Текст книги "Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ)"

Автор книги: Милена Вин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

35. Легкая рука. Кейтрин

– Я хотел бы объясниться перед тем, как ты решишь меня ранить.

Шепот обжег губы, и хоть слова выражали испуг, в синих глазах не было ни капли страха. Он смотрел с огромным интересом, пусть и настороженно, отслеживая малейшие изменения на моем лице. Спустя короткий миг на поясницу легли широкие ладони, потянули одеяло вниз, оголяя грудь и живот. Пальцы прикоснулись к обнаженной коже, по-собственнически впились, обжигая теплом и оставляя следы.

Теперь уже я, растерянная и одолеваемая смущением, сглотнула и втянула в себя воздух, пропитанный запахом масел и нежным ароматом мыла.

– Не люблю слушать оправдания, – произнесла все еще твердым тоном, пока мужество совсем не покинуло сознание.

С особой осторожностью провела лезвием вдоль скулы, собирая пену и избавляясь от части щетины. Вытерла о полотенце, накрытое на ключицы мужчины, и вновь приставила бритву к щеке.

– Но я не прочь послушать вас, пока увлечена процессом. Только осторожно, милорд… – Посмотрела ему в глаза и резче, чем следовало, забыв на секунду о нерасторопности, полоснула по щеке. Наконец-то на дне синих омутов вспыхнул страх, однако сам он не шелохнулся, чем и избавил себя от возможных царапин. – Я хорошо владею шаветтом, но если вы будете много болтать, бритье выйдет боком нам обоим.

– И кого следует благодарить за то, что моя невеста столь искусна в бритье? – спросил тут же, быстро прогнав волнение любопытством.

Словно в отместку за резкость, неожиданно дернул на себя, буквально вжимая в торс, позволяя ощутить голой кожей ткань ночной рубашки. Испепелить бы ее… Вместе со штанами. Прямо сейчас.

Жаль, огонь мне неподвластен…

– Брата, разумеется, – отозвалась тихо, сосредоточив внимание на лице и бритве.

Процесс пошел бы легче, если бы меня не поглаживали вдоль позвоночника, раздражающе медленно, пуская мурашки по плечам и спине…

– Как-то раз мы держали путь в Роус-Тер. В порту нас должен был встретить друг Лиама вместе со своей сестрой. Брат жутко волновался, не желал показывать знакомым последствия недельного путешествия, заметно отпечатавшиеся на внешности… Обычно его брил камердинер, но в тот раз было бы чудовищной ошибкой доверить ему шаветт. На нем сильнее всего сказалась морская качка – на седьмой день он с трудом стоял на ногах. А у брата руки дрожали, как при лихорадке. Так что ему на помощь пришла я. Особого выбора не было: либо девчонка-подросток, либо кок, сурово рубящий мясо. Моей руке Лиам доверял больше.

– Надеюсь, обошлось без ранений? – поинтересовался лорд, уловив момент, когда я вытирала лезвие о полотенце.

– На тот момент я уже была знакома с холодным оружием. Шаветт лег в руку как родной кинжал. Лиама я побрила без последствий, за что была удостоена звания «Легкая рука».

Я улыбнулась, уловив, как дернулись уголки мужских губ, жаждая растянуться в улыбке. Но он искусно ее подавил, сидя спокойно и неподвижно. И только ладони продолжали плавно скользить по голой спине, пытаясь лаской сбить меня с мысли.

– Правда, больше подобного он мне не позволял, – призналась, неспешно проходя бритвой по подбородку. – Однако, увидев потенциал, решил заняться моим обучением ближнему бою с применением мелкого холодного оружия. До этого я умела обращаться всего лишь с мечом и охотничьим ружьем.

– Всего лишь? – Из горла дракона вырвался смех, вынудивший замереть и встретиться с изумленным взглядом. – Кейт, девочек не обучают военному искусству. Удивительно, что брат поддался твоим уговорам.

– Но я не говорила, что уговаривала его. – Сощурившись, опустила шаветт на шею.

– Я знал Лиама не так хорошо, как хотелось бы, но уверен, в целях безопасности он предпочел бы окружить тебя сотней стражей, нежели научить держать меч.

– Вы правы только в одном: моего брата вы знали плохо.

– Хочешь сказать, уговоров не было?

«Не было», – едва не сорвалось с языка.

Но это наглая ложь.

Конечно, Лиам не был дураком, чтобы по собственной воле привить младшей сестре любовь к оружию. Пришлось надавить. Чуть-чуть...

Приняв совершенно равнодушный вид, я запустила пальцы в волосы генерала, слегка оттянула, заставляя его вытянуть шею. И мягко коснулась лезвием дрогнувшего кадыка.

От такого вида сердце забилось со страшной силой. Подавлять дрожь с прежней уверенностью давалось все сложнее и сложнее. И все оттого, что Ник поддавался и доверял. Не противился натиску, послушно поворачивал голову, когда я молча требовала, легковерно подставлял лицо и шею, как будто мы проделывали это много раз.

Большой властный мужчина подчинялся своей будущей жене, продолжая при этом выглядеть и большим, и властным…

Я бы потонула во лжи, если бы посмела заявить, что такое поведение жениха не будоражит сознание.

– Лиам предположил, что я могу легко и бессовестно сбежать от охраны, – заговорила, прежде чем увести взгляд и неторопливо сместить пену с ключиц к подбородку. Вытерла, повторила с другой стороны. – Я с этим частила. И сколько бы брат ни старался, не смог лишить меня желания гулять в одиночестве. Для него оказалось проще смириться и научить защищаться, чем жестоко запирать меня в башне. Он никогда не стремился ограничить мою свободу, пусть и ругал, если я этого заслуживала.

– Я заметил, – глухо сказал лорд, глядя на меня из-под опущенных ресниц. Я не смотрела в ответ, но всем существом ощущала его жгучее внимание. – Вы очень свободолюбивая и непокорная девушка, госпожа.

– Это плохо?

Спрашивать не хотелось, однако сдержать вопрос не получилось. Рука дрогнула от вонзившейся в сердце стрелы волнения, и я застыла, прикрыв ненадолго глаза и задышав глубоко и ровно. Вернее, стараясь дышать глубоко и ровно…

– Нет. В башне я вас запирать не собираюсь.

Тон был серьезен, но, когда я поймала взгляд генерала, приметила вспыхивающие на глубине глаз смешинки.

– Поэтому я вас и выбрала. – Улыбнувшись краешком рта, продолжила снимать с шеи пену. – Несмотря на ваши странности и спешку в вопросе рождения ребенка, вы хороший человек.

Признание вырвалось легко и беспрепятственно, но после него наступило молчание, сдавившее голову незримыми цепями. Никто из нас не спешил нарушить его, и пока я сосредоточенно доделывала работу, за которую взялась с поразительной смелостью, Николас наблюдал за мной, испытывая мое терпение выразительным взглядом и пальцами, рисующими на пояснице одному ему известные узоры.

Кожа горела от его касаний, покрывалась мурашками, тело вздрагивало, и мне приходилось замирать, чтобы успокоиться. Слишком опасно. И он понимает это, но все равно дразнит, не страшась жутко острой бритвы в моей руке.

В один момент дыхание сбилось, стоило длинным горячим пальцам забраться под белье и накрыть ягодицы. Я чуть не подпрыгнула на месте, с большим трудом сдержала этот порыв, как и желание влепить наглецу пощечину. Только поелозила на нем, неосознанно усложнив этим действием ситуацию…

Бугор ощутимо покрупнел, упершись прямо в промежность. Дракон с шумом выпустил воздух, вдавливая подушечки пальцев в мою кожу, а я выпалила первый ударивший в голову вопрос в жалкой попытке сбежать от порочных желаний:

– Почему ты не доверяешь лезвие Генри или камердинеру?

Не решаясь прикоснуться к мужскому лицу дрожащей рукой, я заглянула ему в глаза, поздно заметив, что вонзилась ноготками в плечо, скрытое за тканью рубахи.

– Генри хорош во многом, но не в бритье. А у Симоны легкая рука, до службы в моем Доме она работала в цирюльне. – Невзирая на одолевающее его возбуждение, лорд говорил гораздо четче, чем я. Ровным глубоким голосом. – Но твоя рука легче и приятнее, – улыбнулся, мягко погладив ягодицу. Пальцы замерли у разреза, принуждая затаить дыхание. – Ты аккуратна, нетороплива, останавливаешься, когда дрожишь. И еще ни разу не поцарапала, что не может не восхищать.

– Лесть не поможет вам избежать наказания, – выдала хмуро и, почувствовав, что дрожь ослабла, пару раз провела лезвием по щеке, наконец-то полностью избавляясь от щетины.

– Я его заслужил? – насмешливо вопросил генерал.

– Разумеется, – буркнула, убирая полотенцем остатки пены. – Могли бы сами побриться, а не приглашать в купальню служанку. Себе вы тоже не доверяете?

Легкий гнев жаром омыл грудь, притупляя разыгравшийся голод.

Я была готова к тому, что меня поставят на место или что я останусь без ответа. Но вместо порицания меня наградили теплой улыбкой, от которой сердце вздрогнуло, а тело мгновенно усеяли колючие мурашки.

– Я крепко держу меч, моя леди, и пронзаю врагов без тени сомнения. Но когда дело касается бритья, мои руки начинают дрожать.

Мужчина аккуратно забрал бритву. Сжал пальцами рукоять, резко помрачнев, не удержав на губах улыбку. Его рука в самом деле задрожала, так сильно, будто он был стариком, измученным непосильной работой.

– Полагаю, всему виной детский страх, избавиться от которого никак не выходит. Отец нередко заставлял меня брить его, и не скажу, что я делал это идеально. На его коже часто блестели капли крови, а за каждую царапину я награждался пятью ударами.

– Ударами?

Я вопросительно изогнула брови и почти сразу нахмурилась, осознав, что он имел в виду.

– Да, меня секли, – подтвердил мои мысли, смотря прямо в глаза и не проявляя никаких эмоций. – В этом нет ничего удивительного. Мой отец был человеком с тяжелым нравом, служба и войны сказались на нем сильнее, чем на моем дяде, ушедшем из жизни со славой наивного добряка.

Я слушала его предельно внимательно и дышала как можно тише, не понимая, как ему удается казаться серьезным и при этом испытывать страх, какой отражался в неконтролируемой дрожи его руки.

Сердце болезненно переворачивалось в груди, билось о ребра, желая оказаться как можно ближе к дракону. Не выдержав, я отобрала у него шаветт. Положила на раковину и, черпнув откуда-то смелости, молча обвила его шею руками.

Прижалась грудью, обняла. Просто, без слов.

Может, моя жалость ему даром не нужна…

Но нужны были объятия. Этому сильному человеку, показавшему свой страх, нужны были простые объятия.

Он их принял, крепко обняв в ответ и коснувшись щекой моей.

Какое-то время в ванной царила тишина, необходимая нам обоим, но в конце концов я разрушила ее яростно рвущимися наружу словами:

– Простите, милорд, но ваш отец был ужасным человеком.

– Мягко сказано, – усмехнулся, с необычайной нежностью сдавливая мое тело мощными ручищами. – Он доводил до слез мою мать. Гораздо чаще, чем я получал по спине розгами и плетью.

Внутри неприятно кольнуло, и я примкнула к нему ближе, испытывая невообразимо громадное желание слиться воедино, чтобы вобрать в себя все его плохие воспоминания и поделиться своими. Мои были светлее, намного теплее, несмотря на то, что я тоже познала вкус лишений и боли.

Я не знала. О его далеком прошлом до этого мгновения я не знала абсолютно ничего. Он никогда не рассказывал о детстве и юности. Я и сама не интересовалась, довольствуясь теми сведениями, какие возникли из-за слухов, из уст других. Да и времени мы этому почему-то ни разу не уделили, хотя знали друг друга не первый год. Ранее общались не столь тесно, лишь пересекались на общих встречах и балах. Но теперь-то…

Теперь мы помолвлены. И я хочу знать столько, сколько он мне позволит.

– Господин…

– Кейт.

Наши голоса слились, и мы одновременно отлипли друг от друга, встретились глазами.

– Говори, – произнес с едва заметной улыбкой, коснувшись пальцами ключиц. Провел по косточке, спустился ниже…

Мелкая дрожь бисером рассыпалась по чувствительной коже, и я выгнулась навстречу его ладони, разрешая сжать холмик груди. Несильно, но достаточно ощутимо для того, чтобы вынудить мои мысли сбиться в кучу и закружиться в неистовом хороводе.

– Позже… Скажу позже, – выдохнула еле слышно, зарывшись пальцами в его волосы. – А сейчас поцелуй меня. И сними наконец эту треклятую рубашку…

36. По-новому. Кейтрин

Словно только и ожидая подобных слов, мужчина в исступленном порыве прижался к моим губам, прикусывая нижнюю, повелительно надавил пальцами на челюсть, заставляя приоткрыть рот.

Первое касание губ к губам, а мой разум уже погряз в тумане возбуждения, затих, передавая бразды рвущемуся за пределы клетки сердцу. Отдавая весь контроль этому безумному механизму, чьи желания редко доводили меня до добра…

Но сейчас я слушала лишь его. Сдалась первая, плевав на гордость и стыд.

Пальцы сами потянулись к пуговицам, принялись в спешке расстегивать, пока губы целовали жадно и жарко, в злом нетерпении, буквально сводящем нас обоих с ума. Я забыла об осторожности, прогнала к атурам нерасторопность и, перестав дивиться своему поведению, одним резким движением разорвала ворот рубашки. Ткань затрещала, разошлась до уровня живота, противным треском разрывая поцелуй.

– Это месть за платье, миледи? – тяжело выдохнул генерал, улыбнулся, сопровождая слова властными прикосновениями к груди, кожа которой пылала от его грубоватой, но страшно желанной ласки. – Весьма изящно…

Сдавил двумя пальцами сосок, пронзая лицо жадным вниманием. Сладкая боль волной прошлась по телу, принуждая выгнуться ему навстречу, прикрыть на миг глаза. От остроты ощущений я едва не потеряла равновесие, но вторая рука, обхватившая талию, не позволила соскользнуть с мужских колен.

– Продолжай, нетерпеливая, – приглушенный шепот обжег губы. Открыв глаза, я встретила потемневший, но все еще цепкий, поразительно внимательный взгляд. – Разорви ее к атурам.

Оставив грудь без касаний, он спустил ладонь ниже, заставил немного приподняться и спешно стянул одеяло – единственное, что защищало обнаженное тело от его намерений. Белая ткань, пушистая, точно облако, устелила пол под ногами. Невольно отвлекшись на нее, я не сразу почувствовала, как руки дракона скользнули по спине, чертя незримые дорожки, которые дали о себе знать лишь спустя несколько секунд.

Мягким движением убрал с плеч волосы, открывая себе путь к шее. Прижался к ней губами – сначала легко и нежно, вызывая блаженный трепет под ребрами, где бились в волнении все испытываемые к нему чувства. А после касания обратились в требовательные, страстные, обжигающие кожу следами, какие наверняка придется скрывать за высоким воротом.

Не желая уступать ему в чувственной игре, продолжила избавлять его от лишней ткани. Медленнее, чем до этого, разорвала рубаху до конца, потянула в разные стороны, снимая с рук куски порванной материи. Отбросила на пол, прижалась грудью к голому торсу…

И примкнула губами к его щеке, благодаря чему остановила обрушившуюся на шею ласку. Мужчина отстранился, склонил голову набок, никак не препятствуя моей инициативе. Страсть все разгоралась, как огонь, поглощающий хворост без остановки, но она перестала быть торопливой и грубой, превратилась в нежную, до ужаса медленную и красивую.

Спустившись поцелуями к губам, я накрыла их своими, аккуратно прикусила нижнюю, оттянула и быстро отпустила. Отклонилась, с упоением ловя шумный вздох, почти похожий на рык, и взгляд, что готов был испепелить меня на месте за не вовремя проснувшиеся медлительность и хитрость.

– Ты как мотылек, Кейт, – дыша часто и глубоко, прошептал лорд. – Летишь на огонь, играешься с ним, не страшась последствий. Горишь, но не сгораешь.

– Потому что огонь не жжет. Он делает так, как я хочу.

Не спеша встала с его колен, взяв за руки, потянула за собой. Дыхание перехватило, стоило ему подняться следом, стать выше, гораздо выше… Нависая, коснулся пальцем подбородка, приподнял, заставляя посмотреть в глаза.

– И чего хочет моя госпожа?

Тронувшая губы улыбка стремительно окутала теплом, сильнее сбила дыхание, отозвалась в теле сладостным трепетом, какой чуть не утащил меня на пол. Если б не его руки – держащие мягко, но крепко, – не выдержала бы... Упала бы без сил, с легкостью сдавшись поднявшейся в груди буре чувств.

Сказать было сложно. Легче было показывать желания действиями, нежели выражать их словами. Они застряли в горле комом, никак не вырывались, обжигая скулы смущением.

– Хорошо, – шепнул, склонившись ближе к лицу. – Говорить необязательно.

Эти слова смогли вырвать из моей груди облегченный вздох. Генерал не позволил ничего сказать, еще раз вздохнуть и даже улыбнуться: накрыл губами уста, сразу же проник внутрь горячим влажным языком, напористостью и неудержимой страстью уничтожая все разумные мысли, оставляя только те, что подталкивали к нему, вынуждали быть послушной, сдаваться и млеть от восторга.

С каждой новой секундой поцелуй терял всякий намек на нежность, обращаясь в пылкий и пламенный, застилающий нам глаза, не позволяющий отдавать внимание чему-либо, кроме своего партнера. Сильные пальцы вжимались в кожу, рисовали жгучие черты вдоль живота. Долго не мучили… Я вздрогнула чересчур сильно, когда они накрыли развилку ног, надавили, пачкаясь во влаге.

– Ты удивительно стойко держишься, когда скрываешь возбуждение, – отстранившись от лица, сказал Николас и вдавил подушечки в узкий вход, вызывая неподвластную мне реакцию, моментально поднявшую меня на носочки. – Погляди, какая влажная… И до сих пор терпишь.

– Перестань… – взмолилась, прикрыв от стыда глаза.

Впилась ногтями в его плечи, качнулась к нему. Или к руке…

К ней, да. К наглым пальцам, уверенным касаниям. К тем ощущениям, что хлестали по всему существу, когда он надавливал на пульсирующую точку, когда заходил глубже, вытворяя с моим телом что-то невообразимое. Оно само опускалось на мужскую руку, качало бедрами, чтобы почувствовать сладость еще яснее и как можно быстрее оказаться на пике удовольствия. Застать те секунды, когда все вокруг взрывается сочными красками, а после действительность ослепляет, обрушивает на сознание поток чувств и плавно успокаивает, качая на волнах неги.

Мне так хотелось… Так хотелось поскорее нырнуть в эти волны…

– Не торопись, госпожа. – Тревожа мое возбужденное состояние, лорд – как назло – вынул пальцы, жестоко отобрав ощущение слабого натяжения. – Ты кончишь со мной, не раньше и не позже.

Несколько слов – а я уже чуть не рассыпалась перед ним на тысячи искр. Лишь закусила губу, подавляя кажущуюся неуместной улыбку, следя, как меняется его взор, становясь более жадным, пугающе темным.

Не отпуская моего взгляда, шагнул назад, снял мешковатые штаны и, перешагнув через них, вновь оказался рядом. Но на сей раз полностью обнаженный, обдавая жаром, какой пропитал каждую клеточку большого, напряженного до крайности тела.

На затылок и талию легли горячие ладони. Рывок – и я вжата в него, но не успела даже пискнуть, как губами снова завладели его губы. Они сминали, подавляли рвущийся наружу стон, кружили голову вкусом, мягкостью и нетерпеливостью…

Я не заметила, как оказалась придавлена его телом к полу; так сильно затерялась в наслаждении, что реальность стала казаться сном, самым приятным из всех, сладким и волнующим. Холод даже не затрагивал меня, спина касалась мягкого одеяла, а исходящее от мужчины тепло плавно растекалось по груди и животу, и без того пылающим от невероятной близости тел. Губы целовали, ласкали… Ноги были расставлены, дрожали, готовые обвиться вокруг мощного торса. Внизу ныло и полыхало, и я чувствовала его… так остро…

Но хотела не этого. Не так. Иначе.

По-новому.

– Говори, – произнес вдруг, будто мысль мою словив в первую же секунду ее появления. – Вижу, как сжимаешься. Говори, что не нравится.

Удерживая себя на локтях, заглянул в глаза. Взгляд не давил, не чудился тяжелым и испытывающим. Напротив, он просил быть смелее, не смущаться зазря, сказать о своих желаниях прямо, ничего не утаивая.

– По-другому хочу, – выдавила с трудом и тут же шумно втянула воздух. Я предчувствовала, что голос дрогнет на следующих словах, но все равно добавила: – На тебе хочу быть, господин. Как на коленях. Понравилось…

Я ожидала смеха и неприятных усмешек, однако вместо этого на его лице расцвела по-особенному довольная улыбка, теплая и ничуть не отталкивающая. Один короткий миг безмолвия – и генерал улегся на спину, ухватив за локоток, потянул за собой.

– Прошу, госпожа. Садись.

Как-то все произошло инстинктивно: я не задумываясь перекинула через его бедра ногу, уселась, плотно прижимаясь к нему и тотчас замечая, как от этого бездумного, крайне смелого действия темнеет синяя радужка глаз, принимая оттенок бушующего во время шторма моря. Руки дракона мгновенно легли на поясницу, пальцы погладили, впились в кожу под давлением непрерывно растущей жажды.

Ощутив приятную волну дрожи и чего-то сильного, необыкновенно горячего, я аккуратно положила ладони на жесткий живот, медленно провела до груди, не сводя глаз с его лица, ловя малейшие изменения. Чувствуя, как твердеет подо мной тело, как напрягается возбужденная плоть…

Не ожидала, что отважусь на нечто подобное, но я качнулась вперед и сразу же замерла, сраженная рычанием, неожиданно вырвавшимся из его горла. Ягодицу обожгло шлепком, пальцы грубовато сдавили кожу.

– Моему терпению тоже есть предел, – низким, охрипшим голосом заявил он и вдруг легонько подкинул меня бедрами, выбивая из груди удивленный вздох. – Сядь как положено. Войди на всю глубину, пока я не сделал это самостоятельно.

Лицо запылало со страшной силой и от слов, и от властного тона, и от понимания, что мои поддразнивания долго терпеть не будут, возьмут все в свои руки, если я помедлю хотя бы миг…

Я выполнила просьбу – или приказ, чем бы это ни было, – незамедлительно. Привстала и опустилась с его помощью на головку плоти, входя с раздражающей неторопливостью. Он не позволял моему взгляду выбраться из ловушки до тех пор, пока я не вошла до упора. Только после, услышав довольный рык, закрыла глаза, застонала, выгибаясь в спине от бесконечных волн удовольствия.

Секунды неподвижности, полного единения, оглушающей тишины…

И меня снова качнули, вынуждая задвигаться.

Плавно раскачиваясь, я чувствовала, как сжимаются мышцы, слышала, как вздыхает и рычит дракон, но боялась поднять веки, встретить его взгляд. Думалось, что тогда у меня перехватят поводья за одно жестокое мгновение…

Вот что это было, вот что жгло мне сердце, ласкало изнутри и ублажало – ощущение власти. Над ним. Над его телом. Над процессом соития и движениями, то легкими, едва ли не грациозными, то быстрыми, резкими, сбивающими дыхание. Вскоре от плавности и осторожности не осталось и следа. Хотелось еще быстрее. Грубее. Резче.

Такая поза сводила с ума своей откровенностью. Хаотичные покачивания поражали до глубины души, смущали и душили, но я не смела остановиться. Садилась на него со всей уверенностью, что билась в груди одновременно с сокровенными чувствами. Пальцы на талии сжались сильнее, расплескивая под кожей сладостный жар. Мужские бедра двигались со мной, слегка подбрасывали, из-за чего сердце вопило и болезненно переворачивалось, сжималось и дрожало с чудовищной силой.

Слишком приятно. Слишком безумно. Потому это нравилось мне до такой степени, что не было никакого желания замедлиться…

– Посмотри на меня.

Голос прозвучал гораздо ближе, чем должен бы. Дыхание обожгло губы, и, распахнув глаза, я столкнулась с драконом взглядом. Он оторвался от одеяла, сел, накрыв ладонями ягодицы, и рывком притянул к себе, входя так глубоко, что из легких вылетел абсолютно весь воздух.

Вдохнула, выдохнула… И еще раз. Толкаясь вперед, к нему, ближе. До невозможности.

– Со мной, Кейт, – шепнул хрипло, вжимая меня в себя так сильно, что я ощущала грудью, как неистово бьется его сердце. – Кончи вместе со мной.

– Ник…

Я скользнула пальцами к его лицу, притянула, чтобы впиться в губы с жадностью голодного зверя, требовательно и яростно. Страсть оглушала нас, не щадила, то отбрасывая назад, то приближая к пику, но не доводя до конца, не давая потонуть в желанном, ни с чем не сравнимом блаженстве.

Губы запульсировали, когда от них оторвались. Ко лбу прижался лоб, горячая сухая ладонь сжала грудь, погладив твердую, словно камешек, вершинку. Вторая спустилась на талию, надавила, ошпарив теплотой.

Невыносимо. Жутко приятно, но невыносимо…

Я больше не могла терпеть эту пытку, несмотря на всю ее сладость, на всю остроту и эмоции, что она приносила мне в удвоенном виде. Толчки стали грубее, чаще, настойчивее. От их силы мутилось сознание, гудели внутренности, кружилась голова...

– Давай, госпожа. Сделай это так громко, как только сможешь.

Он поймал мой взгляд, покручивая сосок между костяшками, взвинчивая ощущения до предела.

Жар обрушился лавиной, мужская плоть завибрировала, изливаясь внутри. Все чувства взорвались ярким фейерверком, ослепили так, что я не смогла держать глаза открытыми. Выгнулась, выпустила на волю протяжный стон. Очень громкий. Довольный. Блаженный. Должно быть, меня услышал каждый в доме. Но мне было уже все равно.

Огонь разлился по конечностям, и я вся сжалась, жаждая удержать себя на грани, не нырять в омут с головой. Не получилось. Наслаждение поглотило полностью, и я просто растеклась на мужчине, когда он лег на спину, утащив за собой.

Лежала на нем, прижимаясь щекой к груди, тяжело дышала, слыша, как грохочет его сердце. Тело подрагивало, мысли возвращались, а чувства все никак не успокаивались. Они, казалось, горели все сильней…

Боги…

Что же он со мной делает? Отчего голод с такой яростью сжигает меня рядом с ним, не утихает, не оставляет до тех пор, пока мы оба не получим желаемое? Дикое притяжение. Неконтролируемое. Все благоразумие улетучивается, как пепел на ветру, от одного восхищенного взгляда, от одного интимного касания. Я доверяюсь ему легко и бесповоротно, и…

… мне это нравится. С каждым разом все больше.

– Ты дрожишь, – тихо произнес генерал, поглаживая полосу позвонков на спине. – От холода или волнения?

– От жажды, – недолго думая, выпалила в ответ. – Ты унял ее, а она разгорается вновь.

– Жадная, ненасытная госпожа. – В его голосе послышалась усмешка, но я не решилась отлипнуть от него и убедиться, что на губах застыла улыбка. – Не сомневайся, при иных обстоятельствах я держал бы тебя в плену весь день и всю ночь, но, к несчастью для нас обоих, сегодня это невозможно.

Лишь такое возмутительное заявление смогло оторвать меня от теплой груди. Я приподнялась, заметив, что он смотрит с заложенной за голову рукой, сложила ладони под его ключицами и положила на них подбородок.

– Надеюсь, причина весомая, – буркнула недовольно. – Иначе я сама захвачу тебя в плен.

– Не будь она такой, я бы о ней даже не заикнулся.

Тон вышел серьезнее, чем я ожидала.

От еле уловимой тени мрачности на его лице мне за секунду стало не по себе. Сердце стянуло толстыми нитями тревоги, и я подобралась к нему поближе, прежде чем он перевернулся со мной на бок, так, что наши лица оказались друг напротив друга.

– Старший из Совета Трех ждет нас на обед, – продолжил генерал. – Желает познакомить Аталь со своим внуком.