список пункт «сохранять достоинство», но Паша его зачеркнул.

– Почему?

– Потому что приоритет – явка. Достоинство возьмём, если останется место.

В 22:15 Паша объявил отбой.

– Спать.

– Я не усну.

– Уснёшь.

– А если нет?

– Будешь лежать горизонтально и не мешать организму притворяться нормальным.

Вениамин выключил свет в гостиной, но остановился у доски. В полумраке белая поверхность казалась почти торжественной.

Вениамин осторожно провёл пальцем по краю доски и тихо сказал:

– Я постараюсь.

Паша, уже уходя в комнату, обернулся.

– Нет, пап. Не постараешься.

Вениамин посмотрел на него.

– Сделаешь.

Наутро квартира проснулась не от будильника, а от целой системы звукового террора.

Первый будильник зазвонил в 6:30. Мелодия называлась «Морской бриз», но звучала так, будто чайка выиграла барабанную установку.

Вениамин открыл один глаз и решил, что жизнь переоценена.

Второй будильник включился через минуту на телефоне Паши, оставленном специально в коридоре.

Третий – на кухне.

Четвёртый – на старом планшете, который Вениамин уже два года считал сломанным.

Пятый оказался механическим будильником с двумя колокольчиками, купленным Пашей «на случай цифрового предательства». Он звенел так, словно предупреждал город о нашествии саранчи.

Дальше всё шло по плану. Почти пугающе. Одежда лежала на стуле. Носки были парные. Ключи находились в миске у двери. Телефон был заряжен. Велосипед готов. Паша ел овсянку с видом человека, который уже выиграл маленькую войну.

– Кофе? – спросил Вениамин.

– Нет времени на эксперименты с горечью.

– Я умею варить кофе.

Паша молча посмотрел на него.

– Ладно. Вода.

В 7:38 они стояли у двери.

– Мы выходим слишком рано, – сказал Вениамин.

– Это называется запас.

– Это называется тревожное расстройство с рюкзаком.

– Это называется шанс на Лику.

Вениамин взял шлем.

– Убедил.

Они вышли.

Утро было свежее, прозрачное, с тем особенным субботним спокойствием, когда город ещё не решил, будет ли он ленивым или бодрым. Вениамин катил велосипед рядом, Паша шёл с небольшим рюкзаком, в котором лежали вода, пластыри, батончик, запасные салфетки, распечатанная схема маршрута и, почему-то, мини-рулетка.

– Зачем рулетка?

– Не знаю. Вдруг понадобится измерить расстояние до позора.

– Очень смешно.

– Я старался.

До парка они добрались в 8:07.

Вениамин остановился у входа и посмотрел на часы.

– Мы рано.

Паша с наслаждением произнёс:

– Да.

– Очень рано.

– Да.

– Я чувствую себя странно.

– Это называется пунктуальность. У некоторых людей она бывает регулярно.

Вениамин осмотрелся. Парк постепенно наполнялся людьми: кто-то бежал, кто-то выгуливал собак, кто-то нёс коврик для йоги с выражением просветлённого страдания. На велодорожке уже собирались участники заезда. Несколько детей в ярких шлемах спорили о том, чей велосипед быстрее, хотя один из них был явно с боковыми колёсиками и плюшевым зайцем на руле.

Паша проверил телефон.

– До контрольного времени восемнадцать минут.

– Что делать восемнадцать минут?

– Не портить.

– Конкретнее?

– Не уходить за кофе. Не знакомиться с продавцом воздушных шаров. Не чинить чужой велосипед. Не обсуждать с пенсионером преимущества старой школы тормозов. Просто стоять.

– Ты низкого мнения о моей дисциплине.

– Я видел тебя в магазине за хлебом. Ты вернулся с лампочками, гранатом и без хлеба.

– Гранат был по акции.

– Именно.

Они встали у скамейки рядом с площадкой для разминки. Вениамин попытался выглядеть спокойным. Получилось так, будто он ждёт собеседование на должность космонавта и подозревает, что не выучил Луну.

В 8:20 Паша внезапно выпрямился.

– Она.

Вениамин обернулся.

Лика шла по аллее.

Не бежала, не торопилась, не суетилась. Просто шла – ровно, уверенно, в светлой спортивной куртке и чёрных легинсах, с собранными волосами и лицом человека, который способен остановить хаос одним поднятым пальцем. На запястье у неё блестели спортивные часы. В руках была бутылка воды.

Она увидела их.

Вениамин почувствовал, как сердце сделало что-то совершенно непрофессиональное.

Паша тихо сказал:

– Не стой как памятник вине. Дыши.

– Я дышу.

– Лицом тоже попробуй.

Лика подошла ровно в 8:24.

Разумеется.

Она посмотрела сначала на Пашу, потом на Вениамина, потом на часы.

– Доброе утро.

– Доброе, – сказал Паша бодро.

– Доброе утро, Лика, – произнёс Вениамин.

Она чуть приподняла бровь.

– Вы вовремя.

Вениамин кивнул.

– Да.

Паша не выдержал:

– Мы пришли в 8:07.

Лика перевела взгляд на него. В уголке её губ дрогнуло что-то подозрительно похожее на улыбку.

– Это серьёзная заявка на реабилитацию.

– У нас была система, – гордо сказал Паша.

– Не сомневаюсь.

Вениамин хотел сказать что-то важное, но слова застряли. Рядом с Ликой всё снова становилось одновременно проще и сложнее. Проще – потому что она была здесь. Сложнее – потому что теперь нельзя было спрятаться за план.

Лика посмотрела на него спокойно.

– У вас двадцать минут. Начнём с разминки?

– Да, – сказал Паша.

– Конечно, – сказал Вениамин.

– Отлично. Вениамин Александрович, велосипед пока оставьте. Сначала суставная разминка.

– Суставная, – повторил он послушно.

Паша тихо шепнул:

– Пап, не сломайся до разговора.

– Спасибо за поддержку.

Лика сделала вид, что не слышала, но её губы снова едва заметно дрогнули.

Первые пять минут они вращали плечами, кистями, коленями и стопами. Паша выполнял всё старательно. Вениамин – с выражением человека, который впервые узнал, что у него есть столько частей тела и каждая может предъявить претензии.

– Не спешите, – сказала Лика. – Разминка не соревнование.

– Моё тело считает иначе, – пробормотал Вениамин.

– Ваше тело просто удивлено, что с ним советуются.

Паша фыркнул.

Вениамин посмотрел на Лику. В её голосе была прежняя сухая ирония. Не теплая – нет. Но живая. И это уже было больше, чем он ожидал.

После наклонов Лика посмотрела на часы.

– Осталось двенадцать минут. Паша, техника безопасности. Шлем застёгнут, дистанция соблюдается, на поворотах не геройствуешь. Если чувствуешь усталость – сбавляешь темп. Побеждает не тот, кто приехал первым, а тот, кто приехал целым.

– Записал в сердце, – сказал Паша.

– Лучше в голову.

– Туда тоже.

Лика кивнула и сделала шаг назад.

Вениамин понял: сейчас или никогда.

– Лика.

Она повернулась к нему.

Паша мгновенно проявил чудеса такта.

– Я пойду проверю, как там стартовые номера. Очень далеко. В пределах видимости, но морально далеко.

Он ушёл к стойке регистрации, оставив их вдвоём.

Лика стояла спокойно. Не помогала ему и не мешала. Просто ждала.

Вениамин выдохнул.

– Спасибо, что пришла.

– Паша попросил о консультации. Я пришла к Паше.

– Я понимаю.

– Хорошо.

Он кивнул. Руки хотелось деть куда угодно: в карманы, за спину, в ближайший куст. Он выбрал держать их спокойно. Почти получилось.

– Я не буду просить тебя вернуться прямо сейчас, – сказал он. – И не буду говорить, что мне без тебя плохо, хотя это правда. Но это не должно становиться твоей обязанностью.

Лика смотрела внимательно. На лице её ничего не изменилось, но взгляд стал чуть менее ледяным.

– Я хочу извиниться, – продолжил Вениамин. – Нормально. За то, что не остановил сплетни сразу. За то, что позволил ситуации зайти так далеко, что тебе пришлось защищать свои границы уходом. За то, что в момент, когда тебе нужна была поддержка руководителя, я слишком поздно понял масштаб проблемы.

Лика молчала.

Он заставил себя не торопиться. Не забалтывать. Не шутить там, где страшно.

– И ещё за то, что пытался говорить о личном тогда, когда должен был сначала услышать профессиональное. Я увидел, что тебе больно и неприятно, но отреагировал не так, как должен был. Не как человек, которому можно доверять в сложной ситуации.

Лика опустила взгляд на часы, но не потому, что торопила. Скорее, чтобы взять паузу.

– Вы подготовились, – сказала она наконец.

– Да.

– Паша?

– Помог.

– Я так и подумала.

– Но слова мои.

Она снова посмотрела на него.

– Это важно.

– Я знаю.

Неподалёку Паша делал вид, что изучает стартовые номера, но смотрел слишком боковым зрением. Лика заметила, конечно. Лика вообще замечала всё.

– В офисе введена новая система, – сказал Вениамин. – Не просто письмо. Будет внешний специалист по корпоративной этике, анонимный канал жалоб, обязательные правила коммуникации для руководителей, персональная ответственность за травлю и унизительные комментарии. Я понимаю, что это надо было сделать раньше. Но теперь это будет не реакция на скандал, а постоянная норма.

Лика слегка наклонила голову.

– Это правильно.

– Я хочу, чтобы ты знала: твоё заявление не списали как эмоциональный поступок. Ты была права.

Сказать это оказалось больнее, чем он думал. Не потому что не верил. А потому что признать её правоту значило окончательно признать свою ошибку.

Лика долго смотрела на него.

– Я не уходила, чтобы вы начали страдать, Вениамин.

– Я знаю.

– И не для того, чтобы меня возвращали как потерянную деталь механизма.

– Знаю.

– Я ушла, потому что не хотела ежедневно доказывать очевидное: что моя работа – это моя работа. Не приложение к чужим фантазиям.

– Да.

Она помолчала.

– Но я рада, что вы это поняли.

Эти слова не были прощением. Не были обещанием. Не были тем самым счастливым моментом, где музыка становится громче, а люди внезапно забывают обо всём плохом.

Но они были дверью. Узкой, приоткрытой. И Вениамин понял, что нельзя ломиться в неё плечом.

Можно только стоять рядом. И не опаздывать.

Лика посмотрела в сторону Паши.

– Ваш сын очень настойчив.

– Он в тебя, – сказал Вениамин и тут же замер.

Лика медленно повернула голову.

– В меня?

– В смысле… не генетически. Очевидно. Я имел в виду – по стилю управления кризисами.

Несколько секунд она смотрела на него совершенно непроницаемо.

Потом всё-таки улыбнулась.

Коротко. Почти незаметно. Но Вениамин увидел.

И едва не забыл, как стоять.

– Передайте Паше, – сказала она, – что его план был прозрачен примерно с третьего слова сообщения.

– Он предполагал.

– И всё равно неплохо составлен.

– Он будет счастлив.

– Не надо. А то начнёт выставлять счёт за консультационные услуги.

– Уже начал. Носками.

– Что?

– Долгая история.

Лика посмотрела на часы.

– Двадцать минут заканчиваются.

Вениамин кивнул.

– Спасибо за них.

– Пожалуйста.

Она сделала шаг к Паше, но остановилась.

– Вениамин Александрович.

– Да?

– В следующий раз, если захотите поговорить, не устраивайте спецоперацию с несовершеннолетним координатором.

Он выдохнул.

– А что сделать?

Лика посмотрела на него прямо.

– Напишите. Кратко. С указанием времени, места и цели встречи.

– А вероятность согласия?

– Зависит от пунктуальности.

Вениамин невольно улыбнулся.

– Понял.

– Надеюсь.

Паша подбежал к ним с номером в руках.

– Мне выдали номер! И сказали, что я выгляжу подготовленным.

– Потому что ты подготовлен, – сказала Лика.

– Это всё вы.

– Это всё твой контрольный список.

– И немного папин страх.

– Страх иногда дисциплинирует.

– Можно я это запишу?

– Лучше запомни.

Объявили начало построения для велозаезда. Паша надел шлем, проверил застёжку и посмотрел на отца.

– Пап, ты готов?

Вениамин посмотрел на Лику. Потом на сына. Потом на велодорожку, где уже выстраивались участники.

– Да.

И впервые за долгое время это «да» относилось не только к велосипеду.

Заезд начался без фанфар, но с большим количеством детского восторга. Паша стартовал уверенно, Вениамин ехал рядом, стараясь не выглядеть так, будто у него впереди не семейный велозаезд, а последнее испытание перед посвящением в люди. Лика стояла у края дорожки, скрестив руки на груди, и наблюдала.

На втором круге Паша обернулся и крикнул:

– Пап, дистанция!

– Соблюдаю!

– И не геройствуй!

– Я просто еду!

– Вот именно! Продолжай!

Лика услышала и рассмеялась.

Не громко. Не показательно. Но по-настоящему.

Вениамин чуть не въехал в декоративный куст.

– Руль, пап! – заорал Паша.

– Вижу!

– Тогда используй!

Когда они финишировали, Паша был красный, довольный и абсолютно счастливый. Вениамин был жив, что уже можно было считать победой семейного масштаба. Лика подошла, протянула Паше бутылку воды.

– Хорошая работа.

– Спасибо! А папа?

Она посмотрела на Вениамина.

– Папа не упал, не опоздал и соблюдал дистанцию.

– То есть отлично?

– Скажем так: выше ожидаемого.

– Это почти комплимент, – прошептал Паша.

– Для Лики – это фанфары, – так же тихо ответил Вениамин.

Лика сделала вид, что снова не услышала. Но услышала.

Конечно, услышала.

Через несколько минут Паша убежал смотреть на стойку с энергетическими батончиками, заявив, что ему необходимо «восстановление ресурсов после стратегического успеха». Вениамин и Лика остались у скамейки.

Между ними уже не было прежней ледяной стены. Но и лёгкости пока не было. Была осторожность. Как после грозы, когда воздух чистый, но ветки ещё мокрые.

– Я не обещаю вернуться, – сказала Лика.

– Я не прошу обещать.

– И не обещаю, что всё станет как раньше.

– Я не хочу как раньше.

Она посмотрела на него.

Он выдержал взгляд.

– Раньше я многое пропустил, – сказал он. – Не хочу повторять.

Лика кивнула медленно.

– Хороший ответ.

– Его не Паша писал.

– Заметно. У Паши было бы больше пунктов.

Вениамин улыбнулся.

– И стикеры.

– И контрольный срок исполнения.

– Наверняка.

Паша вернулся с батончиком и выражением человека, который случайно стал архитектором судьбы.

– Ну что? – спросил он слишком невинно.

– Что «что»? – уточнила Лика.

– Консультация прошла успешно?

– В целом да.

– Клиент не безнадёжен?

Лика посмотрела на Вениамина. В её глазах мелькнуло то самое знакомое, опасное, тёплое лукавство.

– Клиент сложный. Но обучаемый.

Паша удовлетворённо кивнул.

– Отлично. Тогда я считаю операцию частично успешной.

Вениамин кашлянул.

– Какую операцию?

Паша замер.

Лика медленно повернула голову к Вениамину.

– Операцию?

– Он образно, – быстро сказал Вениамин.

– Очень образно, – подтвердил Паша.

– И как же она называлась?

Паша открыл рот, но Вениамин успел наступить ему на кроссовок. Легонько. Почти дипломатично.

– «Субботняя разминка», – сказал Вениамин.

Лика прищурилась.

– Правда?

– Финальное название, – уточнил Паша.

– А рабочее?

Наступила пауза.

Паша посмотрел на отца.

Вениамин посмотрел на Пашу.

Лика смотрела на обоих.

– «Возвращение Лики», – наконец сказал Паша.

Вениамин мысленно выдохнул.

– Разумно, – сказала Лика. – А почему вы так боитесь?

Паша сглотнул.

– Потому что было ещё одно название.

Лика медленно улыбнулась.

– Даже так.

Вениамин поднял руки.

– Я был против.

– Категорически, – подтвердил Паша. – Папа проявил редкую предусмотрительность.

– Теперь мне точно интересно.

– Нет, – сказал Вениамин.

– Да, – сказала Лика.

Паша посмотрел на неё, потом на отца и тихо произнёс:

– «Возвращение Барби».

Тишина.

Вениамин приготовился умереть достойно. Или хотя бы без лишних звуков.

Лика смотрела на них несколько секунд. Потом закрыла глаза, вдохнула и сказала:

– Я должна была догадаться.

– Это он, – сказал Вениамин.

– Это было рабочее название! – возмутился Паша. – Мы его заменили из соображений безопасности!

Лика открыла глаза.

– Мудро.

– Вы не злитесь? – осторожно спросил Паша.

– Злюсь.

Вениамин напрягся.

– Но, – продолжила Лика, – признаю: для операции, где взрослый мужчина впервые пришёл заранее, название обладало определённой художественной дерзостью.

Паша просиял.

– То есть не провал?

– Не провал. Но если услышу это в офисе, вы оба будете отжиматься.

– Сколько? – машинально спросил Вениамин.

Лика посмотрела на него.

– Пока не раскаетесь.

– Мы уже раскаялись.

– Значит, профилактически.

Паша прыснул со смеху.

Вениамин тоже улыбнулся. И вдруг понял: вот оно. Не возвращение. Не победа. Не финальная точка.

Но первый настоящий шаг.

Без давления. Без обещаний. Без попытки сделать вид, что ничего не было.

Лика допила воду, убрала бутылку в сумку.

– Мне пора.

– Конечно, – сказал Вениамин.

– Паша, разминка перед следующей тренировкой – обязательно. И не слушай папу, если он скажет, что «само пройдёт».

– Записал.

– Вениамин Александрович.

– Да?

Она посмотрела на него внимательно.

– Если будете писать о встрече, предложите два варианта времени. И не вечером накануне.

– Хорошо.

– И без кодовых названий.

– Постараюсь.

Лика подняла бровь.

Вениамин исправился:

– Сделаю.

Она кивнула.

– До свидания.

– До свидания, Лика, – сказал Паша.

– До свидания, – сказал Вениамин.

Она ушла по аллее – ровно, спокойно, не оглядываясь. Но теперь её уход не был похож на закрытую дверь. Скорее на маршрут, у которого есть следующая точка.

Паша встал рядом с отцом.

– Ну?

– Что?

– Как оцениваешь операцию?

Вениамин посмотрел на часы. Было 9:12. Он был в парных носках, с живым сыном, целым велосипедом и шансом, который не заслужил, но получил.

– Частично успешно, – сказал он.

– Я бы сказал: уверенный первый этап.

– Согласен.

– Значит, продолжаем?

Вениамин посмотрел туда, где скрылась Лика.

– Да.

Паша довольно улыбнулся.

– Отлично. Тогда дома обновим доску.

– Только название сменим.

– На какое?

Вениамин подумал.

– «Учимся не быть идиотами».

Паша кивнул с уважением.

– Сильное название. Честное. Лике бы понравилось.

Вениамин усмехнулся.

– Вот и проверим.

Они пошли к выходу из парка. Паша катил велосипед рядом и болтал о том, как на следующем заезде можно улучшить результат. Вениамин слушал, иногда отвечал, иногда просто улыбался.

Утро оказалось неожиданно светлым.

Не идеальным. Не простым. Не таким, где всё решается одним разговором и двадцатью минутами разминки.

Но правильным.

А для Лики правильное начало значило очень много.

Даже если оно началось с тайного штаба, пяти будильников, парных носков и операции с крайне сомнительным рабочим названием.

Признание в любви через таблицу Excel: Любовь по формуле

Лика не верила в случайности.

Случайности были для людей, которые выходили из дома без запасного зонта, не проверяли заряд телефона перед важной встречей и считали, что «как-нибудь само» – это жизненная стратегия, а не диагноз.

Лика же верила в расписание, подтверждённые договорённости, календарные напоминания, чек-листы и в то, что у любого хаоса есть причина, фамилия, имя, отчество и, как правило, привычка опаздывать.

Утро после парка началось у неё подозрительно спокойно.

Слишком спокойно.

Она стояла у окна в спортивных легинсах, идеально сидящей белой футболке и с чашкой чёрного кофе в руке. Волосы были собраны в высокий хвост, лицо сияло тем самым контролируемым спокойствием, которое обычно предвещало либо успешную презентацию, либо чью-то кадровую катастрофу.

На столе лежал блокнот.

На первой странице было написано:

«Вениамин Саров. Состояние после вчерашнего разговора: неизвестно. Потенциал исправления: 63 процентов. Риски: высокий уровень велосипедной импульсивности».

Телефон завибрировал.

Лика мгновенно взяла его в руки.

Сообщение от Вениамина.

«Доброе утро. Ты уже проснулась?»

Лика прищурилась.

«Это зависит от цели вопроса».

Посмотрела на текст, кивнула и отправила.

Ответ пришёл через двадцать секунд.

«Цель серьёзная. Проверь почту через семь минут».

Лика медленно поставила чашку на стол.

Через семь минут?

Семь?

Не пять. Не десять. Семь.

Это было либо гениально, либо он опять нажал что-то случайно.

Она открыла календарь, поставила таймер на семь минут и села за ноутбук. Сердце почему-то вело себя возмутительно непрофессионально.

– Спокойно, – сказала Лика себе. – Это просто письмо.

– Я контролирую ситуацию.

Ровно через семь минут почта издала короткий звук.

Новое письмо.

От: Veniamin.Sarov

Тема: Важное. Не удалять. Не переносить в спам. Не кричать до открытия файла.

Лика замерла.

Последняя фраза была, конечно, наглой. Абсолютно. До неприличия. Он уже знал, что она захочет кричать. Значит, планировал что-то такое, что было заведомо небезопасно для её нервной системы.

Она открыла письмо.

Текст был коротким.

«Лика.

Я вчера хотел сказать многое, но, как выяснилось, лучше всего у меня получается портить рубашки, спасать и опаздывать на судьбоносные встречи.

Поэтому я решил выразить мысль на языке, который ты уважаешь.

Файл прилагается.

Перед открытием сделай вдох.

Вениамин.

P.S. Паша проверил формулы. Сказал, что эмоциональная часть слабовата, но математически “папа старается”.»

Ниже был прикреплён файл.

Project_Wedding_v1.xlsx

Лика медленно выдохнула.

Потом вдохнула.

Потом ещё раз выдохнула, уже менее величественно.

– Свадьба? – произнесла она вслух.

Лика навела курсор на файл, но не нажала.

Она была женщиной сильной. Собранной. Способной провести переговоры с людьми, у которых вместо логики были амбиции и галстук. Она могла в одиночку поставить на место отдел, который три месяца называл дедлайн «ориентировочной концепцией сроков». Она однажды за десять минут нашла ошибку в финансовом отчёте, которую главный бухгалтер нежно называл «творческая погрешность».

Но открыть файл с названием Project_Wedding_v1.xlsx оказалось сложнее, чем пройти десять километров по дождю на каблуках и при этом сохранить макияж.

Потому что Excel – это не цветы.

Цветы можно поставить в вазу, засушить, выбросить или подозревать в неискренности.

Excel нельзя игнорировать. Excel – это намерение, разбитое по ячейкам. Это чувства, которые кто-то не поленился структурировать. Это, чёрт возьми, почти официальное предложение с вкладками.

Лика нажала на файл.

Ноутбук задумался.

– Только попробуй зависнуть, – прошипела она. – Это будет твой последний день в моей жизни.

Файл открылся.

И первой вкладкой была не таблица.

Первой вкладкой был лист с названием:

«Инструкция_для_Лики_не_паниковать»

Лика моргнула.

В ячейке А1 было написано крупным шрифтом:

«Пожалуйста, не закрывай файл после слова “свадьба”.»

Ниже:

«Это не требование, не давление, не внезапная попытка похитить тебя в ЗАГС между обедом и планёркой. Это проект совместного будущего, подготовленный с учётом твоей любви к ясности, пунктуальности и тому, чтобы люди наконец-то пользовались таблицами по назначению».

Лика прикрыла рот ладонью.

Уголки губ предательски дрогнули.

В ячейке А5:

«Если ты сейчас закатила глаза, значит, ты всё ещё читаешь. Это хороший знак».

Она действительно закатила глаза.

– Нахал, – сказала она, но уже совсем не так, как вчера в парке.

Ниже шла маленькая таблица:

Параметр: Уровень паники Лики

Ожидаемое значение: 72 процентов

Допустимое значение: до 85 процентов

Рекомендация: кофе, глубокий вдох, не звонить Вениамину с угрозами в первые 10 минут

Лика рассмеялась.

Сначала тихо.

Потом громче.

Вторая вкладка называлась:

«Экономия_времени»

Лика кликнула.

Перед ней открылась аккуратная, удивительно красивая таблица. Синие заголовки, замороженная верхняя строка, фильтры, выравнивание, условное форматирование. Даже ширина колонок была подобрана так, что ни один текст не обрывался на полуслове. Где-то в глубине Лики проснулась нежность, которую она обычно испытывала только к идеально подписанным папкам.

Вверху листа была надпись:

«Гипотеза: совместное проживание Лики и Вениамина сокращает ежедневные потери времени, снижает хаос, повышает вероятность завтрака и уменьшает количество носков, живущих самостоятельной жизнью».

Дальше шла таблица.

Категория: Поиск ключей Вениамином

Текущее время в день: 12 минут

После внедрения Лики: 1 минута

Экономия: 11 минут

Комментарий: при условии, что Вениамин не будет класть ключи в холодильник. Повторно.

Категория: Опоздания на встречи

Текущее время потерь: 25 минут

После внедрения Лики: 3 минуты

Экономия: 22 минуты

Комментарий: 3 минуты оставлены как реалистичная погрешность велосипедиста.

Категория: Выбор еды Вениамином

Текущее время: 18 минут

После совместного планирования: 4 минуты

Экономия: 14 минут

Комментарий: салат не является ужином, если рядом Лика.

Категория: Споры о пользе велосипеда против зала

Текущее время: 30 минут

После заключения мирного договора: 30 минут

Экономия: 0 минут

Комментарий: спор признан частью романтической экосистемы.

Лика снова засмеялась.

Отдельная строка была выделена нежно-розовым:

Категория: Время, потраченное на скучание друг по другу

Текущее время: неоправданно много

После совместного решения: минимизируется физическим присутствием

Экономия: не поддаётся точному расчёту

Комментарий: Паша сказал, что папа в этом месте “стал странно смотреть в окно”.

Лика перестала смеяться.

И замерла.

Её пальцы лежали на клавиатуре, но она не двигалась. В груди возникло то самое чувство, которое раздражало своей неуправляемостью. Оно не спрашивало разрешения, не вписывалось в график и совершенно не уважало личные границы.

Она прокрутила ниже.

Там был итог:

«Средняя экономия времени в день: 1 час 17 минут.

В неделю: 8 часов 59 минут.

В год: 467 часов 8 минут.

Рекомендуемое использование высвобожденного времени: прогулки, спорт, совместные завтраки, бессмысленные разговоры на кухне, поцелуи без повода».

Лика медленно провела пальцем по краю ноутбука.

Поцелуи без повода.

Какая чудовищно нерациональная статья расходов.

И как странно приятно было видеть её в расчёте.

Она перешла на следующую вкладку.

«Пончик_и_Паша_график»

Лист был оформлен ещё аккуратнее. Видимо, здесь участвовал Паша.

Вверху красовалось:

«Ответственные лица: Вениамин Саров, Лика, Паша Саров, кот Пончик, при условии признания им человеческой власти(кота обязательно найдем)».

Ниже расписание прогулок.

Понедельник: Вениамин + Паша, 19:00–19:40, маршрут “пруд без героических спасений”.

Вторник: Лика + Пончик, 07:15–07:35, “учебная прогулка в переноске, без попыток завоевать район”.

Среда: все участники, 18:30–19:30, “парк, мороженое, обсуждение поведения взрослых”.

Четверг: Паша + Вениамин, 19:00–19:20, “день философских вопросов”.

Пятница: Лика + Вениамин, 20:00–21:00, “прогулка без рабочих тем, кроме чрезвычайных Excel-ситуаций”.

Суббота: семейный выезд, 11:00–14:00, “велосипеды, плед, еда, контроль времени”.

Воскресенье: Пончик отдыхает от людей.

Под таблицей была пометка:

«Паша просил добавить: “Если Лика станет частью семьи, прошу закрепить за ней право решающего голоса при выборе печенья, потому что папа покупает унылое”».

Лика прикусила губу.

Паша.

Маленький профессор с серьёзными глазами, который однажды посмотрел на неё поверх чашки какао и сказал: «Вы, Лика, производите впечатление человека, который может упорядочить энтропию, но пока не уверен, хочет ли связываться с нашим семейным хаосом».

Тогда она ответила: «Энтропия не страшна, если у неё есть расписание».

Паша задумался и сказал: «Я вас одобряю предварительно».

Предварительно.

Лика улыбнулась.

В графике были маленькие комментарии от Паши.

Напротив среды:

«Важно: если папа делает вид, что не устал, не верить. Он упрямый».

Напротив пятницы:

«Важно: взрослым иногда нужно гулять без ребёнка, чтобы обсуждать сложные чувства и не краснеть при свидетелях».

Напротив воскресенья:

«Пончик имеет право на личное пространство. Я тоже, но меня почему-то всё равно отправляют чистить зубы».

Лика покачала головой.

– Семейный заговор, значит.

Она перешла на следующую вкладку.

«Счастье_10_лет»

Вот тут Вениамин, очевидно, решил размахнуться.

Лист начинался с заголовка:

«Прогноз уровня счастья на 10 лет с учётом инфляции, отпусков, сезонной хандры, ремонта, родительских собраний и вероятности того, что Вениамин снова купит велосипед без предварительного согласования».

Лика села ровнее.

Ниже была диаграмма. Не идеальная, но трогательная. Линия «Счастье» росла волнами, иногда падала на участках «ремонт кухни», «простуда Паши», «Лика нашла велосипед в прихожей», «Вениамин забыл купить гречку, но купил насос».

Зато после каждого падения линия поднималась выше.

Рядом была таблица факторов.

Год 1: Адаптация к совместному быту.

Риски: разные представления о том, где должен стоять велосипед.

Компенсация: отдельное место для велосипеда, утверждённое Ликой.

Прогноз счастья: 82 процента.

Год 2: Первый большой отпуск.

Риски: Вениамин предлагает велотур на 300 километров, Лика предлагает отель со спортзалом.

Компенсация: отель со спортзалом и велопрогулками до кафе.

Прогноз счастья: 87 процентов.

Год 3: Паша вступает в возраст “я сам всё знаю”.

Риски: он действительно многое знает.