Текст книги "Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (СИ)"

Автор книги: Miledit

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 32 страниц)

Глава 2

Путешествие сквозь белое небытие не могло длиться вечно. В какой-то момент густой туман начал редеть. Из сплошной ваты он превратился в рваные, перламутровые клочья, сквозь которые вдруг пробился луч неяркого, но настоящего солнца. Давящая, мертвая тишина сменилась тихим, едва уловимым гулом – шумом прибоя.

Лисса проснулась от непривычного ощущения – легкой качки. Обычной качки, когда пол под ногами мягко кренился то в одну, то в другую сторону в такт волне. Пруэтт выскочила на палубу и замерла.

Туман исчез. Вместо него повсюду была бескрайняя, ослепительная синева. Небо было чистым и лазурным. Солнце, настоящее, теплое, золотистое солнце, висело высоко-высоко, и его свет слепил глаза, привыкшие к мертвенному свечению магических шаров и постоянной белой мути. Воздух был свежим, наполненным запахом соли, йода и чего-то сладковатого-цветочного и очень знакомого.

«Яблони, – внезапно поняла Лисса. – Это аромат, цветущих яблонь».

Пруэтт схватилась за край борта, вглядываясь вдаль. Настроение ее, бывшее до этого отнюдь не радужным, резко скакнуло вверх. Она всматривалась в горизонт. Бескрайняя водная гладь, сливающаяся с небом… Где-то там был берег. Авалон. Цель ее вынужденного паломничества. И раз уж она здесь, то сделает все, чтобы не просто выжить, но и найти способ вернуться.

Возвращение. Эта мысль горела в ней ярче солнца над головой. В конце концов, она – Лисса Пруэтт. Она уже однажды переиграла судьбу, вырвав из ее рук собственную жизнь и жизни своих близких. Если нужно, то она сделает это снова.

Лисса прикрыла глаза, и перед ней, как живой, предстал образ Антонина. Вспомнился его голос, тихий и чуть хрипловатый. То чувство абсолютной безопасности и понимания, которого она не знала ни в одной из своих жизней до встречи с ним. Ради этого чувства, ради будущего, которое они строили вместе, вопреки всему, она и отправилась в эту ссылку. Цена была высока: разлука, боль, невысказанные на прощанье слова… Высока, но оправдана! Жизнь Тони без тюрьмы, без клейма Пожирателя, без бесконечной войны, жизни ее братьев, отца, матери – все это, как считала Пруэтт, стоит куда как дороже ее личного счастья.

– Я вернусь, – прошептала Лисса, и ласковый морской ветер подхватил ее слова. – Я обязательно вернусь. Просто нужно понять, что за игра здесь идет.

Спустя пол часа на линии горизонта показалась темная полоска. Она росла и ширилась, приобретая цвет – изумрудный, сочный, пронизанный золотом солнечных лучей. Вскоре Пруэтт, кинувшая на себя заклятье зоркости, смогла различить очертания холмов, покрытых густыми и, казалось, нетронутыми лесами. Ближе к берегу зеленели рощи. Кроны деревьев были щедро усыпаны розовато-белым цветом. Яблони. Их аромат, смешиваясь с морским бризом, достигал корабля, опьяняющий и невероятно живой.

Наконец, перед Лиссой открылся весь остров. Он не был гигантским, но и не был маленьким – пожалуй, по своему размеру и очертаниям Авалон оказался похож на Уайт. Береговая линия изрезана тихими бухтами и мысами, от центральной гряды холмов спускались долины, одна из которых, самая широкая, вела к месту, куда, очевидно, и направлялась «Моргана» – к естественной гавани, защищенной с двух сторон каменными молами.

Лисса не могла оторвать глаз. Это была живая иллюстрация к самым прекрасным легендам. Леса были не просто зелеными, а переливались всеми оттенками изумрудного, малахитового и весенней зелени. Среди деревьев мелькали яркие пятна домов. Над островом висела легкая, золотистая дымка, придававшая всему пейзажу ощущение какой-то нереальности, сна наяву. С высокого утеса, расположенного немного в глубине, низвергался водопад, а у подножья, должно быть, образовывалось озеро или река. На берегу раскинулся город – или скорее, поселение. Невысокие, изящные здания из светлого камня и темного дерева, с резными балконами и виноградными лозами на стенах. Черепичные крыши медового оттенка. Все выглядело древним, ухоженным и невероятно мирным.

«Моргана», управляемая невидимой рукой, плавно вошла в гавань. Здесь вода была спокойной, прозрачной; на дне виднелись белые ракушки и темные водоросли. Пристань была старой, но ухоженной. И на ней уже собирались люди.

Их было несколько десятков – тех, кто, вероятно, ожидал прибытия корабля. Они были одеты в легкие, свободные одежды. Цвета были мягкими, природными: охра, лавандовый, морская волна, зеленый мох. Среди них не было ни одного, кто выглядел бы старым или больным.

Лисса почувствовала на себе множество взглядов – любопытных, оценивающих, доброжелательных.

«Моргана» подошла к причалу, и с легким стуком ее борта коснулись старых, покрытых водорослями свай. Откуда-то тут же появился трап, сам собой спустившись на камни набережной.

Лисса Пруэтт, успевшая спуститься в каюту за вещами и морально подготовиться к высадке, выпрямила спину, поправила складки дорожной мантии, сжала в руке палочку в скрытом кармане и ступила на трап. Когда она сошла с корабля, тишину нарушили негромкие, но теплые аплодисменты и несколько радостных возгласов.

К Лиссе, приветливо улыбаясь, подошла отделившаяся от толпы женщина.

– Добро пожаловать на Авалон, путница, – мягко произнесла она. – Мы ждали тебя. Долгое путешествие окончено. Теперь ты дома.

«Дом? – подумала Пруэтт, окидывая взглядом живописный берег и улыбающиеся лица. – Нет. Это не дом. Дом – там, где сердце. А мое сердце вовсе не здесь!»

– Спасибо за прием, – между тем ответила она вслух. – Меня зовут Лисса. Лисса Пруэтт.

Стоило ей только договорить, как тут же из толпы раздался удивленный, радостный возглас.

– Пруэтт? Неужели? Это ты?

К ней протиснулся молодой мужчина лет тридцати с небольшим. Он был загорелым, с коротко стриженными темными волосами и светлыми, почти янтарными глазами, которые сейчас искрились неподдельным интересом. В его чертах было что-то знакомое, но Лисса никак не могла сообразить – что?

– Простите, мы знакомы? – осторожно спросила она.

– Без церемоний, Пруэтт, мы же в одной школе учились, – мужчина широко улыбнулся, и эта улыбка добавила недостающую деталь к портрету. – Хотя… я был на курс старше и в Слизерине, так что неудивительно, если ты меня не помнишь. Тристан. Тристан Селвин.

Пруэтт молча кивнула, припоминая. Да, конечно. Тот самый Селвин, о котором болтали подруги в кафе на Косой аллее тринадцать лет назад. Богатый наследник, бросивший все ради Авалона. Значит, он действительно доплыл. И вот он стоит перед ней – живой, здоровый и, очевидно, вполне довольный своей новой жизнью.

– Селвин, – произнесла Лисса, наконец совместив имя с лицом. Перед глазами упорно всплывал образ высокомерного подростка. Теперь же этот подросток трансформировался во взрослого, уверенного в себе мужчину, в глазах которого светился живой, острый ум. – Да, я помню тебя. Просто не ожидала увидеть здесь кого-то из знакомых.

– Вот и отлично! – Тристан обернулся к женщине, которая первой приветствовала Лиссу. – Элейн, видишь? Мы знакомы! Думаю, я могу взять на себя роль гида и помочь мисс Пруэтт обустроиться. Если, конечно, никто не возражает.

– Прекрасная идея, Тристан, – согласилась Элейн. – Мисс Пруэтт, вы в надежных руках. Осмотритесь, отдохните с дороги. Вечером, если захотите, приходите на центральную площадь – у нас принято собираться в этот день за общим ужином. Мы же пока займемся кораблем.

Лисса машинально оглянулась на «Моргану». Корабль стоял неподвижно, но вокруг него уже начиналась какая-то деятельность. Несколько человек левитировали к трапу ящики – сушеные фрукты, связки трав, бочонки. Другие что-то проверяли на палубе.

– Они куда-то собираются плыть? – не удержалась Лисса, наблюдая за этим процессом.

– Конечно, – кивнул Тристан, мягко направляя свою спутницу прочь от набережной по выложенной камнем дорожке. – Только не «они», а «Моргана». Уходит в обратный путь. Следующая остановка – Гластонбери, аккурат через тринадцать лет. Плюс-минус.

Пруэтт замерла на секунду, не веря своим ушам.

– Тринадцать лет? Почему? Я плыла… я даже не знаю, пару недель? Месяц? Ну не тринадцать же лет!

Селвин усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

– Добро пожаловать на Авалон, дорогая. Время здесь… текучее. Отсюда до «там» – бездна. Дорога сюда занимает недолго. Дорога обратно, в правильное время, в нужную точку… требует куда больших усилий и, что важнее, правильного «окна». «Моргана» – уникальный артефакт. Единственное, что способно прорваться через временные петли и барьеры реальности, отделяющие остров от мира. Грубо говоря, она плывет не только в пространстве, но и во времени. Сюда – быстро. Обратно – долго и по расписанию. Ученые наши бьются над этой загадкой не первое столетие. Но хватит о скучных временных парадоксах. Расскажи, как там… все? Как поживает старушка-Британия? Мой отец… – в его голосе впервые прозвучала неуверенность. – Ничего не слышала о нем?

– Насколько я знаю, мистер Селвин отошел от дел, – осторожно сказала Лисса, пытаясь вспомнить обрывки светских сплетен. – Управление делами передал твоему брату, Кассиусу. Тот, кажется, женился на девушке из рода Фоули, у них уже двое детей. Все в порядке. Семья крепко стоит на ногах.

Тристан, казалось, выдохнул, и Лисса увидела, как с его лица спадает напряжение, которого она до этого даже не замечала.

– Спасибо, – светло улыбнулся он. – Для меня это очень ценно. А что насчет тебя? Неужто и ты, блестящая Лисса Пруэтт, бросила все ради поисков древней магии на краю света? – его тон был легким, почти игривым, но в глазах горел неподдельный интерес.

– Скорее, магия… или что-то другое… само нашло меня, – уклончиво ответила Лисса. – Но раз уж ты упомянул древнюю магию… А ты? Отыскал то, за чем приплыл?

Селвин остановился, повернулся к ней и улыбнулся той самой самоуверенной улыбкой, которую Пруэтт припоминала по старым добрым хогвартским временам. Он поднял руку, раскрыл ладонь – и над ней вспыхнул огонь. Но не просто пламя, а миниатюрная, идеально симметричная роза из чистой энергии, каждый лепесток которой пульсировал золотым и алым светом. Он подул на нее – и роза рассыпалась на искры, которые, падая, превращались в крошечных светящихся птичек и с тихим щебетом растворялись в воздухе.

– Кое-чему научился, – скромно заметил Тристан, но по его довольному выражению лица было ясно, что это «кое-что» стоило многих лет упорного труда. – Без палочки, чистая воля и концентрация. Основа основ. Или вот так… – он взмахнул рукой в сторону Лиссы, и легкий, теплый ветерок обволок ее, ласково потрепав рыжие пряди волос. – Контроль над стихиями в малом масштабе. Ничего особо грандиозного, но удобно.

Селвин сделал шаг вперед, оказавшись как-то очень близко, и прежде чем Лисса успела среагировать, его рука мягко обвила ее талию, поддерживая. Через секунду Пруэтт, подхваченная Тристаном, не полетела, а скорее… поплыла в воздухе по направлению к одному из стоящих поодаль маленьких домиков. Спустя пару минут Тристан так же плавно, как и взлетел, опустился на землю, отпустил Лиссу и отступил на шаг, снова улыбаясь.

– Или так. Левитация без вербальных компонентов и лишних телодвижений. Впечатляет?

– Впечатляет, – честно признала Пруэтт, чувствуя, как учащенно бьется сердце не столько из-за самого трюка, сколько от демонстрации абсолютного контроля над магией. – Это… невероятно. Все, чему мы учились, вся палочковая магия… по сравнению с этим выглядит как костыли.

– Нет, это не так, не заблуждайся, – покачал головой Тристан, и его лицо снова стало серьезным, игривость исчезла как по волшебству. – И хотя то, что я тебе показал – это лишь вершина айсберга, но… если бы у меня была возможность отмотать время назад и вернуть все вспять… – он отвернулся, глядя на улочку, ведущую вглубь поселения, – я бы не ступил на борт «Морганы», Лисса. Никогда.

Они дошли до небольшого, утопающего в зелени домика из светлого камня с черепичной крышей. Дом стоял в стороне от главной улицы, в окружении цветущих кустов.

– Заходи, – сказал Тристан, открывая калитку. – Один из свободных домов. Пустует пару лет, с тех пор, как старик Олдбери решил, что здесь ему слишком шумно. Он теперь в глубине острова обитает и не любит гостей. В общем, обустраивайся. Если не понравится – найдем что-нибудь другое.

– Погоди, – удивилась Пруэтт. – А этот ваш Олдбери не будет против, что в его доме кто-то живет?

– А это и не его дом, – пожал плечами Тристан. – Вернее как… Все это поселение – оно для тех, кто приплыл на «Моргане». Ты можешь остаться здесь, и тогда, конечно, пока ты занимаешь этот дом, он будет числиться за тобой, а можешь построить себе что-то свое, найдя место по душе. Остров большой, народа мало… Олдбери, если передумает сидеть как сыч в своей башне и захочет вернуться к людям, подберет себе какое-нибудь другое жилье. Не переживай об этом.

Селвин распахнул дверь, и Лисса вошла внутрь. Просторная комната-гостиная с камином, деревянным столом, парой кресел, полками для книг. На столе стояла глиняная ваза со свежими полевыми цветами. Здесь было чисто, уютно и… пустовато.

Пруэтт обошла комнату по периметру, зачем-то выглянула в окно, опустила сумку с вещами у стены и обернулась к Тристану, который стоял, прислонившись к дверному косяку, наблюдая за ней.

– Теперь, – сказала она, встречая его взгляд, – расскажи мне об Авалоне. Про то, что здесь на самом деле происходит. И почему ты, овладев такой силой, сожалеешь о том, что сюда попал.

Глава 3

Лес был густым и непролазным. Удивительно, на самом деле: в конце концов, не тропики же! Тем не менее, авалонские чащи могли дать сто очков форы и джунглям, и даже Запретному лесу. Лисса сначала просто пробиралась под низко свисающими ветвями, то и дело раздвигая их, но затем ее терпение закончилось и в ход пошло «Секо». Рядом, посмеиваясь, шел Тристан. У него подобных проблем не было от слова совсем: деревья и прочая наглая растительность, которые буквально из ниоткуда появлялись перед Пруэтт, преграждая путь, к Селвину относились более дружелюбно и никак не мешали.

– Не понимаю! Неужели нет других способов добраться? Камины? Метлы? Ковры-самолеты? Так ничего и не придумали за века? – возмущенно вскинулась выбившаяся из сил Лисса, отдергивая ногу от назойливого корешка, пытавшегося ухватить ее за щиколотку.

– Неа, не придумали. Вернее, что тут думать? Все и так придумано до нас! Вот только тут, как и с зельями – нет необходимых ингредиентов. Чтобы метла летала, прутья должны быть замочены в драконьей крови. Ну и где нам на Авалоне раздобыть дракона? Из того, что тут произрастает и бегает, пока ничего в качестве замены не подошло. Можно, конечно, заставить лететь любой предмет, но уже за счет твоих внутренних ресурсов и твоей личной магии. Вот только энергоемко это, надолго не хватит, а из сил выбьешься. Так что ножками, дорогая, ножками. Это ведь ты хотела посмотреть на заброшенные лаборатории тех чокнутых ученых.

– Как насчет того замечательного способа полета, который ты мне продемонстрировал при первой встрече? – скептически приподняла бровь Лисса. – Может, подвезешь?

– Оглянись вокруг, дорогая, – Селвин улыбался, – вокруг лес. Нет простора, негде лететь и нет нормального ветра.

– Кстати о лесе. Тебя он почему-то не трогает.

– Потому что я условно свой, а ты пока нет.

За разговором время летело незаметно. Вскоре деревья расступились и Лисса с Тристаном вышли к небольшой поляне.

– Ладно, – осмотревшись, сказал Селвин. – Предлагаю пока тут и остановится. Смеркается. Пойду поставлю защиту и дров соберу, что ли. Палатку установить сможешь?

– Постараюсь, – неопределенно пожала плечами Пруэтт.

Палатка была самая обыкновенная, без пространственного расширения, – пространственная магия на Авалоне вообще практически не работала, как и много чего еще, – зато различных чар на ней было понавешано немеряно, из-за чего устанавливать ее следовало исключительно вручную.

Селвин кинул сумку с припасами и ту самую палатку под ближайшее дерево и, насвистывая незамысловатую мелодию, скрылся в лесу. Лисса бросила надоевшую сумку с вещами – не столько тяжелую, сколько объемную и неудобную – туда же и устало опустилась на трансфигурированное из бревна кресло. Чудное все же местечко, этот Авалон!

Прошел без малого месяц с того момента, как Пруэтт сошла с корабля на берег затерявшегося в нигде острова, но она до сих пор так и не поняла ни того, зачем ей было велено плыть сюда, ни, собственно, как потом выбраться назад, в Магическую Британию. Впрочем, кое-что прояснилось о самом Авалоне.

Когда-то в незапамятные времена, когда остров еще не был оторван от мира, он был местом чрезвычайно интересным, заповедным. Духовный и магический центр, где люди образованные и необделенные ни магией, ни умом, собирались вместе и изучали интересные для себя направления. Друиды, жрецы различных культов, ведьмы, колдуны и даже маггловские звездочеты пытались постичь непостижимое и раздвинуть границы реальности. Было это так давно, что от первоначальных обитателей Авалона уж никого и не осталось. Затем, около полутора тысяч лет тому назад, произошел некий катаклизм. Что конкретно произошло и почему это случилось, никто так и не понял: возможно, чей-то грандиозный ритуал что-то нарушил в картине бытия, может, маги столкнулись с какой-то сущностью, что была несоизмеримо выше по уровню, или же люди и вовсе не имели никакого отношения к произошедшему – фатальный разрыв ткани реальности, почему нет? Как бы то ни было, но Авалон вырвало из основного русла времени и пространства. И он исчез, увязнув в нигде, как муха в янтаре. Самое удивительное, что это и поняли-то не сразу. На остров гости прибывали нечасто, – последней была Моргана, король Артур и рыцари, – а потому очнулись все только тогда, когда заметили, что с большой земли давненько не поступает провизия и нужные для проведения опытов ингредиенты и твари, а с некоторыми направления магии что-то серьезно не так. Словом, сейчас на Авалоне шел 1440-й год. Отсчет времени теперь вели от момента Большого Разрыва.

Первые столетия после Разрыва стали временем хаоса и борьбы за выживание в изменившихся условиях. Магия, которая раньше подчинялась ясным законам, начала давать сбои. Целые ее пласты перестали работать. Остров, славящийся в легендах как хранилище древнейшего, могущественнейшего колдовства, на практике оказался магической пустыней с редкими оазисами.

Аппарация и пространственное расширение были невозможны. Лей-линии, по которым скользили маги при перемещении, оказались разорваны или отсутствовали вовсе. Попытки пробиться сквозь барьер лакуны заканчивались ничем или гибелью смельчаков. Не лучше дела обстояли и с пространственными чарами: незримое расширение в любой рандомный момент могло схлопнуться. Хорошо, что это было первым, о чем предупредил Тристан, и Пруэтт успела выложить все привезенные с собой вещи из сумки до того, как та потеряла свои волшебные свойства.

Бессмысленными и неактуальными стали целые направления. Обиднее всего, что именно данные школы как раз-таки и культивировались на Авалоне раньше – именно по ним было больше всего трудов в библиотеке, именно их развивали и именно им обучали! Демонология, некромантия, темпоральная магия, сложная астромагия и многое другое – все, что требовало контакта с внешними силами, учета фаз луны и солнца или обращения к потусторонним сущностям – стало бесполезным. Вызвать демона в место, отрезанное ото всех существующих измерений? Очень смешно! Древние трактаты превратились в исторические курьезы. Астрологические таблицы больше не имели значения. Небо Авалона было другим, а собственные «звезды», если они там были, ничего не предсказывали.

Зельеварение столкнулось с жестоким дефицитом: большинство необходимых магических растений здесь не росло. Не было и необходимых компонентов животного происхождения. То, что осталось – местная флора и фауна, – было скудным и часто нефункциональным с точки зрения классической алхимии. Привычные рецепты, требующие рога единорога, перьев феникса или даже самый простейший корень мандрагоры, пылились на полках. Пришлось начинать почти с нуля: искать аналоги, проводить тысячи экспериментов, создавать новую, «авалонскую» фармакопею, куда более скромную и в плане разнообразия, и в плане эффективности.

Зато получил бурное развитие другой пласт магии – тот, что опирался не на внешние ресурсы, а на внутренний резерв мага. Беспалочковое колдовство, телекинез, работа с элементами, ментальные техники. Местные маги научились делать многое одной силой мысли и жестом, но такая магия была энергоемкой, требовала длительной подготовки и не давала той оперативности и универсальности, к которой привыкли современные волшебники в мире за пределами лакуны. Нет, палочковая магия здесь тоже была в ходу, – в конце концов, это только совсем уж древние обитатели Авалона предпочитали посохи и кольца или и вовсе обходились без «костылей», – вот только беречь собственный концентратор следовало как зеницу ока. Олливандеров здесь, разумеется, не водилось, но и проблема-то была даже не в отсутствии мастера, а в том, что для создания нормальной палочки, полностью подходящей магу, нужны были – опять-таки! – частицы магических существ! Которых не было. Просто замкнутый круг какой-то!

Парадоксальным образом именно изоляция и породила главную особенность Авалона – замедленное старение для тех, кто попал сюда извне. Механизм этого явления оставался загадкой даже для местных мудрецов. Наиболее распространенная гипотеза связывала его с темпоральным резонансом: будучи «выключенными» из основного потока времени, тела авалонцев переставали подчиняться его разрушительному ходу. Они взрослели до некоего оптимума, а затем процесс практически останавливался. Не навсегда – признаки крайне медленного старения все же наблюдались, – но срок жизни растягивался на многие столетия. Предел был неизвестен. Во всяком случае, та же Моргана и некоторые другие маги, которые помнили времена Большого Разрыва, жили и здравствовали.

Это, впрочем, не сделало их бессмертными. Они по-прежнему могли погибнуть от болезни или несчастного случая. Или их могли убить. В конце концов, люди всегда остаются людьми. История Авалона, на самом-то деле, как раз изобиловала подобными случаями. Шла борьба за ресурсы и за власть. Несколько волн внутренних конфликтов, вспышки безумия от отчаяния, опасные магические эксперименты, вышедшие из-под контроля, – все это основательно проредило и без того небольшую популяцию.

Следующей проблемой стало воспроизводство. Дети, рожденные уже на Авалоне, не наследовали «темпорального иммунитета» родителей. Они старели с обычной, хоть и несколько замедленной, скоростью. И что хуже всего – они практически не могли иметь собственных детей. Рождаемость среди коренных авалонцев была катастрофически низкой. Популяция, таким образом, не могла расти изнутри. Авалон был бы обречен на медленное вырождение, если бы не на приток извне.

«Моргану» построили лишь спустя семь веков после Разрыва. Это был гениальный проект, позволивший установить хоть какую-то связь с внешним миром. Корабль, созданный ценой невероятных усилий и, как подозревала Лисса, с помощью знаний, почерпнутых из самых темных уголков магии, раз в тринадцать лет пробивался сквозь завесу, чтобы доставить новых жителей. Но мотивация этих новых жителей со временем менялась. Если первые столетия это были искатели истинной магии, то в последние эпохи – чаще всего отчаявшиеся, сломленные беглецы, те, кому в старом мире не находилось места. Впрочем, и таких было все меньше. Это было очень грустно, потому как каждый новый переселенец привносил что-то из своего времени: знания, заклинания, навыки. Жизнь там, за барьером, не стояла на месте: семимильными темпами развивались науки, появлялись целые направления, шли активные разработки всего и вся. Нет, маги Авалона тоже не сидели без дела, но недостаток свежих данных и новой информации, а также малая численность населения играли свою роль.

Так и сложилось общество Авалона – маленькое, замкнутое, консервативное. Школа, о которой говорилось в легендах, существовала. Но она была скорее не учебным заведением, а системой наставничества, где немногие старшие, обладавшие самыми глубокими знаниями, передавали опыт новоприбывшим. Учили не столько заклинаниям из книг, сколько выживанию, адаптации магии под местные условия, управлению собственными силами. На вопросы отвечали охотно, доступ практически ко всей имеющейся на острове литературе был полным. Разительный контраст с тем, как дело обстояло в Магической Британии, где каждый род буквально трясся над накопленными знаниями и древними фолиантами!

Выстроенное в условиях замкнутой системы, общество Авалона напоминало не утопию, а очень красивый, очень древний и слегка застывший музей. Отсутствие нужды в сложном управлении и невозможность продолжить собственный род и упрочить его положение привело к отсутствию стремления что-то кардинально менять. Проблемы доставляли и различные бытовые вопросы. Здесь не было домовых эльфов – их как-то не сочли нужным взять с собой переселенцы. Не было и других магических существ, чьи способности могли бы облегчить быт. Поэтому многое делалось вручную. Денег не было, но была развита система бартера и взаимопомощи. В общем, драйва, толчка для великих свершений, не осталось. Зачем завоевывать мир, если твой мир – это остров, а за его пределами лишь белый туман?

Были, конечно, и попытки прорваться обратно, изучить природу временной петли, взломать ее. Именно этим и занимались, в том числе, и те самые «чокнутые ученые», в чьи заброшенные лаборатории теперь направлялась Лисса с Тристаном. Большинство таких попыток рано или поздно заканчивались плохо: либо полным провалом, либо трагедией, когда неконтролируемый эксперимент выкашивал часть населения или порождал аномалии, с которыми потом боролись десятилетиями. Нередко исследователи, движимые азартом, заходили за очерченные границы и тогда случалось что-то, о чем впоследствии маги, устранив очередного помешавшегося на почве науки «гения», предпочитали не вспоминать: опустевшие участки леса, странные болезни, необъяснимые исчезновения.

В общем, несмотря на то, что исследования по-прежнему велись, первоначальный энтузиазм в этом направлении давно иссяк. Жить в вечном сегодня, пусть и ограниченном, оказалось психологически проще, чем биться головой в непробиваемую стену в надежде на чудо.

Авалон, таким образом, был не раем, а своеобразной тюрьмой. Тюрьмой с прекрасными видами, возможностью заниматься магией и иллюзией вечной жизни. Но тюрьмой.

До возвращения Тристана немного отдохнувшая Лисса успела-таки поставить палатку и даже достать из запасов будущий ужин. Рыба, конечно же. Вот уж чего на Авалоне было вдосталь, так это рыбы. И яблок. С мясом дела обстояли похуже: никто из тех, кто поднимался на борт «Морганы» не задумывался о таких приземленных вещах, как хлеб насущный, а потому не подумал не только о том, чтобы прихватить личного домовика, но и о том, что можно взять с собой птицу, корову или свиней. Ну глупость же, право слово! Вот и Пруэтт такое даже в голову не пришло. А между тем мясо на острове действительно было в дефиците. В лесах еще встречались олени, водилась и какая-то другая живность, но вот домашний скот отсутствовал напрочь.

Вернувшийся Тристан с охапкой хвороста прервал размышления Лиссы. Он ловко сложил кострище повыше, щелкнул пальцами – и над сухими ветками вспыхнуло ровное, практически бездымное пламя.

– Размышляешь о бренности бытия? – спросил он, усаживаясь по другую сторону костра.

– Скорее, о его противоестественной затянутости, – парировала Пруэтт, не отрывая взгляда от огня. – Но вообще я думала о том, от кого ты ставил защиту? Опасного зверья здесь, как я понимаю, нет?

– Зависит от точки зрения, дорогая Лисса, – хмыкнул Селвин. – Самый опасный зверь – это человек. И вот на такого зверя есть вполне неплохой шанс наткнуться. Чем дольше живешь, тем более странные мысли тебе могут иногда приходить на ум. Так что никогда не знаешь, что взбредет в голову какому-то отшельнику, разменявшему не одну сотню лет. Да и интересы иногда у магов бывают… очень специфическими. Кто-то бездарные стишки пишет или, вот, как Элейн, театральные спектакли пытается ставить, лишь бы время занять, а кто-то в личной лаборатории химер клепает.

– Не поняла: каких химер? – удивилась Пруэтт.

– Пренеприятнейших. Хотя, Хагриду бы, наверное, понравились. Был тут один тип, давненько правда. Двинулся на почве долгой жизни, начитался древнегреческих трактатов по химерологии – ну, знаешь, про Минотавра, там, и прочих – и давай эксперименты ставить. Магов, кстати, похищал для опытов. Пока поняли, что к чему, пока разобрались, кто именно всю кашу заварил, пока Моргана отряд отправила… Короче говоря, химеролога этого доморощенного на тот свет сопроводили, да вот только весь его паноптикум разбежался. А тварей тот маг успел наклепать немало. И одна убойнее другой. Хорошо хоть, размножаться не способны. Зато агрессивные – жуть. Еще и умные, заразы. К поселению не выходят, но наткнуться на них где-нибудь в лесу более, чем реально. Если нападут неожиданно, то можно и не отбиться – магия на них плохо действует.

– Мило, – кивнула Лисса. – Есть что-то еще, о чем мне бы следовало знать, но о чем ты забыл сообщить?

– Да полно! – отмахнулся Тристан. – Просто на всякий случай опасайся всего подряд и не доверяй никому – не ошибешься.