Текст книги "Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ)"

Автор книги: Милена Вин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

40. Первая. Кейтрин

Во время трапезы постепенно растворилась тяжесть предобеденного разговора, остался лишь намек на неловкость, какую пыталась прогнать улыбчивая Майра. Она оказалась единственной, кто не позволял наступить долгой тишине. Всевозможными темами, не связанными с политикой и выгодными альянсами, ей удалось отвлечь и меня, и генерала, и даже правителя, вскоре повеселевшего и подзабывшего о моей небольшой наглости.

Серьезным он стал к концу обеда, когда, наевшись и напившись, поднялся из-за стола и пригласил лорда в кабинет, чтобы переговорить с ним по одному важному делу. Первой мыслью было, что он хочет переубедить его наедине и вынудить забыть о моем мнении, но вторая мысль упрямо задавила первую, говоря о том, что хоть Старший и суров на вид, за восемьсот лет он еще не забыл о справедливости и чести. Раз дал время на обдумывание, значит, настаивать не будет. Пока что.

Мы с леди Вилле остались вдвоем, не считая служанок, ожидающих приказаний. После ухода мужчин в столовой повисло молчание, капельку неловкое, смущенное, однако не такое долгое, на какое я рассчитывала.

По правде говоря, я не горела желанием поддерживать разговор и пустословить. Слабость волнами омывала тело. Час, проведенный в Доме Золотого Крыла, забрал у меня неоправданно много энергии. Хотелось поскорее увидеть племянников, вернуться в резиденцию и представить на какое-то время, что сегодняшний день был сном…

– Знаете, вы очень похожи на бывшую жену Николаса. Неудивительно, что спустя столько лет одиночества он выбрал именно вас. Теперь-то он тянуть не будет, постарается как можно скорее разделить с вами годы жизни, как Рослин разделил свои со мной…

– Что, простите?

Почудилось, что на голову внезапно бросили мешок с камнями, оттого она перестала нормально соображать. Я уставилась на девушку, пытаясь понять, послышалось мне или нет. А когда осознала, что все сказанное не было плодом моего безумного воображения, почувствовала, как сердце зашлось галопом.

Понятия не имею, что поразило сильнее: ее слова или то, с какой легкостью и беззаботностью она их произнесла.

– Я говорю, он не станет медлить…

– Нет, постойте, – оборвала ее резче, чем хотелось. И холоднее, чем должна была. Но поняла я это слишком поздно, уже когда поймала ее удивленный взгляд. – Вы сказали «бывшая жена»?

В сердце билась слабая надежда услышать отрицательный ответ, а в голове беспокойно метались мысли, мешающие сосредоточиться.

Я не находила никаких сил переварить два простых слова. Простых, но скрывающих огромные тайны, о которых я ни сном ни духом не ведала до этой самой секунды.

Побери его атуры! Он же прослыл холостяком со столетним стажем, так откуда взялась первая супруга, если я – как мне думалось – первой вошла в его холостяцкую жизнь в качестве жены?

Вероятно, Майра заметила, что мое настроение изменилось, и до нее наконец дошло, почему это произошло.

– О боги, я сказала лишнее? – испуганно выдохнула она, прикрыв ладошкой рот. Глаза ее распахнулись, на дне замелькал страх перед последствиями неосторожной болтовни. – Вы не знали про Элис?

Ответить не смогла. Качнула головой, чувствуя, как губы растягиваются в странной рассеянной улыбке. Среди мыслей чудовищный беспорядок, в ушах – шум, а в груди тяжело и липко.

– Простите меня, Кейтрин, – тихо произнесла женщина, прижав руки к ключицам. – Я и не думала как-то оскорбить вас своей осведомленностью…

– Ничего, – отозвалась шепотом, не позволяя улыбке покинуть лицо. Из горла сами собой, против моей воли вырывались нужные слова. – Мы просто не разговаривали на эту тему. Не переживайте.

Не знаю, кого я жаждала успокоить, ее или саму себя. Раскаяние Майры было искренним, как и испуг, однако и мои эмоции, буквально лишающие дыхания, были самыми что ни на есть настоящими. Сильными. Дикими. Острыми, как иглы.

– Не хотите прогуляться по саду? – Как-то виновато улыбнувшись, она постаралась сменить тему. Только это никоим образом не избавило меня от смятения и вороха вопросов. – Может, увидим детей, если они еще не вернулись…

– С радостью.

Я бездумно кивнула и сразу же встала из-за стола. Ничего не спрашивала, не слушала ее полившиеся речи. Изо всех сил пыталась прогнать растерянность, пока в груди плескалось жгучее чувство, тяжестью и горьким вкусом напоминающее разочарование.

41. Тяжелое молчание. Николас

По пути домой я раз за разом вспоминал наш со Страшим разговор наедине. Мысленно повторял его слова, пытался осознать до конца, что это не было шуткой или проверкой, все это истина, подкинувшая мне дополнительные обязанности.

Никогда бы не подумал, что всей душой пожелаю воспротивиться приказу одного из правителей.

«Я знаю, что вы с Райдером были хорошими друзьями. Понаблюдай за ним, постарайся втереться в доверие».

«Разве вы не назначили его командиром первого гарнизона? К чему такая должность, если вы сомневаетесь в нем?»

«Хочу держать его ближе, чем друзей. Так за ним проще следить, он постоянно на виду. Но никому из Трех он не доверяет. Ведет себя удивительно послушно, тщательно скрывает свои намерения, даже его окружение мало что знает о его планах».

«В чем вы его подозреваете?»

«В предательстве. Я уверен, что он снабжает информацией клан Змеекрылов. Но у меня нет достаточных оснований и улик, чтобы обвинить его в этом. Узнай обо всем прежде, чем он выдаст недругу все наши тайны».

К такому я был не готов.

Конечно, раньше мне доводилось шпионить на территории врага, собирать сведения и передавать их Совету Трех. Но это было очень давно, с тех пор много воды утекло, и я больше не примерял маску лазутчика, не прятался под чужой личиной. Я вел драконов в бой, чтобы изничтожить целые армии, а не проникал в тыл неприятеля, оставаясь в стороне от поля битвы.

Но я понимал, что никому другому Гарцион не доверил бы это дело. Даррен в самом деле умеет хранить как свои, так и чужие секреты. Все ведают о его разгульном образе жизни, но за такой пеленой он, вероятнее всего, скрывает нечто важное и опасное. И именно это так сильно обеспокоило правителя.

Похоже, я один из немногих, а быть может, единственный, кто способен справиться с поставленной задачей. Вот чем плохи бывшие лучшие друзья, так это тем, что они знают друг о друге гораздо больше, чем кто-либо. Привычки, нрав, ход мыслей – со временем все это выходит на поверхность, и за одну неосторожно выданную тайну друг в мгновение ока может стать врагом.

Я знал о Райдере достаточно, чтобы очернить его, как и он обо мне, но все его секреты, о которых я ведал, не были похожи на возможные угрозы и не таили в себе опасности. Придется подружиться вновь. Что довольно проблематично, но вполне осуществимо.

Отвлекшись от мыслей о Даррене и плавно вернувшись в реальность, я снова взглянул на невесту. Невозможно было не заметить, что она не обмолвилась со мной ни словом после того, как мы с Первым присоединились к ней и Майре в саду. Ни разу. Даже когда сели в карету и остались наедине, не считая уморившихся от верховой езды детей. Аталь быстро задремала, прижавшись головой к моей руке; Даниэль минут пять поборолся со слабостью, следя за мелькающим за окном пейзажем, но в итоге тоже уснул подле тети.

Я принял бы эту необычайную молчаливость за последствие усталости, однако Кейтрин, невзирая на воспитание и часто применяемую против людей холодную сдержанность, отличалась чрезмерным любопытством. А потому просто не могла молчать после всего, что произошло на обеде. Как минимум, я ожидал возмущения по поводу решения Первого, но с ее стороны не было ни намека на злость и негодование.

Только тишина. Безразличие. Полное отсутствие эмоций на светлом личике, освещенном янтарными лучами заходящего солнца.

Взгляд ее тоже не спешил обдать меня волной внимания – намертво приклеился к окну. Она не глядела даже мельком, хотя наверняка чувствовала, что я слежу за ней.

Хотелось расспросить. Узнать, что расстроило ее, помимо полученного предложения. Казалось, причина упрямого молчания более весомая, тяжелая и неприятная. Но тревожить ее вопросами в присутствии ребят, пусть и спящих, я не решился.

Спустя час езды мы оказались дома и отвели детей в комнату. Вернее, Дани проснулся и решил идти самостоятельно, а вот маленькая леди Остид не упустила случая – растеклась на моих руках, старательно притворяясь спящей. Оставив их на попечение служанок, мы с Кейт в таком же неловком, тягостном молчании двинулись к спальне.

Лишь когда она прошла мимо моей, направляясь либо в свою, либо куда-то еще, я нашел наконец-то в себе силы придержать ее за запястье и заговорить.

– Леди Вилле сказала что-то, что расстроило тебя?

Я страшился, что она выдернет руку и уйдет без объяснений, но вместо этого резко обернулась, цепко поймала мой взгляд, будто только и ждала, когда я начну разговор.

– Ты был женат?

Слова вырвались из ее горла со скоростью стрелы, но до моего сознания дошли не сразу. Или же они оказались настолько нежданными, что я не смог в ту же секунду найтись с ответом.

– Это правда? Ты был женат? – повторила она, внимательно наблюдая, как меняется выражение моего лица.

Голос был удивительно ровным, но вот чувство, плещущееся на дне льдисто-голубых глаз, похожее на жгучее любопытство и страх одновременно, выдавало ее с потрохами.

Она жаждала услышать ответ, причем абсолютно любой. Даже правду. Даже если она будет горькой, грубой и жестокой.

– Не был, – ответил тихо, но уверенно, решительно, как если бы говорил о погоде.

Я уловил намек на облегчение в ее чуть слышном вздохе и надежду, что она ошибалась, прежде чем осмелился уничтожить эту самую надежду раз и навсегда.

– У меня была невеста, но мы не успели обвенчаться.

42. Без любви. Николас

– Почему?

Тихий вопрос, словно бы невинный. Однако в ее пристальном взгляде возникло столько непонятного разочарования, что спустя короткий миг оно начало ощущаться физически, сжимая незримыми пальцами горло и грубо дотрагиваясь до сердца.

Я плавно отпустил ее руку, но взор увести не посмел. Выдерживал внимание, неуемное любопытство, которое она молча требовала утолить и с которым слишком долго боролась. Воздух потяжелел в разы, сгустившись вокруг нас и охватив в кокон напряжения. Перед глазами замелькали непрошенные воспоминания, от каких давно пришлось отказаться, и я тут же сжал кулаки, так сильно, что они вскоре задрожали.

Жалкая попытка подавить одну боль физической. Проще было бы ударить по стене кулаком пару раз, но делать это в присутствии девушки не хотелось. Мало того, что испугается, так еще и вопросов прибавится к уже существующим.

Молчание затягивалось, надежда узнать ответ гасла в сверлящих меня глазах, но я и не думал о том, чтобы оставить невесту в неведении. Просто никак не мог собраться с силами и выдохнуть всего лишь два слова.

Я предчувствовал, что на этом любопытство не испарится.

– Она умерла, – наконец-то разорвал тишину, звеневшую от нашего волнения.

– Что с ней было? И как давно это произошло?

Как я и предполагал, вопросы только умножились, и выпалила она их сразу же, даже особо не удивившись после ответа, точно уже знала о причине моего несостоявшегося брака.

Но это не так. Она не знала. И все же уповала вытащить из меня как можно больше информации. Но есть ли в этом смысл? Давно забытое и зарытое лучше никогда не вспоминать. И я не вспоминал. До этой самой секунды.

Раньше воспоминания если и выходили на поверхность, то не задерживались надолго, вскоре пропадали, оставляя после себя еле уловимую горечь. Сейчас же они норовили задержаться навсегда. И чем больше Кейт выведает, тем велика вероятность, что облик Элис намертво приклеится к сознанию.

Это неправильно. Если бы она была хорошей и порядочной женщиной, я бы не противился. И если бы она предала одного меня, а не весь Совет Трех…

Думать и говорить о предателях короны не было никакого желания.

– Разве это важно? – слова вырвались вместе с усталым вздохом. – Было – давно. И я не хочу об этом вспоминать. Да и не должен, по правде говоря. Кто тебе о ней рассказал? Майра?

Уверен, что да. Эта женщина не умеет держать язык за зубами.

Ко всему прочему, она не в курсе настоящей правды, как и остальные. Для многих Элис – моя погибшая жена, о которой знают в основном только те, кто жил в то время. И лишь для меня и правителей эта женщина стала предателем, чуть не воткнувшим нож в спину каждого из нас.

Я не надеялся, что невеста успокоится и перестанет докучать вопросами, но никак не ожидал, что ее захлестнет волна громадного удивления. Она широко распахнула глаза, посмотрела так, будто я посмел ее ударить.

Быть может, мои слова и были похожи на пощечину, но не до такой степени, чтобы сделать шаг назад.

Один шаг. Всего один. Маленький.

Но, похоже, в наших едва зародившихся отношениях это шаг, помноженный на десять.

– Так ты забыл, – выдохнула пораженно и тотчас нахмурилась. – Сменил имя и забыл. Настолько дорогим человеком она для тебя была? Или же жизнь с ней была так не мила, что ты предпочел перечеркнуть все прошлое?

Я не могу выдать истину. Вернее, не должен согласно клятве. Я давал слово, что буду молчать, поклялся в этом каждому из Совета.

Ежели ослабну перед Ее замешательством и раскрою тайну, не будет ли это равносильно предательству короны?

– Кейт…

Перебирая в голове варианты того, как избежать каверзной темы, я потянулся к ее руке. Скорее неосознанно, нежели с каким-то четким намерением.

– Не нужно.

Отшатнулась. Не позволила коснуться, прижав ладонь к ключицам. И вновь этот разочарованный взгляд, отчего-то ранящий сильнее, чем ножи, – она обжигала им лицо, не щадила, смотрела прямо в глаза требовательно и внимательно, страстно ожидая, когда я объяснюсь.

Я хочу рассказать. Правда хочу. Хотя бы для того, чтобы прогнать ее разочарование и сомнения, доказать, что та женщина уже давно ничего для меня не значит. И что я забыл ее не потому, что любил…

А потому, что мне приказали.

Честно говоря, я бы отпустил ее образ и без приказа: один ее поступок перечеркнул все хорошее, что между нами было, и теплые чувства, как мне казалось, сгинули за миг, точно в атуровом пламени.

– Имя без причины не меняют, – тихо заговорила Кейт, так и не дождавшись от меня никаких слов. – Просто так никого не забывают. Но делают это обычно после войны, а не после несостоявшегося брака. Ты мог бы мне сказать…

– А у нас был подходящий для такого разговора момент? – отрезал тверже, чем следовало, за что мгновенно поплатился, заметив, как испуганно она вздрогнула.

Хотелось бы верить, что от неожиданности, а не от страха. Пусть ненавидит все мое существо до самой свадьбы и после нее, но только не боится.

– Да и незачем вспоминать то, что было более полувека назад, – добавил нехотя.

Трудно было предугадать ее действия. Я видел, что ей хочется продолжить расспрашивать и в то же время сбежать к себе в комнату и спрятаться. Но с трудом представлял, к чему все это может привести и как мне стоит себя вести.

Не думал, что ложь всплывет таким образом. Я не был к этому готов. Да и вряд ли когда-нибудь смог бы подготовиться: врать я не привык. Особенно о том, что касалось моего прошлого.

– Я хочу знать тебя, Ник, – вдруг шепнула Кейтрин, несмело шагнув ко мне. – Хочу знать, что ты за человек. Обо мне ты знаешь больше, чем кто-либо. Я уверена в этом, не отрицай. – Голос ее стал строже, когда я раскрыл рот, чтобы опровергнуть это заявление. Но в этом не было смысла: она права. – Уверена, что ты узнал многое, прежде чем сделать мне предложение. А я по глупости предпочла упиваться слухами и думать, что однажды узнаю тебя лучше. Узнала. Немного. Жаль, что не от тебя самого.

– О тебе я тоже знаю из уст других.

– Так спроси меня. Разве я запрещаю? – произнесла горячо и вновь шагнула, пока я стоял на месте, подобно истукану, и не отваживался ни заключить ее в объятия, дабы махом отогнать все волнения и заботы, ни просто коснуться, чтобы дать понять, что мне небезразличен ее интерес. – Я рассказываю, если ты спрашиваешь. Даже о потере контроля… Об этом знаешь только ты.

– Хватит, Кейт. – Качнул головой, словно в попытке избавиться от коварной идеи посвятить ее во все тайны. – Ты устала. Мы оба устали. Пойдем отдыхать.

Ее возмущенный взгляд хлестнул по лицу, ясно давая понять, что отдых в нынешней ситуации невозможен.

– В самом деле? И долго ты собираешься бегать от этой темы? Чтобы заняться со мной любовью, ты находишь время и про усталость перед соитием резко забываешь. А тут неожиданно спать захотелось?

Проклятье.

Она чересчур легко сдается гневу. Впрочем, к нечто подобному все и шло, ибо она довольно долго заставляла себя молчать.

Так и до потери контроля недалеко.

– Хватит, – повторил настойчиво и мрачно, чувствуя, что и самому управлять эмоциями дается все сложнее.

Но меня не услышали.

– Почему наш брак начался именно так? Почему не со знакомства? Почему со спешки, с желания как можно скорее увидеть наследника? Я молчала, проявляла учтивость, как только могла. Но эти вопросы едва ли не душат. Из-за чего ты так спешишь, что даже свадьбы не дождался? Я…

Замолкла на миг, жадно вобрала в легкие воздух. Потупила взор, но лишь на несколько секунд. Когда она снова взглянула на меня, в ее глазах почти не осталось гнева, однако к нему примешалось в большом объеме некое чувство, острое и жуткое, чем-то напоминающее тоску, но многим от нее отличающееся.

– Я не таким представляла наш брак, – сказала шепотом.

Слишком тихо. Как будто и не хотела в этом признаваться.

Не знаю, что вдруг потянуло меня за язык, обычная усталость, ужасное раздражение или же желание оборвать этот разговор и больше к нему не возвращаться, но промолчать или еще раз попросить ее остановиться не получилось.

– А был повод надеяться на что-то иное? О чем ты мечтала? О любви? Ты знала, на что идешь, когда принимала мое предложение. Наш брак основан на взаимовыгодной сделке, и любви в условиях не было.

Слова дошли до нее в то же мгновение, как были произнесены, потому ее лицо вытянулось в удивлении. А вот ко мне понимание, что я действительно ляпнул всю эту чушь, пришло поздно. И еще позднее нагрянуло осознание, что я ранил девушку словами гораздо сильнее, чем мог бы ранить физически.

В уголках ее глаз в виде слез блеснула обида, а она, наверное, даже не заметила этого. Все смотрела с глупым неверием, чуть приоткрыв от изумления рот.

– Прости, – выдал, прежде чем она успела бы заговорить первой, хотя я не верил в ее скорый ответ. Казалось, она еще долго могла бы пронзать меня растерянным взглядом. – Прости, Кейт, я…

– Доброй ночи, генерал, – оборвала таким ледяным тоном, что меж лопаток моментально деранул мороз.

Больше не сказав ни слова, развернулась на пятках и решительно удалилась.

Побери меня атуры…

Замечательно. Просто замечательно.

Я разрушил еще один, толком не начавшийся брак.

43. Дерзкая выходка. Кейтрин

Последние два дня, пожалуй, были самыми неспокойными в моей жизни. Но благодаря непрекращающейся суете я практически не вспоминала тот злополучный вечер и разговор с генералом, случившийся наедине.

Хотя, осведомленная о неистребимом любопытстве прислуги, я сомневалась, что нас никто не подслушивал. Честно говоря, в то мгновение я была так зла и возмущена, что не придавала значения ничему постороннему, слыша лишь стук крови в ушах и набатом звучавшие в голове жестокие слова жениха. А слуги, если и проходили мимо, случая, наверное, не упустили. Для них сплетни и слухи сродни веселому развлечению, и винить их в этом неразумно. Люди довольствуются тем, что есть, веселятся как могут, чтобы не взвыть от серых будней.

Но понять, действительно ли нас с лордом видели и слышали, оказалось сложно: никто из слуг не выдавал своей осведомленности, даже не шептались. А может, я так была озабочена предстоящим балом, что перестала обращать внимания на перешептывания и косые взгляды, какие наверняка были, ибо я две ночи ночевала в своей спальне, оставив жениха в угрюмом одиночестве.

О таком решении я ни капельки не жалела и возвращаться в постель генерала желания не испытывала. Да из-за его слов я даже готова уйти с гордо поднятой головой, и неважно, что идти мне некуда! Вернее, есть – в Дом Льда. Но в случае расторжения помолвки мою родную обитель быстро приберет к рукам Совет Трех. И одним богам будет известно, что в дальнейшем станет со мной и детьми.

Конечно, если бы не Аталь и Дани, меня бы и след простыл. Но уходить глупо. Рушить не начавшийся брак – тоже. Потому что, как ни крути, Николас прав: наш союз изначально не предполагал любви. Я сама себя обнадежила, а мужчина дал мне и моим племянникам именно то, что обещал, ни больше, ни меньше. После его заявления все, что я успела себе нафантазировать, отправилось туда же, куда отправляются все несбывшиеся мечты и неосуществимые желания – во тьму.

Оно и к лучшему. Больше я не собираюсь витать в облаках и предаваться наивным грезам. Есть договор. Есть условия. И мы оба приступили к их выполнению. Теперь осталось понять, удалось ли мне выполнить его требование...

Если нет, придется попытаться еще раз. Лишь в таком случае я снова возлягу с Ним. Никаких других случаев отныне не будет. В условиях же не прописано, что я обязана ублажать его по первому зову...

Вот пусть сам себя и ублажает! Или обратится за помощью к служанкам. Ему не впервой.

– Госпожа.

Голос Изары мягко протиснулся в сознание в попытке вырвать из дум, а осторожное прикосновение к плечу ему в этом усердно помогло. Я наконец-то пришла в себяили просто сделала вид, постаравшись утаить от внимательных глаз камеристки свое уставшее состояние.

Я в самом деле чувствовала себя разбитой, а ведь бал еще не успел начаться, и показывать свою усталость, пока часы не пробьют полночь, почти что моветон. Но, правда, я так умаялась с подготовкой к этому торжеству, что меня уже начинало подташнивать при мысли, что до утра мне надобно терпеть фальшивые улыбки гостей, следовать за генералом тенью, улыбаться самой и танцевать, танцевать, танцевать…

До чего же велико было желание упасть на кровать, притянуть к себе Мацио и провалиться в сон под его сладкое мяуканье!..

Но это желание было таким же глупым, как и мои мечты о любви. Потому я придавила его огромным чувством ответственности. Сегодня важный день, я должна показать правителям идеальную хозяйку этого Дома, чтобы отныне у них не возникло ни капли сомнения в правильности сделанного мною выбора.

Я выбрала лорда Тхайдена, а не он выбрал меня. Вот что я хочу до всех донести, дабы с моим мнением считались и саму меня воспринимали всерьез, как влиятельную личность, а не очередное украшение Дома Белого Крыла. К тому же подчеркнуто пышной торжественностью я смогу утереть нос всем завистникам, в особенности хозяйке Дома Ветра, этой вредной, жадной женщине, отказавшейся возвращать гувернантку моих племянников…

– Соберем волосы в прическу или оставим распущенными?

Изара всмотрелась в мое отражение в зеркале туалетного столика, начав расчесывать влажные волосы.

– В прическу. Сделай вчерашнюю, она мне очень понравилась. Только заколку выбери с камнями, под цвет колье.

– Как скажете, госпожа.

Девушка улыбнулась и полностью сосредоточила внимание на моих волосах, предоставив мне еще немного времени, чтобы собраться с духом перед встречей с правителями и женихом.

По правде говоря, я понятия не имела, кого не хотела видеть сильнее…

И лорд, и драконы из Совета были последними, с кем я предпочла бы находиться в одном помещении.

Как назло, будто сами атуры услышали мои мысли и решили насолить, в комнату без стука вошел главный виновник моего мрачного настроения. Мацио, до этого лежавший на подушке, тут же вскочил и противно зашипел, впившись изумрудными глазенками в хозяина Дома.

Вот! Доказательно того, что коты прекрасно чувствуют плохих людей!

Шипи, Маци, шипи. Даже замечание делать тебе не собираюсь.

– Оставь нас, – твердым голосом, с трудом сдерживая негодование, приказал Николас, сделав вид, что реакция кота его никоим образом не задела.

Служанка поклонилась, от страха не вымолвив ни слова, и чуть было не метнулась к двери, когда я резко поднялась со стула и дернула ее за локоток.

– Нет, Изара, останься, – произнесла ледяным тоном, смотря при этом исключительно в злые синие глаза.

Я ведала о причине его гнева, но – как мне думалось – не боялась последствий. Хотела оставить камеристку чисто из вредности.

Тоже мне, хозяин нашелся! Я его будущая жена, а не собственность. А значит, у меня тоже есть права, пусть и ничтожные. По крайней мере, задержать служанку в собственной спальне я имею полное право.

– Нам нужно поговорить без лишних ушей и глаз. – Мужчина сжал кулаки, нахмурился и, первым разорвав зрительный контакт, глянул на прислугу. Та даже вздрогнула от мрачности пронзивших ее глаз. – Выйди.

– Нет, – сказала тотчас, но девушка, метнув в мою сторону умоляющий взгляд, невзирая на приказ, аккуратно выбралась из хватки.

Ну конечно. Мои слова пусты и не способны тягаться с приказом генерала…

– Простите, госпожа, – пискнула, прежде чем предательски оставить меня с разъяренным драконом.

Только после ее ухода я ощутила волну страха, какую до сего мига сдерживали обида и присутствие служанки. Но стоило одной плотине рухнуть – и моя злость дала деру, уступая место стремительно нахлынувшей растерянности.

Разумеется, я догадывалась, что он будет злиться из-за моей дерзкой выходки, но не думала, что он узнает о ней до начала бала; Старший не мог так быстро прислать ответ. Вероятнее всего, он поговорил бы с лордом на мероприятии, а тому пришлось бы терпеть целую ночь, чтобы разобраться со мной наедине. Усталость после утомительного торжества притупила бы его злые эмоции.

Но сейчас…

Сейчас у меня не было ни единого шанса избежать драконьей ярости.

– Я надеюсь, у тебя найдется достойное оправдание тому, что ты не поставила меня в известность, – проговорил мужчина – четко, без запинки и достаточно грубым голосом, отчего мою спину зацеловали противные мурашки.

Он вынул из кармана кителя скомканный лист бумаги и бросил его на туалетный столик. От этого действия мое сердце чуть не сошло с ума, завопив от ужаса.

Невозможно. Почему письмо оказалось у него, когда его уже должны были передать в Дом Золотого Крыла?

Я отправила его еще утром, попросив гонца вручить конверт прямо в руки Старшего. Но, судя по всему, либо моего посыльного перехватили люди генерала, либо он верен ему, как мой Мацио верен своим кошачьим принципам…

– Ты же в курсе, что без печати и моего согласия это письмо не имеет никакой силы?