Текст книги "Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (СИ)"

Автор книги: Miledit

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц)

Глава 7

Братья Молли были предметом ее гордости. Веселые, находчивые, вечно ввязывающиеся в какие-то авантюры, но при этом надежные, как гоблинский сейф. Она всегда восхищалась их духом и хотела, чтобы ее дети унаследовали хоть толику той самой искры, что заставляла Гидеона и Фабиана не унывать даже в самые мрачные времена и сносить все преграды на своем пути.

Гидеон был старшим – всего на три минуты, но этого хватало, чтобы он постоянно напоминал брату, кто в их тандеме главный. Он был более сдержанным, серьезным, с ярко выраженным стратегическим мышлением и дурной привычкой продумывать десять вариантов развития событий вперед.

Фабиан, напротив, был как огонь – ярким, живым, неудержимым. Он смеялся громче, дрался чаще и всегда первым влезал в неприятности. Он обладал редким даром мгновенно располагать к себе людей, а потому имел необыкновенный успех среди дам. В нем было нечто неистовое и почти безрассудное, и в этом заключалась его сила.

Братья Пруэтты были из той породы людей, которые не умели стоять в стороне. Кроме того, драться было для них столь же естественным занятием, как дышать, а потому, когда встал вопрос о вступлении в Орден Феникса, они не сомневались ни секунды. Тем более что там уже была их младшая сестра. Пускай и отрезанная о рода, а потому формально не имеющая к ним никакого отношения, Молли все равно оставалась для Гидеона и Фабиана «своей», а своих Пруэтты не бросали никогда.

Клятва, предложенная Дамблдором, их категорически не устраивала – даже не потому, что Молли, теперь уже прекрасно знавшая о подвохе, нашла возможность братцев о нем предупредить, а потому что любое ограничение свободы вызывало у Пруэттов стойкое отвращение. Миссис Уизли благоразумно настояла на урезанной версии обета, что, впрочем, для Дамблдора после недавних переговоров с Августой Лонгботтом было вовсе неудивительно.

Братья вошли в Орден без пафосных речей и без особого энтузиазма. Они не искали справедливости для всех и не вполне разделяли идеалы директора, но им не нравилось то, что сейчас творилось в обществе, и они хотели это изменить. Впрочем, не все Пруэтты, как оказалось, придерживаются этой позиции.

Молли Уизли давно знала или во всяком случае подозревала, что случайности – не случайны. Очень часто это всего лишь хорошо продуманные шаги, кем-то спланированные заранее. Вопрос был только в том, кто именно переставляет фигуры на шахматной доске.

Очередной разговор, явно не предназначенный для ее ушей, – удивительно, как она только умудрялась попадать в неловкие ситуации! – позволил Молли на многое взглянуть под другим углом. Миссис Уизли находилась в Министерстве Магии, когда совершенно случайно услышала знакомый голос, раздававшийся со стороны транспортных каминов. Пускай прошло много лет с тех пор, когда она разговаривала с родителями в последний раз, но не узнать низкий и хрипловатый голос собственного отца женщина не могла. Молли остановилась как вкопанная, моментально позабыв, куда направлялась до этого.

– Я хочу, чтобы ты держался подальше от моей семьи, Дамблдор.

– О, Дугал, неужели ты так плохо обо мне думаешь? – мягко и даже несколько укоризненно спросил директор. – Мне очень жаль, что ты так это воспринимаешь.

– Воспринимаю? – язвительно уточнил мистер Пруэтт. – Ты использовал мою дочь. Ты втянул ее в свои игры и теперь делаешь то же самое с моими сыновьями. Как ты это называешь? Светлый путь? Всеобщее благо?

Молли резко вдохнула.

– Твоя дочь сделала осознанный выбор, – осторожно сказал Дамблдор.

– Осознанный? Она была юной девчонкой, которая верила в твои сказки. А теперь? Что она получила? Нормальную жизнь? Нормальную семью? Хорошего мужа?

Дамблдор промолчал.

– Ты хочешь, чтобы мои сыновья пошли по тому же пути. Но я тебе этого не позволю.

– Дугал…

– Нет! – рявкнул Дугал Пруэтт. – Я вижу, как ты работаешь, Дамблдор. Я наблюдаю за тобой годами. Ты преподносишь себя как доброго старика, но ты отнюдь не добр. Моей семье ты принес только горе. Ты лишил меня дочери! Ты разыгрываешь людей, как шахматные фигуры. Выставляешь пешек на поле, пока сам остаешься в тени.

– Это несправедливо.

– Да ну? – усмехнулся мистер Пруэтт. – Тогда пообещай мне, что не тронешь Гидеона и Фабиана. Дай слово, что не будешь заманивать их красивыми словами о долге, о светлом будущем, о борьбе.

Молчание растянулось.

– Я не могу дать такого обещания, – наконец произнес Дамблдор, и голос его звучал тяжело. – У каждого есть свой путь.

– Конечно, – процедил отец. – Особенно если этот путь указываешь ты.

– Дугал… – Дамблдор тяжело вздохнул. – Ты говоришь так, будто я злодей из сказки.

– А ты уверен, что не стал им?

Воцарилось молчание, и Молли, наконец, отмерла. Она стремительно направилась в ту сторону, откуда раздавались голоса, испытывая невероятное волнение: столько лет не видеть отца! Конечно, все знают прописную истину, что для родителей дети всегда остаются детьми, вне зависимости от того, сколько им лет. Однако справедливо и обратное. Пускай она уже давно не Пруэтт, а Уизли, пусть даже она не может открыто назвать своего отца – отцом, а вынуждена будет обращаться по обезличенному «мистер» – это все совершенно неважно. Для Молли имело значение лишь то, что сейчас, спустя годы, она наконец сможет снова увидеть некогда самого дорого для нее человека.

Увы, повернув за угол, она успела застать лишь вспышку зеленого пламени, в котором угадывался смутно знакомый силуэт. У транспортных каминов еще несколько кратких мгновений оставался лишь Дамблдор, но вот и он переступил одну из решеток и, швырнув себе под ноги горсть дымолетного порошка, унесся прочь.

Мордред его разбери как, ведь были предприняты все меры безопасности, но Упивающиеся, вероятно, все же прознали, что братья Пруэтт тоже вступили в противостоящий им Орден.

В последнее время Молли Уизли спала очень крепко: стоило только опустить голову на подушку, как она тут же погружалась в темное ничто, а утро наступало так непозволительно рано, что женщине казалось, что она и не спала вовсе, а так – моргнула. Все ее время было расписано буквально поминутно, но его совершенно ни на что не хватало. Однако в одну из ночей Молли проснулась от мягкого серебристого света, озарившего спальню. Прямо над их с Артуром кроватью застыл красивый серебряный феникс – патронус Альбуса Дамблдора – и мягким, вкрадчивым голосом, полным печали и сочувствия, произнес:

– Девочка моя, крепись! Мне очень жаль, но твоих родителей больше нет.

Признаться, Молли не сразу в это поверила. Ей казалось, что она спит и в кои то веки видит пусть не самый лучший, но сон. К сожалению, закопошившийся рядом Артур, с силой сжавший ее ладонь, убедил ее в том, что это реальность.

– Дорогая, – сказал он, прокашлявшись, – мне тоже очень жаль. Наверное, нужно узнать, что произошло.

Миссис Уизли, как и была, в одной ночной рубашке, кинулась вниз. Захватив добрую щепоть дымолетного порошка из стоявшей на каминной полке чашки, она бросила его в камин и выкрикнула:

– Пруэтт-холл!

Ничего не произошло. Обычно, когда никого не было дома или никто не мог или не хотел ответить, пламя просто оставалось ровного изумрудного оттенка, сейчас же пламени не было вовсе.

– Такого каминного адреса больше нет, – недоуменно произнес Артур Уизли, стоящий за плечом жены, а затем уточнил: – Твои родители не могли его сменить?

Молли пожала плечами. Надеясь неизвестно на что, она поднялась наверх, быстро накинула на себя мантию и рискнула аппарировать по знакомым координатам. В последнее время она старалась не пользоваться аппарацией, так как не была уверена, что ее не расщепит, но, к счастью, в этот раз все прошло хорошо: она оказалась там, где нужно, и была цела. Чего нельзя было сказать о родительском доме. Вместо привычного по детским воспоминаниям уютного поместья Молли Уизли увидела перед собой дымящиеся руины.

Женщина смотрела перед собой широко раскрытыми глазами и, казалось, не замечала ничего: ни ярко-красных аврорских мантий, то и дело мелькавших то тут, то там, ни братьев, беседующих с кем-то неподалеку, ни дождя, который не просто шел, а буквально стоял стеной, мигом промочив одежду Молли до последней нитки. Все ее внимание было приковано к небу, а вернее к сияющему в ночи огромному скалящемуся черепу, изо рта которого выползала змея.

Молли сделала несколько осторожных шагов, а затем побежала – туда, где, по всей видимости, находились ее родители. Внезапно дорогу ей преградил пожилой аврор:

– Мисс, туда нельзя. Работает аврорат. Кто вы?

– Но мне нужно туда! – воскликнула женщина. – Там мои родители, я должна помочь!

– Мисс, – покачал головой аврор, – там уже ничем не поможешь. Идите домой. Сейчас вам здесь делать нечего, ведутся работы. Ваши, я так понимаю, братья уже здесь.

– Кто это сделал? – прошептала она.

Аврор молчал.

Молли стиснула зубы. Ее руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

– Кто это сделал?! – сорвалась женщина на крик.

– Упиванцы, – вздохнул аврор и утешающе похлопал Молли по плечу. – Вон, их знак в небе висит. А если вы про конкретные имена – так кто уж тут разберет. Видать, где-то ваши родители им дорожку-то перебежали…

Молли долго не могла прийти в себя после того, что случилось с мистером и миссис Пруэтт. Она старалась занять себя работой, заботами о детях, но тоска разъедала изнутри. Тоска и непроходящее чувство вины: ответственность за произошедшее женщина возложила на себя. Ведь если бы она не привлекла по приказу Дамблдора братьев к делам Ордена, то и отец с матерью бы не пострадали.

Гидеон и Фабиан стали мрачными и решительными, бросаясь на каждое полученное сообщение о замеченных где-либо фигурах в приметных масках и плащах. Обычно возвращались они ни с чем: в Британии снова наступила пора затишья. Самые напряженные бои велись исключительно на политической арене, где Том Реддл снова проявил себя во всей красе.

Братья не говорили о случившемся и не обсуждали ничего с Молли, но молчание между ними стало каким-то тяжелым, напряженным. Однако по прошествию некоторого времени именно Гидеон и Фабиан пришли к сестре с неожиданной новостью.

– Не думай об отце плохо, пожалуйста, – начал Фабиан, – он был вынужден отрезать тебя от рода и не общаться с тобой больше, чтобы не допустить ни малейшей возможности, что проклятье перекинется на Пруэттов. Но это не значит, что его перестали заботить твои дела. Он знал, что ты, наконец, поняла, во что вляпалась со своим Артуром. И что ищешь способы из всего этого выбраться, ему тоже было известно.

– Твое проклятье – тема не самая популярная, оно практически никем не исследовалось, но родители пытались найти хоть что-то, что сможет тебе помочь, – продолжил Гидеон.

Братья часто договаривали друг за другом фразы, так что для Молли была совершенно привычна такая их манера вести диалог.

– В общем, мы знали, что они ищут, – сказал Фабиан, бросая на стол увесистый том. – Искали для тебя. Поместье сильно пострадало, но кое-что удалось спасти.

Молли с удивлением посмотрела на братьев, затем на книгу.

– Что это?

– Одно из последних их исследований, – медленно произнес Фабиан. – Они искали способы, как можно было бы спасти твою магию. Тут не только первоисточник, но и кое-какие заметки отца.

У Молли сжалось сердце. Она медленно протянула руку и провела пальцами по обложке.

– И… что? Они что-то нашли?

Гидеон кивнул.

– Это не идеальное решение, – предупредил он. – Но… есть способ.

Молли осторожно раскрыла книгу там, где лежала закладка, и прочитала:

«Магия, будучи сущностью изменчивой, не терпит праздного перераспределения. Лишь закон древний, высеченный в самой ткани волшебства, дозволяет одному магу взять силу у другого, и закон сей есть право сильного. Vinculum Praevalens – Узел Превосходства – есть заклинание редкое и тягостное, и не терпит оно ни обмана, ни слабости.

Не всякому позволено сковать узел сей, но лишь тому, чья природа подобна природе его противника. Ибо магия чужеродная не приживется, не сольется с той, что в жилах течет изначально. Магу надлежит быть равным побежденному – единым в сути своей, схожим в происхождении. Встретиться им должно не в беседе праздной, но в схватке, где один падет, а другой, возложив руку на умирающую силу, вобьет ее в себя, укрепляя сердце и жезл свой.

Слова узора, сотканного заклятьем, тяжки, и не всяк язык их изречь сумеет. Требует оно власти не только над телом, но и над самой сущностью побежденного. Потому творить его можно лишь в миг триумфа, когда победа не вызывает сомнений, когда кровь противника пылает подчинением, а его магия, слабея, готова склониться.

Но ведать должен каждый, кто осмелится воззвать к Vinculum Praevalens: магия, взятая таким образом, есть сила хрупкая, чужая, и не ляжет она спокойно в груди новой. Вечно она будет бунтовать, искать прежнего владельца, сопротивляться. А если не удержать узел крепко, если дозволить хотя бы нитям его расплестись, маг, возжелавший чужой силы, сам останется без своей».

– Это… – помотала головой Молли, пока не очень понимая, о чем речь.

– Заклинание, позволяющее перенести часть магического потенциала от одного человека к другому, – закончил за нее Фабиан. – Не устраняет проблему, но может замедлить процесс. Дать тебе время.

Молли почувствовала, как у нее пересохло в горле.

– Это… кража магии, – прошептала она.

– Это шанс, – возразил Гидеон. – Да, он грязный, да, он требует жертвы, но, – Мордред и Моргана! – Молли, ты что, правда готова просто сдаться?!

– Какие условия? – нахмурилась миссис Уизли. – Я только начало прочитала.

– Заклинание сложное, требует мощного ритуала, – сказал Фабиан. – Более того, его можно применить только к человеку со схожими параметрами: тот же пол, тот же уровень магии, близкий возраст, чистота крови. И…

– И его нужно победить в бою, – холодно закончил за брата Гидеон.

Фабиан кивнул.

– Закон силы. Ты получаешь часть потенциала по праву победителя.

– Это не вариант, – твердо сказала Молли, захлопнув книгу. – Я так не могу.

Братья переглянулись.

– Пока, может быть, и нет, – тихо сказал Гидеон. – Но если придет день, когда другого выхода не будет…

Молли ничего не ответила. Только крепче сжала книгу в руках, глядя в темноту за окном. Позже это заклинание она заучила накрепко.

В апреле 1978 года произошло радостное событие: миссис Уизли родила сразу двоих сыновей! Они были такие забавные и так походили на Гидеона и Фабиана, что женщина не удержалась: она назвала детей Фред и Джордж. Ей показалось, что подобрать имена, начинающиеся на те же буквы, что и у ее братьев – это очень символично и будет хорошим решением.

Она надеялась, что Гидеон и Фабиан растроганно расплывутся в улыбке. Ну или хотя бы не фыркнут сдержанно и снисходительно, как обычно делают, когда кто-то (то есть она) вдруг решает проявить сентиментальность. Кроме того, был в этом выборе имен и некоторый шутливый подтекст: пусть братцы-насмешники получают по заслугам – младших Уизли, которые будут носить их именные инициалы. И смеяться точно так же. И лезть в неприятности с тем же блеском в глазах.

Но, конечно, было и нечто глубже, чем эта полушутка.

Молли хорошо помнила, как они втроем – она, Гид и Фаби – стояли у старой беседки под вязами в родовом поместье Пруэттов, и братья по очереди уверяли ее, что как бы жизнь ни сложилась, какие бы решения она ни приняла, они всегда будут рядом. Даже если весь мир обернется против нее – они останутся. Как показало время, слово свое братья сдержали.

Так что выбор имен новорожденным сыновьям был не просто символичным. Он был абсолютно логичным и даже почти пророческим.

Теперь у Молли Уизли было уже пять сыновей, и она была практически счастлива.

Глава 8

Молли сидела в дальнем углу комнаты, аккуратно сложив руки на коленях, и честно пыталась не подслушивать. Но, во-первых, положа руку на сердце, всякий нормальный человек подслушивал бы, а во-вторых, это были Сириус, Джеймс, Лили и Римус – тихие разговоры в их компании были явно не в чести.

– Я тебе вот что скажу, Джейми, – весьма выразительно заявил Сириус, лениво крутя в руках пустую чашку. – Твои родители умерли подозрительно. Уж больно вовремя и слишком странно. Драконья оспа? В Англии? Да брось, это ж ерунда какая-то.

– Ой, только не начинай, – вздохнул Джеймс. – Родители редко выезжали из страны, но мало ли? Кто-то притащил, заразились, не справились. Грустно, но бывает.

– Вы только послушайте его! – Сириус повернулся к Лили и Римусу. – Говорит, бывает! Может, их просто устранили по-тихому?

Джеймс Поттер фыркнул, покачав головой:

– Бродяга, ты параноик. Это маловероятно. Драконья оспа – дело редкое, но не невозможное. Да и кому бы потребовалось устранять моих родителей?

– Может, их упиванцы грохнули? Просто без показухи. Сейчас они вообще предпочитают не светиться, разве что над магглами издеваются… – предположил Блэк и эмоционально добавил: – Давить этих гнид, надо, давить!

Вот тут Молли была согласна целиком и полностью. Была бы ее воля – всех уродов в примечательных черных плащах и масках приговорили бы к Поцелую дементора! Да вот незадача: они снова пропали с горизонта. Только в маггловских газетах периодически появлялись заметки то о чьих-нибудь странных смертях, то о массовых несчастных случаях. Гидеон и Фабиан мотались по всей Англии в поисках тех, кто был виновен в гибели Пруэттов-старших, но пока ничего разузнать не смогли. Ловить упиванцев нужно было непосредственно на местах преступлений, потому как вообще было непонятно, кто примкнул к радикальной группировке, а кто просто – из сочувствующих. Конечно, многие аристократы разделяли идеи Темного Лорда, но немногие были готовы вступить на путь кровавого террора.

Сама миссис Уизли все так же снабжала Орден зельями, но уже в меньших количествах. После рождения близнецов уровень ее магии вроде бы как остался на прежним, но вот чего она не ожидала так не ожидала: она лишилась своего таланта к зельеварению. Вернее, способность к варке-то осталась, но теперь у нее все время получалось совершенно не то, что должно было выйти, хотя женщина неуклонно следовала рецептуре. Удивительно, как из вроде бы безвредных ингредиентов у нее каждый раз выходила какая-то опасная бурда. Дамблдор качал головой, цокал, но все забирал.

Проблема была только в том, что вместе со способностью варить нормальные запатентованные составы Молли лишилась и источника дохода: Малпепперу неизвестно что убивающего назначения явно было не нужно. Уровень жизнь во все разрастающемся семействе Уизли стремительно ухудшался. Хорошо, что дети пока были маленькими и не требовали существенных расходов. Но вопрос, что делать, когда они все подрастут и нужно будет собирать их в Хогвартс (благо хоть обучение теперь для всех детей будет бесплатным) оставался открытым.

– Сириус, – Джеймс устало потер переносицу и поправил очки. – Я не думаю, что упиванцам было дело до моих родителей.

Лили нахмурилась и пожала плечами.

– В целом… я тоже не уверена, но Сириус прав в одном: драконья оспа – это крайне странное заболевание для Англии. Разве что они заразились от кого-то, кто недавно был за границей?

– Или это было сделано намеренно, – продолжил Сириус, не сдаваясь. – Кто-то мог их заразить специально. Ну, подмешать что-нибудь в зелье или через артефакт какой.

– Не знаю… – Лили закусила губу. – Это не так просто. И потом, зачем?

Все посмотрели на четвертого члена их компании, который до этого молча слушал разговор, но ничего не комментировал. Джеймс сузил глаза:

– Ну, а ты что думаешь, Римус?

Люпин ненадолго задумался, прежде чем ответить:

– Подозрительно. Это да. Но не похоже на Упивающихся.

– А кто тогда? – подал голос Сириус.

– Надо искать, кому выгодно, – пожал плечами Римус Люпин.

– Да никому не выгодно! – фыркнул Джеймс. – Мы же не основная ветвь рода, наследство Поттеров все равно не у нас. Да, у родителей был хороший капитал, но не убивать же из-за этого! Самое ценное в нашей части семьи – это ты сам знаешь, что.

Лили нахмурилась:

– Что?

Джеймс сжал губы и промолчал.

– Если уж искать, кому выгодно, то проще сказать, что это выгоднее всего тебе, Лилс, – внезапно ухмыльнулся он. – Ты же у них была нелюбимая невестка.

– Рехнулся, что ли?! – возмутилась Лили.

– Или вообще – вот умора! – Дамблдору! – продолжил Джеймс с явным сарказмом.

Все замолчали. Даже Сириус прищурился.

– Эээ… в смысле? – осторожно спросил он.

– А в том смысле, что родители с ним были не в лучших отношениях, даже приходили поговорить о чем-то. Но разговор прошел неудачно.

– Это уже бред, Джеймс, – нахмурился Римус.

– Постой… – Лили сдвинула брови. – Ты хочешь сказать, что…

– Да нет! – воскликнул Поттер. – Я хочу сказать, что если копаться в теориях, можно докатиться до полной чуши. Так что нет, не ерундите, это просто несчастный случай, и точка.

Сириус закатил глаза, но больше спорить не стал. Лили все еще недовольно бурчала что-то себе под нос.

Члены Ордена Феникса потихоньку подтягивались, но Дамблдора по-прежнему все еще не было, а потому четверка друзей продолжила разговор.

– Ты, Сири, лучше скажи, что со своими родителями делать собираешься? Мириться-то планируешь или как? – спросила Лили.

– Потом, – отмахнулся Блэк. – Придется, конечно, но позже. Если сейчас приду, маман точно на какой-нибудь богатенькой чистокровке женит, а я пока не готов. Да и с Марлин у нас вроде как все на мази уже. Я же не один в семье, есть еще малышок Регги, вот пусть предки пока им и занимаются.

– Не боишься, что тебя из рода выкинут? – внимательно посмотрел на друга Джеймс. – Наследства лишить могут…

– Не, – мотнул головой Сириус, – мои не такие. Маман орет много, конечно, да и на замшелых традициях рода повернута ужасно, но дальше слов и красивых жестов дело не зайдет. Потом вернусь – сюрприз ей с отцом будет. Так что примут с распростертыми, куда денутся?!

О, тут Молли могла многое рассказать, куда могут деться родители. Да и насчет невозможности вычеркнуть из рода она бы поспорила. Блэки вообще-то не особо церемонились с теми, кто не оправдал их надежд и чаяний: история с Андромедой, выбравшей в мужья магглорожденного, была на слуху.

Семейка Блэков была хоть и могущественной, но двинутой. У каждого ее представителя наблюдался какой-нибудь бзик. А еще ходили слухи, что они не чураются темной магии. Впрочем, намного больше всех волновало то, сколько власти было сосредоточено в руках одного из представителей этой семьи. И имя ему было – Орион Блэк, глава рода Блэк.

Орион Блэк был фигурой, вокруг которой вращалась значительная часть магической политики Британии. Его имя не мелькало в списках участников сражений, не упоминалось в связи с тайными заговорами, но именно он во многом определял расстановку сил. Тот, кто мог склонить на свою сторону Блэков, получил бы мощное преимущество в гражданской войне, которая, с переменным успехом, велась в стране. Однако Орион не позволял втянуть себя в эту игру, предпочитая более тонкую и опасную стратегию – влияние через Визенгамот.

Те, кто умел считать ходы наперед, видели, что Орион медленно, но верно расставлял фигуры. Одни его законопроекты укрепляли позиции чистокровных семей, другие – незаметно ограничивали власть Министерства. Он не пытался играть на чьей-то стороне, он создавал свою собственную партию. Его начинания вызывали споры, они раздражали как радикалов, так и сторонников уравнивания прав. Блэка интересовало не поле боя, а структура власти, и он мастерски использовал каждую возможность, чтобы укрепить собственное влияние. Однако его осторожность и нежелание становиться марионеткой кого-либо сделали его мишенью. В общем-то было лишь вопросом времени, когда его судьба будет решена. Вот только Молли не ожидала, что все разрешится именно так.

Миссис Уизли никогда не была пугливой женщиной. За годы брака с Артуром она научилась сохранять спокойствие даже в самых напряженных ситуациях. Но что-то в этом хлопке аппарации за окном заставило ее насторожиться. Аппарация была для них редкостью, обычно все приходили через камин. Молли отложила скатерть, которую собиралась заштопать, и выглянула в окно.

Артур. Но вместо привычной усталой улыбки после рабочего дня – бледное, перекошенное лицо. Он стоял, будто не знал, что делать дальше, а его руки дрожали. Молли встревожилась еще больше. Он должен был вернуться через камин, как всегда. Значит, что-то случилось.

Она вышла ему навстречу, но даже не успела задать вопрос: Артур Уизли заговорил первым. Слова сыпались сумбурно, без связи, он не мог собраться с мыслями, и Молли все никак не могла понять, что он там бормочет.

– Артур, соберись! Что случилось? – встряхнула она супруга.

Мистер Уизли поднял на жену взгляд, в котором читался чистейший ужас.

– Его размазало, Молли! – выдохнул он. – Просто размазало при перемещении!

Она моргнула, не сразу осознавая смысл.

– Кого размазало? О чем ты говоришь?

– Орион Блэк… – Артур провел дрожащей рукой по лицу. – Он… он погиб. И это… это моя вина.

Молли Уизли сжала губы, пытаясь осмыслить услышанное.

– Орион Блэк?! – повторила она, но в ее голосе было больше неверия, чем вопроса.

Артур кивнул. Губы его дрожали.

– Я… я не знаю, как это случилось…

– Начни с начала, Артур, – спокойно и твердо произнесла Молли. – Что ты сделал?

Он зажмурился и провел рукой по лицу.

– Дамблдор попросил меня изменить точку его выхода. Как и раньше. Ты же знаешь, я уже делал это… отслеживал маршруты, смещал вектора, перенаправлял, ставил блокировки…

Молли кивнула: это она знала.

– Ну вот. Сегодня он попросил сделать то же самое, – голос Артура сорвался. – Орион избегал контактов, а Дамблдору нужно было срочно переговорить с ним. Он дал мне адрес, куда нужно будет перенаправить перемещение Блэка. Я сделал все, как всегда, но… но что-то пошло не так.

– Что именно?

– Я не знаю! – вцепился себе в волосы мистер Уизли. – То ли адреса такого не существовало, хотя нет, вряд ли, тогда бы он просто вернулся на исходную точку, то ли защита стояла… Может, он запаниковал и попытался аппарировать прямо из камина, забыв про запрет на аппарацию… Молли, я не знаю, что произошло, но он мертв. Мертв! И это я его…

Он не договорил. Просто обессиленно опустился на крыльцо, уткнувшись лицом в ладони.

Артур винил себя. До глубины души. Он был уверен: он что-то сделал неправильно. Где-то допустил ошибку. Не так задал координаты, не учел защиту, не проверил нюансы. Он тряс головой, повторяя, что должен был перепроверить все трижды.

– Артур… – Молли положила руки ему на плечи, глядя прямо в глаза. – Ты уверен, что это была твоя ошибка?

– А чья же еще? – горько усмехнулся он. – Это я перенаправил его! Я его убил, Молли. Это я виноват.

– А что с его телом? Его нашли?

Артур медленно кивнул.

– Вернулось в поместье. Там… паника. Никто не понимает, что произошло. Мерлин! Что я скажу Сириусу?! Это же его отец!

– Ничего не скажешь, – отрезала Молли Уизли. – Давай, отправляйся к Дамблдору, нужно разобраться. Камин должен быть открыт.

– Смотреть на камины больше не могу, – затряс головой Артур Уизли, кажется, немного приходя в себя. – Я лучше в Хогсмид аппарирую, а оттуда пешком дойду.

Орион Блэк умер. И вместе с ним исчезло равновесие, которое он так долго поддерживал. Дом Блэков замкнулся в себе.

– Врагам рода Блэк не будет покоя, – вот то единственное, что сказала Вальбурга.

1979 год завершался напряженно.