Текст книги "Куколка против Вен(л)ика (СИ)"
Автор книги: Нелли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)
Куколка против Вен(л)ика
Розовый чемодан и стальные нервы
Если бы у стресса был цвет, то в комнате Лики он бы переливался всеми оттенками неоновой фуксии. Чемодан лежал на полу, подобно пасти сказочного монстра, и, казалось, отказывался заглатывать всё то, что Лика пыталась в него впихнуть. Этот предмет багажа был куплен в порыве ироничного настроения: огромный, кричаще-розовый, глянцевый – он выглядел так, будто в нём должны были ехать исключительно вечерние платья с пайетками, тридцать пар туфель на шпильке и, возможно, маленькая капризная собачка.
На самом деле «монстр» в данный момент пытался переварить вещь куда более суровую.
– Ты уверена, что тебе это там пригодится? – голос мамы, доносившийся из коридора, был пропитан смесью надежды и тревоги. – В Городе N, говорят, очень влажный климат. Лика, ты берешь то кружевное платье, которое мы купили на прошлый день рождения? Оно так подчеркивает твои глаза!
Лика, стоя на коленях перед чемоданом, вытерла пот со лба. Она как раз пыталась аккуратно уложить между слоями футболок свой любимый тяжелоатлетический пояс из многослойной кожи. Пояс был жестким, пах качественным залом и победами, и никак не желал принимать форму «женственного багажа».
– Мам, я беру всё самое необходимое! – крикнула она в ответ, придавливая пояс коленом. – Каждое платье под строгим контролем!
«Ложь во спасение – это тоже вид тренировки выдержки», – подумала Лика, запихивая в угол чемодана банку с креатином. Рядом уже плотно утрамбовались шейкеры, кистевые бинты, магнезия в герметичном контейнере (не дай бог просыплется на «цивильную» одежду) и штангетки – её личные «хрустальные туфельки» с жесткой подошвой и идеальным каблуком для приседа.
В дверь комнаты просунулась голова тети Розы. Тетя Роза была женщиной грандиозных масштабов и еще более грандиозных планов на личную жизнь племянницы.
– Лика, деточка, – пропела она, входя в комнату и принося с собой облако аромата тяжелых духов и свежих новостей. – Я тут звонила своей подруге из Города N. Её сын, Артурчик... ну, ты помнишь его, такой мальчик в очках, сейчас он – ведущий юрист! И он совершенно один! Город N – это же город возможностей, дорогая. Там такие мужчины! Статные, обеспеченные, ищут домашнего уюта. Ты только представь: набережная, закат, ты в своем розовом пальто…
Лика в этот момент пыталась застегнуть молнию, которая угрожающе трещала под напором протеиновых батончиков с ароматом «соленая карамель».
– О да, тетя Роза, – Лика обернулась и ослепительно улыбнулась. – Я именно за этим туда и еду. За кем-то очень статным, очень крепким и способным выдержать любой мой напор.
Тетя Роза расплылась в довольной улыбке, прижав руки к груди.
– Золотые слова! Слышишь, Лена? – крикнула она маме Лики. – Наша девочка наконец-то взялась за ум! Никаких больше этих твоих... как их... «подходов» и «сетов». Только семья, только счастье.
Лика едва сдержала смешок. Если бы тетя Роза знала, что под «статным и крепким» Лика подразумевает профессиональную силовую раму в одном из лучших кроссфит-залов страны, расположенном как раз в центре Города N, у тетушки мог бы случиться легкий обморок.
Работа по упаковке жизни в один чемодан продолжалась. Лика была мастером тетриса. Она знала, что если положить лямки для тяги внутрь кроссовок, можно сэкономить место для еще одной пачки витаминов. Каждый предмет в её сумке был деталью сложного механизма её будущей жизни. Пока родственники видели в её отъезде романтическое бегство в надежде на обручальное кольцо, Лика видела впереди блеск олимпийского грифа и запах свежего резинового покрытия.
Город N действительно был городом возможностей, но возможности эти измерялись в килограммах на штанге. Там базировался тренер, о котором в кругах «железных людей» ходили легенды. Человек с железным хватом и взглядом, способным заставить тебя присесть со штангой, которая в два раза тяжелее твоего самомнения.
– Ликуль, ну ты хоть туфли на шпильке положила? – мама зашла в комнату, держа в руках коробочку с фамильными серьгами.
Лика взглянула на свои руки – мозоли были аккуратно подпилены, но всё равно выдавали в ней человека, который не чурается тяжелого металла. Она быстро спрятала ладони в складках одежды.
– Конечно, мам. И туфли, и помаду, и даже тени с блестками. Город N не узнает, что его ударило!
Это была чистая правда. Её «выступление» обещало быть эффектным.
Процесс сборов превратился в настоящий квест. Чемодан цвета «взрывной фуксии» категорически отказывался закрываться. Лике пришлось применить всё своё мастерство: она сделала глубокий вдох, стабилизировала корпус, как перед взятием рекордного веса в становой тяге, и навалилась всем телом на крышку.
– И раз! – скомандовала она себе.
Молния с жалобным стоном, но всё же поддалась. Есть! Победа! Это был её первый успешный подход на сегодня.
Вечером устроили прощальный ужин. Стол ломился от пирожков, запеченной курицы и всего того, от чего у любого диетолога начался бы нервный тик. Лика мужественно ела мамин фирменный пирог, понимая, что в ближайшие месяцы её рацион будет гораздо более... дисциплинированным.
– За Лику! – провозгласил папа, который во всем этом женском совете старался придерживаться нейтралитета, но втайне гордился упорством дочери. – За то, чтобы она нашла в Городе N то, что ищет!
– И кого-то особенного! – добавила тетя Роза, выразительно поигрывая бровями.
Лика подняла стакан с морсом. Глаза её искрились весельем и решимостью.
– Обещаю вам всем, – торжественно произнесла она, – что я не вернусь, пока не найду того самого. С идеальным хватом, невероятной выносливостью и способностью выдержать любые нагрузки. Того, кто будет со мной и в горе, и в радости, и на помосте!
Родственники зааплодировали, растроганные такой «романтичной» клятвой. Мама даже прослезилась. Они рисовали в воображении высокого красавца в костюме-тройке, который ведет Лику под венец. Лика же в этот момент представляла новенький, идеально сбалансированный гриф с насечкой, которая не дерет кожу, но держит намертво. Она уже видела, как её пальцы смыкаются в «замок», как плечи напрягаются, и весь мир перестает существовать, кроме неё и этого момента силы.
– Главное, Лика, не перетруждайся там с поисками, – заботливо сказала мама, подкладывая ей еще кусочек пирога. – И береги нервы. В большом городе они должны быть стальными.
Лика улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.
– Не переживай, мам. Нервы у меня уже давно из легированной стали. А розовый чемодан – это просто камуфляж.
Когда такси подъехало к дому, Лика подхватила свой неподъемный ярко-розовый багаж так легко, будто в нем лежала вата, а не тридцать килограммов спортивного снаряжения. Тетя Роза только диву далась:
– Какая грация! Какая легкость! Вот что значит воодушевление перед встречей с судьбой!
– Судьба не любит ждать, – подмигнула Лика, закидывая чемодан в багажник, отчего машина ощутимо просела. – Город N, готовься. Твоя новая королева идет за своим золотом.
И пока такси скрывалось за поворотом, унося Лику навстречу её настоящей мечте, на крыльце остались стоять любящие родственники, абсолютно уверенные, что через месяц они будут выбирать платье для невесты. Путешествие началось. И оно обещало быть гораздо более громким, потным и триумфальным, чем кто-либо мог себе представить.
Впереди был Город N. Впереди был «железный» тренер. И впереди была жизнь, в которой розовый цвет – лишь яркая обертка для стального характера. Лика поправила наушники, включила свой самый агрессивный плейлист для тренировок и закрыла глаза. Теперь её ничто не остановит.
Город N встречает дождём
Если бы у разочарования был официальный амбассадор, то в этот серый вторник им, несомненно, стала бы Лика.
Выходя из поезда «Ласточка», Лика представляла себе свой триумфальный вход в город N как сцену из высокобюджетного ромкома. Она видела это так: легкая дымка тумана (для загадочности), мягкий свет фонарей, отражающийся в чистых витринах, и она – Лика – в своем идеальном кремовом костюме «Vanilla Dream», чеканя шаг тринадцатисантиметровыми шпильками по идеально ровному асфальту.
Реальность же дала ей под дых в первую же секунду, как только автоматические двери вокзала разъехались в стороны.
– Добро пожаловать, Лика, в обитель вселенской грусти, – пробормотала она, покрепче сжимая ручку чемодана.
Город N не просто встретил её дождём. Это был не тот романтичный парижский дождик, под которым хочется кружиться с зонтиком. Это был агрессивный, пронизывающий до костей вертикальный поток воды, который, кажется, имел личные счеты к любому проявлению стиля и оптимизма.
– Так, спокойно, – Лика вдохнула влажный воздух, который тут же наполнил её легкие ароматом сырой пыли и безысходности. – Мы – профессионалы. Мы не пасуем перед метеорологическими трудностями. Где мой навигатор?
Она достала смартфон, сверкающий новеньким стеклом. «Глаша», так она называла свой навигатор с голосом, подозрительно напоминающим её первую учительницу по математике, проснулась не в духе.
– Через пять метров поверните направо, – холодно произнесла Глаша.
– Какие пять метров, Глаша? Там стена вокзала! – воскликнула Лика, пытаясь укрыть телефон под лацканом пиджака.
– Пересчет маршрута. Идите сквозь стену. Мир иллюзорен, – казалось, добавил навигатор, но это Лике уже просто почудилось от шока.
Лика сделала шаг на площадь, и тут же поняла: её каблуки от «Manolo Blahnik» не были созданы для этого города. Город N, судя по всему, строился в те времена, когда основным средством передвижения были танки или очень злые гуси. Вся площадь была вымощена брусчаткой такой конфигурации, что между камнями могли легко поместиться не только шпильки Лики, но и средних размеров домашнее животное.
– Клац! – каблук левой туфли коварно вошел в расщелину, заставив Лику исполнить грациозный пируэт раненого аиста.
– Твою ж... статью 212 Трудового кодекса про обязанности работодателя по обеспечению безопасных условий труда! – выругалась она, пытаясь вытащить ногу, не потеряв при этом достоинство и равновесие. – Город N, ты слышишь? Ты нарушаешь мои конституционные права на свободу передвижения без риска для жизни и гардероба!
Дождь, почувствовав слабость жертвы, усилил напор. Буквально за пять минут идеальная укладка «голливудская волна», на которую Лика потратила два часа в вагоне (и половину флакона лака сильной фиксации), начала претерпевать пугающие метаморфозы. Волосы, жадно впитывая влагу, стали сокращаться по длине и расширяться по объему.
Лика глянула в отражение витрины закрытого ларька «Союзпечать». На неё смотрело нечто. Волосы торчали во все стороны мелкими, яростными пружинками.
– О боги... – простонала она, прикрыв лицо рукой. – Я теперь не HR-директор на пороге новой жизни. Я – испуганный пудель, который только что узнал, что его везут к ветеринару. Причем пудель, который решил сделать карьеру в юриспруденции.
Она попыталась пригладить это безобразие, но стало только хуже – теперь она напоминала пуделя, который пытался причесаться включенным миксером.
– Идем дальше, – скомандовала она себе. – Чемодан, каблуки, брусчатка. Вдох-выдох. Мы почти у цели. Навигатор, где это чертово кафе для встречи?
– Идите прямо 200 метров, затем совершите прыжок веры, – отозвалась Глаша.
– Я тебя удалю, клянусь, – прошипела Лика.
Она мужественно преодолевала очередной метр «полосы препятствий», когда услышала сзади странный звук. Это было нарастающее «шлеп-шлеп-шлеп» вперемежку с бодрым потрескиванием цепи.
Лика даже не успела обернуться.
Мимо неё, как видение из кошмаров урбаниста, пронесся велосипедист. Он был облачен в ярко-желтый дождевик, который раздувался на ветру, как парус «Летучего голландца». Но главной проблемой был не его прикид, а скорость, с которой он влетел в гигантскую, размером с Каспийское море, лужу прямо напротив Лики.
ВРЕМЯ ЗАМЕДЛИЛОСЬ.
Лика видела, как плотная, серая, насыщенная всеми микроэлементами городской грязи волна поднимается над асфальтом. Она видела, как эта волна, словно цунами в миниатюре, устремляется к её кремовому пиджаку. Один брызг... второй... И вот уже левая сторона её костюма «Vanilla Dream» превращается в «Stracciatella Nightmare»(итал. Stracciatella, в переводе «небольшие лоскутки», Nightmare – ночной кошмар).
– А-А-А-А-А-А-А-А-А! – крик Лики перекрыл шум проезжающих машин.
Велосипедист даже не притормозил. Он лишь что-то нечленораздельно буркнул под нос и прибавил ходу, исчезая в серой дымке дождя, как призрачный гонщик, которому очень нужно доставить горячую пиццу в ад.
Лика замерла. С кончика её носа капнула грязная вода прямо на шелковый воротничок. В этот момент в ней что-то щелкнуло. Годы работы в HR, тысячи часов разбора конфликтов и зубрежки законодательства вырвались наружу вулканической лавой.
Она развернулась вслед уезжающему желтому пятну, выставила вперед палец, как карающий меч правосудия, и заорала так, что голуби под крышей вокзала в ужасе протрезвели:
– СТОЙ, ТЫ, НАРУШИТЕЛЬ КОНВЕНЦИИ! Поверни свою двухколесную карету позора и посмотри, что ты натворил! Согласно пункту 1.5 ПДД, участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда! Ты нанес мне материальный ущерб, эквивалентный стоимости подержанного автомобиля в этом твоем захолустье!
Велосипедист скрылся за поворотом, но Лику было уже не остановить. Она вошла в раж.
– Статья 151 Гражданского кодекса РФ! Компенсация морального вреда! Ты нанес мне такие физические и нравственные страдания, что никакой психотерапевт не вылечит! Если я тебя найду, я устрою тебе такой аудит, что твои внуки будут рождаться с заполненными трудовыми книжками! Тебе грозит дисциплинарное взыскание вплоть до увольнения из рядов адекватных людей по статье 81, подпункт «г» – совершение по месту работы хищения чужого имущества, в данном случае – моего спокойствия и чистоты моего пиджака!
Прохожий в старом плаще боязливо обошел Лику по широкой дуге, прижимая к себе авоську.
– А вы, мужчина, чего смотрите?! – Лика переключила огонь на него. – Вы – свидетель! Зафиксируйте факт неправомерного залития должностного лица при исполнении мечты о новой жизни! Где камера наружного наблюдения? Где справедливость? Где, в конце концов, химчистка, которая работает круглосуточно и принимает оплату слезами?!
Дождь, словно издеваясь, решил дать финальный аккорд. Ветер дунул так, что вывернул зонт Лики (который она наконец-то догадалась достать) наизнанку, превратив его в бесполезный скелет летучей мыши.
Лика стояла посреди чужого города, мокрая до нитки, с прической как у бешеного пуделя, в грязном костюме и с вывернутым зонтом.
– Отлично, Лика, план работает просто идеально, – саркастично прошептала она самой себе, обращаясь к вымышленной подруге, которой она еще утром хвасталась своим переездом. – Город N встретил меня с распростертыми объятиями... и ведром грязи.
Она посмотрела на свой чемодан. Он был единственным, что еще держалось – его пластиковый корпус блестел под каплями, как броня рыцаря.
– Ладно, – Лика решительно высунула застрявший каблук из брусчатки, издав при этом характерный звук «чпок». – Если ты думаешь, Город N, что пара литров грязи и сумасшедший на велике меня остановят, то ты плохо читал мое резюме. В графе «стрессоустойчивость» у меня написано «Бог». Я пережила три налоговых проверки и корпоратив в сауне с отделом продаж. Твой дождь – это просто бесплатный пилинг.
Она поправила свою «пуделиную» шевелюру, гордо вскинула подбородок, на котором все еще висела капля грязной воды, и зашагала вперед, прямо по лужам.
– Глаша! – рявкнула она в телефон.
– Через двести метров ваша конечная точка. Если, конечно, вы не решите утонуть раньше, – съязвил навигатор (или Лике снова так показалось).
– Я не утону, – Лика сверкнула глазами. – Я этот город еще заставлю выучить Трудовой кодекс наизусть. И ПДД. Особенно главу про велосипедистов.
Лика шла к цели. Грязная, злая, но абсолютно непобедимая. В конце концов, настоящий лидер отличается от обычного человека тем, что даже с прической испуганного пуделя он может выглядеть так, будто он хозяйка этого цирка. Даже если цирк накрыло ливнем, а клоуны на велосипедах пытаются смыть её с карты города.
– Берегись, Город N, – прошептала она, подходя к дверям нужного здания. – Директор по персоналу прибыл. И она требует компенсации за стирку.
Собеседование века
Приемная компании «Саров и Ко» встретила Лику запахом свежемолотого кофе и тихим гулом принтера, который методично печатал что-то важное для чьей-то карьеры. Лика сидела на краешке дизайнерского кресла – идеально прямая спина, ровно сложенные руки на коленях, юбка-карандаш без единой складочки. Она пришла ровно за пятнадцать минут до назначенного времени, потому что пятнадцать минут – это её священное число. Не десять, потому что десять – это несерьезно, будто ты боишься опоздать. Не двадцать, потому что двадцать – это уже отчаяние. Именно пятнадцать: достаточно, чтобы осмотреться, привести мысли в порядок и внутренне восхититься собственной пунктуальностью.
На запястье у неё поблескивали крошечные золотые часики – подарок себе на защиту диплома, – и именно на них она сейчас смотрела с тем напряжением, с каким сапёр смотрит на таймер бомбы. Стрелка неумолимо двигалась. Одна минута опоздания. Лика мысленно постучала пальцем по секундной стрелке, будто могла остановить время силой своего возмущения.
Секретарша, миловидная девушка с именем на бейджике «Оля», периодически бросала на неё сочувствующие взгляды, будто хотела сказать: «Держитесь, тут так всегда». Лика в ответ улыбалась вежливой, отполированной улыбкой, за которой скрывался целый вулкан внутреннего негодования.
На первой минуте опоздания она, как истинный перфекционист, решила проверить пульс. Ровно приложила два пальца к запястью, посчитала удары, сверяясь с секундной стрелкой тех же часов. Пульс был в норме – семьдесят два удара в минуту, – и это её слегка расстроило. Ей хотелось, чтобы организм тоже возмущался, солидарно колотился о ребра в такт её нарастающему раздражению. Но тело, к сожалению, было куда более уравновешенным, чем разум.
На второй минуте опоздания в её голове начал зарождаться план, достойный отдельной главы в учебнике по корпоративной мести. Она достала телефон – аккуратно, без единого лишнего движения – и открыла браузер. Пальцы сами по себе набрали в поисковой строке: «как подать в суд на компанию за неуважение к чужому расписанию». Гугл, разумеется, ничего внятного не выдал, кроме статей про трудовые споры и увольнения, но Лика продолжала листать результаты с таким видом, будто готовила материалы для международного трибунала.
«Может, есть какая-то статья про моральный ущерб от нарушения тайм-менеджмента другого человека?» – подумала она, одновременно понимая всю абсурдность этой мысли, но не в силах остановиться. В её воображении уже рисовалась картина: суд, судья со строгим лицом, она сама – во всём розовом, но с папкой юридических документов, – зачитывает обвинительную речь: «Ваша честь, обвиняемый систематически нарушал график, тем самым подвергая опасности психическое равновесие истца».
Пока фантазия набирала обороты, в её голове созревал ещё один план – куда более реалистичный и от того куда более сладостный. Она уже видела текст отзыва, который непременно оставит на «Флампе», как только эта пытка закончится. В голове чётко складывались фразы: «Компания демонстрирует полную деградацию корпоративной культуры». Или вот ещё лучше: «Атмосфера хаоса пронизывает каждый сантиметр офисного пространства, начиная с приемной». А заключительный удар – коронная фраза, которую она отрепетировала мысленно уже трижды: «Отсутствие дисциплины у руководства ставит под сомнение компетентность всей организации». Она бы поставила единицу из пяти звёзд, но пожалела бы даже эту единицу.
Мысленно она уже начала подбирать хэштеги для соцсетей: #опоздание #хаос #неуважение. Возможно, стоило бы даже приложить фотографию своих часов с трагическим выражением циферблата – ладно, циферблаты не умеют выражать эмоции, но у Лики было настолько развито воображение, что она была готова поклясться, что видела, как секундная стрелка укоризненно качает головой.
Оля, заметив, с каким сосредоточенным лицом Лика листает телефон, деликатно кашлянула:
– Вениамин Александрович обычно немного... э-э... непредсказуем в плане времени. Но он отличный руководитель, честно!
Лика вежливо кивнула, подумав про себя: «Непредсказуем – это мягко сказано. Это как назвать торнадо лёгким сквозняком».
Она осмотрела приемную заново, теперь уже придирчивым взглядом кандидата, который морально готов развернуться и уйти. Стены были украшены странной смесью корпоративных наград и... велосипедных номерков в рамках. Один из номерков даже был подписан маркером: «Мой личный рекорд – 42 км без остановки!». Лика прищурилась. Что за офис, в котором спортивные достижения висят рядом с сертификатами о партнёрстве?
На третьей минуте опоздания она уже начала прикидывать, во сколько ей обойдётся такси, чтобы уехать прямо сейчас, не дожидаясь этого невыносимого человека. Но что-то – возможно, профессиональная гордость, а возможно, банальное любопытство – удерживало её на месте. К тому же позиция была слишком заманчивой: должность личного ассистента руководителя с очень щедрой зарплатой, о которой её агент по подбору персонала говорил с придыханием, будто речь шла о находке археологического века.
«Ещё одна минута, – сказала она себе. – Если через минуту он не появится, я встаю и уезжаю, а этот отзыв на Флампе будет самым честным произведением моей жизни».
Она посмотрела на часы. Секундная стрелка неторопливо начала свой очередной обход циферблата, будто издеваясь. И именно в этот момент, ровно на исходе четвёртой минуты опоздания, из-за угла коридора донёсся звук, который заставил всю приемную вздрогнуть: грохот, будто кто-то сбросил с лестницы стопку металлических подносов, вслед за которым раздался мужской голос, полный неподдельного энтузиазма:
– Оля, всё нормально, это просто велосипед упал!
Лика медленно обернулась в сторону коридора, откуда доносился этот голос, и на её лице отразилась целая палитра эмоций – от изумления до предвкушения надвигающейся катастрофы. Она ещё не знала, что через несколько секунд её представление о профессионализме перевернётся с ног на голову, а её отзыв на «Флампе» так и останется недописанным черновиком, отложенным на неопределённый срок.
