Текст книги "Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (СИ)"

Автор книги: Miledit

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

Фред и Джордж… Ах, эти близнецы. Они не хотели ничего. Точнее, они хотели все и сразу, но не того, что нужно. Их интересовали взрывы, розыгрыши, бесконечные эксперименты с ингредиентами, которые не каждый взрослый рискнул бы смешивать. Молли решила не давить. Подождет, присмотрится. Время покажет, может, и им подвернется шанс, как это случилось со старшими братьями.

А Рон? Он был еще слишком мал. Упрямый, обидчивый, очень наивный. Пока что – просто ребенок, которому наконец тоже настало время отправляться в Хогвартс.

Лето 1991 выдалось на редкость отвратительным: Артур нарвался на крупный штраф! Все отложенные деньги, которые были приготовлены на сбор младшего сына к школе, пошли на погашение задолженности, и на покупки для Рона не осталось совсем ничего. Мальчику не купили даже собственной палочки, выдав на первое время старую палочку Чарли. Молли чувствовала себя откровенно неловко, но надеялась, что в следующем году они смогут отвести Рона к Олливандеру за его собственным концентратором. Настроение у женщины было на нуле, а еще больше усугубил ситуацию внезапный визит директора Хогвартса.

Накануне дня отправления в школу, в камине вспыхнуло зеленое пламя, и на его фоне показался высокий силуэт. Альбус Дамблдор.

– Молли, дорогая, – сказал он, – добрый вечер. Не отниму много времени. Я зайду?

Миссис Уизли отвела гостя на кухню, поставила чайник и вяло отметила, что давно не получала от него вестей. Просьба, с которой к Молли обратился директор, была до крайности странной: как бы невзначай встретить Гарри Поттера на маггловской стороне Кинг-Кросс и показать мальчику, где находится проход на платформу 9 и ¾.

– Сказка, моя девочка, – мягко ответил Альбус Дамблдор на искреннее недоумение, а затем и негодование Молли, – это то, что спасает некоторых людей от их реальности. У Гарри, как оказалось, не было ни нормальной семьи, ни праздников. Ему очень не повезло с родней. Пускай хотя бы поездка в школу станет волшебной.

Альбусу Дамблдору не отказывают, а потому Молли Уизли согласилась с планом директора. А Артур – тот вообще светился, когда узнал.

– Альбус попросил? Ну конечно! Это же Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил! Ты понимаешь, какой это шанс для Рона?

И вот, утром 1 сентября, стоя на вокзале и чувствуя себя полной дурой, Молли орала что-то про магглов, раз за разом повторяя одно и то же в попытках привлечь внимание знаменитого мальчика. Встреча состоялась, юный герой благополучно попал в Хогвартс, а миссис Уизли насторожилась. Как показали дальнейшие события – не зря.

Перси не то, чтобы был писателем от бога, но педант из него вышел – что надо! Его письма из Хогвартса порой напоминали донесения: «Тут такое, мама, ты не поверишь…» – и дальше следовала простыня мелким почерком, перемежающаяся ссылками на Устав школы и выдержками из правил. Однако между строк – сквозь тьму формальностей и отчаянной тяги к выделению собственной значимости – Молли все чаще замечала то, что вызывало тревогу.

Слишком часто в письмах мелькало имя Гарри Поттера. Слишком уж близко к нему оказался Рон. И слишком много вопросов оставалось без ответа.

«…вчера в коридоре третьего этажа произошел инцидент – несанкционированный доступ, по словам Филча. Гарри Поттер, Рон и еще одна девочка были там…»

«…учителя ведут себя странно, особенно профессор Квиррелл, но Дамблдор ничего не объясняет…»

«…почему, мама, Поттеру позволено все?»

Молли мрачно хмыкала над каждым новым свитком. Гарри Поттер? Сначала она пыталась не придавать значения. Просто ребенок, просто мальчик, которому повезло (или не повезло). Но чем дальше, тем сильнее становилось ощущение, что Гарри Поттер – это не просто школьник. Это точка притяжения. И вместе с ним – воронка, затягивающая всех, кто окажется рядом. Он был центральной фигурой старой войны и вполне может оказаться искрой для новой.

А Артур…

Ох, Артур… Он радовался, как ребенок.

– Думаешь, стоит поговорить с Роном? – осторожно спросила Молли супруга как-то вечером.

– С Роном? О чем? – удивился тот. – Да пусть дружит, это же Гарри Поттер, Молли! Представляешь, какой шанс? Может, он вытащит нашего мальчишку из этого его… ну, ты знаешь, настроения. Даст ему цель!

Аргументы не действовали. Артур Уизли, как всегда, верил в свет, добро, и Дамблдора в мантии с золотыми звездами. Потому Молли начала действовать одна.

Она написала Биллу. Потом Чарли.

«Если что-то пойдет не так – а я чувствую, что не так уже идет – вы должны быть готовы. Забрать братьев. Забрать Джинни. Без лишних вопросов вытянуть их под любым предлогом. Хоть в Румынию, хоть в Каир».

Молли аккуратно, без шума, оформила распоряжения у гоблинских юристов: передача временной опеки на случай возникновения «экстренных обстоятельств». В один из визитов в Гринготтс, миссис Уизли посетила кабинет старого знакомого – гоблина Бронкруга. Оказание юридических услуг было еще одним профилем деятельности зеленошкурых коротышек.

– Вы хотите оставить распоряжение относительно опеки над несовершеннолетними детьми? – уточнил гоблин, не поднимая глаз от пергамента.

– Да. На всякий случай, я хотела бы, чтобы опека перешла к Биллу и Чарли Уизли.

– Согласие супруга?

– Оформите, как совместный документ. Он подпишет.

Артур подписал. Как всегда, не вчитываясь, лишь поинтересовавшись у Молли:

– Что это, дорогая?

– Переоформление части доверенности на учебные расходы. Гоблинские тонкости, – улыбнулась она. – Ты же знаешь, как они любят бюрократию.

Мистер Уизли пожал плечами и черканул подпись.

На сердце у Молли отлегло. Она не знала, что именно готовит Дамблдор. Может быть, ничего. Может – все. Но теперь, по крайней мере, если грянет буря, у ее детей будет путь отступления.

Надежды на Артура было ноль. В случае беды он не то что не защитит – он еще и сдуру приведет неприятности прямо в дом, с наивной уверенностью, что «так правильно». На себя она тоже не слишком рассчитывала. Все еще помнила слова клятвы и ритуалы. Некоторые обязательства из юности цепляются, как магические крючья: вроде бы забыты, а потянуть – и окажется, что ты все еще в петле. Нарушить? Может, можно. Может, нельзя. Лучше не рисковать.

Вскоре Молли узнала, что она была на диво предусмотрительна и успела все провернуть буквально в последний момент. Учебный год близился к концу, когда миссис Уизли получила сразу несколько неприятных новостей: во-первых, Рон влез в какую-то мутную историю с драконами и теперь находится в больничном крыле, а во-вторых, втянул в эту самую историю еще и Чарли, подставив брата под срок в Азкабане, если его участие вскроется.

Артур был на работе, а потому навестить сына в Хогвартсе и убедиться, что с ним все в порядке, Молли пришла одна. Она вышла из камина и тут же отряхнула мантию, не скрывая своего раздражения. Кабинет Дамблдора по-прежнему выглядел чудно, а сам директор обнаружился стоящим у окна.

– Профессор, – коротко кивнула женщина. – Я бы хотела увидеть сына.

– Молли, дорогая моя девочка! – поднялся ей навстречу Дамблдор, глядя поверх очков-половинок. – Разумеется. Но, если позволишь, буквально минуточку… как там Артур? Все ли у вас в порядке? Билл в Египте, Чарли, насколько мне известно, снова в Британии? Приятно видеть, что ваша семья так активно участвует в… судьбоносных событиях.

– Артур в порядке, – отрезала Молли. – Билл в Египте, Чарли в Румынии. А Рон – в больничном крыле.

Дамблдор вздохнул, театрально-сокрушенно, но взгляд у него был цепкий.

– Рон проявил поразительное мужество. Столько отваги, такой поступок – для такого возраста… Это редкость. Он помог Гарри в момент, когда все было на волоске…

– Да мне плевать, кому он помог! – сорвалась Молли. – Он – мой ребенок! Он должен учиться, дразнить братьев, таскать бутерброды с кухни, а не влезать в истории, после которых вполне может оказаться на кладбище!

– Ты права, Молли, – мягко произнес Дамблдор. – Но иногда…

– Иногда? – она шагнула ближе и оперлась ладонью о стол. – Иногда мальчики, которым едва исполнилось одиннадцать, рискуют жизнью. Иногда мои дети оказываются пешками в чужих играх. Иногда Чарли, которому пришлось бы скрываться, если бы все вышло наружу, обязан выручать брата, в то время как вы тут сидите и… размышляете!

– Я понимаю твое волнение, – сказал Альбус Дамблдор, помолчав. – Поверь, я не хотел бы подвергать твоих близких опасности.

– Но подвергли, – холодно ответила миссис Уизли. – И не в первый раз. Вы думаете, это типичная ситуация?

– Я думаю, – покачал головой директор, – что мир вновь меняется. И иногда приходится принимать непростые решения.

– Тогда принимайте их без моих детей, – прошипела Молли. – Особенно без Рона. Он унаследовал не только рыжие волосы. У него слишком мягкое сердце. Он за кем хочешь пойдет – особенно если похвалят.

Дамблдор не сразу ответил. Он замер у окна, задумчиво глядя вдаль сквозь мутные стекла. Потом повернулся и заговорил, не поднимая взгляда, словно отвечал не ей, а кому-то в собственной памяти.

– Ах, Молли… Ты ведь знаешь, что с гидрой нельзя бороться топором. Стоит отсечь одну голову – и вырастут две. Сначала – беспомощные, жалкие, ползучие. Но проходит время – и они обрастают чешуей, пускают яд и становятся смертельно опасными. Так вот и со злом. Его нельзя просто победить, с ним нельзя покончить. Потому что зло не обитает в башнях и не прячется в тени. Оно прячется в человеке. В идее.

Глаза Альбуса Дамблдора были ясными, почти добрыми – как у старика, рассказывающего сказку.

– В юности я был глуп. Глуп, как могут быть только очень умные юноши. Мы с Геллертом строили планы: объединение, мир, порядок. Мы читали Платона и писали трактаты, верили, что маги обязаны править – не ради власти, нет, ради порядка. Ради всеобщего блага. Мы говорили, что сильный должен направлять слабого. Что магия обязывает. Что избранный путь – это не привилегия, а ноша. И я верил. Верил до конца. А потом все наши мечты и планы оказались вывернуты наизнанку, и зло практически победило. А затем чуть не победило снова, всего какое-то десятилетие назад.

– Война давно закончилась, – категорично отозвалась Молли.

– Ты говоришь: «война закончилась». Но с чего ты взяла, что мы победили? Тело Волдеморта исчезло – да. Но идеи, Молли, не умирают. Они перетекают. О, как сладко поверить, что все позади, что можно растить детей, сажать тыквы, штопать носки. Но ты ведь видишь сама, как вновь расцветают те же взгляды, те же фамилии шепчутся за закрытыми дверями, те же лозунги – о чистоте, порядке, величии рода – вновь входят в моду.

Альбус Дамблдор серьезно посмотрел на застывшую перед ним женщину, покачал головой, вздохнул и подошел к столу. Затем, порывшись в ящике стола, он достал оттуда тетрадь в черном переплете и протянул ее Молли.

– Мне, знаешь ли, потребовалась вся моя жизнь, чтобы осознать, что самое опасное зло – не в темных рясах и не с волшебной палочкой в руке. Самое опасное зло – это идея. Безликая, холодная, рациональная. Идея превосходства. Идея исключительности. Сверхчеловек, избранный, святой мессия. И вот в чем беда, Молли: идею, не имеющую реального воплощения, победить очень трудно. Практически невозможно. И тогда, когда Том пропал, – пропал, заметь, а не был действительно полностью и окончательно низвержен и уничтожен, – мы, увы, не победили. Мы просто получили отсрочку, а наши враги – дополнительное время на перегруппировку. И вот мы снова находимся практически там, откуда и начинали. Зло, с которым мы боролись, никуда не делось. Оно просто утратило физическую оболочку, что значительно все усложнило.

Молли Уизли, которой Дамблдор практически силой впихнул в руки тетрадь, озадаченно посмотрела на нее.

– Что это, директор? – спросила она.

– Гарри Поттер, с которым дружит твой сын, – продолжил свою мысль Альбус Дамблдор, – это не просто не мальчик. Магия выбрала его, и те, кто рядом с ним, неслучайны. Они – камешки в основании дамбы. Убери один – и плотина треснет. Что до тетради… Передай ее дочери, Молли.

Молли стиснула пальцы. Ее бросило в жар. Чем бы ни являлось это нечно в ее руках, прикидывающееся простой тетрадью, оно явно было опасно. И совершенно точно не должно было попасть в руки Джинни.

– Не трогайте мою дочь, директор! Не втягивайте ее ни во что! Ни ее, ни других детей.

– Ей не будет от того вреда, не переживай. Ты говоришь: я втягиваю детей. Возможно. Но я даю им шанс стать теми, кто остановит новую волну, прежде чем она сметет все на своем пути. И да, возможно, я требую от тебя и других многого, но это – не ради власти. Это – ради тех, кто слишком мал, слишком стар, слишком прост, чтобы бороться сам. Ради будущего, где не будет ни Темных Лордов, ни чисток, ни сожженных домов, ни зла. И я напоминаю тебе, моя девочка, что ты все еще член Ордена, и все, что я прошу от тебя, я прошу не просто так. Поэтому, я настаиваю: как только увидишь Джинни, сразу же передай ей эту тетрадь. А сейчас иди, дорогая, навести Рона в больничном крыле. Мальчик показал себя молодцом, ты можешь им гордиться!

Молли медленно вышла из кабинета директора и задумчиво побрела по коридорам Хогвартса. Женщина вдруг поняла: Дамблдор верил в сказанное так искренне, так глубоко, что никакие доводы уже не могут поколебать его убеждений. Он не был злодеем. Он был убежденным праведником. Фанатиком. Человеком, готовым превратить каждого в пешку на доске ради своей версии победы добра над злом. И это было куда страшнее.

* * *

Молли Уизли выплыла из своих воспоминаний. Перед ней по-прежнему стояло зеркало «ЕИНАЛЕЖ», а рыжеволосая незнакомка все еще ждала ее ответа.

Желала ли женщина исправить свои ошибки? Да, однозначно! Хотела ли она вернуться в прошлое и спасти от такой ранней и несправедливой смерти родителей и братьев? Безусловно! Мечтала ли почувствовать себя снова полноценной, не находящейся под властью клятв, обетов и проклятья? Конечно! Вот только был один нюанс.

– А что будет здесь с моими детьми? – спросила Молли.

Рыжая пожала плечами:

– Кто знает? Они продолжат жить в этой версии реальности, и свою судьбу будут творить сами. Просто без тебя. Молли Уизли в этой истории больше не будет: она пропадет в неизвестном направлении. Ну так что ты решила? Согласна или нет? Время на раздумья кончилось. Если согласна, то давай руку и пойдем!

Поверхность зеркала пошла рябью. Незнакомка, приблизившись вплотную к стеклу, протянула руку вперед, и, на удивление, та спокойно прошла через преграду, отделяющую их с Молли друг от друга.

Миссис Уизли кивнула, сделала решительный шаг и коснулась чужой холодной ладони. В ту же секунду ее с немыслимой силой дернули вперед, и Молли, продолжавшая удерживать во второй руке неприятную черную тетрадь, исчезла в зазеркалье.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Часть II. Что-то новое. Глава 1

Лисса потянулась и открыла глаза, с радостью отмечая, что привычная ей с детства обстановка ничуть не изменилась. Комната встретила ее теплым полумраком и знакомым запахом – легкий аромат календулы, смешанный с чистой тканью постельного белья. Все было на месте: фиолетовые портьеры с серебряной окантовкой, светло-зеленые обои, отливающие жемчугом, резной комод, украшенный гербом рода Пруэтт. Словом, это были ее дом, ее спальня и ее собственная жизнь.

Лисса сделала глубокий вдох, полный облегчения, и медленно выдохнула.

«Это был только сон».

Сон – безумный, кошмарный, и одновременно до тошноты правдоподобный. Она будто прожила в нем целую жизнь. Длинную, изнурительную, не свою.

«Семеро детей. Семеро! Мерлин милостивый!»

Сон был мучительно подробен. Там была она, но не Лисса, не Моллиссия Вирджиния Пруэтт, а Молли. Молли Уизли. Какая-то затравленная, измотанная женщина, едва тянущая дом, в котором стены держались только на магии. Муж, имя которого уже само по себе вызывало у нее внутреннее содрогание – Артур. Вечно копающийся в маггловском хламе, далекий от настоящей магии, от рода, от ответственности. А она – словно затертая тень прежней себя, с потухшей магией, с несбывшимися планами и надеждами, невнятной судьбой и долгами, которые измерялись не галлеонами, а жизнями близких.

Она, Лисса, вдруг вышла замуж за Артура Уизли. Как? Зачем?! Где было ее чувство вкуса?! Где был ее разум?! Дальше – хуже. Отказ от Рода. От Пруэттов, родословная которых уходит корнями в Первую Волну! Рода, который строил Британию вместе с Гриррами, с Барроу, с Талмейнами!

Лисса потрясла головой. Волосы рассыпались по подушке рыжим шелковым водопадом.

– Сон, – сказала она вслух. – Просто сон.

О, Мерлин всемогущий, какой же это был кошмарный, адский, чудовищный сон! Такой подробный, такой вязкий, такой до жути реалистичный…

Дети. Семеро. Семеро! Мерлин, ты чего там, с ума сошел?! Билл, Чарли, Перси, Фред, Джордж, Рон, Джинни… имена всплывали, воскрешая в памяти и образы всех этих людей из сна – ее детей. Словно она действительно знала их, жила с ними, любила их, растила… И это было, пожалуй, самое пугающее. Они казались такими настоящими.

Она снова вдохнула и села в кровати, нащупывая на прикроватной тумбочке палочку. Красивая, темная, гибкая. Когда девушка коснулась ее пальцами, по коже прошла легкая дрожь – реальный, живой и привычный отклик. В том чудовищном кошмаре (а подобрать иное определение сюрреалистическому сну, в который она окунулась, Лисса не могла), от внушительного магического резерва, который мисс Пруэтт ранее воспринимала, как должное, остались жалкие ошметки, а потому, беря в руки палочку, она невольно задержала дыхание – а ну как и правда? Вдруг и сейчас этот ужас продолжится? Но нет, все было в порядке.

Сон не отпускал. Лисса вновь и вновь воскрешала в памяти все увиденные события, и они ей безумно не нравились! Мало радости хоронить родителей и братьев, став невольной причиной не только их гибели, но и гибели Рода. Мог ли этот сон быть пророческим?

Чем больше она думала и вспоминала, тем страшнее ей становилось. Лисса не помнила, что было вчера или неделю назад. Вернее, помнила, но смутно. Вроде как все это случилось с ней не накануне, а очень, очень давно. Она отлично ориентировалась в самых важных и знаковых событиях, которые с ней происходили, но совсем не могла припомнить мелочей. Зато внезапно обнаружилось другое: она знала заклинания. Заклинания, которые ей еще не преподавали. Те, о которых даже в книгах она читала только вскользь. Некоторые были запрещенными или просто откровенно темными – к таким знаниям отец ее не подпускал!

Лисса с сомнением приподняла бровь, сжала пальцы на рукояти волшебной палочки и прошептала пару слов. Заклинание ударилось об пол, моментально освежая лаковое покрытие паркета на несколько десятков квадратных футов вперед! Видимость, конечно… Как и многое из жизни бедолаги Молли Уизли. Сам лак или тем более пол новыми не становились, но на какое-то время можно было придать пошарпанным вещам пристойный вид. Девушка нахмурилась: у Молли эти чары работали, конечно, не в пример слабее, но дело было не в этом. Самой Лиссе – Молиссии Вирджинии Пруэтт! – такая ерунда ранее и вовсе не была знакома! Бытовые чары! Да кому они вообще нужны, если есть домовые эльфы?!

И это было не все.

Она знала, как обращаться с маггловским чайником. Знала, как сделать яичницу без магии. Знала, как варить мыло вручную (!), как отключить электричество, как обращаться с паяльником и даже как отличить резистор от конденсатора. Лисса содрогнулась.

– Я НИКОГДА не интересовалась магглами! – прошипела она. – Что за…

Она вдруг поняла, что память ее теперь как старинный сундук с двойным дном, где ворох воспоминаний юной Лиссы прикрывает обветшалые, но плотные слои совсем другой жизни. Жизни с орденами, могилами, выцветшими письмами и безысходной нежностью к ребенку, которого у нее никогда не было – Джинни.

Джинни…

Девочка, которую ей так хотелось спасти, и к которой сейчас она не чувствовала ровным счетом ничего. Словно это действительно был просто придуманный персонаж из сна. Гораздо в больший ужас ее приводила потенциально возможная смерть отца, матери и братьев.

Лисса закрыла глаза. Веки предательски дрожали.

«Это невозможно. Все это невозможно, – судорожно думала она и тут же сама себя поправляла: – Но это есть!»

Сердце грохотало в груди, и девушка абсолютно точно поняла: нет, это не был сон. Она все это прожила. Тот путь, та жизнь – существовали. Не здесь и может быть, не теперь, но были. Однако по какой-то причине она, Лисса, вернулась в прошлое, и у нее появился второй шанс. Второй шанс все исправить: сохранить родителей, братьев, Род, себя. И – возможно – мир, который тогда был сломан безвозвратно.

Чем больше времени проходило с момента ее пробуждения, тем все больше подробностей она вспоминала из той своей, второй жизни. Единственное, чего она никак не могла понять, как именно здесь оказалась? Благодаря чему получила второй шанс? Смутно припоминался длинный-длинный коридор, сплошь состоявший из одних зеркал, по которому она все бежала и бежала, подобрав полы собственного платья, чтобы не мешали и не путались под ногами. Во всех зеркалах отражалась она, – Моллиссия Вирджиния, – вот только выглядела она всюду по-разному: где-то старая, где-то молодая, где-то в потрепанном цветастом одеянии Молли Уизли, где-то в роскошном бальном наряде Лиссы Пруэтт. Она смеялась и плакала, варила зелья и делала какие-то расчеты, обнимала братьев или сидела рядом с Артуром, шла под руку с Ноттом по Косому переулку или даже стояла на палубе куда-то плывущего корабля.

Вспомнилось, как она застыла у одного из зеркал: там, с другой стороны амальгамы, в руинах лежал Хогвартс, сверкали вспышки шальных заклятий, а она сама, в образе Молли Уизли, что-то яростно кричала черноволосой, смутно похожей на кого-то женщине. Взгляд выхватил тонкую фигурку Джиневры, лежавшую поодаль сломанной куклой, и Моллиссия чуть было не кинулась прямо сквозь зеркальную поверхность туда, в гущу схватки, – спасти, защитить! – но тамошняя Молли справилась сама. Заклинание, которым миссис Уизли уничтожила свою соперницу было, кстати, очень знакомым: Vinculum Praevalens.

«Выбирай с умом! Выбирай с умом!» – внезапно раздалось со всех сторон, и Моллиссия побежала дальше.

Видимо, раз она проснулась сейчас здесь, выбор в зеркальном коридоре таки был сделан. Теперь следовало решить, как поступить дальше.

У девушки не было ни капли сомнений в том, что в прошлое она возвратилась с одной целью: предотвратить весь тот ужас, который ей уже довелось пережить. Моллиссия Вирджиния Пруэтт жива, и теперь она знает, что будет дальше. Отныне она снова Лисса – никаких Молли, и уж тем более – никакого Уизли на горизонте! На этот раз она не будет играть по чужим правилам!

Лисса вскочила с кровати и заметалась по спальне, не зная, за что же хвататься в первую очередь. Что ж, спасти себя – по крайней мере, пока – было куда как проще, чем спасти Род и дорогих людей: нужно просто держаться подальше от Артура Уизли и любых других Уизли вообще. Тут девушка попыталась припомнить поточнее: а с чего вдруг ее вообще угораздило выскочить замуж за этого рыжего гриффиндорца. Не сказать, чтобы они прямо так уж и общались в Хогвартсе: до определенного момента у них было удивительно мало общего, и даже несмотря на то, что учились они вроде как на одном факультете, пересекались до смешного редко.

Нахмурившись, девушка все-таки вспомнила: все началось с письма, которое она получила от Уизли летом перед седьмым курсом. Ей было до ужаса скучно в Пруэтт-холле: братья как раз поступали в магическую Сорбонну, и родители отправились их поддержать. Мисс Пруэтт, пребывавшая в дурном расположении духа (а такое, признаться, случалось часто – подростковый возраст, протестное настроение, что уж; многие в это время так чудят, что только держись!), во Францию ехать отказалась и вскоре об этом пожалела: подружки тоже оказались недоступны, и через некоторое время девушка заскучала. В общем, внезапное письмо от Артура, у которого возник какой-то учебный вопрос (и почему вообще он обратился именно к ней?!), было встречено благосклонно, и между молодыми людьми завязалась переписка. А после того, как Артур пригласил ее прогуляться по Косому, и прогулка таки состоялась, Лисса так и вовсе решила, что ранее совершенно напрасно не обращала внимания на Уизли: до того он ей показался милым, забавным, добрым и интересным, что хотелось общаться с ним постоянно! Если бы она не знала, что на Пруэттов не действуют привороты, то могла бы подумать, что Артур сподобился ей подлить Амортенцию – настолько глупыми были ее поступки!

Размышления Лиссы были прерваны резким стуком в окно. Вздрогнув от неожиданности, она, нахмурившись, приблизилась к раме: за стеклом ее поджидала сердито нахохлившаяся сова. Молодая, рыжевато-песочного окраса, и с таким недовольным выражением глаз, будто ей пришлось несколько часов ждать под дождем, хотя за окном сияло солнце, а створку ей отворили так и вовсе молниеносно!

– Ты еще кто? – пробормотала Пруэтт.

Сова прошмыгнула внутрь, грациозно избежала висевшего над подоконником горшка с лавандой, села на край кресла и вытянула лапу с прикрепленным к ней свитком пергамента. Девушка бросила на письмо быстрый взгляд, уже точно зная, от кого оно, и вдруг почувствовала, как внутри все вскипает.

– Конечно, – пробормотала она, развязывая шнурок. – Только вспомнишь…

Сова обиженно угукнула, но не улетела – явно ожидала ответ. Лисса вытащила из стеклянной банки, стоявшей на подоконнике, совиное печенье и протянула его птице.

Пока та с аппетитом хрустела лакомством, девушка развернула письмо. Почерк был округлый, корявый, слишком размашистый, с излишне крутым наклоном вправо. Мгновенно узнаваемый почерк Артура Уизли.

Она быстро пробежалась глазами по тексту:

«…очень рад, что ты согласилась встретиться. Было потрясающе! Надеюсь, тебе тоже понравилось.

Прости, если показался слишком увлеченным, просто с тобой невероятно легко говорить – даже о вещах, в которых я не очень разбираюсь. Знаешь, я давно хотел тебе написать, но не знал, уместно ли… Если ты не против, может быть, встретимся еще раз до начала учебного года? Я бы очень хотел.

С теплом,

Артур.

P.S. Напиши, если согласна. В любом случае, я буду ждать тебя сегодня в полдень неподалеку от входа в Лютный переулок. Только не пугайся, я просто случайно проходил мимо в прошлый раз – там буквально на входе классный магазин волшебных шуточных принадлежностей!»

– Мерлин, сохрани и помилуй, – процедила Лисса.

Вот теперь все точно стало ясно: да, встреча в Косом уже произошла, и да, в той версии событий она почему-то решила, что этот простоватый, чудаковатый, но добродушный парень достоин ее внимания.

Требовалось дать отказ, но в то же время грубить было нельзя. Резкость сейчас могла обернуться излишней настойчивостью Уизли – она прекрасно помнила, каким упрямым умел быть Артур, стоило ему закусить удила. Перейдя из спальни в свой кабинет, прямо так, как и была, в ночной рубашке, она присела за стол, взяла чистый лист пергамента и начала писать.

«Здравствуй, Артур,

Благодарю тебя за письмо. Мне приятно, что ты нашел нашу встречу теплой и интересной. Прогулка действительно была неожиданной, но по-своему занятной.

К сожалению, остаток лета выдается весьма насыщенным: семейные обязательства, сборы к учебному году, куча организационных хлопот.

Думаю, нам с тобой будет проще пообщаться уже в Хогвартсе, когда все уляжется и появится свободное время.

С уважением, Моллиссия Вирджиния Пруэтт»

«С уважением» было почти насмешкой, а «Моллиссия» – особенно. Так ее на Гриффиндоре не называл никто. Тут уж либо Пруэтт, либо Лисса.

Она аккуратно свернула письмо, вернулась в спальню, где все еще ожидала ответа сова, привязала пергамент к ее лапе и тихо проговорила:

– Отнеси. И… не возвращайся больше.

Сова ухнула, обиженно встряхнулась, расправила крылья и исчезла за окном.

Лисса задумчиво смотрела в безоблачное синее небо. Что ж, первый шаг был сделан. О проблеме с именем Артур пока можно было забыть.

Со всем остальным было сложнее. Девушка ни на миг не сомневалась, что так или иначе, все вскоре завертится снова: снова Дамблдор будет собирать свой Орден, снова Том Реддл и его консерваторы будут пытаться получить власть и снова проиграют, снова появится Темный Лорд, и снова Пруэтты смогут сгинуть в горниле гражданской войны. При этом сама Лисса не представляла, откуда ей ждать удара, кто был виновен в смерти ее родных там, в неслучившемся прошлом-будущем? Это были не Упивающиеся и не Долохов, во всяком случае, к убийству братьев последний был не причастен, это не был и Дамблдор. Признаться, в свое время, даже еще до того последнего разговора, когда Молли Уизли смогла окончательно убедиться, что пост директора Хогвартса занимает настоящий фанатик, ее посещали подобные крамольные мысли, но она так и не нашла им подтверждения. Был ли настолько опасен Том Реддл, как заявлял Альбус Дамблдор, или тот был просто неугоден сумасшедшему старику, поскольку не разделял его идеалов? Кто скрывался за маской Лорда Волдеморта, кем на самом деле были Упивающиеся, да и были ли они вообще? Что такого смогли нарыть ее братья, за что поплатились жизнью?

У Лиссы был миллиард вопросов и ни одного ответа. Прежняя, шестнадцатилетняя Моллиссия Вирджиния, безусловно, считала себя самой умной и принялась бы действовать самостоятельно со всем апломбом и уверенностью, свойственной юности. Битая жизнью Молли Уизли, которой не к кому было обратиться за помощью и которая была ограничена и в силах, и в ресурсах, вероятно, тоже бы попыталась действовать в одиночку. Нынешняя Лисса Пруэтт, которая теперь представлялась сама себе неким сплавом первых двух личностей, умной себя отнюдь не считала. Тем более – самой умной. Есть и поумнее. Например, глава Рода. Оставалось только понять, как подать тому ее знание будущего, чтобы информацию восприняли всерьез.

Лисса вздохнула, подняла подбородок и четко произнесла:

– Тикси!

С легким хлопком в воздухе материализовалась домовушка – крошечная, в накрахмальной униформе с аккуратно вышитой на груди монограммой P.P. – Pruett Property – и ярким лиловым бантом на ушах. Она немного заискивающе поклонилась:

– Молодая госпожа вызывала Тикси?

– Да. – Лисса мягко улыбнулась. – Скажи, кто сейчас в доме? Родители? Братья? И напомни, какое сегодня число?

Домовушка мигом расправила плечи:

– Да, госпожа Лисса, все дома! – с гордостью сообщила Тикси. – Сегодня первое июля, и вы проспали завтрак. Хозяева сказали не будить. Не желает ли молодая госпожа, чтобы Тикси принесла еду сюда?

– Пожалуй, да. Спасибо, Тикси, накрой в моей гостиной.