Текст книги "Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ)"
Автор книги: Милена Вин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
10. Отказ. Кейтрин
– Что значит «отказываю»?!
Я резко вскочила с софы, громким восклицанием вынудив камеристку вздрогнуть, дворецкого подавиться, а жениха оторвать глаза от важных бумажек.
– Она в самом деле мне отказывает? Что за ненормальная женщина?
Я протянула письмо мажордому, посмотрев на него так ошарашенно, будто он мог исправить ситуацию, и с таким безбожным негодованием, словно он был виновен в присланном отказе.
– Прикажи приготовить коня, Генри, – заявила, сбавив тон, но все еще находясь в плену гнева. – Нет, лучше карету. Я нанесу этой дьяволице визит. Пусть только попробует отказать мне в лицо – я этого безумства вовек не забуду.
Мужчина смотрел на меня как на умалишенную, выпучив глаза, и никак не решался исполнить приказ. Мельком глянул на лорда Тхайдена в надежде на помощь.
Тот эту помощь решил оказать незамедлительно.
Прокашлялся, отложил бумаги.
– В чем дело, миледи? Плохие вести?
Насмешливо изогнутая бровь и полуулыбка вовсе не разозлили и даже не заставили горделиво замолчать и не посвящать лорда в суть дел.
Недовольство само сорвалось с уст, сколько бы усилий я ни прикладывала, чтобы его подавить:
– Хозяйка Дома Ветра отказала мне в выкупе бывшей гувернантки Аталь и Дани. Отказала!.. – Не выдержала – всплеснула руками. Уперев их в бока, начала ходить взад-вперед, игнорируя направленные на меня ошалелые взгляды. – Марта служила моему Дому двадцать лет. Двадцать! Она должна заниматься воспитанием моих племянников, а не приглядывать за буйными отпрысками этой женщины. Да как она только посмела?!
Замерла, топнула ногой. И сразу же продолжила мерить кабинет злыми шагами.
– Небось сидит и радуется, что задела меня. Всю жизнь завидовала успехам моего Дома. А за спиной гадила и пускала слухи! Настоящее воплощение атура! Мерзкая, вредная сво…
– Кейтрин.
Собственное имя ударило по лицу, а широкая мужская грудь выступила мне преградой, столкнувшись с моим носом.
Ойкнув от неожиданности, я вскинула глаза, не заметив и не услышав, как генерал приблизился, и тут же оказалась в ловушке его выразительного взгляда – укоризненного, недоумевающего и насмешливого одновременно.
– Я понимаю, вы расстроены, – мягко проговорил он, нежданным благодушным тоном сбивая мысли в кучу. Положил ладони на плечи, несильно сжал, сквозь тонкую ткань рукавов обжигая кожу теплом. – Но давайте не будем забываться и ругаться при других.
Он многозначительно кивнул на камеристку и мажордома.
Проклятое письмо. Треклятая Дарсия.
Похоже, своим отказом она порвала последнюю ниточку моего терпения, раз я настолько глубоко погрязла в собственном гневе и едва не захлебнулась в нем.
Ко всему прочему сегодня я встала не с той ноги. Не выспалась. Проснулась разбитая и вялая, и даже массаж Сабины не принес желанной бодрости.
Боги…
Как же я устала.
– Прошу прощения, – выдохнула тихо и кивнула прислуге в доказательство своего раскаяния.
Горячее чувство стыда накатило совсем некстати. Обмыло сердце и осело где-то в ребрах, в тысячу раз ухудшая мое состояние.
Хочу провалиться сквозь пол. Глубоко-глубоко в недра земли.
– Оставьте нас, – ровным властным голосом приказал дракон, принуждая мое сердечко пугливо задрожать. Отпустил мои плечи, заложил руки за спину.
– А карета, господин? – уточнил мажордом.
– Нет необходимости. Госпожа сейчас отправится отдыхать.
Что, простите?
Новая волна возмущения смыла стыд и уняла на какое-то время усталость. Я посмотрела на жениха, не утаивая недовольства, но он даже не взглянул в ответ, молча направился к столу.
Я дождалась, когда слуги покинут кабинет, и лишь после раскрыла рот, чтобы выдать свое раздражение, завуалированное благозвучными словами.
Но меня нагло опередили.
– Вы устали, – утвердил, а не спросил лорд Тхайден, присев на край стола и сложив на груди мощные руки, спрятанные за тканью черной рубашки.
– Ничего подобного, – отрицательно качнула головой и для пущей убедительности выпрямилась. – Я вовсе не…
– У вас мешки под глазами. Бледный оттенок лица. Вы с трудом дышите в сильно затянутом корсете. Едва передвигаете ногами и беспечно тратите последние силы на ярость. Легко поддаетесь эмоциям, злитесь, раздражаетесь как по щелчку пальцев. Много думаете. О детях, своих обязанностях, об учителях, о чертовом бале. И о том, как бы не ударить в грязь лицом перед недоброжелателями и Советом Трех. Вы настолько зациклены на мнении других и на благополучии племянников, что забываете о самой себе и своем здоровье.
Он замолчал так же неожиданно, как и начал свою тираду. А я…
… не смогла в ту же секунду найти подходящий ответ. Не осталось сил на язвительность и протест. Все обжигающие внутренности эмоции ударились о твердые, полные правды слова генерала.
Он был прав. Абсолютно во всем.
Видел насквозь и знал то, в чем я боялась признаться себе и окружающим.
Но вслух я об этом ни за что не скажу. Нет уж, увольте!..
Такого удовольствия я ему не доставлю.
11. Порванное платье. Кейтрин
– И? Разве это плохо – пытаться выбраться из ямы, в которую нас с детьми несправедливо сбросили? – спросила полушепотом и, не выдержав невидимого груза, уныло опустила плечи.
– Нет. Это ничуть не плохо. И ваше рвение, признаться, меня сильно восхищает. – Мужчина оттолкнулся от стола, всего лишь за два шага оказался рядом. Оставил между нами ничтожную дистанцию, которую мог нарушить в любой момент – легко и без разрешения. – Но вам не нужно делать это в одиночку. Больше не нужно. Я закончу с подготовкой к балу и разберусь с заменой гувернантки. Но если потребуется ваша помощь, я вам сообщу. Отправляйтесь к себе.
– А как же спорные пункты? – напомнила ему, из-за громадного удивления и усталости даже не пожелав спорить. – Вы просмотрели блокнот?
Собственно, за этим я и пожаловала к нему в кабинет сразу после завтрака. Намеревалась узнать его мнение насчет выбранных мною тканей, цветов, украшений, блюд и прочего…
А затем хотела вернуться к составленному еще ранним утром списку дел.
– Я все изучил, – лорд кивнул. – Мне по душе ваш выбор. Оставим все как есть.
– Правда? – я невольно насупилась, пытаясь за маской великодушия узнать настоящие мотивы дракона. Уж больно он сегодня добренький. – Даже не против розовых оттенков в сочетании с бирюзой?
– Прекрасное сочетание. Я всецело доверяю вашему вкусу.
– Если вы таким образом намерены заслужить мое доверие, то это ничтожная попы…
– Кейтрин, – оборвал, внезапно уничтожив оставшееся расстояние. Я чуть не задохнулась от страшно волнующей близости. Вскинула подбородок, заглянула в синие глазища, затуманенные какими-то сильными непонятными чувствами. – Мне кажется, вам нечем дышать.
Глупо хлопнула ресницами, нахмурилась. Смысл слов долго доходил до сознания, а когда все же дошел, я поняла, что в самом деле дышу через раз. Корсет ощутимо сдавливал ребра: сегодня камеристка постаралась на славу, затянув его как можно туже. Словно пожелала мне поскорее задохнуться.
У нее была на это причина. Утром я вела себя с ней дерзко и грубо. Просто она первая попалась под горячую руку…
– Действительно... – выдохнула тихонько, остро чувствуя, как нервно вздымающаяся грудь соприкасается с твердой грудью дракона. – Нечем дышать, милорд.
На его губы наползла хитрая улыбочка, явно не предвещающая ничего хорошего.
– Это поправимо.
Я не успела сделать вдох, как мужчина схватился обеими руками за ворот платья на моей спине и резко потянул его в разные стороны. Звук рвущейся ткани неприятно резанул по ушам, заставляя все внутри меня сжаться и затрепетать.
Корсет противно затрещал, оповещая, что разошелся по швам.
С ума сойти.
Это… это что сейчас было?..
– Лучше? – вопросил невозмутимо, не убирая ладоней со спины.
– Вы порвали мое платье, – выдохнула изумленно, вдруг ощутив, как ткань медленно сползает с плеч.
– Вообще-то моей целью был корсет…
Генерал в недовольстве поджал губы, пока я пыталась прийти в себя от шока, смывшего остатки терпения, и покачал головой, будто бы сожалея о содеянном. Тоже мне, актерище!
– Да, платье слегка пострадало. Не переживайте, я куплю новое.
– Вы порвали мое платье, – повторила глухим шепотом и прижала руки к груди, страшась, что ткань самым неожиданным образом оголит меня перед человеком, перед которым я не желала представать нагишом еще как минимум неделю.
В ответ на мое глубокое потрясение его брови сшиблись на переносице.
– Это было ваше любимое платье?
– Да какая разница? Вы спятили?
– Может, у вас горячка? – Мужчина приложил ладонь к моему лбу с таким видом, точно был самым умелым лекарем на всем белом свете. – Жар определенно есть, – заключил, досадливо причмокнув губами. – Не волнуйся, госпожа. Собьем.
– Чего? Э-э-эй!..
Негодование шершавым комом застряло в горле, а дикое смятение заткнуло меня, стоило генералу самым наглым образом оторвать мою тушку от пола. Подхватил на руки, прижал к себе ужасно близко, смутив до невозможности и с головы до ног окутав своим крепким пьянящим ароматом.
Самое страшное, что я не нашла ни капельки сил, чтобы воспротивиться. Растеклась в его руках, как кошка на мягкой траве, и сделала то, что уже очень давно не делала по отношению к другим людям.
Просто доверилась…
12. Роль няньки. Николас
Не сопротивлялась. Не упрямилась. Почти не дышала на моих руках и хранила странное молчание.
Кто и что сделал с этой горячей, бойкой женщиной? Неужто до состояния покорности ее в самом деле довела одна усталость?
Мне вовсе не приятно видеть ее слабой и разбитой, но я просто не мог перестать наслаждаться спокойными минутами и ее кротостью, ненадолго заменившей гордыню. Очаровательное личико было невозмутимым, без единой эмоции – ни хмурости, ни намека на негодование.
Расслабилась. Даже доверчиво обвила руками шею, вынуждая на секунду потеряться от головокружительного запаха персиков.
Опасно. Крайне опасно держать ее так близко и при этом мысленно бить себя по рукам, чтобы не сотворить ничего лишнего и отталкивающего. В это мгновение это было совершенно неуместно. Да и желание не разрывать тонкую нить доверия стало гораздо сильнее жгучих желаний зверя.
Отчего-то Кейтрин заметно напряглась, когда мы очутились в ее спальне. Сжалась, плотно стиснула челюсти, бросив быстрый рассеянный взгляд в сторону кровати и тут же потупив взор. В глаза не глядела, избегала до тех пор, пока я не уложил ее на покрывало.
Взгляды встретились с такой же силой, с какой сталкиваются мечи и щиты. Мы одновременно замерли: она не размыкала рук, все так же держалась за шею, не позволяя отстраниться, а я старательно не разрушал последние крупицы между нашими лицами, придерживая ее за спину.
Трудно было понять, какие мысли сейчас вертятся в ее голове. Казалось, что она думает обо всем и в то же время ни о чем не думает. Как и я.
Буквально не дышим. Просто смотрим друг на друга, храня смущенное молчание. Жутко близко и едва ли не на грани, переступив которую, я рискую потеряться. В глубине небесной лазури ее глаз. В смятенных, трепетных и пылких чувствах. В ее мыслях и острых эмоциях – настоящих, которые она чаще всего прячет за мнимой учтивостью. Рискую потеряться в ней полностью и бесповоротно.
Проклятье.
Я влип. Крупно.
Быть может, уже давно, задолго до того, как попросил ее руки. Но на осознание потребовалось немало времени.
– Подайте халат, милорд, – шепнула в губы, принуждая сердце забиться с яростной силой.
Плевать на смысл слов. Я мог бы обезуметь всего лишь от ощущения теплого дыхания на лице и аромата, дико обжигающего легкие…
– Что? – хриплый вопрос вырвался из горла, и я уловил, как она вздрогнула и судорожно втянула в себя воздух.
О боги.
По какому же тонкому льду мы ходим. Вместе. И оба это понимаем. Но делаем все возможное, чтобы не провалиться.
– Халат, – повторил, нахмурившись, отчаянно пытаясь избавиться от злого наваждения и прийти в себя. – Да. Сейчас.
Она шустро выпустила меня из плена своих рук, и я резко отстранился, заозиравшись в поисках чертовой тряпицы. Взгляд, как назло, натыкался на все что угодно, но только не на халат. Даже на пару секунд впился в наглую белую морду.
Вот же атуров кот. Смотрит так ненавистно и пронзительно, словно я пометил его территорию. Хотя этой ночью все случилось с точностью до наоборот.
Найдя нежно-розовый пеньюар на спинке стула, я взял его с такой осторожностью, будто это была самая ценная и святая вещь во всем мире, за что тотчас был награжден тихим чарующим смехом.
Невеста смеялась. Неважно, что надо мной или моим серьезным видом, – слышать ее смех оказалось столь непривычно, что я застыл возле кровати, после того как передал вещицу, и не поспешил уйти, пусть ее красноречивый взгляд и говорил, чтобы я катился куда подальше.
– Я заварю вам чай, – выдал вдруг, предусмотрительно заложив руки за спину. Так и зудят сомкнуть ее в страшно крепких объятиях. Будь я трижды проклят, если сорвусь. – Чай. Заварю вам чай… Он поможет от недомогания.
– Благодарю.
Кивнула, прикрываясь руками, а до меня наконец-то дошло, что пора бы уже покинуть комнату. Так я и поступил. Незамедлительно и не оглядываясь.
До кухни шел твердым, быстрым, широким шагом, не замечая ничего вокруг. До такой степени погрузился в мысли, что проснулся, лишь когда воротился обратно с кружкой чая в руках.
Сделал все машинально, проигнорировав слова кухарок, что мне стоило сказать им и они сотворили бы все сами. На самом деле много что оказалось мной проигнорированным…
Дворецкий, совсем некстати решивший уточнить какие-то детали касательно ужина для учителей. Встретившаяся по пути Кассия, злобно глянувшая и что-то сказавшая – я не разобрал, если честно. Слуги, приветствующие, кивающие…
Единственными, кого я не смог проигнорировать, стали дети, мнущиеся возле двери в спальню невесты.
Они вытянулись по струнке, завидев меня, одновременно сцепили пальцы в замок, невольно напоминая об особенности своего рождения. Близнецы. Очень похожие друг на друга и, как ни странно, перенявшие многие черты тети.
– Здравствуйте, господин, – сказали в один голос.
Даже не переглянулись. Похоже, говорить одно и то же для них в порядке вещей.
– Китти спит, – продолжила девочка, кивнув на дверь. – Она больна?
Тонкий голосок дрогнул, выдавая искренний страх ребенка.
– Нет, ваша тетя много работала и устала, – поспешил заверить, аккуратно приоткрыв дверь, когда дети послушно отступили от нее. – Поспит, выпьет чай и вечером будет как новенькая.
– Честно?
Яркие лазурные глаза требовательно уставились на меня. Вылитая маленькая копия Кейтрин.
Как много в этом образе чистоты и невинности…
Давно мне не приходилось наблюдать за чем-то подобным.
– Честно, – улыбнулся им, прежде чем пройти в комнату.
Не соврали: девушка действительно умудрилась уснуть за те минуты, что я пропадал на кухне. Переоделась в халат и, вероятно, провалилась в сон, как только голова коснулась подушки.
Поставив блюдце с чашкой на тумбу, накрыл будущую женушку одеялом, с трудом удержавшись от того, чтобы не коснуться ее кожи. Воровато втянул запах, сжал кулаки, подавляя неуместные желания, и стрелой вылетел из опочивальни, к ожидающим в коридоре близнецам.
– А как же конная прогулка, господин? – спросила Аталь, сминая пальцами серо-голубую ткань платья.
– Отменяется? – с деланным равнодушием уточнил Даниэль.
– Нельзя! – тут же воскликнула девочка, уперев руки в бока. Черт возьми, реальная копия… – Китти расстроится. Сегодня среда, господин. – Впилась в меня сияющими глазками, лишая и дыхания, и всех слов, которые я мог бы сказать. – По средам мы с сестренкой занимаемся верховой ездой. Но раз она спит, вы ее замените?
– Я? – выдохнул изумленно, на миг растерявшись от непривычной искренности и напористости, которую еще ни разу не замечал в других детях.
– Вы, господин. Китти не доверила бы нас слугам, не убедившись в их компе… компетант… ности, – сохраняя невозмутимый вид, выдала Аталь, не обратив внимания на исковерканное слово, и смело взяла меня за руку. – А вы ее муж. И, наверное, очень ком-пен-тант-ный человек. Идемте. Нельзя пропускать занятие.
Верно. Нельзя.
Еще не хватало, чтобы после пробуждения хрупкая фурия обрушила на меня шквал ругательств, ведь по сути, если бы не я, она бы продолжила мучить себя всевозможными делами.
Роль няньки, значит.
Прекрасно. Охотно принимаю этот вызов.
13. Шах и мат. Кейтрин
Я не чувствовала себя такой отдохнувшей, наверное, с того самого времени, как взяла на себя ответственность за племянников.
Забота и переживания о двух сорванцах отнимали много времени и сил. Но, по правде говоря, я ни разу не пожалела о том, что взяла над ними опеку, хотя многие взбалмошные дамочки на моем месте отдали бы их в императорский приют, куда забирали осиротевших детей из влиятельных Домов.
Стало быть, за хорошее самочувствие я обязана лорду Тхайдену…
С учетом того, что его чудесный ароматный чай окончательно укрепил мое сознание и заставил мышцы приятно загудеть от нахлынувших сил, я должна ему по меньшей мере «спасибо». А по большей…
А по большей обойдется.
Единственное, что тревогой окутало сердце, это тот факт, что я проспала весь день. Дела из моего списка, может, и сделаны шибко великодушным лордом, но качество их выполнения не проконтролировано с моей стороны. Ко всему прочему, Аталь и Дани были сегодня без моего присмотра и наверняка пропустили занятие верховой ездой и уроки письма. Гувернантка еще не найдена, а Кассия, кажется, в ближайшее время должна покинуть Дом Белого Крыла. Если уже не покинула.
В любом случае ей не было никакого дела до моих детей. Вероятно, все, что ее волновало, это Тхайден. Или его тело. Или его внимание. Все сразу.
Пусть я и не опытна в делах любовных, я все-таки женщина и не глупая. Трудно не заметить, как Кассия смотрит на лорда. Украдкой, но с такой… нет, не с любовью. Это похоже на привязанность. Я видела со стороны, как выглядит любовь. Это чистое и безумно искреннее чувство, глубокое, уничтожающее ненависть, зависть и гордость – все, что присуще эгоистичному увлечению.
Такая невинная и в то же время сильная любовь существовала между моим братом и Айлоной. В искренности их чувств не усомнился бы даже слепой.
Потому я догадывалась, что между генералом и Кассией не было такой же нежности и тепла. Иначе сердце дракона давно бы растаяло, и он сделал бы все, чтобы любимая женщина была рядом.
Впрочем, крайне сомнительно, что эта расчетливая амбициозная ящерица способна любить. За сто лет службы любой превратится в черствый хлебушек.
Не обнаружив близнецов в детской, я вдруг ощутила, как дурное предчувствие шипастым комком встало в горле. Возможно, причин для его появления не было, однако в ту же секунду проглотить этот злосчастный ком не получилось.
Куда-то спешащий слуга подсказал, что дети в гостиной, и я незамедлительно отправилась туда, предугадывая, что сейчас растрачу половину сил, набранных за время сна, на нравоучения.
– Шах и мат, милорд! – разнесся по коридору звонкий голосок Аталь, пронизанный непомерной радостью и гордостью.
Я осторожно выглянула из-за арки и чуть челюсть не потеряла от представшей передо мной картины.
– Изумительный ход, леди Остид, – широко улыбнулся дракон, открывая взору два клыка, и откинулся на спину стула. – Это определенно рекорд.
– Рекорд, который заключается в том, что вы проиграли Аталь меньше, чем за десять минут? – не скрывая ехидства в тоне, вопросил Даниэль, коршуном кружась возле игральной доски. – Сокрушительная неудача.
Милостивые боги!
Какой из атуров говорит устами моего племянника? Не вспомню ни одного момента, когда он был так дерзок со взрослыми.
– Верно, маленький лорд. – Ухмыльнувшись, выглядя так, будто и не оскорбился от наглости ребенка, мужчина поднялся из-за шахматного столика. – Ваш черед. Побейте мой рекорд.
– Не дождетесь!
С видом победителя Дани занял место генерала, и лишь после я додумалась выйти из своего укрытия, ощущая страшную растерянность и при этом чувствуя себя как-то совершенно глупо. Все это настолько выбивало из колеи, что разум отказывался принимать происходящее за действительность.
– Добрый вечер, – на миг взяв себя в руки, обозначила ровным голосом свое присутствие.
– Китти!
Будущий муж впился в меня взглядом, но я почти сразу увела от него взор, когда Аталь с радостным визгом кинулась в мою сторону. Как и обычно, ни в чем не уступая сестре, Дани бросился следом.
Налетевший на меня смерч в виде двух непосед едва не сбил с ног.
– Ты поправилась? – сияющие озорством глаза племянницы встретились с моими – должно быть, широко распахнутыми.
– Да… Я в полном порядке.
– Китти, а можно господин всегда будет заниматься с нами верховой ездой? – малышка продолжила добивать меня вопросами, не дав оправиться от первой волны шока. – Сегодня мы много ездили галопом. А в следующий раз господин обещал научить нас прыжкам через препятствия. А еще сказал, что можно будет покататься не на пони, а на его лошади. Ты бы ее видела, Китти! Ее шерсть так красиво блестит на солнышке…
– Конечно, милая. – Я мягко погладила Аталь по волосам, прерывая ее поток слов, который – я знала точно – мог быть нескончаемым. – Раз господин обещал…
Я несмело глянула в его сторону. Словив загадочную полуулыбку, с большим трудом заставила себя не опускать в смущении глаза.
Потуплю взор – проиграю. Безо всякого сомнения.
– Сыграешь с нами? – Дани шустро прервал наши молчаливые гляделки.
– Немного позже. Сыграйте партию вдвоем.
Отлипнув от юбки, дети устроились за шахматным столиком, а дракон тем временем подобрался ко мне, незаметно, как хищник к жертве. Коей я никогда и ни за что не стану.
Не желая уступать ему в разговоре первенство, я тихо произнесла:
– Признаюсь, милорд, вы смогли меня удивить.
– И чем же я поразил вашу тонкую натуру, миледи? – отпарировал тотчас.
Ох, ехидничай сколько душе угодно, скользкий змей!
На сей раз я буду с ним честна и справедлива. Заслужил.
– Вашим отношением к детям. Я не думала, что вы станете проводить с ними время, поскольку для этого у вас есть специальные люди. У вас есть люди для всего… – Недолго подумав, добавила с бесстрастным выражением лица: – К тому же, учитывая, что вы спешите показать миру нашего собственного ребенка с какой-то неясной мне целью, я полагала, вы начисто лишены способности проявлять любовь по отношению к детям.
Скрыв волнение и слабый страх за железным тоном, я посмотрела на него, жаждая проследить за реакцией на мои слова.
– Странное ощущение, – задумчиво протянул он. – Меня словно похвалили и одновременно унизили.
Возможно…
Однако сейчас цель была иной.
