Текст книги "Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (СИ)"

Автор книги: Miledit

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 32 страниц)

– Хватит, – сказала ле Фей. – Твоя настойчивость достойна уважения, но ты устала. Давай закончим этот бессмысленный бой.

Моргана повела рукой, и Пруэтт почувствовала, что ее тело снова сковывают путы, но на этот раз куда более сильные, чем наложенные Тристаном. Они сжимали грудь, мешая дышать; они опутывали горло, лишая голоса; они прижимали ее к полу, не давая пошевелиться.

– Прости. Я не хотела прибегать к таким методам, но ты сама не оставила мне выбора.

Моргана ле Фей присела рядом с Лиссой и заглянула ей в глаза.

– Ты обвиняла меня во лжи. Что ж, я действительно не открыла тебе всей правды. Поэтому я расскажу тебе все сейчас. А ты… ты просто слушай. И когда я закончу – ты решишь, помогать мне или нет. Но я очень надеюсь, что ты выберешь первое. Тысячу лет, – начала Моргана, поднимаясь и начиная медленно ходить по подвалу. – Тысячу лет я пытаюсь вернуть Авалон. Но не потому, что скучаю по Большому миру и вовсе не оттого, что мне жаль здешних обитателей, большинству из которых вполне неплохо и на острове. Все началось в Камланне. Ты знаешь эту историю, я сама ее тебе рассказывала, но да – действительно не всю и не так. Это была правда и неправда одновременно. Артур… мой брат… он был хорошим человеком, но, увы, абсолютно не разбирался в людях. Он верил Мерлину, доверял ему. А Мерлин, как ты уже знаешь, оказался тем еще змеем и использовал Артура, чтобы править Британией. Когда Мордред это понял, он поднял восстание. Не против собственного дяди, нет, но против кукловода. В этой части моих слов не было лжи. Затем… затем была битва. Кровавая, страшная битва. Мой брат был тяжело ранен. Мой сын – еще тяжелее. Я думала, что умру сама, когда увидела их обоих на поле боя. Мордред был при смерти, Лисса, он умирал у меня на руках. Артур – тоже.

Леди ле Фей обернулась, и Пруэтт увидела ее лицо – усталое, печальное, но абсолютно не злое.

– Ты представляешь, что такое держать душу собственного ребенка, когда она пытается ускользнуть, Лисса? – голос Морганы дрогнул. – Я не могла позволить ему умереть. Не могла. И вот тебе та правда, которую я скрыла: в Камланне я, именно я, а не Мерлин, провела ритуал. Огромный, чудовищной силы ритуал, который высосал энергию смерти из тысяч павших воинов. Это я запечатала Авалон, но вовсе не для того, чтобы изолировать остров. Я хотела лишь удержать на этом свете брата и сына, а для этого мне требовалось время. Я думала, что смогу их исцелить, а потом все вернуть на круги своя.

«Очевидно, не смогла», – подумала Пруэтт.

– Но не смогла, – эхом отозвалась леди ле Фей. – Ритуал сработал не так, как я планировала. Он не просто сохранил их жизни, он вырвал Авалон из временной петли. Я не знала, что так случится. Я не предполагала, что остров исчезнет из Большого мира навсегда. Это была моя ошибка, Лисса. Чудовищная ошибка, которую я не могу исправить уже много-много лет. Авалон оторвался от реальности не сразу, у меня было несколько недель, и я успела добраться до острова, разместить Артура в целительной роще, а Мордреда – в крипте под Каэр Идрис.

Она замолчала, собираясь с силами.

– Мой сын не умер, но вместе с тем и не жив. Я излечила его тело и удержала душу, но он не приходит в себя, потому что Авалон находится не в том времени, не в том месте, не в той реальности. Мой мальчик очнется лишь тогда, когда остров вернется в свою нормальную временную петлю. Он мучается, Лисса. Бесконечность времен его душа страдает в «нигде», а вместе с ним страдаю и я.

Пруэтт молчала. Она не могла говорить, но даже если бы могла – не стала бы. Она слушала.

– Я искала выход, – продолжала Моргана. – И не только я. Но время шло, а результата все не было, и тогда я пошла другим путем. Знаю, сейчас в вашем времени обо мне существуют многочисленные легенды, и в некоторых даже говорится, что я могла видеть будущее и даже влиять на него. Это действительно так, Лисса. Я вижу разные ветви развития, и могу предпринимать какие-то действия, чтобы реализовалась именно та параллель, которая мне нужна. Среди всех просматриваемых мною вариантов, было не так-то много параллелей, в которых Авалон возвращался в свою временную петлю. Вот только для того, чтобы это случилось, нужно было очень и очень постараться: определенные люди должны были сделать конкретные вещи. Да вот незадача – они попросту не знали, что им нужно предпринять! И я никак не могла им подсказать… Впрочем, есть у меня и еще одна способность: иногда я могу путешествовать во снах. Именно через сны я и стала выстраивать нужное мне развитие событий. К сожалению, я не смогла попасть во сны большинства ключевых игроков, и многие возможности возврата Авалона были бездарно упущены. Было также несколько случаев, когда люди отказывались прислушиваться ко мне, не доверяли своим снам или попросту забывали о них. А когда все же шли намеченным мною путем, что-то срывалось буквально в последний момент. Вот, например, Гриндевальд. Я входила в его сны и говорила с ним. Я видела ветку будущего, в которой его война заканчивается возвращением Авалона, но что-то пошло не так. Он проиграл, Дамблдор оказался сильнее. Или, к примеру, Том Реддл. Приютский мальчишка, гениальный, амбициозный. Я видела и его ветку – кровавую, страшную, но ведущую к цели. Я о многом рассказала ему во снах: о крестражах, о бессмертии, о власти. Он понял все сам, развил и приумножил. Но и его планы разрушились. И в этот раз – из-за тебя, Лисса.

Леди ле Фей вновь приблизилась к Пруэтт, аккуратно опускаясь рядом.

– Ты изменила ход истории, – продолжала Моргана. – Ты уничтожила крестражи, ты остановила войну до того, как она началась. Ты сломала ту ветку будущего, которую я выстраивала годами. И тогда я поняла: ты – ключ.

Она протянула руку и нежно коснулась щеки Лиссы.

– Я не могла войти в твои сны, не могла влиять на тебя издалека. Не могла дать тебе ни одной подсказки. Но ты сама пришла ко мне. Судьба привела тебя на Авалон. И я решила – это знак. Это мой последний шанс.

Моргана отняла руку и выпрямилась.

– Я не знаю, как именно ты это сделаешь, я не знаю, какой ритуал ты задумала, но я знаю, что путь есть. И я прошу тебя, Лисса – пойми меня. Я обращаюсь сейчас не только к тебе, но и к Молли Уизли. К той Молли, которая тоже пошла бы на все ради своих детей и семьи. Той, что отправилась в неизвестность, лишь бы спасти братьев и отвести от собственных детей беду. Услышь меня: я не желаю зла твоему миру и не хочу войны. Мне нужна самая малость: чтобы мой сын открыл глаза. Чтобы он увидел небо, море, цветущие яблони… Разве это так ужасно – хотеть, чтобы твой ребенок был жив? Я прошу тебя, Лисса, – леди ле Фей опустилась перед Пруэтт на колени. – Умоляю. Сделай это – верни Авалон. Верни мне сына. Я отдам тебе все, что захочешь. Силу. Знания. Долгую жизнь.

Моргана долго молча смотрела Лиссе в глаза, а затем поднялась и снова отошла к стене, прислоняясь к каменной кладке.

– Я не прошу тебя жертвовать собой, – сказала она тихо. – Я прошу тебя просто позволить Авалону вернуться. Пусть все идет своим чередом. А я… я обещаю, что твой мир не пострадает. Мордред не тронет Британию, он будет править здесь, на Авалоне, или уйдет в другие земли. Я не знаю, как решит мой сын, но я клянусь – я сделаю все, чтобы твои близкие были в безопасности.

Тишина, воцарившаяся в подвале после этих слов, стала практически осязаемой. Молчала Моргана, глядя на Лиссу глазами, полными надежды, молчала (пусть и вынужденно) и сама Пруэтт. Но даже если бы она и могла говорить, что ей следовало сказать? Что понимает и согласна? Что верит, но не может позволить?

Глава 17

Сначала Лисса подумала, что ей послышалось, однако Моргана, ранее словно застывшая неподалеку в напряженном ожидании, тоже встрепенулась, прислушиваясь. Звуки доносились сверху, из коридоров комплекса. Голоса, – приглушенные, незнакомые, гортанные, – лязг, скрежет, грохот, треск разрушаемой каменной кладки, чьи-то гневные выкрики… А потом раздался женский крик, полный ярости и боли:

А затем все звуки будто отрезало и наступила тишина. Резкая и пугающая.

– Брана? – позвала леди ле Фей, но ответа не последовало.

Моргана мгновенно выпрямилась, решительно шагнула к выходу, но не успела. Человек, внезапно возникший в дверном проеме, двигался беззвучно и молниеносно. Лисса не узнала вошедшего – она никогда не видела его раньше. Это был мужчина, которого нельзя было назвать ни старым, ни молодым: короткие, темные, тронутые сединой волосы, жесткая линия рта, пронзительный взгляд светлых, практически прозрачных глаз. Лиссе на миг показалось, будто он видит ее насквозь.

– Гвидион, – выдохнула Моргана, и в голосе ее смешалось все: узнавание, ненависть, страх.

Гвидион не ответил. Он даже не замедлил шаг.

Его рука взметнулась вверх, и в тот же миг пространство между ним и Морганой полыхнуло алым, а в сторону леди ле Фей полетело заклинание – черное, плотное, вбирающее в себя свет. Моргана отбила удар с небрежной легкостью: серебристый щит вспыхнул перед ней, гася чужую магию, но атака оказалась лишь отвлекающим маневром. Лисса не заметила, что сделал Гвидион, но воздух вокруг ле Фей начал сгущаться и уплотняться, превращаясь во вполне видимую и осязаемую клетку.

– Как ты посмел? – возмутилась Моргана, пытаясь разорвать появляющиеся прутья. – Я – твоя леди, я…

– Давно уже нет, – спокойно отозвался Гвидион.

Клетка сомкнулась, и Моргана билась внутри нее, как диковинный зверь. Она пыталась освободиться, но грани лишь слабо вибрировали, не поддаваясь.

– Ты думаешь, это меня остановит? – процедила леди ле Фей, наконец успокаиваясь и сверля Гвидиона взглядом. – Ты знаешь, что я сильнее. Брана и охрана скоро будут здесь. Ты пожалеешь…

– Брана и охрана сейчас заняты, – перебил ее маг. – Я пришел не один, у меня тоже есть союзники, Моргана. Ты не единственная, кто умеет их заводить.

Леди ле Фей метнулась к прутьям клетки, вцепилась в них пальцами, но тут же отдернула руки, словно обожглась.

– Ты пожалеешь об этом, Гвидион. Клянусь!

– Не сомневаюсь, – равнодушно ответил маг.

– Это ненадолго, – продолжила Моргана, сверкая глазами. – Твоя ловушка не удержит меня и десяток минут!

– Мне хватит, – пожал плечами Гвидион и, отвернувшись от леди ле Фей, подошел к Лиссе.

Пруэтт невольно напряглась, но маг лишь коснулся ее плеча, и сковывающие ее путы пали. Лисса села и сделала глубокий вдох, растирая запястья.

– Вы… – начала Пруэтт, поднимаясь на ноги. – Это вы хотели меня убить. Химеры… это были вы.

Гвидион согласно кивнул.

– Да, – просто сказал он. – И я прошу прощения за это. У меня не было другого выхода. Вернее, тогда мне так казалось.

– Не было выхода? Вы натравили на меня тварей, я чуть не погибла, моя подруга…

– Хильда жива и здорова, – перебил Лиссу Гвидион. – Я узнавал. И я не хотел причинять вреда никому, кроме тебя, девочка. Целью была только ты.

– Почему? Что я вам сделала?

Гвидион бросил быстрый взгляд на Моргану, которая бесновалась в клетке – ее магия уже начинала просачиваться сквозь невидимые стены, и вполне осязаемые прутья, и те уже плавились, истекая серебристым дымом.

– Ты не сделала мне ровным счетом ничего, – сказал маг, снова переключая внимание на Лиссу. – Но ты – ключ. Спусковой крючок. Ты та, кто должна была вернуть Авалон в Большой мир. Я знал это. И я знал, чем это закончится.

– Откуда тебе это известно? – крикнула леди ле Фей. – Откуда? Я никому не рассказывала…

– Артуру, – пояснил Гвидион. – Ты рассказывала Артуру. Своему брату. В те времена, когда он еще был жив и вы еще были близки. Он успел поделиться со мной твоими видениями, – продолжил маг, наблюдая за тем, как резко побледнела Моргана. – Он знал, что ты не остановишься. Что будешь подталкивать людей из своих снов – Гриндевальда, Реддла, других – к кровавым войнам, лишь бы вернуть Авалон. Артур не хотел этого. Он был настоящим королем, Моргана. Не только Авалона, но и всей Британии. И его подданные в Большом мире были ему не менее дороги, чем те, кто остался на острове.

– Артур ничего не понимал, – прошептала леди ле Фей. – Он не видел… он не знал…

– Все он прекрасно понимал, – жестко сказал Гвидион. – Уж явно лучше, чем ты. Он знал, что Мордред – не агнец. Ты мать, Моргана, и тебе простительно не видеть в сыне зла, но Артур видел. Мордред жаждал власти. Не свободы от Мерлина – власти! И если бы Авалон вернулся, если бы Мордред очнулся, кровь полилась бы рекой. И ты бы помогала ему, потому что ты – мать. Ты видела множество веток будущего, и во всех возвращение Авалона вело к катастрофе. Вот только ты отказывалась это замечать, – Гвидион повысил голос, обращаясь к Моргане: – Потому что для тебя важно только одно! Твой сын!

– Это неправда! – вскричала Моргана. – Он бы не стал… он не…

Гвидион повернулся к Лиссе.

– Артур пытался саботировать возврат Авалона. Он не хотел, чтобы его сестра и племянник уничтожили тот мир, который он защищал. И, поверь, он успел многое, но не все. А Моргана… – маг немного помолчал, но затем продолжил: – Моргана не стала его убивать, но и спасать не стала. Когда Артур умирал, она могла вмешаться, могла помочь. Вот только не захотела.

– Ложь! – леди ле Фей упрямо тряхнула волосами. – Все ложь! Артур погиб в лабораториях, во время эксперимента! Я не могла его спасти! Я…

– Ты могла, – тихо сказал Гвидион. – Но выбрала не спасать. Чтобы он не мешал тебе больше. Потому что к тому моменту ты уже поняла, кто тебе противостоит и срывает твои планы.

– Что насчет меня? – прервала начинающуюся перепалку Лисса.

– Когда ты прибыла на Авалон, когда я увидел, как Моргана заинтересовалась тобой… Я вспомнил, что рассказывал Артур. Он описывал девушку. Рыжеволосую девушку, которая станет ключом. Артур не знал ни имени, ни лица, но когда я увидел тебя неподалеку от Каэр Идрис, я понял: Моргана привязала тебя к себе, и это явно неспроста…

– И поэтому вы хотели меня убить, – заключила Пруэтт. – Потому что думали, что я верну Авалон обратно.

– Да, – кивнул Гвидион.

– А теперь? – Лисса покосилась на клетку, которая таяла на глазах. – Теперь вы передумали?

– Теперь я знаю, что ты не собираешься помогать Моргане. Я знаю, что ты нашла другой путь и хочешь уйти. Поэтому уходи, девочка. Уходи и не возвращайся. И сделай так, чтобы Моргана больше не могла использовать этот проход. А когда окажешься в Большом мире, предупреди всех – пусть знают, чем грозит возврат острова.

– А вы? – спросила Лисса, делая шаг к порталу, но не отводя взгляда от Гвидиона. – Что будет с вами? Она ведь убьет вас!

– Это мы еще посмотрим, – усмехнулся маг. – В любом случае, я прожил достаточно. Не переживай об этом. Уходи, девочка.

– Гвидион! – крик леди ле Фей прозвучал резко и требовательно. Клетка мерцала все чаще, прутья начинали тускнеть, поддаваться. – Гвидион, останови ее! Ты не понимаешь, что делаешь!

Пруэтт лихорадочно проверяла руны портала, активируя одну за другой.

– Лисса! – попробовала зайти с другой стороны Моргана. – Лисса, ты не знаешь, как работает этот портал. Вдруг ты не сможешь вернуться? Вдруг тебя забросит в другое время? В другую реальность? Послушай, я не враг тебе и не была врагом. Лисса, прошу тебя! Я рассказала тебе правду! Я просто мать. Разве ты не понимаешь?

Пруэтт подняла голову, встречаясь с ней взглядом.

– Понимаю, – сказала она тихо. – Поэтому и ухожу. Прощай, Моргана, Я желаю тебе найти покой.

Портал разверзся под ней и последним, что увидела Пруэтт, была Моргана, вырывающаяся из клетки. Прутья рассыпались, и леди ле Фей кинулась вперед, но Гвидион преградил ей путь. Его рука взметнулась, и в лицо Моргане ударила стена огня.

– Я не пущу тебя, – услышала Лисса его голос, уже далекий, почти неразличимый.

– Ты сдохнешь, Гвидион, сдохнешь! – послышалось в ответ.

А потом мир вокруг Пруэтт взорвался серебром, и все исчезло.

* * *

Лисса падала. Или летела. Или стояла на месте, а пространство вокруг нее кружилось в безумном вальсе. Здесь не было ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы. Только осколки. Тысячи, миллионы осколков зеркал. Они висели в пустоте, повернутые под разными углами, и в каждом отражалась она – Лисса Пруэтт. Тысячи Лисс. Уставшие, счастливые, заплаканные, смеющиеся. Те, кем она была. Те, кем могла стать. Те, кем никогда не станет.

Осколки медленно вращались, сталкивались, издавая хрустальный звон, и в этом хаосе Пруэтт никак не могла понять, где она, в какую сторону ей нужно двигаться, и есть ли у нее вообще тело, или она сама теперь – всего лишь отражение.

«Где выход?» – подумала Лисса и протянула руку, пытаясь дотронуться до одного из осколков, но пальцы прошли сквозь него, не встретив сопротивления.

Здесь не было материи. Здесь были только образы.

«Ты же помнишь, кто ты», – прошептал чей-то голос, и Пруэтт закрыла глаза.

Она сосредоточилась на единственном, что имело значение – на тонкой, едва уловимой нити, тянущейся откуда-то из самой глубины ее существа к едва заметной точке вдалеке. Нить была теплой, живой, пульсирующей, и Лисса в отчаянии ухватилась за нее.

И осколки вокруг вдруг замерли, перестроились и сложились в бесконечный, уходящий в никуда коридор. Стены его состояли из зеркал, и в каждом отражалась не только Лисса, но и те, кого она любила. Отец. Братья. Тетушка.

Антонин.

Пруэтт вздохнула и побежала. И бежала долго-долго, остановившись лишь тогда, когда почувствовала, что нить уходит в одно из зеркал. Она замерла перед одним из отражений, не решаясь приблизиться. Долохов смотрел на нее из-за зеркальной поверхности – хмурый, сосредоточенный, будто пытающийся разглядеть что-то в глубине. А потом он протянул к ней руку, и Лисса конечно же ее приняла. И исчезла в очередном зеркале.

В себя Пруэтт пришла уже в Отделе Тайн. Она стояла, прижавшись к обнимавшему ее Антонину, за спиной колыхалась завеса Арки Смерти, а в двух шагах от них застыл смешно выпучивший глаза Стэнли Линч.

– Привет, Лисса, – подал голос Стэнли. – Долохов, может, уже отпустишь ее? Мне нужно записать…

– Проваливай, – не оборачиваясь, бросил Антонин.

– Но…

– Свали, Линч. Пока я не сделал с тобой что-то, о чем потом пожалею.

– Ладно, ладно, – усмехнулся Линч и, подмигнув Пруэтт, отвернулся.

– Ты жива, – хрипло произнес Долохов, неотрывно глядя на Лиссу.

– Ты просил не умирать. Я послушная.

Антонин усмехнулся и прижал ее к себе еще сильнее.

Через несколько минут – или через час, Лисса не могла сказать точно, оказывается, время в Отделе Тайн текло как-то странно – она наконец попыталась отстраниться, но Долохов ее не отпустил.

– Что с глазами? – внезапно спросил он. – Ты плакала?

– Нет, – Пруэтт покачала головой. – Это не слезы. Это… там было много осколков. Отражений. Света.

– Отражений чего?

– Меня. Всех меня, которые могли бы быть.

Долохов хмыкнул.

– Нет никаких «других тебя». Ты одна, и ты уникальна.

Пруэтт хотела ответить, но взгляд ее внезапно упал на Арку. Серебристая завеса все еще мерцала, и где-то там, в глубине, Лиссе почудилось движение. Всего на долю секунды ей показалось, что на той стороне промелькнул знакомый силуэт Морганы, а следом за ней прошел и Тристан.

Завеса Арки дернулась еще раз, и силуэты пропали, словно их смыло волной.

– Ты что-то видела? – спросил Долохов.

– Мне показалось, – покачала головой Лисса и, немного помолчав, продолжила: – Мы должны заблокировать Арку.

– Что значит – заблокировать? – встрепенулся Линч, который слышал каждое слово, хотя делал вид, что занят бумагами. – Арка Смерти – это артефакт! Ее нельзя…

– Можно, – перебила Пруэтт. Она подошла к основанию Арки и провела пальцами по холодному камню, прослеживая вязь рун. – И нужно. Я понимаю, как она работает. Не до конца, но этого достаточно, чтобы ее отключить.

– Ее нельзя отключать! Это не маггловский телевизор, черт возьми!

– Стэнли, – Лисса повернулась к нему. – Ты хочешь, чтобы однажды из этой Арки вышли Моргана и ее сын? И в Британии началась война, которую мы точно проиграем?

– Да нет, пожалуй, не очень хочется, – решил Линч, немного подумав.

Лисса склонилась над рунами, высеченными в основании Арки.

– Вот, – она указала на один из символов. – Если перечеркнуть вот так… и здесь… и здесь…

– Ты уверена? – спросил Стэнли, подходя ближе и всматриваясь в то, на что указывала Лисса.

– Нет, – честно призналась Пруэтт. – Но не попробуем – не узнаем.

Она достала палочку и провела ею над рунами. Серебро завесы мигнуло несколько раз, потускнело, пошло рябью.

– Она гаснет, – прошептал Линч. – Боже мой, она действительно гаснет.

Серебристый туман сжался, спрессовался в маленькое, яркое пятно в центре Арки, а потом Арка Смерти стала просто аркой. Каменной, старой и пустой.

Лисса опустила палочку и выдохнула.

– Все, – сказала она. – Конец.

– Надеюсь, – буркнул Линч, но в голосе его не было уверенности. – Кстати, с тебя все отчеты и объяснения. Я не хочу, чтобы меня турнули из Отдела за сломанную Арку.

– Скажи, что оно само, – посоветовал Антонин, подходя к Лиссе и обнимая ее за плечи. – И вообще, все так и было.

– Очень смешно.

Пруэтт закрыла глаза, прислонившись к Долохову. Она чувствовала его тепло, его дыхание, его силу и уверенность. Он был тем самым маяком, который привел ее домой.

– Пойдем отсюда, – тихо сказал Антонин, наклоняясь к ее уху. – Нас уже давно ждут. Хватит с тебя приключений.

– Да, – согласилась Лисса. – Хватит.

КОНЕЦ / THE END

–

Что ж, вот и подошла к концу история Молли Уизли. В качестве послесловия будет ответ на один из вопросов, который у вас мог или не мог возникнуть. А именно: что там с шестым крестражем, который не нашли (а вернее – не стали искать) во второй части. Я уже говорила об этом в ТГ, но так как не все на него подписаны, повторюсь.

Начнем с конца. Почему не стали искать шестой крестраж? Потому что это даже не искать иголку в стогу сена, а что-то еще более нереальное. Отыскать условное «то-не-знаю-что» (буквально – что угодно; хоть обычный камень) в магическом замке, все секреты которого не были разгаданы и за века, ИЛИ его окрестностях? Не смешно.

Крестражей по миру и так разбросано немало, одним больше, одним меньше… Пока (уже или еще) его владелец не представляет угрозы, так оно и останется. А когда владелец крестража эту самую угрозу будет представлять, вот тогда и будут искать способы с ним справиться. Но уже не Пруэтты и не Долохов. В конце концов, они в бесплатные герои для всех не нанимались.

А теперь, собственно, о самом крестраже. Шестой крестраж, друзья, принадлежит Ровене Рейвенкло. Как и диадема, собственно. Предполагается, что в то время, когда жила Рейвенкло, особо не было известно об опасности крестражей, и почему-то мне кажется, что Ровена вполне могла допустить ту же ошибку, что и Том. Также эта версия вполне согласуется с каноном. О том, что диадема – крестраж Волдеморта, мы узнаем исходя из предположений ГП, основанных… на чем? Смутном воспоминании Слизнорта о возможном общем количестве крестражей? В общем, вилами по воде. Все, что я нашла по поводу этого крестража, так это то, что при уничтожении он кричал женским голосом. Мэйби, где-то есть другая информация, более подробная, но, в любом случае, в моей версии данный крестраж принадлежит Ровене. Вполне возможно, что когда-нибудь он сыграет свою роль. Но это, как говорится, совсем другая история;)