Текст книги "Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ)"
Автор книги: Милена Вин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
32. Удивительная жена. Николас
Она была восхитительно невозмутима, как и всегда. Делала вид, что несколько часов назад не нежилась в моих объятиях, упрямо не замечая блестящих от любопытства глаз служанок и шепота, не услышать который благодаря драконьему слуху было попросту невозможно.
Честно говоря, я тоже ничему не придавал значения, даже гостям. Все внимание было отдано единственной особе за столом – моей невесте. Очаровательной в своем желании угодить каждому, кто обращался к ней. Холодная с виду, но довольно учтивая и доброжелательная, она сразу вызвала симпатию у всех учителей, посетивших нас сегодня.
Именно из-за них нам и пришлось выбраться из комнаты ближе к вечеру, невзирая на дикую жажду проваляться в постели до утра. Ужин был запланирован, и, к несчастью, долго пренебрегать обязанностями хозяев не получилось.
Гостей оказалось немало: учителя точных наук, иностранных языков, музыки, рисования, истории, танцев и военной науки, в какую, безусловно, должен был с головой погрузиться Даниэль… И это не считая гувернера, старого, но поразительно утонченного и мудрого мужчины, который, помимо воспитания, будет также обучать детей музыке, искусству и некоторым другим полезным дисциплинам.
С начала ужина я редко встревал в разговор, говорил в основном, когда ко мне обращались напрямую. И Кейт это вовсе не смутило, напротив, она выглядела довольной тем, что я предоставил ей возможность самой разобраться с расписанием и решить важные вопросы касательно программы занятий.
Мне и не следовало вмешиваться. Она знает этих детей гораздо лучше, чем я, и определенно ведает, в каких условиях и с какими людьми они будут чувствовать себя комфортно. Я сделал, что должен был: выделил средства на жалованье и нашел лучших среди тех, кто занимается обучением и воспитанием несовершеннолетних.
К слову, девушка во время беседы не терялась, в отличие от меня, быстро и четко отвечала на вопросы и задавала ответные. Уделяла внимание каждой женщине и каждому мужчине, говоря с улыбкой и пониманием, и при этом еще успевала ужинать.
Иного я от нее и не ожидал. Несмотря на порой проскальзывающие в ее поведении вольность и дерзость, она умела держаться на людях, говорить с достоинством и кротостью, избегала неловких пауз и вела себя как настоящая хозяйка. На самом деле и не нужно дожидаться свадьбы, чтобы законно обозначить ее статус: для меня она уже полноправная хозяйка Дома Белого Крыла. Моя жена. И не найдется смельчака, способного это оспорить.
– Вы забылись, генерал.
Тихий голос сбоку беспардонно вторгся в голову, выдергивая из дум и прерывая мое увлекательнейшее занятие, наблюдение за уверенной в себе Кейт, что-то объясняющей гувернеру, который слушал ее во все уши и изредка поправлял очки.
– Очень сильно, – с улыбкой добавил Хардон, когда я обратил к нему взор. – Никогда не замечал у вас такого мечтательного вида.
– Представь, что этого не было, – ответил так же тихо, решив не зацикливаться на его колкости.
Это замечание ничуть не уязвило, пусть оно для этого и предназначалось. Наверное, я бы почувствовал себя как пойманный на шалости сорванец, если бы желание следить за невестой и отмечать всякое изменение на ее лице не было таким сильным и затмевающим все прочие. За исключением одного: прервать ужин, как утреннюю беседу с капитаном, и увести Ее подальше от любопытных, жадных взглядов.
Но мы и без того повели себя бестактно и недостойно правителей, когда оставили Лоренса одного и так к нему и не вернулись. К счастью, проницательный и догадливый Генри быстро сообразил, как нужно поступить, и отправил наставника домой, не забыв передать приглашение на ужин. Так что, если сейчас я посмею остановить важную беседу и выдернуть невестушку из круга почтенных учителей, то поставлю в неловкое положение не только себя, но и ее тоже.
Моя неуемная жажда подождет ночи. Самого благоприятного времени для того, чтобы остаться наедине.
– Извини за утрешнее недоразумение, – отозвался шепотом, встречая чуть заинтересованный взгляд товарища. – Нам не следовало покидать тебя таким образом.
– Вам не за что извиняться, господин.
– Есть, и мы оба это знаем.
Не став спорить, он лишь беззлобно хмыкнул.
– Я вас не виню. Скорее, даже понимаю. Трудно устоять…
Его глаза устремились к Кейт, и я быстрее ощутил, чем осознал, как сердце стягивает уже знакомое шипастое чувство.
Хард играет с огнем. И, вероятно, не понимает этого.
– Она сильно изменилась с нашей последней встречи, – сделав глоток вина, беззастенчиво продолжил он, то ли не замечая, как помрачнел мой взгляд, то ли просто игнорируя его. – Внутренне. Повзрослела и стала такой… сильной и уверенной. Я помню ее застенчивым ребенком, смышленым, любящим вляпываться в неприятности, но умеющим быть тихим и спокойным. Сейчас же она подобна неугасимому огню.
Его слова были полны восхищения.
Можно было бы подумать, что его устами говорит влюбленный мальчишка, оставивший образ невинной девочки в прошлом, но отчего-то я догадывался, что это совсем не так. Он искренне восхищался ею, ее умением поддерживать разговор и прятать чувства, какими бы они ни были, за хладнокровием. Должно быть, он так же был восхищен и поражен ее теплым приветствием, хотя наверняка не заслуживал подобного. Может, он и перечеркнул все свое прошлое, но Кейт этого не сделала. Друг всегда жил в ее сердце, и даже обида не затмила сегодняшнюю радость встречи.
Я был болваном, не увидевшим это сразу. Моя ревность неуместна, пусть и не совсем безосновательна.
– Вы очень похожи с ней, генерал. Оба не терпите фальши и стараетесь пресекать ее на корню. Вспыльчивы, но при этом благородство для вас превыше всего, даже если вы вспоминаете о нем позднее, чем следует.
Хард снова прервал молчание между нами, стараясь говорить так тихо, чтобы никто за столом не услышал нас. Впрочем, внимание гостей все равно было обращено к девушке, увлекательно рассказывающей забавную историю из своего детства – что-то о том, как бросалась помидорами в надоедающую ей гувернантку…
– Клянусь, я сожалела об этом, – сквозь широкую улыбку выдавила она. – Но позже… А тогда я действительно не желала проводить четыре часа за фортепиано. Почему-то мне казалось, что помидоры отобьют это желание и у мадам Доллон. Она их терпеть не могла…
Удивительно, но ужин как-то совершенно незаметно из официального и скучного превратился в веселый и теплый. В воздухе не витало ни напряжения, ни волнения. Наоборот, в столовой звучал смех, который я не ожидал услышать от серьезных и невозмутимых учителей.
И ведь все благодаря Ей. В самом деле неугасимый огонь, хотя такое сравнение было несколько нелепым, если учитывать, что Кейтрин принадлежит Дому Льда.
– А еще вы с легкостью прощаете обиды, если человек дорог вам.
Едва слышный вздох вынудил вновь глянуть на Хардона. Он не посмотрел в ответ – его взгляд был прикован к моей невесте – но мне не составило особого труда различить на его лице виноватое выражение.
– Все осталось в прошлом, – сказал я, зная, что он сожалеет не только о том, как поступил с подругой, но и о многих промахах, случившихся во время службы. – Уже незачем сожалеть.
– Я знаю. Но чувство вины с годами не стало меньше. Вы слишком часто прощали меня, генерал. Она делала и продолжает делать то же самое. Я не должен был так прерывать общение и уходить, ничего ей не объяснив… Но после той битвы… По правде говоря, это казалось мне единственным решением жить дальше без боли за погибших товарищей. Возможно, это было слабостью. Ежели так, я не боюсь назваться трусом.
– Тогда трусом можно обозвать любого воина, который поступил похожим образом. Я тоже был на твоем месте, Хард. Иногда проще забыть, чем мириться с болью. Новое имя – это не привилегия и не решение всех проблем. Это просто возможность начать все сначала.
– Забавно… Сегодня я впервые с того времени снова стал Этаном. – Он улыбнулся, смело посмотрев мне в глаза. – Я встречал немало людей, какие знали меня Этаном Лоренсом, но ни с кем не ощущал ничего подобного. У вас удивительная жена, господин. Рядом с ней не больно вспоминать о том, что было до Хардона. Даже о битве при Родании.
Я не нашелся с ответом. То, что он сказал, было очевидно всякому, кто не был слеп.
И впрямь удивительная. Сочетающая в себе буквально несочетаемое. Огонь и лед. Силу и слабость. Взбалмошность и невинность.
Это очаровывало многих мужчин, только познакомившихся с ней, и влюбляло тех, кто знакомился с ее натурой на протяжении долгих лет.
И меня в том числе.
33. Без поцелуев. Кейтрин
Я думала, званый ужин продлится всю ночь.
Настолько теплой и уютной стала атмосфера в столовой, что начало казаться, будто я очутилась в кругу большой дружной семьи. Ничего подобного я не ощущала с тех самых пор, как двое самых близких людей ушли из моей жизни.
Смутно я понимала, что дело не только в расслабившихся из-за сладости вина гостях, а в том, что я изначально планировала избежать напряжения и наладить контакт с каждым учителем. Заниматься поиском замены вовсе не хотелось: лишняя трата времени, а мои ребята и без того пропустили пару недель занятий. Я положилась на вкус генерала, раз уж иного мне не оставалось; хотя я не сомневалась, что в случае моего несогласия он не преминет спешно найти новых людей на столь ответственные роли.
К моему огромному удивлению, выбранные женихом учителя оказались на редкость приятными особами. Они не побоялись расслабиться и предстать перед нами в не самом трезвом виде, пусть поначалу все и были сверхсерьезными и осторожными.
В особенности мое сердце покорил Рондин Оллидон, гувернер с тридцатилетним стажем за худыми, но тем не менее прямыми и крепкими плечами. Я это не из пустоты взяла, лично проверила, когда, поднимаясь из-за стола, потеряла равновесие – опорой как раз таки послужило плечо старого гувернера с обольстительно доброй улыбкой.
Пожалуй, он станет прекрасной заменой Марты, прошлой гувернантки. Надеюсь, детям он полюбится, как и остальные наставники. В любом случае последнее слово за Аталь и Дани – если им будет некомфортно рядом с этими людьми, придется самостоятельно взяться за поиск других вариантов. Впрочем, несмотря на буйный нрав племянников, они без проблем привыкают к изменениям и новым людям, особенно, если эти люди хорошие. К генералу, например, они привыкли шибко быстро…
Как и я.
– Ох, милочка, спасибо за чудесный вечер, – сжимая сухими ладонями мои пальцы, ласково обратился мистер Оллидон, все никак не желающий перешагнуть порог дома и отправиться в ожидающий его экипаж. – Давно я так не смеялся да не бывал в компании таких веселых дам и господ. Передавайте деткам большой привет. Жаль, они так и не вышли к нам. Стеснительные ребятки…
Гувернер все тараторил и тараторил, а я лишь открывала рот, жаждая вставить хоть слово. Но как открывала, так и закрывала, не находя в себе смелости оборвать его радость. Наблюдала за ним с глуповатой улыбкой, не ощущая ни капли раздражения от того, что руки, слегка потрясываемые не по моей воле, по-прежнему находятся в плену чужих ладоней.
Похоже, все дело в вине. Я выпила больше положенного, и теперь затуманенный разум даже не сопротивлялся происходящему. В ином случае я бы давно сделала старику замечание и отстранилась, не вынеся долгих прикосновений едва знакомого человека.
Сегодня все было простительно, включая мое нетрезвое состояние.
Обычно я не напиваюсь… Но этим вечером что-то пошло не так. Быть может, это просто попытка сбежать от горячих, до сих пор будоражащих кровь и вызывающих дрожь воспоминаний минувшего утра, ускользнувшего от меня незаметно, но клеймом отпечатавшегося в памяти и сердце…
Да. Так и есть.
Я пыталась убежать от колючего взгляда лорда, от его внимания, как бы говорящего вместо него, что он тоже все прекрасно помнит, каждое движение, каждый стон – отчетливо и ярко. Старалась смыть вином дикое смущение, какое не переставая щипало щеки и определенно не намеревалось покидать мое существо, вцепившись в него намертво, как Мацио в мясо индейки.
Сбежать от последствий утра так и не удалось. Но зато получилось перекрыть опаляющие сознание чувства игривостью и легкостью, появившимися в поведении после… м-м… четвертого или пятого бокала крепкого напитка. Вино иль не вино – я не разобрала. Но было слишком вкусно и сладко, чтобы пожелать остановиться.
Если б не благоразумие хозяина Дома, ужин плавно сменился бы ночной попойкой.
– … не сомневайтесь, дорогая, ваши дети в надежных руках! – заверил гувернер, громким восклицанием вырывая меня из состояния легкой безмятежности.
Вероятнее всего, мы бы простояли так всю ночь: мужчина болтал бы обо всем и ни о чем, а я смотрела бы на него, не вслушиваясь в произносимые речи и думая о том, как бы поскорее оказаться в постели, ибо стоять на ногах уже почти не осталось сил.
– Мистер Оллидон, экипаж вас заждался.
К моей радости, на помощь подоспел генерал, проводивший до кареты не отлипающих от него полвечера молодых наставниц.
Они в самом деле липли к нему, как пчелы на мед. Опьянев, моментально попутали право и лево. Подсели к нему и начали канючить истории из военного прошлого, которыми мужчина не горел желанием делиться. И все-таки сдался.
Ничего предосудительного не было, и откровенных приставаний к моему жениху не случилось, однако в груди все это время ощутимо клокотала жажда дать подзатыльник одной из липких наставниц или опустить ее мордашку в тарелку с салатом. Такие желания поутихли, лишь когда девушка подвернула ногу. Я не злорадствовала, честное слово!..
Ну, может, чуть-чуть…
Не имеет значения, человек-то она хороший. Невооруженным глазом видно. Да и меня заметно побаивалась, затихала, стоило бросить в ее сторону предупреждающий взгляд. Не оттягивать же ее за волосы, в самом-то деле. Хотя мыслишка была…
Но я достойно держала ревность в узде. Умею!.. В отличие от одного дракона.
– А что за вино мы пили, господин? – ворвался в сознание веселый голос мистера Оллидона, и я поняла, что мои руки наконец-то выбрались на свободу. Лорд мягко, но настойчиво подталкивал гувернера к двери, где его уже ждал мажордом. – Тончайший вкус! Вы уж, пожалуйста, скажите мне название…
– Всенепременно, мистер Оллидон, – сдержанным тоном ответил тот. – Ждите от меня небольшую партию к Нита-Невье в качестве подарка.
– О, как чудесно, господин! Буду премного благодарен…
Генри помог все еще болтающему старику напялить поверх сюртука меховую накидку и шустро вывел его из дома. Под затихающий голос, отличающийся хрипотцой и звонкостью, я привалилась плечом к стене.
Веки закрывались, наливаясь тяжестью, но я с врожденным упрямством продолжала открывать их, чтобы не упустить момент, когда дракон окажется в опасной близости от меня. Опасной для моего взбудораженного сердца.
Упустила. Распахнула глаза и тотчас неудачно попала в капкан внимательного, изучающего взгляда.
– Ты сейчас упадешь, – заявил бесстрастно.
От глубокого, обладающего какой-то беспредельной силой голоса на плечи посыпались горячие мурашки, с поражающей скоростью растекаясь вдоль груди. Таким голосом только приказы отдавать. Или шептать на ухо непристойности, от которых я наверняка буду красная как вареный рак.
– Атуры тебя побери, женщина, – выругался Николас, аккуратно приподнимая пальцами подбородок. – Чему ты так улыбаешься? Будто умыкнула с общей тарелки последний кусок пирога.
– А ты чего такой строгий? – бросила с деланным равнодушием, но моя игра в хладнокровную леди продлилась недолго. Губы снова растянулись в улыбке.
Ничего не поделать – с трудом соображаю и контролирую саму себя.
– Я не строгий, а задумчивый, – поправил с важным видом, мягко очерчивая пальцем линию скулы. – Вот думаю, что ты увлеклась. Твой максимум – два бокала.
– Неправда. – Ощутив волну возмущения, выпятила грудь, сталкиваясь с торсом генерала. Отлипнуть не дали, обхватили за талию, прижимая плотнее к большому твердому телу. – Я с братом соревновалась, знаешь ли… Он быстрее меня отключался.
– Ага, Лиама мгновенно вырубало после третьего бокала. Проходили, знаем. А тебя уже после второго ведет не в ту сторону, однако держишься на удивление стойко.
– Вот видишь. – Я расплылась в еще более довольной улыбке, доверчиво обвивая руками крепкую шею. – Я молодец.
– Поэтому опоила всех учителей? Из-за этого некоторые проявляли чрезмерную настойчивость. Думаю, их придется заменить.
– Не смей. Замечательные люди, просто от одиночества заскучавшие. И вообще… – Я воззрилась на него хмурым взглядом, не особо обратив внимания на изумленно вздернутую бровь. – Чего ты все об этом да об одном… Спать пора.
– Пора, – поддакнул мужчина, громко сглотнув, отчего его кадык подпрыгнул и тут же рухнул вниз.
Я как завороженная проследила за этим преисполненным волнения движением, поздно сообразив, что его лицо оказалось непозволительно близко.
– Меня ноги не держат, милорд, – призналась, сквозь дымку перед глазами пытаясь разглядеть, какие чувства и эмоции затаились на дне синих омутов, нещадно затягивающих и околдовывающих всякий раз, когда я в них смотрела.
– Знаю.
Очень близко. Такое жалкое расстояние обычно предвещает долгие страстные поцелуи.
Признаюсь честно, я была к ним абсолютно готова. Предвкушала вкус его губ, их мягкость и тепло, сдаваясь слабо вспыхивающим в сознании непристойным мыслям…
Которые разогнал тихий звук короткого смеха.
– Даже не думай, Кейт, – припечатал насмешливым тоном. – Пьяную не поцелую, раз сам не пьян. Потом проснешься, пожалеешь. От твоих тумаков спасенья не найдется.
– До чего ж вы жестокий человек… – буркнула и, поджав губы, уткнулась носом в широкое плечо, словно специально подставленное и предназначенное для моего обиженного ухода.
– Предусмотрительный.
Даже смотреть на него не пришлось: я точно знала, что на его лице мелькнула усмешка.
– Неси уже. Спать хочется…
– Как скажешь.
Легко оторвав от пола, генерал поднял меня и понес в спальню, в нашу общую спальню, позволяя ненадолго расслабиться в его руках.
Или надолго…
Наверное, и минуты не прошло, как я нырнула в расставленные сети усталости. И все равно упрямо продолжила прислушиваться к тяжелым шагам и какой-то возне неподалеку. Шепоту, тихим словам…
– Госпожу переодеть? – послышался рядом голосок камеристки.
– Сам справлюсь.
Боги…
Я вспыхнула бы, как крона дерева, в которое ударила молния, и возмутилась бы такой ничем неприкрытой дерзостью и непоколебимой драконьей решимостью, если бы была чуточку трезвее. Но приятная пьяная слабость медленно утащила в сон, развязав мужчине руки и предоставив возможность раздеть меня и – надеюсь – одеть.
Лишь бы платье уцелело. Оно… одно из любимых…
34. Нечто безрассудное. Кейтрин
Я притворилась спящей.
Пару раз за ночь, когда просыпалась в чужих объятиях, и ранним утром, когда на щеке загорелся след от теплых мужских губ. Наверное, он все понял, но никоим образом не обозначил свою осведомленность, тихо и медленно – словно я в самом деле спала – выполз из-под одеяла и удалился в ванную.
Крайне неуместная, дико шаловливая мысль едва не вынудила последовать за мужчиной, но в конечном итоге я сдалась еще не выветрившейся усталости и быстро нырнула в сон. Его смогли потревожить лишь тихие шаги, аккуратные и робкие, вовсе не похожие на шаги моего ящера.
Дверь ванной скрипнула, но я успела зацепить взглядом подол серенького платья, прежде чем ее обладательница скрылась внутри.
Если бы не любопытство и слабое недовольство, уже впившееся маленькими острыми зубками в сердце, я бы так и осталась в постели обнимать подушку и греться в лучах зимнего солнца. Но эти чувства… Они буквально придали сил, чтобы оторвать тушку от кровати. Голую тушку, не считая тонкого кружева белья.
Боги…
Судя по всему, платье с меня благополучно сняли и оставили на кресле, а вот облачить в одежду для сна либо поленились, либо просто предпочли полюбоваться практически обнаженным телом, раз появилась такая возможность.
Честно говоря, разозлиться я не смогла при всем желании. Только, смущенная до крайности, с глуповатой улыбкой поглядела на платье, ища на нем изъяны, из-за которых мог бы вспыхнуть справедливый и страстно желанный гнев. Но, не обнаружив никаких повреждений, я укуталась в белоснежное одеяло и смело направилась в ванную комнату, где генерал с кем-то тихо переговаривался. Со служанкой, как я поняла. С какой именно – неважно. Меня заботил лишь тот факт, что она женщина и находится с моим женихом в одном помещении. Наедине. И не абы где, а в купальне. В НАШЕЙ купальне.
До меня дошло, что я ускорилась и запыхтела, когда уже коснулась ручки двери. Замерла на мгновение, глубоко вздохнула, успокаивая растревоженное сердце и мысленно прогоняя все льдинки, что успели осесть в сознании. Не хотелось, чтобы мужчина видел меня в таком состоянии, и уж тем более не было никакого желания, чтобы прислуга запомнила меня негодующей от ревности невестой.
Приведя дыхание в порядок, раскрыла дверь и прошла в ванную как ни в чем не бывало, готовая увидеть все что угодно.
Ну, кроме собирающегося бриться генерала… Вернее, ожидающего, когда молоденькая служанка начнет его брить.
– Доброе утро, госпожа, – бодро отозвался дракон.
Даже не посмотрел. Сидел на стуле, у раковины с зеркалом, распределяя кистью пену на лице. А вот девчонка пугливо ссутулилась, глянув на меня и заметно сильно сжав пальцами деревянную ручку бритвы, точно готовилась запульнуть ее в мою сторону при первой же возможности.
Аж дрожит от страха. Неужели я так страшно выгляжу? Или все дело во взгляде? Тяжелый он, должно быть, мрачный…
Но если она так трепещет от одного моего вида, доверять ей шаветт – последнее дело.
– Можешь идти, – выдала на резком выдохе, не щадя ее тоном, прозвучавшим шибко холодно и твердо.
На мой голос даже жених обернулся, вопросительно приподняв бровь.
– Но я еще не закончила, – пискнула девушка, растерянно посмотрев на него. – Господин…
И чего ждет? Что он прогонит меня, а ее оставит? Размечталась!
– Ты глуха на одно ухо или страдаешь слабоумием? – грубость вырвалась сама по себе. Сейчас контролировать эмоции никак не получалось, да и не хотелось. Встретив испуганный взгляд, кивком головы указала на дверь. – Я сказала, можешь идти.
– Прошу прощения… – Вернув шаветт на раковину, служанка поклонилась и стрелой вылетела из купальни.
Чудесно. Одной проблемой меньше. Осталось разобраться с генералом, у которого руки, видно, отсохли, если сам себя побрить не в состоянии.
Но, столкнувшись с ним глазами, я вмиг потеряла внушительную часть напускной уверенности…
– Признаюсь, меня даже твоя нагота так не пьянит, как эта властная, темная сторона, – произнес с насмешливой улыбкой и вальяжно откинулся на спинку стула. – Не грубовато ли вышло?
Не переставая довольно скалиться, он проследил, как я уничтожила между нами б ольшую часть расстояния и без крупицы сомнения взяла бритву. Та приятно легла в ладонь – легкая, небольшая, с рукоятью из обработанного сандалового дерева. Вкусно пахнет. Ароматными маслами.
– Не грубовато, – отозвалась почти шепотом. – Зато отныне она будет знать, что первым делом следует кланяться, а не пытаться ослушаться приказа.
Усмешка дракона могла бы стать еще довольнее, хитрее, если бы я вдруг не опустилась на его колени. Зажав мужские бедра ногами, плотно прижалась промежностью, благодаря чему за долю секунды прогнала игривое настроение и заставила его напрячься. Он буквально вжался в стул, вытянулся и даже дышать перестал, уставившись на меня так, будто я его ударила.
Перед его лицом блеснула сталь бритвы, прежде чем я стремительно прижала ее к покрытой пеной скуле. От взгляда не ускользнуло, как мужчина нервно сглотнул, как кадык дернулся, выдавая то ли волнение, то ли чувство посильнее, какое я вызвала без страха и сомнений.
Вероятно, я до сих пор пьяна, раз вытворяю нечто настолько безрассудное…
