Текст книги "Пушистая магия (СИ)"

Автор книги: Neichan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

– Я должен встретиться с Люциусом. Мы договорились о встрече, чтобы обсудить возвращение студентов прайда в Хогвартс, – Дамблдор сделал паузу, чтобы еще раз отхлебнуть сладкого чая. На секунду его захватит стыд, когда он подумал о другой возможной причине отзыва этих восхитительных мальчиков обратно в школу. – А еще меня беспокоит то, что Мастер Зелий проводит слишком много времени вне школы, занятий и своего Дома. Он – глава Дома Слизерин. И должен заниматься своими обязанностями. – Старик подлил в чашку изрядное количество меда. Позвякивая ложкой, он размешал это и снова поднес к губам. Мужчина, для

которого, собственно, и было предназначено последнее заявление, даже не шелохнулся. А Дамблдор тоскливо вспомнил, что в его кабинете остался шоколад и любимые лимонные дольки.

– Продолжайте, я слушаю, – спокойно заявил Амрис. Дамблдор приподнял брови. Чай был удивительно вкусный, мед восхитительно сладкий, сливки – свежайшие. Черт возьми. Даже хрустящие бисквиты были великолепными.

– Поэтому я подумал, что мне необходимо встретиться с королем, с Люциусом. И еще раз обсудить с ним все это, – заявил Дамблдор,

растягивая губы в милой улыбке. Амрис покачал головой, даже не скрывая, что не испытывает искреннего сожаления.

– Он не может встретиться с вами. Сейчас он занять делами прайда. Если желаете, вы можете вернуться позже, договорившись на определенную дату. Или же… вы можете обсудить все сейчас со мной, – и леопард провел кончиками пальцев по щеке своего человеческого любовника. Снейп незаметно вздрогнул от неожиданного контакта, но не отпрянул. Амрис понял, что тот нервничает. И что удивительно, из-за этого скользкого директора, который сидит тут, внутренне ухмыляясь, и притворно улыбается им обоим.

Дамблдор задумался на мгновение, а потом неохотно кивнул.

– Территория школы сейчас безопасна для всех студентов, в том числе и ликантропов. Все слухи о том монстре, кто убивал детей, улеглись.

Дамблдор хмуро смотрел на Амриса, недоумевая, как Второй прайда не может понять такой простой вещи. Он ждал, что Амрис согласится с доводами, но тот был непробиваем. Уголок рта леопарда презрительно дернулся, блондин даже не пытался казаться виноватым из-за предстоящего отказа. Амрис вырос в прайде. Он отлично знал, как королям нравилось играть на чувствах своих придворных. И Амрис давно научился не позволять другим манипулировать его чувствами.

– Это один из ваших профессоров убивал студентов. А не один из нас, – мягко заговорил Амрис, напомнив волшебнику об истинном положении дел, а не о том, что говорилось в слухах. – Вы ведь несомненно поставили в известность об этом родителей ваших учеников? И сказали им, кто это был на самом деле.

Прочистив горло, Дамблдор сделал еще один глоток чая. Выбрав еще один бисквит, он впился в него зубами.

– Ах. Я могу заключить из этого, – Амрис кивнул на директора, – что вы ни словом не обмолвились о произошедшем. Вы позволили всем думать, что за этими нападениями стоит мы, – блондин удивлялся, как этот вероломный старик может тут сидеть, изображая сочувствие, и позволить лжи жить и дальше.

– Ну, я не обнаружил веской причины, чтобы обнародовать известие о том, что преступником был один из преподавателей нашей школы, – Дамблдор вызывающе вздернул подбородок. – В этом случае ущерб для Хогвартса мог бы быть катастрофическим. Это бы уничтожило школу.

– Ага, и поэтому вы позволили всем считать, что убийцей бы ликантроп? – Амриса удивила эта сознательная двуличность. Он чувствовал, как гнев закипает в нем, и клыки начинают удлиняться. – И почему теперь вы считаете, что наши котята вернутся в вашу школу? Вы сможете защитить их от жаждущих крови, если они вернутся?

– Дело в том, что возникли серьезные проблемы… Некоторые родители не верят, что в школе безопасно… так как ни один ликантроп не отпустил своих детей в школу. Возвращение детей прайда стало бы первым шагом к восстановлению порядка, – Дамблдор задумался, выбирая следующие слова. – Многие отказались вернуть своих детей в школу до тех пор, пока вер-леопарды не решат, что она достаточно безопасна для их отпрысков. Они считают, что нападения будут продолжаться, иначе ликантропы уже вернулись бы. Таким образом, вы видите, что ваши дети обязаны вернуться.

– Эту проблемы вы сами и создали, – безапелляционно заявил Амрис. – Если бы вы обнародовали имя настоящего преступника, а так же то, что она мертва, ничего подобного не случилось бы. Вместо этого вы позволили слуху вынести нам приговор. Нам, кому даже чихнуть неосторожно нельзя, потому что общественность сразу поднимется против нас. Вы сами заварили эту кашу, вам и расхлебывать.

– Но не можете же вы оставить детей вот так, – голос старого мага теперь звучал примирительно. – Им нужна школа, им необходимо учиться, нужны те знания, которые мы даем. Если ваши дети вернутся, то все встанет на свои места. Слухи скоро улягутся окончательно. Им ничто не угрожает.

– Далеко не все слухи утихнут. Вы все равно позволите считать, что ликантропы ответственны за нарушение безопасности в школе, – подчеркнул Амрис. – А это не приемлемо.

– Это… Наименее болезненный для школы выход. Репутация Хогвартса останется вне опасности. И мы оба знаем, что никто не сможет выступить против Люциуса, – Дамблдор уже откровенно льстил, но в голубых глазах застыл лед.

– Нет. Если вы хотите, чтобы наши дети вернулись, вы обязаны раскрыть правду. До тех пор ни одни котенок не ступит в Хогвартс, где его могут ждать жаждущие мести. Ни наши дети, ни наш прайд не несет ответственности за те убийства. В этом виновата человеческая ведьма. И другая ведьма, которая помогала ей. Ликантропы тут ни при чем. Вы заблуждаетесь, если считаете, что мы позволим обвинять нас в нападениях на детей и их смертях.

– Но репутации Хогвартса придет конец… Возможно, восстановить ее уже не сможет никто, – заскулил Дамблдор. – Школа пострадает…

– Или правда, или ложь. Мы не появимся в школе, пока люди не узнают правду, волшебник, – Амрис начал злиться, чувствуя, как внутри поднимается обжигающая волна.

– Министерство Магии было потрясено тем, что никто не может поймать неизвестного преступника. Они пришли в ужас… И если они узнают, что это была профессор Трелони, то захотят постоянно инспектировать всех учителей. Хогвартсу конец. Ни одна волшебная семья больше не пустит своего ребенка учиться у нас, – Дамблдор чуть заметно вздрогнул. Ему пришлось бы взять ответственность на себя, уйти в отставку. Пришлось бы пройти через публичное унижение.

– Министерство – не моя забота. Мы стоим отдельно от людей. Мы сохраняем свой суверенитет. Министерство не может заставить нас что-либо делать.

– Но мы вам нужны. Как и обучение, которое мы предоставляем вашим детям, – настаивал на своем директор.

– Тогда откройте правду о профессоре Трелони. И мы отправим детей обратно в школу, – Амрис не собирался отступать. Школа, конечно, была важна для их котят, но было так же ясно, что ни в коем случае нельзя допустить сделать из ликантропов козлов отпущения.

– Возможно, есть что-нибудь, что я могу предложить вам. Или вашему… любовнику, – голос Дамблдора упал до заговорщицкого шепота.

Около минуты потребовалось Амрису, чтобы понять смысл сказанного. А когда до него дошло, то клыки все же стремительно удлинились, как бы он их не сдерживал, и из горла донесся звериный рык. Клыки блеснули белизной. Он лениво облизал один клык, затем второй, позволяя волшебнику оценить смертоносное оружие. Глаза стали оранжевыми, и их взгляд был прикован к старому волшебнику, сидящему напротив.

– Я не дам согласие на то, чтобы вы использовали меня в качестве залога, Альбус, – подал голос Снейп, и тон его был обжигающе ледяным, а глаза метали молнии. – Это просто бессовестно.

– Но вы из всех людей, кто может понять… – упрямо гнул свое директор.

– Нет. Спасибо, – Снейп выпрямился на стуле. Амрис подождал, пока не убедился, что его любовник сказал все, что хотел.

– Я не дам свое согласие на возвращение детей в школу до тех пор, пока вы не раскроете всем правду, – спокойно подвел итог он.

– Возможно, Люциус… – сделал еще одну попытку Дамблдор, но Амрис отрицательно покачал головой.

– В этом вопросе мы с ним солидарны, – ответил Амрис. – Вы просто потеряете время.

– Ну ладно. Однако я не стану открывать имени, просто скажу, что преступником была ведьма. Это для вас приемлемо? – сквозь зубы выдавил Дамблдор. Он был взбешен, разговор прошел совсем не так, как он предполагал.

– Да, если это все, на что вы согласны пойти. Я лично предпочел бы правду. Но раз уж вы не можете раскрыть всю правду, то пусть это останется на вашей совести. Дети вернутся, как только мы услышим, что вы очистили нас от подозрений. У людей не должно остаться никаких сомнений в нашей непричастности к убийствам, – и Амрис ослепительно улыбнулся.

– Естественно, – устало выдохнул Дамблдор. Окинул раздраженным взглядом своего коллегу и вер-леопарда и резко развернулся к двери.

– Ах да, директор, – остановил его Амрис, удобнее откидываясь на стуле. Что-то в низком голосе не предвещало ничего хорошего.

– Что еще? – директор едва сдержался оттого, чтобы повысить голос. Нахмурившиеся брови свидетельствовали о том, что он чувствует угрозу. Но старик прикладывал все силы, чтобы не взорваться.

– Было бы замечательно, если бы вы не приближались к нашим котятам и не предпринимали никаких действий, которые можно истолковать неправильно. Не сомневайтесь, мы сможем позаботиться о них. И… – сделав паузу, он секунду наслаждался тем, как исказилось от гнева лицо волшебника…

– Ваше пребывание здесь окончено, – и Амрис улыбнулся еще шире, услышав хлопок аппарации, заставший директора врасплох. Его тело пошло рябью, истончилось и исчезло. Последнее, что увидел вер-леопард – искреннее изумление, застывшее на его лице.

Амрис с тихим достоинством смотрел на место, где секундой раньше находился старый волшебник, а потом обернулся и поискал взглядом глаза Снейпа.

Строгий. Каменный. В глазах неодобрение. Амрис сглотнул.

Затем темные глаза Снейпа метнулись к лицу блондина. Грозный Мастер Зелий, глава Дома Слизерин, ученый, профессор Защиты от Темных Искусств согнулся пополам в приступе смеха.

* Глава 86*

Люциус лежал, устроив голову на коленях Грэйма. Медноволосый вер-леопард перебирал пальцами длинные белокурые пряди своего короля. Амрис сидел на краю кровати, скрестив по-турецки ноги, и массировал икры Люциуса. Снейп остался с Драко, чтобы убедиться, что с Матерью и детьми все в порядке. Гарри уговорили пойти с ним. Правда, уговоры не заняли много времени, парень и сам рвался увидеть малюток. Яджи и Мансер пообещали, что позволят ему подойти достаточно близко к детям, и оставалось надеяться на то, что они сдержат обещание, иначе Избранный был бы очень разочарован.

Грэйм сомневался в том, что мальчишку подпустят близко, но все же попробовать стоило. Самому ему не позволили даже переступить порог комнаты Драко, угрожающе начиная рычать. А с вер-леопардами, защищающими потомство, спорить не стоит. Они становились безумными, когда дело касалось их детей или любимого. И не смотря на то, что Амрис был Отцом наследника, не оставалось никаких сомнений, что Драко ему не принадлежит, а является собственностью Яджи и Мансера.

Только Северусу и Амрису разрешалось приближаться к малышам. Даже Кэйтаса не подпустили, когда тот попытался обследовать детей, чтобы выяснить, действительно ли у них нет иммунитета к ликантропии. Танит проснулась от громкого рева и поспешила в комнату Драко, чтобы успокоить разбушевавшихся вер-леопардов. Она справилась с задачей отменно, и Грэйм убедился, что Люциус выбрал в Королевы мудрую женщину.

Одному Снейпу разрешалось просто так подходить к детям, осматривать их и, если требуется, поить зельями. Яджи и Мансер признали в нем человека, который сможет позаботиться о благополучии маленьких Наследников прайда. Амрису приходилось вести себя более осторожно, подползая к детям на животе и позволяя сначала двух телохранителям Матери его обнюхать. Грэйм восхищался Снейпом, хоть тот и был человеком, правда, очень сильным волшебником. Мужчина стал бы прекрасным вер-леопардом, раз ему и в человеческой форме удалось запугать Мансера с Яджи. Может быть, Амрис когда-нибудь попросит разрешения превратить его, Грэйм с радостью поддержит его выбор. А если Второй сам не додумается до этого, то Третий сам предложит. Удивляло, что Амрис из всех вер-леопардов выбрал этого мужчину – человека – себе в любовники, причем, окончательно. И насколько позволяла судить наблюдательность, Грэйм решил, что Второй ведет себя по отношению к Снейпу как к своей половине.

– Итак, Дамблдор решил уступить, но не во всем, – подвел итог рассказу Люциус, расслабившись под прикосновениями своего Третьего. Он передвинул голову так, чтобы щека удобно легла на бедро Грэйма. Люциус не удивился, услышав о результатах разговора. Как не удивило его и то, что хитрый старый маг не собирается принимать на себя ответственность за действие его преподавателя. Хорошо уже то, что старик готов открыть всем хотя бы часть правды.

– Нет, не во всем. Сначала он вообще хотел защищать собственные интересы любой ценой, даже жизнью всех ликантропов, – возмутился Амрис. – В конце концов, я обещал, кто котята вернутся в школу, если он заявит остальным, что мы не причастны к убийствам. Потому что если он этого не сделает, риск для наших котят в школе слишком велик.

– Это верно. Хотя наша вина тоже есть. Мы с самого начала должны были заподозрить Андромеду в причастности к убийствам и следить за ней тщательнее, – Люциус вздохнул. – Я ведь видел, что она день ото дня становится все безумнее. Я должен был догадаться, что она пойдет на все, лишь бы добиться желаемого. И должен был остановить ее.

– Она хорошо скрывала свое безумие. Мы следили за ней, как могли. Никаких признаков того, что она воспользуется помощью со стороны, помощью ведьмы, не было. А если бы Дамблдор внимательнее следил за своими людьми, та женщина давно бы сидела в Азкабане, – начал спорить Грэйм. – Помимо прочего, ты приказал мне устранить ее. А я медлил. Я должен был оставить поместье и не возвращаться, пока не остановлю ее. Я должен был убить ее, а вместо этого позволил людям Тамбина схватить ее, позволил ей выжить и сбежать.

– Мы просто поверили в то, что волки не позволят ей сбежать. Никто не рассчитывал, что Трелони вызволит ее из заточения. Мы этого не могли предвидеть, – Люциус таял под прикосновениями своих соправителей. Амрис выпрямил одну ногу короля и усердно разминал ноющие мышцы. Люциус едва сдержал стон, стараясь не упустить ход мыслей.

– Дамблдор имел полное право упрекнуть нас Андромедой, которая и была настоящим виновником трагедии. Сибил Трелони тоже хорошо скрывала свое безумие, пока не стало слишком поздно, – продолжил Люциус, наслаждаясь поглаживанием волос. Одной из обязанностей Третьего было успокоение своего короля. Амрис же, присоединившийся к ним, вносил в состояние короля еще больший комфорт.

Это напоминало Люциусу те времена, когда Амрис не просто спал рядом, а делил с королем постель в полном смысле этого слова. И хотя сейчас секса между ними не было, Люциус все равно чувствовал его близость, иногда он ловил себя на том, что воспринимает Второго прайда равным себе. Амрис приложил максимум усилий, чтобы убедить короля, что он второй и преданный подчиненный. Но сейчас, когда блондин стал Родителем, Люциус начал задумываться, не выльется ли это во что-то серьезнее.

Преданность Амриса прайду и Люциусу не оспаривалась. Он являлся сильной опорой для короля. Как и Грэйм, следующий букве закона, взявший на себя обязанность следить за его соблюдением. Оба они сейчас ласкали, успокаивали своего короля, предлагая сою силу и тепло. Для прайдов редкость, когда правящая тройка достигает такого понимания между собой, когда короля окружает любовь и преданность его помощников.

Между ними не было никаких соревнований. И никто не оспаривал справедливость их назначения. Люциус разделил своего Избранного со своим Третьим. И Грэйм принял это, как и положено, зная, что на самом деле мог бы и сам взять, что хочет. Люциус чувствовал себя сволочью, когда принимался указывать этим двоим на их место, но так было необходимо. И когда король потребовал от Грэйма его тело, тот не возражая с радостью подчинился, показывая, что предан своему королю, что Люциус его доминант

и владеет им всецело. Уткнувшись лицом в ладонь Третьего, Люциус почувствовал подтверждение своим мыслям, когда по телу Третьего прокатилась дрожь.

– Он должен был почувствовать такую сильную волшбу, ведь она колдовала прямо у него под носом. Он – директор, и обязан всегда быть в курсе происходящего на вверенной ему территории. К тому же он очень сильный маг. Просто, он не озаботился тем, чтобы вовремя проверить, что происходит, упустил время, когда еще можно было остановить это и как-то исправить, – тем временем продолжал Грэйм. Он осторожно отвел прядь с лица короля и завел ее за ухо. В комнате повисло молчание, затем Амрис встревожено приподнялся.

– Ты в порядке, мой король? – спросил он, аккуратно поглаживая лодыжки мужчины до тех пор, пока не услышал вздох блаженства.

– Со мной все в порядке, просто мне больно из-за слез моего Отмеченного. Я пытался ему объяснить, что он уходит жить к братьям Уизли не потому, что наказан. Что так будет лучше для него самого и для всего прайда. Он не поверил, – хриплый голос короля выдавал его боль.

– Но он повиновался, – Грэйм казался удовлетворенным этим фактом. – Он сделал то, что его король требовал. Так и должен поступать благородный леопард. Он вырастет сильным мужчиной. Ты сделал правильный выбор для него.

– Отказаться от собственного Отмеченного было очень бескорыстно с твоей стороны. Это именно то, чего я и ожидал от истинного короля, Люциуса Малфоя, и я горд тем, что следую за тобой, – добавил Амрис. Он-то знал, как трудно далось решение отказаться от котенка.

– Чтобы управлять рядом со мной, – тихо ответил Люциус, сжав сильной ладонью ладонь Амриса. – И я не хотел отпускать его. Я готов был вцепиться в него всеми конечностями, и держать. Я вовсе не был благороден, позволив ему уйти.

– Не правда. Ты самый благородный из королей. Я бы не продержался так долго на твоем месте, – тихо но уверенно ответил Амрис.

– Гарри рад, что на одного соперника стало меньше. Конечно, он уже понимает, что здесь нет соперников, но все равно рад, что стало на одного человека, требующего твоего внимания, меньше. Хотя, на церемонии он понял, насколько это болезненно для тебя, и это разрывало его сердце, – спокойно заявил Грэйм. То, что Избранный чувствовал своего короля, его устраивало. Мальчик умел любить, у него было сострадание, а так же мощная и пока необученная сила. Силу можно приобрести и развить. Сострадание, которое он проявил, для Грэйма казалось ценнее. Это не передавалось по наследству.

– Он очень чувствителен, но очень силен морально. Не смотря на все его протесты, на все неприятности, Избранный постепенно приспосабливается к укладу нашей жизни, и я думаю, что выбор его Избранным в конце концов был правильный. Раньше я боялся, что говорит о том, что мне не хватило мудрости. Боялся, несмотря на мою любовь к нему, несмотря на ту связь, что есть между нами, что ошибаюсь в нем. Но все же сделал его своим Избранным, – тихо говорил Люциус. – Мне не нравилось видеть его страдания, но я не знал, что мне сделать.

– Мне кажется, мой король, что выбор за вас сделала судьба. Вы оба не могли сделать ничего другого. Это было предначертано. Все произошло еще в то мгновение, когда вы впервые встретились. Кэйтас упоминал, что никогда раньше не встречал связи такой силы, как ваша. У тебя никогда на самом деле и не было выбора, – предположил Амрис.

– Как романтично, – усмехнулся Люциус. – Но все же вначале я не хотел портить ему жизнь. Я стар. Он же заслужил любовь, должен проводить время в окружении других котят, он должен просто жить и наслаждаться этим. Он не был готов для такой судьбы. Мне ведь придется обладать им, владеть. Управлять им. Это едва можно назвать нормальной жизнью для беззаботного котенка. И уж конечно, нельзя предположить, что такой должна быть его первая любовь.

– Ты – вер-леопард в самом рассвете сил! – притворно вскинулся Амрис, хотя в глазах плескалась нежность. – И действительность такова, что вы оба не можете жить друг без друга. А любви без испытаний и разногласий не бывает. Вы нужны друг другу. Как воздух и огонь. Рядом вы горите, подпитывая друг друга и залечивая раны. Он принимает тебя, хранит твой огонь. И не дает тебе поступать неразумно, мой король. Благодаря ему еще не одно поколение последует за тобой. Они ценят его, понимают, что для тебя он – самый ценный дар. И для прайда в целом. Он нужен здесь и любим, – с абсолютной убежденностью сказал Амрис.

Гарри, в это время подошедший к двери, почувствовал прилив слабости. Он хотел остаться с Драко и детьми, но Яджи с Мансером не позволили. Спасибо и на том, что разрешили посмотреть на них – двух маленьких красивых ангелочков, но в следующую минуту двое громил заслонили детей своими телами. Под их дружное рычание Гарри неохотно убрался из комнаты, решив, что раз уж ему не суждено пообщаться с Драко, то можно провести время с королем.

И сейчас он невольно подслушал то, что Амрис говорил о нем. Парень со многим был не согласен. Они не могли так говорить о Гарри Поттере. Гарри тихо осел на пол.

Люциус тут же поднял голову, услышав тихий звук. Он кивнул Грэйму, и тот поднялся с мехов и направился к двери. Подхватив котенка на руки, он отнес его к королю. Люциус сразу же уложил мальчика рядом с собой, укутывая его в меха. Грэйм прижался к нему со спины, а Амрис лег за спиной короля, обнимая котенка через него.

* Глава 87*

Драко буквально вытребовал для себя свободное время. Оставив заботу о малышах на Снейпа, не сказать, чтобы совсем уж охотно, но все же юноша ушел на улицу, подышать свежим утренним воздухом.

Мансер пошел с ним, идя на шаг позади и бдительно оглядывая окрестности. И хотя Драко сомневался, что здесь ему может что-то угрожать, он все же был благодарен Всевышнему за то, что за спиной шел огромный кот. Билл Уизли заметно улучшил охранные заклинания, Драко это точно знал, так как сам видел планы и диаграммы. И был впечатлен. Даже Дамблдору пришлось просить разрешение на посещение поместья. Что, вне всяких сомнений, очень разозлило старого волшебника. Драко усмехнулся своим мыслям. Билл оправдывал те средства, которые король когда-то потратил на его специальное обучение.

Юноша улыбнулся, чувствуя себя по настоящему счастливым. Раньше ему казалось, что самое счастливое мгновение его жизни будет, когда он сможет стать ликантропом, но двое малышей – удивительных, нежных созданий – доказали обратное. А так как и Мансер, и Яджи готовы были день и ночь заниматься с детьми, то за это время Драко отлично отдохнул и восстановил силы.

Его поражало, насколько одинаковыми выглядели близнецы, и как они были похожи на своего Родителя. Волосы такого же цвета, как и у Амриса, глаза, вначале цвета бледного золота, которые напоминали осенние листья, сейчас стали янтарными. Все изменения происходили так быстро, что Драко приходилось удивляться постоянно. А когда близнецы не спали, то проявляли настоящую бдительность, внимательно изучая всех, кто попадался в поле их зрения.

А еще сложилось впечатление, что малыши привязались к Северусу Снейпу. Каждый раз, когда он был поблизости, они начинали счастливо улыбаться. И Драко немного пугала мысль, что когда-нибудь его профессору придется оставить их и вернуться в Хогвартс. Его успокаивала мысль о том, что рядом постоянно есть волшебник, который может придти на помощь. Да и не только это, если Драко будет с собой предельно честен, то признается себе, что и собеседник из Снейпа оказался отличный. Ему практически все

нравилось в профессоре.

Неожиданно парень вздрогнул, почувствовав под босыми ногами влажную траву. И тут же улыбнулся. Ему нравилось ходить босиком, нравилось чувствовать, как ветер треплет волосы, прибивая пряди к лицу. Он неспешно прогуливался вокруг маленького фонтана. Мансер мгновенно оказался рядом с ним, положил тяжелую руку на плечо, и они вместе спустились по тропинке к парку. И не понятно было, защищает ли телохранитель его от возможного нападения, или же от всех подряд.

А так же Драко скучал по Гарри. Но старался игнорировать это чувство. Кто бы мог подумать, что он, Драко Малфой, станет другом Гарри Поттера. Да еще и наслаждаться этим. Пока они оба учились в Хогвартсе, соперничество между ними никогда не было веселым и дружеским. И Драко до сих пор не мог понять, как же они умудрились сблизиться.

Но здесь, в Имении, среди членов прайда все казалось иным. Драко твердо знал, что здесь никто не воспримет его симпатию к парню как-то неправильно. Здесь не надо было притворяться, не надо было постоянно бояться показать себя глупым, не надо было скрывать от других тот факт, что он счастлив. В школе же это было невозможно. Постоянное беспокойство, что кто-то может увидеть то, что для чужих глаз не предназначено, заставляло контролировать каждое свое движение. Скрывать собственные слабости и выискивать чужие.

Здесь все было намного лучше, к такому выводу пришел Драко, стоя лицом к лицу с Мансером. Если он нуждался в крепких объятиях, то мог их получить сразу же. Драко счастливо улыбнулся, когда Мансер поднял его на руки, поняв, чего хочет юноша. Прокатиться на руках любимого мужчины. Держаться за шею. Чувствовать гибкое мускулистое тело. Драко вздохнул от

настоящего удовольствия.

Естественно, к мехам его еще никто не брал, но Драко уже не мог прекратить думать о том, как это произойдет. А в том, что это случится, парень не сомневался. Наверное, если бы он жил не в прайде, то даже прошедшие роды не заставили бы его сменить ориентацию. Но рядом с двумя телохранителями он не мог не думать о том, как будет, когда эти двое будут любить его.

Волшебный мир не особенно хорошо воспринимал гомосексуальность, но в прайде… Женщин ценили, как носителей жизни. их сделали священными. Мужчины оказались в положении, когда женщины сами выбирали себе партнера, если хотели зачать. Мужчины не ложились с ними только для того, чтобы получить удовлетворение.

Драко никогда не хотел мужчину-любовника. До недавнего времени. Даже веселый Амрис не заставил его сменить предпочтения. Но все равно что-то изменилось. Он не знал точно, как это получилось, не был уверен, что это нормально в прайде, но не мог перестать фантазировать о том, как займется любовью с двумя мужчинами.

Ну ладно, не просто некими безликими мужчинами, а со своими телохранителями. Конкретно, с Мансером и Яджи. Ему нравилось их

присутствие, нравились их прикосновения. И была ненавистна сама мысль, что придется расстаться с ними, когда придет время возвращаться в Хогвартс. Он и раньше использовал любую возможность вернуться домой, чтобы увидеться с ними. Хотя, раньше он не задумывался над причинами. Рядом с ними он чувствовал себя в безопасности, нужным и любимым. И никто в школе не знал о его чувствах. Оба мужчины жили глубоко в его сердце, подальше от чужих глаз и насмешек. Потому что он не сможет пережить комментарии Крэбба или Гойла, или еще какого-нибудь слизеринца. Только не о прайде или своих телохранителях.

Последние два года он отдалился от жизни прайда. И постоянно задумывался, как так Мансер и Яджи, и что же за чувство движет ими. Драко даже попробовал экспериментировать с другими парнями. И ничего не получилось. Тогда он решил, что с девчонками это, по крайней мере, безопасно. Он перетрахал очень много девчонок. Были и слизеринки, и ревенкловки, и гриффиндорки. Как то встречаться с девушками из Хаффлпаффа не доводилось, но не особенно и хотелось.

Теперь он пытался представить, как бы все сложилось, если бы еще в школе они смогли бы подружиться с Гарри. Пытался понять, возбуждает ли его Поттер. Гарри красив, стройный, страстный. Да. Но слишком молодой. Драко нравились девушки его возраста. Но мужчины… Оказалось, что он предпочитает тех, кто старше, сильнее, внушает доверие и страх. И понял, что целиком и полностью предан Мансеру и Яджи. Его сердце поняло это раньше, чем тело и разум. Он сильнее прижался к Мансеру, поглаживая мускулистую грудь. Мужчина довольно заурчал, уткнувшись носом в белокурые волосы парня. но при этом держа в поле зрения всех, кто находился рядом.

И, Господи, Драко почувствовал, как начинает возбуждаться. Тело стало словно восковое, в ушах звенело, в паху сладко заныло. Впервые после родов. Он и не думал, что так скоро начнет думать… да что там, желать секса. Но однако же сходил с ума от желания. Внутри бушевал голод, пустота и желание быть заполненным так, как случилось однажды. Он даже пожалел, что его тело так быстро возвратили в нормальное состояние. Поэкспериментировать было бы интересно. Но зная своих телохранителей, он понял, что те не смогут взять женщину к мехам. Даже если это юноша с временными женскими частями тела.

Сейчас желание захлестнуло его. Он знал, что для Мансера это не станет тайной. Вер-леопард с его острым обонянием сразу почувствовал изменения в запахе Драко. Большая рука сильнее обхватила его ягодицы. Нет, в этом жесте не было ничего грубого. Они с Яджи вообще не могли вести себя грубо по отношению к блондину, и тряслись над ним, словно тот был хрустальным. И жест этот был таким правильным. И Драко знал, что они оба никогда не причинят ему вреда, хотя оба были намного больше Амриса, а

ведь размеры Второго его испугали. Но Мансер и Яджи были другими. Он не боялся их. Они касались его с почтением, их прикосновения несли только нежность и заботу, тепло и вожделение… и любовь. И когда это наконец случится, Драко не собирался

пугаться. Все его существо пело от нетерпения и желания.

Улыбнувшись, парень осторожно поцеловал местечко над пульсирующей венкой на шее Мансера. Этот мужчина терпеливо ждал. И Драко счастлив был оттого, что стал Матерью. Что у него теперь есть двое сыновей. Он знал, что с нетерпением будет ждать, когда они вырастут. И ждал этого без тревоги и беспокойства. И возможно, впервые он готов был признаться в этом перед всеми. Он знал своем место в прайде, знал, что нужен прайду. И та боль, которая поселилась в его душе, когда он узнал, что никогда не станет ликантропом, наконец, исчезла. Сейчас это не имело никакого значения. Он был Матерью.

И оставалось надеяться, что Гарри тоже счастлив. Он видел его мельком в тот день, когда Гарри приходил посмотреть на малышей. Но Мансер и Яджи не пустили его, с их маниакальным стремлением защищать. Они выставили Гарри за дверь. Но скоро они начнут пускать к ним посетителей. Хотя у Драко не было сомнений, что если бы им позволили, они бы закрыли дверь его спальни ото всех еще на несколько лет.