Текст книги "Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ)"
Автор книги: Милена Вин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
24. Желанное удовольствие. Кейтрин
Милые боги…
Я вспыхнула как спичка от провокационных речей и горячего шепота. Прикусив губу, запустила руку под одеяло, положила на предплечье мужчины. Он замер. Приподнялся, вновь ловя взгляд и принуждая всех собравшихся под моими ребрами бабочек забиться в истерике от жадности и желания, затаившихся на дне глубоких синих глаз.
Не могла молчать. Даже под давлением собственной гордости.
Плевать на гордость. Плевать на стыд…
Терпеть его дразнящую медлительность не было сил.
– Пожалуйста, господин… Я хочу…
Резко примолкла, когда он снова задвигался – мучительно медленно. Игрался. Изводил. Давая понять, что такое поведение заложено в него природой. Хищник, а я жертва, добровольно отдавшаяся его лапам. Сумасшедшая…
– Продолжай, – потребовал, спустив руку ниже и собрав в кулак край сорочки. – Что может быть проще, чем попросить? – спросил, лукаво улыбнувшись, определенно издеваясь.
Я хмыкнула, позволив губам растянуться в ответной улыбке, и все же закончила, приложив максимум усилий, чтобы не сгореть во время изъявления своего желания:
– Я хочу, чтобы вы проникли в меня.
Слова вылетели стрелой, и я тут же почувствовала, как лицо опалило зверским пламенем. Окончательно добил взгляд вмиг потемневших глаз, выносить который было чрезвычайно сложно. Не выдержала – прикрыла веки. И почти сразу уловила, как он забрался рукой под сорочку и накрыл развилку ног широкой теплой ладонью.
Сдержал обещание в то же мгновение. Длинные пальцы задвигались между влажными складками, быстро и требовательно. Лорд не прятал пылкости, вынуждал вытягиваться, выгибаться в спине, стремиться бедрами навстречу чутким пальцам и громко стонать. Ответом на мои стоны, которые, безусловно, могли быть услышаны любопытными служанками, стало довольное рычание.
Он пытался прятать его в изгибе моей шеи, целуя горящую кожу. И двигался так… так бессовестно быстро и так непозволительно мало.
– Николас… – сорвался до безумия возбужденный шепот.
Я слишком поздно сообразила, что назвала его по имени. Действительно поздно. Это послужило рычагом воздействия, и генерал плавно вошел пальцами внутрь. Я обомлела на несколько секунд, замерла, задержав дыхание, привыкая к новому странному чувству, легкому натяжению и чужим пальцам, скользящим и растягивающим.
Немного вытащил… И вошел резким, безжалостным толчком.
Рвано выдохнув, я приподнялась, жаждая, чтобы это потрясающее, пусть и слегка болезненное, ощущение превратилось в огромное, беспредельное и получило невероятную мощь. Качнула бедрами… И еще раз…
Каждый участок моего тела обрел повышенную чувствительность. Оно пылало. Тянулось к нему, к его руке. Подчинялось и требовало. Я остро ощущала каждый толчок, каждое касание губ к шее и ключицам. Чувствовала смертельный, запретный жар, но ни капельки не боялась его. С готовностью бы нырнула в него, как в родную стихию. И не пожалела бы.
В движениях мужчины не осталось ничего медленного. Он точно знал, что делает, забрасывая в водоворот нарастающего напряжения снова и снова. Доводя до пьяного состояния, но не разрешая оказаться за чертой, постоянно уводя от нее.
– Пожалуйста… – взмолилась, нагло забыв, что после процесса на меня наверняка нахлынет губительный стыд за мои просьбы. Но то будет потом. Сейчас я просто отдавалась моменту. – Ник, это невыносимо…
– Знаю, госпожа, – обжег дыханием кожу и задвигал пальцами быстрее.
Покачивания моих бедер стали беспорядочными и резкими. С губ слетел негромкий вздох, и едва не сорвался второй; но лорд неожиданно приник к устам, предотвращая этот бесстыдный звук. Лишь мычание прорвалось сквозь наш пылкий, страстный поцелуй.
Я зарылась пальцами в его волосы, поцеловала с такой жадностью, какой сама от себя не ожидала. Задыхаясь, сгорая от силы бурных чувств, мы не отрывались друг от друга ни на секунду. Темп обратился в жесткий, властный, несколько грубый. В какой-то момент я ощутила себя в ловушке, полностью скованной жаром, через который даже не пытался пробиться родной лед. Тело внезапно напряглось, как тетива лука. Поцелуй прервался, опьяненные похотью взгляды встретились, и губы приоткрылись за секунду до того, как дракон прижал ладонь к моему рту, заглушая стон, который я ни за что не смогла бы сдержать.
Напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. Я вся вытянулась, почувствовав внизу сладкую боль, взорвавшуюся сотней крохотных острых осколков. Неожиданный мощный взрыв того самого желанного удовольствия заполнил все сознание, смешался с кровью, окутывая и сжимая в тиски сердце. Я содрогалась телом, пока мужская рука между моих бедер замедлялась. Вскоре остановилась, и он медленно вынул ее из-под сорочки, заботливо поправил ткань.
Другая ладонь сползла со рта только тогда, когда генерал понял, что я не собираюсь стонать. Я даже говорить не могла… Просто дышала – тяжело, часто, рвано.
– Я бы с радостью послушал твой финальный стон, – шепнул горячо, наклонившись и зарывшись носом в волосы у виска. – Прости, что заглушил его. Но рядом дети… Кажется, они мучают Генри и хотят тебя увидеть.
25. Непристойные мысли. Николас
Несколько секунд на осмысление слов, и моя взбалмошная невеста подскакивает с кровати с такой скоростью, будто на нее опрокинули тазик с кипятком.
С трудом подавив смешок, я откинулся на спину, заложил руки за голову, чтобы легче было наблюдать за метаниями девушки, перед этим подтянув к середине груди одеяло. Прикрылся. Ей не нужно видеть – тем более сейчас – какую реакцию вызвала эта опасная близость и каким неудовлетворенным осталось мое желание. Иначе еще сильнее смутится, почувствует себя виноватой – безо всяких сомнений.
Уж такова ее натура.
– Вы… вы же наверняка услышали их гораздо раньше… – залепетала, схватив со стула оставленный служанками халат. Спешно. Неуклюже. Горя от чувств и стыда. – Почему не предупредили?
– По-моему, ты была не в состоянии трезво мыслить, чтобы усвоить эту информацию.
Все могло закончиться по-другому.
Эта мысль обжигала как раскаленное железо. Хотелось продолжить. Безумно. До одури.
Однако какая-то разумная часть меня вопила, что с ней не стоит спешить. У нас было катастрофически мало времени, и надо же было моей сердобольности проснуться именно в это мгновение. Конечно, разбушевавшиеся Аталь и Даниэль – не первопричина. Лишь небольшой повод отпустить ее. Генри без труда справился бы с детьми, а мы…
Проклятье.
Хотел подразнить, а в итоге раздразнил себя сам.
– Просто уму непостижимо… Как вы можете оставаться таким спокойным? После всего… – пробурчала, не глядя в мою сторону и затягивая на талии пояс. – После всего, что было.
Я следил за ней неотрывно. Все внимание оказалось приковано к ее тонким длинным пальцам, послужившим ей расческой, пока она распутывала светлые волосы, волнами ниспадающие на плечи. Смотрела на свое отражение в зеркале, нагло игнорируя мою отображающуюся физиономию.
Забавная…
Красивая. И нежная. Абсолютно всегда, даже в гневе.
– Тише, госпожа, – произнес полушепотом, прилагая немало усилий, чтобы голос не охрип и не выдал меня с потрохами. – В такие моменты – по-особенному волнующие – попробуй думать о том, что обычно тебя успокаивает. Представляй в самых мельчайших деталях место, людей, вещи, чем бы ни был этот успокаивающий фактор.
Кажется, у нас начался первый урок по самообладанию. Да вот только наставник из меня сейчас никудышный: я не спешил последовать собственному совету. Как вообще можно думать о чем-то другом, о закате и свежем воздухе в горах, когда совсем рядом стоит остро необходимая, желанная женщина?
Влажная и удовлетворенная. С чуть ослабшим аппетитом, но его несложно разжечь заново. Сделал бы это с превеликим удовольствием, даже если бы она попросила взглядом, а не словами.
Нужно лишь отважиться, подняться, схватить в охапку и затащить обратно в кровать…
– Будет неплохо, если ты не станешь превращать мой дом в ледяную крепость, – выпалил, вовсе того не желая.
Разум затуманен, голова совсем не соображает, оттого и слова лезут невпопад.
Кейт метнула в меня возмущенный взгляд, но он не смог остудить разгоревшееся сознание, успокоить обезумевшее от скачущих мыслей сердце. Напротив, кожа запылала пуще прежнего, в паху заныло с удвоенной силой, и оставаться равнодушным стало целым испытанием.
Я уже думал исполнить свои желания, когда невеста обернулась ко мне, уперла руки в бока, пригвождая нетипичной для ее миловидного личика суровостью. Так и не шелохнулся.
– Очень смешно, – выпалила в сердцах.
Надела тапочки и стрелой вылетела из комнаты.
– О боги…
Сокрушенный вздох покинул грудь, и я съехал по подушке, закрывая глаза и до сих пор пытаясь воспользоваться своим мудрым советом: думать о чем угодно, даже о войне, только не о ней.
26. Горячее и безумное чувство. Николас
Завтрак проходил в довольно неловком молчании. Дети, вероятно, этой неловкости не замечали, кушая тихо лишь потому, что появление в столовой Кейтрин смогло их успокоить. Словив ее строгий взгляд, они затихли моментально, уселись за стол и принялись с особенным аппетитом есть овсяную кашу с яблоками и клубникой.
Я же не был удостоен ни единого взгляда. Только поклона и сухого приветствия. Даже хлеб не показался таким черствым, как поведение невесты, делающей вид, что несколько мгновений назад между нами ничего не произошло. Вновь эта холодность из всех щелей лезет – так и не скажешь, что она бесконтрольная полукровка.
Подобной выдержке любой дракон позавидует. И я тоже. Ибо с каждой минутой тишины, прерывающейся стуком вилок и ложек о тарелки, нити терпения нещадно рвутся одна за другой.
– Китти…
Маленькая леди Остид словно бы услышала мои мысли, решившись прервать молчание. Обычно отличающаяся от брата своей смелостью, сейчас она выглядела робкой и смущенной. Не отрывала взгляда от каши, осторожно водя ложкой по дну тарелки.
– Да, милая? – отозвалась Кейт, полностью сосредоточив внимание на племяннице.
Полагаю, если бы ее позвал я, она бы и головы не подняла. Любопытно, все дело в яростном смущении после близости или такое холодное поведение связано с тем, что я сказал перед тем, как она выбежала из комнаты? Злить и обижать бесконтрольного, конечно, совершенно недальновидно, но я плохо соображал, чтобы вести себя сдержанно и не нести всякую околесицу.
Придется загладить вину. Цветами? Может быть. Надеюсь, на сей раз она не поспешит от них избавиться…
– А вы с господином делали ребеночка?
Кусочек блина мгновенно застрял в горле, вынуждая закашляться. Я ударил кулаком по груди, быстро приведя дыхание в порядок, но мой секундный кашель уже вызвал последствия в виде обращенных ко мне взглядов – и слуг, и будущей жены, и детей.
– Вы в порядке, милорд? – ради приличия спросила Кейтрин. Тоже растерянная, но еще и вспыхнувшая, как спичка, от волны удушливого стыда.
– В полном порядке.
Кивнул, улыбнулся. Хотел как-то сгладить словами острые углы вонзившегося в женское сердце волнения, однако Аталь продолжила добивать нас своей дикой прямолинейностью.
– Я слышала, как шушукались девушки. Они сказали, что ты носишь ребенка. У нас будет младшая сестренка?
– Или брат, – подхватил Даниэль, особо не отвлекаясь от трапезы.
– Я… Аталь… – Невеста потерянно моргнула, заметно сильно сжала пальцами вилку. – Неприлично говорить о таком за столом…
– Все верно, маленькая госпожа, – произнес я, мягко оборвав девушку. Хотя из-за резко брошенного в меня взгляда могло показаться, что я перебил ее самым грубейшим образом. – Кейтрин беременна.
Лазурные глаза заблестели ярче обычного, губы растянулись в по-детски счастливой улыбке. И не нужно было обладать блестящей интуицией, чтобы понять, что сейчас на нас хлынет дождь из вопросов.
К счастью, дальнейшее проявление любопытства остановил Генри, неожиданно появившийся в арке.
– Господин, прибыл Хардон. Проводить его в гостиную или кабинет?
– Нет, веди сюда. Он с дороги, наверняка голодный. Накройте на еще одну персону.
Прислуга поспешила выполнить указание, дворецкий отлучился, а Кейт вопросительно выгнула бровь, в этот раз смело встретив мой взгляд.
– Я так понимаю, это будущий наставник Даниэля?
– Да. Хардон Лоренс – прекрасный воин. Один из лучших среди людей.
– Лоренс?
Ее глаза широко распахнулись, брови взметнулись, но не успел я утвердительно качнуть головой, как в столовую, прихрамывая, прошел виновник ее удивления в сопровождении дворецкого.
– Лорд Тхайден, госпо… – Хардон осекся, так и не поклонившись, когда поймал явно недоумевающий взгляд моей женщины. – Китти?
От неосторожно брошенного обращения – ласкового обращения – которым до этого мига пользовались в моем присутствии лишь дети, сердце стремительно стянуло накаленными цепями. Сам не заметил, как крепко сжал зубы, зато почувствовал боль в челюстях и пальцах, уже нагревших вилку.
– Боги, Этан! – воскликнула невеста, подорвавшись с места. – Сколько лет, сколько зим! И ни одной весточки!..
Стоило ей только нырнуть в распахнутые объятия человека, которого мне вдруг страшно сильно захотелось испепелить, как все неприятные ощущения обрели невообразимую мощь. Грудь обожгло изнутри смутно знакомым чувством, самым горячим и безумным из всех когда-либо существовавших.
27. Лучший друг детства. Кейтрин
Для меня он был Этаном Лоренсом. Лучшим другом детства.
К сожалению, детской дружбе чаще всего приходит конец в свое время. Наша не стала исключением. Мне было тринадцать, когда восемнадцатилетний парень, сын друга моего брата, ушел служить. Я не думала, что Этан пополнит ряды армии людей, а после основного срока службы останется, чтобы добиться звания капитана: душой он всегда тянулся к музыке. Но, похоже, брат был прав, сказав, что армия меняет мировоззрение каждого солдата.
Этан изменился кардинально. Спустя год, как он покинул родные края, наше общение резко оборвалось. Я продолжала наивно ждать письма и писать свои, на которые ни разу не получила ответа. Справляясь у Лиама о здоровье друга, я надеялась услышать, что он скоро вернется домой, но брат всякий раз говорил, что ждать не имеет смысла. Если Этан и вернется, то прежним уже не будет.
Это правда. Сейчас я видела в Хардоне черты лучшего друга, но не видела в нем прежнего огня, веселых искорок в карих глазах, неугасимого рвения следовать за своей мечтой. Передо мной сидел самый настоящий солдат, один из тех, кто рискнет отдать жизнь за свое королевство. Сдержанный, немного угрюмый. Галантный, почти не улыбающийся.
Я могла бы подумать, что так на него влияет компания отчего-то помрачневшего генерала, но он даже не смеялся над общими забавными моментами из детства, которые я решилась вспомнить в присутствии жениха. Всего лишь улыбался уголком рта и пытался вернуться к теме, связанной с обучением Даниэля.
В это мгновение он действительно был Хардоном, бывшим капитаном, серьезно раненым в битве при Родании, о чем свидетельствовала его заметная хромота. За завтраком лорд Тхайден вскользь упомянул, что они вместе сражались в той страшной битве и что Хардон спас его чуть ли не ценой собственной жизни.
С этим коротким рассказом все – или почти все – встало на свои места. По крайней мере, я поняла, отчего дракон столь благосклонен к воину-человеку. И предположила, что война так или иначе повлияла на Этана, сделав его тем, кто он есть сейчас, и уничтожив того неугомонного мальчишку по прозвищу Ветер, данному ему мной и другими соседскими ребятами из-за его исключительно быстрого бега и ловкости.
После первого серьезного боя каждый солдат получал право сменить имя. Это делалось с той целью, чтобы вояка смог оставить прошлое позади, похоронить другого «себя» среди павших товарищей и начать жизнь с чистого листа. Многим подобный ритуал помогал не падать духом, не убиваться по друзьям и близким, которых они потеряли, а жить так, будто погибших никогда и не существовало.
Воину не положено долго горевать… Враги обычно не спят.
Вероятно, в той битве Этан похоронил все свое прошлое. Потому в эти минуты мы вели себя как старые знакомые, а не те, кто делился друг с другом каждым секретом и готов был встать за друга горой.
Этана больше не было.
Был только Хардон – холодный, неприступный взрослый мужчина. Обращающий на меня внимание лишь тогда, когда я нагло втискивалась в его разговор с генералом.
После завтрака служанка забрала детей в детскую, а мы втроем переместились в гостиную, чтобы скорректировать время для тренировок Даниэля.
Наверное, женишок знатно удивился, когда я слегка оттолкнула его, обрывая попытку сесть на диван рядом с гостем, и сама опустилась на место, какое он намеревался занять. Из-за этой выходки он стал мрачнее тучи… Пронзая пылающим раздражением взглядом, как бы говорящим, что мне не поздоровится, дракон сел в кресло напротив.
Любопытно, а сам лорд Тхайден всегда был… таким? Или случилась в его жизни решающая битва, после которой он сменил имя и оставил все мысли о прошлом?..
– Я арендовал дом недалеко от вашего поместья, господин, – заговорил Хардон, вырывая из дум. – Поэтому мне не составит труда добраться до вас в любое время дня и ночи.
– Зачем? – не дав жениху заговорить первым, спросила я, не утаивая удивления. – Разве ты не собираешься заниматься с Дани каждый день?
– Да, госпожа, – он невозмутимо кивнул, упрямо продолжая закрывать глаза на то, что я обращаюсь к нему неформально. – В первое время лучше поставить тренировки на утро. Одного выходного будет достаточно. Когда юный лорд Остид научится основам, мы сможем сократить количество тренировок до трех в неделю.
– Вот и замечательно! – Я взяла его за руку, придвинулась поближе, игнорируя его искреннее замешательство. Вырвать ладонь он не поспешил, но не заметить, как мужское тело вытянулось и напряглось, было попросту невозможно. – В замке полно свободных комнат – можешь выбрать любую. Ни к чему каждый день преодолевать такое расстояние ради одного утреннего занятия. К тому же, если Дани пожелает, вы сможете тренироваться и по вечерам…
Я замолкла так же неожиданно, как и начала говорить, стоило поймать дико недовольный, метающий молнии взгляд генерала. Злился. Сильно. Из-за того, что я наговорила, или…
О боги.
Его взор, упавший на наши с Этаном руки, сказал о ревности вместо него. Первым опомнился мужчина, мягко высвободившись из моей хватки. Прокашлялся, отодвинулся.
– Я не посмею тревожить вас и всех домочадцев своим присутствием, – глухо произнес он. – До дома рукой подать. Правда.
– Но твоя нога, Этан… – шепнула, прежде чем лорд внезапно поднялся с кресла.
– Госпожа, на пару слов.
Твердый, приказной тон не оставил возможностей отказаться. А быстро протянутая мне рука вообще лишила всякого шанса избежать последствий горячего чувства, какое захватило моего будущего мужа с головой.
28. Ужасный собственник. Кейтрин
В какой-то степени я понимала, что сама виновата в его мрачном настроении. Забылась, обрадованная нежданной встречей с другом. Совершенно забылась. За последние полчаса я оказала много – слишком много – внимания тому, в ком, похоже, генерал увидел соперника, сам того не желая.
Из головы вылетел один крайне важный факт: несмотря на всю свою вековую мудрость, все драконы до ужаса вспыльчивы и жадны. И эти дурные качества особенно ярко проявляются, если на то, что ящер считает «своим», посягает кто-то другой.
Я подала ему руку незамедлительно.
– Прошу нас извинить, Хард, – проговорил ровным голосом, но достаточно ледяным, чтобы умереть на месте от липкого удушающего страха.
Заметив, как Этан растерянно кивнул, я последовала за лордом, спешно потянувшим меня к выходу. Еще немного гнева или ревности – хоть на капельку больше – и мне пришлось бы за ним бежать, дабы поспеть за уверенным размашистым шагом.
– Милорд, – позвала тихо, придерживая рукой юбку, с трудом не путаясь в подоле. – Вам не кажется, что сейчас не время выяснять отношения?
Не ответил. Лишь ускорился.
Ох, до чего наглая, жутко ревнивая ящерица!
В один момент мое сердце прониклось чужим раздражением, и без того будучи оплетенным неприятными ощущениями, и я не выдержала – затормозила, резко вырвала пальцы из обжигающе горячей ладони. За что сразу же получила испепеляющий взгляд.
– Вы не находите свое поведение несколько грубым и неадекватным? – выпалила тотчас, проигнорировав прошмыгнувшую рядом прислугу.
К такому выпаду он явно был не готов. Или всего-навсего захлебывался в неоправданно огромной злости, чтобы сию же секунду найтись с ответом.
Молчал. Смотрел пронзительно и сурово прямо в глаза, сжимая зубы и кулаки. О чем-то думал, а делиться своими мыслями не спешил.
Зато я была не прочь поделиться своими.
– Извините, милорд, – выпрямилась, сложила руки на груди, – но вы ведете себя не лучше юнца, озверевшего от ревности.
Зря сказала. Но я уже не могла взять слова обратно...
Он делает смелый шаг ко мне. Я делаю абсолютно несмелый шаг от него.
– Если есть что сказать по поводу моего поведения, оставьте это на потом. Вы же все-таки военачальник, проявите терпение…
Еще один шаг – и я упираюсь в стену, чувствуя, как легкая волна паники омывает все тело. Выставляю руки, вдавливаю ладони в широкую, мощную грудь, как только она становится непозволительно близко.
– А сейчас давайте вернемся к мистеру Лоренсу. Весьма некрасиво прерывать беседу и ухо-о-о… Э-эй!
Меня самым наглым образом обрывают, отрывая от пола, перекидывают через плечо с поразительной легкостью и как ни в чем не бывало продолжают путь до…
Куда меня, собственно, несут?!
– Генерал! Поставьте меня на ноги немедленно!
Задыхаясь от напавшего на сознание гнева, я ударила по широченной спине кулаком. А ему хоть бы хны! Даже хихикающие служанки, провожающие нас удивленными взглядами, не умалили его притязаний. Даже… даже Генри!..
Тот встал столбом, когда дракон пронесся мимо.
– Генер-а-а-ал! Вы ведете себя неразумно! – Вновь заколотила по пояснице, по бедрам – по всему, до чего доставали руки. – На нас же смотрят!
– Успокойся, Кейт, – усмехнулся, слегка подкинув меня на плече и покрепче обхватив рукой под ягодицами. Щеки мгновенно залила стыдливая краска. – Это мой Дом. Мои слуги. Моя жена. С тем, что принадлежит мне, я могу делать все, что пожелаю.
– Да ты спятил!
Я едва не лишилась остатков воздуха от бурного негодования. Любое мое сопротивление тут же пресекалось подкидыванием. Однако и оно вскоре сменилось мягким шлепком.
О гневливые атуры! Он меня шлепнул!..
– Такое нецелесообразное поведение недопустимо для правителя Дома и уж тем более того, кто зовется генералом драконьего войска.
– Продолжай. – Второй шлепок, от которого не только вспыхнуло с удвоенной силой лицо, но и потянуло внизу живота знакомым до мурашек сладким желанием. – Твои длинные речи сильнее распаляют мою жажду спрятать тебя от лишних глаз.
– Вы ужасный собственник… – выдохнула тяжело и злобно, уловив, как он замер напротив двери в спальню.
– Не говори, что тебе это не нравится.
Мужчина отворил дверь, шагнул внутрь, давая понять, что за вызванные ревность и злость мне придется ответить сполна. А я…
… не торопилась опровергнуть его домыслы. И не потому, что не могла ему соврать. У меня не получалось солгать самой себе.
В глубине души я знала наверняка, что мне по нраву его властность и желание повелевать, какое в последнее время он старался подавлять. Мне нравилось быть сильной в его глазах, но еще яростнее радовало, когда он видел меня слабой.
Это не ранило гордость, хотя я думала, что будет ранить нещадно.
Пожалуй, он первый мужчина после брата, рядом с которым моя слабость не кажется мне недостатком. Как за каменной стеной. За мужем.
Теперь вряд ли наш брак можно обозвать холодным. Скорее, наоборот. Горячий, как сам дракон, с опасными, взрывными чувствами, этот союз обещал безопасность, постоянную активность и в то же время некое чисто женское счастье, познать которое я не надеялась до этой самой минуты…
