Текст книги "Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (СИ)"

Автор книги: Miledit

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц)

Глава 7

Лисса немного потянулась и повела плечами: все тело нещадно болело, мышцы, не особо привычные к какой-либо физической нагрузке тянуло немилосердно.

– Ну? Дальше что делать планируешь? – ехидно поинтересовалась тетушка Мюриэль, с комфортом устроившись напротив девушки.

Пруэтт неопределенно покачала головой: дальше в планах пока был только Хогвартс. Мысли ее, однако, возвращались к тому вечеру, когда она, вернувшись со своей невероятно увлекательной прогулки, переступила порог родного дома.

Возвращение оказалось куда более неприятным, чем она могла предположить. Отец, Дугал Пруэтт, уже пребывал в состоянии сдержанной, но оттого не менее грозной ярости. Признаться, злился мужчина не столько на свою дочь, сколько на сложившуюся ситуацию в целом. А ведь это он пока еще даже не был в курсе подслушанного девушкой разговора!

Новости о стычке дочери благородного семейства Пруэтт с одним из Уизли разлетелись с быстротой, присущей лишь магическому обществу, и Дугала уже успели завалить письмами многочисленные доброхоты. Каждый интерпретировал произошедшее по-своему, но общая суть сводилась к одному: какой-то Артур Уизли посмел приставать к его дочери. Сам факт этого вызывал у Дугала праведный гнев, смешанный с брезгливостью.

Тем не менее, невзирая на не самый удобный момент, у Лиссы хватило ума сразу же, не откладывая в долгий ящик, проинформировать родителя обо всем, что случилось в «Тайном кабинете». Проще всего это оказалось сделать через думосбор. Отец просмотрел все: общение с Уизли, ее рискованное проникновение в «Тайный кабинет», подслушанный разговор, обсуждение «Чистых» и магических татуировок.

Реакция отца была неоднозначной.

– Куда ты полезла, дура? – кричал мистер Пруэтт на дочь. – Что бы ты делала, если бы тебя там обнаружили?

Девушка, которая до этого и сама задавалась теми же вопросами, и прекрасно понимала всю шаткость того положения, в котором оказалась, чисто из чувства внутреннего противоречия и скопившейся усталости начала возражать, что и вылилось в беспощадную демонстрацию отцом ее полной беспомощности.

Он буквально загнал ее в тренировочный зал, где без лишних слов, холодно и методично и показал дочери, чем могла бы закончиться ее авантюра. Ее робкие попытки отбиться, ее наивные представления о самозащите, почерпнутые из смутных воспоминаний другой жизни и имеющегося опыта этой, разбились о железную реальность отцовского мастерства. Дугал двигался с пугающей скоростью и легкостью, его палочка описывала сложные, отточенные траектории, а ее собственные заклинания, пусть и смогли удивить мужчину, не приносили должного результата. Ведь бой – это не спортивная дуэль! Тут нельзя ориентироваться только на магию, а с Лиссой хоть и занимались ранее, но не так усиленно, как с Гидеоном и Фабианом.

Впрочем, во всей этой истории были и несомненные плюсы: Дугал Пруэтт, просмотрев воспоминания, впечатлился. Он пообещал принять к сведению информацию, во всем разобраться и особо подчеркнул, что ни в какие общества вступать не собирается, чего требовал и от нее самой.

Отдельной темой, усугубляющей и без того напряженную атмосферу, был Артур Уизли. Отец был очень недоволен, что Лисса скрывала его навязчивые письма и ухаживания, а в итоге все закончилось публичным скандалом. Но, как выяснилось, пока девушка подслушивала Реддла, братья уже навестили Артура и весьма убедительно, в традициях их круга, объяснили ему, что дальнейшее внимание к мисс Пруэтт будет крайне нездоровой идеей.

– Дочь, – сказал в завершение своих воспитательных мероприятий успокоившийся мистер Пруэтт, – за информацию, конечно, спасибо. Но я тебе уже, кажется, говорил и повторюсь снова, но в последний раз: никуда не лезь. Гуляй, отдыхай, готовься к будущим занятиям, а к Реддлу даже близко не подходи. Ты меня поняла? Можешь идти к себе.

В этот раз, однако, Дугал не стал полагаться только на заверения дочери, что она не станет предпринимать больше никаких действий. Именно поэтому теперь за ней установили ненавязчивый, но неусыпный надзор. Компанию девушке неизменно составляли то мать, то тетка Мюриэль, то братья, а то и вовсе – тетушка Лукреция. Это было невыносимо! Время неумолимо текло, а Лисса все еще не придумала, как спасти свою семью от той страшной участи, которая им грозила.

Лисса сидела, погруженная в непростые размышления, когда голос тетушки Мюриэль вновь вернул ее к действительности.

– Ну? Так дальше-то что делать планируешь? – повторила Мюриэль, так и не дождавшись от племянница вразумительного ответа.

– Учиться, – односложно заметила девушка и пожала плечами.

– Учиться, говоришь? Учиться – это понятно. А с замужеством что будем делать, красавица? Ноттам твой отец благополучно отказал, кстати. Чьи кандидатуры будем рассматривать?

Пруэтт почувствовала, как по спине ее пробежали мурашки. Она инстинктивно отклонилась назад, и тетушка, уловив эту мгновенную реакцию, ехидно хмыкнула.

– Ага, вот так-то. Ну и плюс этот недавний скандал в Косом… Ты вообще о своей репутации думаешь? Что это за щенок Уизли вокруг тебя крутится? К тебе, конечно, претензий никаких нет… Девушка ты красивая, видная… А что у этого наглеца в голове творится, да на каком основании предатель крови вообще посмел приблизиться к девице из Списка Двадцати Восьми – это уже вопрос поинтересней. Тем не менее: а ты-то почему так слабо ответила? Говорят, он тебя за руки хватал, приставал, а ты что? Почему все это позволяла?

– Я собиралась применить Летучемышиный Сглаз! – вспыхнула Лисса. – А что, мне его, убить что ли надо было?

– А чего бы, собственно, и нет? – Мюриэль подняла бровь, и в ее глазах вспыхнул холодный огонек. – Прихлопнула бы – и дело с концом. Велика потеря. Предателем крови больше, предателем крови меньше. Кто их, этих вырожденцев, вообще считает? Этот поганец возомнил невесть что, из грязи в князи захотел. Думает, раз уж его неизвестно каким попущением взяли в Хогвартс учиться, теперь он может втираться в доверие к настоящим волшебникам. Вот уж нет!

– Прибила бы – и пошла бы потом в Азкабан, вся такая красивая и гордая? – язвительно парировала Лисса.

– Какой Азкабан? – фыркнула тетушка. – Ты что, шутишь? За что тебя сажать? За одного предателя крови? Да кто посмел бы Пруэтт упечь к дементорам за подобную ерунду? Разобрались бы тихо, без лишнего шума.

Лисса лишь покачала головой, не находя слов. Логика тетушки, четкая и безжалостная, существовала в какой-то иной системе координат.

– Ладно, про Уизли потом, – Мюриэль махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. – Вернемся к твоему светлому будущему. За кого замуж собираешься?

– Может, ни за кого не собираюсь? – независимо тряхнула волосами девушка.

– Вообще? Никогда? – прищурилась Мюриэль. – Голову-то включай, девица. Интересно ты придумала.

– Нотты уж точно пусть катятся куда подальше, – мрачно буркнула Лисса.

– Ну этот-то, допустим, действительно пусть своей дорогой идет, – согласилась тетушка. – Снулая рыба, да и только. Ни огня, ни страсти. Но жених-то нужен. Хороший. Наследники нужны. Род продолжить надо.

– Тетушка, да вы на себя посмотрите! – не выдержала Пруэтт. – Это вы-то мне про женихов и наследников? Сами выходите, сами рожайте!

Лицо Мюриэль стало непроницаемым, лишь в уголках губ проявились жесткие морщинки.

– Я, деточка моя, на минуточку – вдова. Муж мой умер. И какие бы ритуалы я ни проводила, в моем возрасте своих детей уже не родишь.

Лисса замерла. Она почему-то всегда была уверена, что тетушка – старая дева, посвятившая себя наукам и коллекционированию редких книг. Эта новость застала ее врасплох.

– Вот потому и говорю – не затягивай, – голос Мюриэль смягчился, в нем появились несвойственные ей нотки усталости и чего-то еще, похожего на сожаление. – Смотри вокруг: девицы выходят замуж рано. И в высшие учебные магические заведения девиц после школы не берут – ни здесь, ни на континенте. И не потому, что мы отсталые, а потому, что жизнь устроена иначе. Сначала – семья, дети и обеспечение рода. А уж потом – совершенствуйся в чем хочешь, хоть до седых волос. Образование? Бизнес? Никто не запрещает. Но сначала – наследники.

Она замолчала, давая словам проникнуть в сознание.

– Репродуктивный возраст, Лисса, – продолжила женщина уже совсем тихо. – Мы не магглы, живем долго, подчас даже немыслимо долго. Однако как бы хорошо мы внешне не выглядели, родить ребенка после сорока – это уже титанический труд и ритуалы высочайшего уровня… Как понимаешь – запрещенные. По-хорошему, нужно с рождением детей не затягивать и уложиться хотя бы до тридцати пяти. Мужчины могут и погулять подольше, но и им к пятидесяти надо определиться. Вот Фламели, например – под шестьсот им, а детей нет и не было. Затянули. А теперь – все, поздно. Многие алхимики, зельевары, колдомедики и иные ученые мира бьются над этой проблемой, девочка, но решения нет. Так что задумайся. А насчет Уизли этого… Дугал говорит, проблема-то давняя, только ты не сказала никому ничего. А что ж не сказала? Зачем замалчивала? У тебя что, семьи нет? Неужели ж мы бы не помогли?

Лисса молчала, переваривая услышанное. Последний вопрос тетушки, признаться, поставил ее в тупик. В голове сталкивались два мира: один – простой, жестокий и прагматичный, с железной логикой долга и традиций, взаимопомощи и рода, каменной стеной ограждающего от проблем. Другой – сложный, полный боли и потерь, мир Молли Уизли, где она одна тащила на себе все, ни на кого не надеясь.

И тут ее осенило: она – не Молли Уизли. Та была одинока в своем выборе, отрезана от семьи, вынуждена рассчитывать только на себя. Она же – Лисса Пруэтт. У нее есть семья, могущественная и сплоченная. Отец уже знает об опасности, исходящей от Реддла, и готов действовать. Она не одна. Все эти недели она металась, пытаясь в одиночку предотвратить катастрофу, как будто все еще была той Молли, у которой за спиной не было могущественного рода, а была лишь толпа ребятишек, требующих заботы, и муж, чьи идеалы были далеки от суровой реальности. Она переняла одиночество той, неслучившейся версии себя, ее отчаянную, свинцовую усталость от постоянной борьбы за выживание. Но это было ошибкой. Очень глупой ошибкой.

Это прозрение было подобно глотку свежего воздуха после долгого удушья. Груз чужой жизни, который она бессознательно тащила на себе, начал понемногу спадать. Она была Лиссой. Просто Лиссой. Семнадцатилетней девушкой со странными обрывками воспоминаний о жизни, которой не было. И у нее была семья.

– Ладно, ладно, – смягчилась Мюриэль, видя задумчивость племянницы. – Мотай на ус. Приглядывайся к кавалерам. А пока что готовься к учебе. Кстати, отец договорился. В этом году ты будешь дополнительно заниматься зельеварением со Слизнортом.

Пруэтт ахнула, все предыдущие мысли разом вылетели из головы.

– Со Слизнортом? Лично? Но он же никого не берет!

– Вот именно, – тетушка самодовольно улыбнулась. – Шанс уникальный. Рекомендации от него откроют любые двери. Так что не подведи нас и себя. Хочешь учиться – учись, но и по сторонам посматривай.

Лисса могла только кивнуть, охваченная смесью восторга и нетерпения. Ей хотелось скорее попасть в Хогвартс, где, как она была уверена, она с легкостью продемонстрирует свои успехи! Ведь имея память другой жизни это ведь несложно, верно?

Оказалось – неверно!

Седьмой курс Молли Уизли, увы, был закончен более чем посредственно – вся ее энергия в тот год ушла на романтические переживания, связанные с Артуром. Но если честно, даже если бы она училась блестяще, то за годы, прошедшие после выпуска, большая часть знаний все равно основательно забылась, уступив место более насущным проблемам. Миссис Уизли была поглощена совершенно иными задачами – попытками снять родовое проклятие, бытом, воспитанием детей, а позже – выживанием в условиях надвигающейся войны.

Знания, которые сохранились в памяти Лиссы, оказались весьма специфичны. Многие заклинания и ритуалы, знакомые Молли, относились к запрещенной или, как минимум, очень серой магии, демонстрировать которые в стенах Хогвартса было бы верхом безумия. Другие – практичные, отточенные до автоматизма бытовые чары – были бесполезны как на уроках, так и на неумолимо приближающихся выпускных экзаменах. Программа седьмого курса и подготовка к ЖАБА оказались для Лиссы терра инкогнита, и ей пришлось включаться в учебу с удвоенной силой.

Единственным лучом света в этом царстве академического мрака стало зельеварение. Здесь Лисса блистала – и не только благодаря собственному врожденному таланту. В памяти жили рецепты и методики, почерпнутые Молли Уизли во время ее работы зельеваром то для Малпеппера, то на службе у Ордена Феникса, а то и вовсе выведанные и отработанные в неустанных попытках снять с себя проклятье. Профессор Слизнорт был в восторге от ее успехов, что, впрочем, не отменяло необходимости работать до седьмого пота. Индивидуальные занятия с ним были одновременно и привилегией, и суровым испытанием.

Поначалу Лиссу беспокоила фигура Дамблдора. Однако, поразмыслив, она поняла: до того момента, как Артур в прошлой жизни обратился к директору за помощью с бракосочетанием, тот не проявлял к ней ни малейшего интереса. Сейчас, в 1967-м, политическая ситуация была иной – открытого противостояния еще не было, Темный Лорд не заявил о себе, а Том Реддл действовал пока лишь на политической арене. Лисса решила держаться от директора подальше, не привлекая к себе внимания. Расчет оказался верным – Великий Альбус занимался своими делами, не удостаивая ее особым вниманием.

Декабрь застал мисс Пруэтт врасплох. Она с удивлением смотрела на заснеженный Запретный лес, словно впервые замечая, что осень давно сменилась зимой. Время текло странно: дни, заполненные до предела уроками, домашними заданиями и дополнительными занятиями со Слизнортом, сливались в одну непрерывную линию. Даже обязательные посещения Клуба Слизней, куда она, как личная ученица зельевара, разумеется, была приглашена, требовали подготовки – нужно было выглядеть безупречно, поддерживать светскую беседу и быть на высоте.

Именно подруги первыми обратили внимание на ее состояние.

– Лисса, дорогая, ты выглядишь как привидение, – с беспокойством заметила Элис Макмиллан как-то вечером, когда девушки уже готовились ко сну, а Пруэтт, кажется и вовсе не собиралась ложиться. – Ты совсем не отдыхаешь.

– Она правда, – поддержала Аманда Шафик. – Учеба – это важно, но и о себе забывать нельзя.

– Давай в ближайший выходной сходим в Хогсмид. Развеемся, посидим в «Трех метлах», зайдем в магазины, – предложила всегда практичная Виолетта Тики. – Мы, конечно, знаем, как важно тебе сдать ЖАБА на отлично, и про твои надежды продолжить обучение у мастера сразу после школы тоже помним, а потому и понимаем, почему ты кроме учебы ничего вокруг не замечаешь, но и девочки верно подметили: тебе нужна передышка.

Лисса, с трудом вспоминая, когда последний раз просто гуляла без цели, с благодарностью согласилась.

Прогулка по Хогсмиду оказалась на удивление приятной. Они с подругами болтали о пустяках в уютном кафе, заходили в «Дэрри энд Динс» за новыми перчатками и в «Сладкое королевство» за шоколадными лягушками. Лисса впервые за долгое время позволила себе расслабиться, смеялась шуткам Элис и замысловатым историям Виолетты.

Спустя несколько часов, когда нагулявшаяся Лисса была готова возвращаться в Хогвартс, выяснилось, что возвращаться ей придется одной: у ее подруг еще были назначены встречи. К Элис подошел ее жених, Септимус Весей, семикурсник Хаффлпаффа, и они удалились под руку, перешептываясь. Вскоре к Аманде присоединился очаровательный молодой человек – Корбан Аббот, а Виолетту ожидали родители.

– Останься, Лисса, – уговаривала Аманда, уже порозовевшая от мороза и внимания. – Ты нам ничуть не помешаешь!

– Спасибо, но я, пожалуй, пройдусь обратно одна, – покачала головой Лисса, с искренней теплотой глядя на подруг. – Мне хотелось бы подышать воздухом, насладиться тишиной. Пойду длинной дорогой, мимо Визжащей хижины – там так красиво зимой.

Подруги переглянулись, но спорить не стали. Попрощавшись, Лисса свернула на узкую тропинку, ведущую в обход основного пути. Воздух был морозным и чистым, снег хрустел под ногами, и девушка наконец-то почувствовала долгожданное умиротворение. Она шла, погруженная в свои мысли, когда внезапно ее кто-то окликнул:

– Мисс Пруэтт!

Лисса обернулась и с изумлением увидела Мэри, одну из горничных поместья Пруэттов. Та стояла, слегка запыхавшись, словно догоняла ее. На ее щеках играл неестественный румянец, а глаза смотрели странно пусто и в то же время напряженно.

– Мэри? Что ты здесь делаешь? – удивилась девушка. Присутствие служанки в окрестностях Хогвартса было более чем странным.

– Я… я должна попасть в замок, мисс, – голос Мэри звучал нервно. – Это очень важно. Проведите меня, пожалуйста.

Лисса нахмурилась.

– В Хогвартс? Но ты же знаешь правила. Посторонние могут войти только через кабинет директора и только по предварительной договоренности. Если у тебя есть дело, лучше напиши письмо профессору Дамблдору.

– Нет, нет, времени нет! – Мэри сделала шаг вперед, и ее движение показалось Лиссе удивительно резким. – Мне нужно именно сейчас. Вы можете провести меня. Я знаю, студенты имеют право провести гостя.

Теоретически – да, так и было, однако на практике подобное действие немедленно стало бы известно директору и преподавателям и вызвало бы массу вопросов. Все это было очень подозрительно. Лисса почувствовала холодок не только от мороза, но и от нарастающей тревоги. Поведение Мэри было не просто странным – оно было неадекватным. Служанка всегда была тихой, скромной и знала свое место. Эта истеричная, почти требующая чего-то девушка была на нее не похожа.

– Мэри, что случилось? – спросила Пруэтт, стараясь говорить мягко. – Может, ты объяснишь, зачем тебе так срочно в замок? Может, я могу помочь иначе?

– Нет! – резко сказала Мэри. – Мне нужно внутрь! Просто проведи меня!

– Я не могу этого сделать, Мэри, – Лисса отступила на шаг, инстинктивно чувствуя опасность.

Взгляд Мэри стал пустым и холодным. На ее губах появилась неприятная улыбка, которая никак не вязалась с ее обычно добродушным выражением лица.

– Напрасно, – прошипела она. – Напрасно я потратила на тебя время. Надо было искать кого-то более… сговорчивого. Раз уж ты бесполезна, то и не нужна.

Девица резко взмахнула рукой, и из кончиков волшебной палочки, которую Мэри, оказывается все время сжимала в пальцах, слетело какое-то явно небезопасное заклинание. Сноп искр сложился в короткую, уродливую молнию, с шипением рассекающую морозный воздух. Пруэтт отпрыгнула в сторону чисто инстинктивно, почувствовав жгучую волну энергии, пронесшуюся в сантиметре от ее лица. Снег там, куда попала молния, внезапно испарился, обнажив почерневшую землю.

Сердце Лиссы бешено заколотилось: это заклинание… оно было темным, сложным и смертельно опасным. И его только что применила магглорожденная служанка, которая и знать-то такого не могла!

Что-то было ужасно не так.

–

❗Есть бусти для раннего доступа: https://boosty.to/dreamstory

Следующие главы уже доступны для подписчиков бусти. Присоединяйтесь =)

UPD: 09.10.25 я таки завела Телеграм-канал.

Вот ссылка на него: https://t.me/fanfics_miledit

В ТГ канале: анонсы, график публикаций, заметки, зарисовки, планы, дискуссии, визуал к главам, небольшие спойлеры и т. д.;)

Глава 8

Лисса отпрыгнула в сторону, едва уворачиваясь от очередного кроваво-багрового всплеска магии. Ее собственное заклинание, Ступефай, рассеялось, столкнувшись с щитом Мэри, который та поставила почти небрежным взмахом палочки. Пруэтт едва успела поднять новый щит, когда в нее ударила очередное нечто – не классическое заклинание, а что-то иное, обжигающее, вязкое и неприятное. Щит дрогнул и раскололся. Девушка поспешно отскочила в сторону, оскальзываясь на ледяной корке.

«Какого Мордреда? Она же обычная магглорожденная! Она не должна так мощно колдовать! – с отчаянием думала Лисса, парируя в ответ Импедиментой. – Я тренировалась все лето с отцом и братьями, у меня за спиной поколения предков-магов, отличный потенциал, который может быть только у чистокровных, и память Молли Уизли с ее хитрыми приемами… Почему же я вынуждена защищаться?»

Мэри усмехнулась, легко отбив летящее в нее заклятие, и пустила вдогонку, кажется, усиленное режущее. Точнее разобрать было проблематично: мерзавка колдовала молча, и ориентироваться можно было разве что на рисунок, выплетаемый палочкой, да на цвет вспышки вылетающего заклятья. Пруэтт едва успела защититься, но все же ей это удалось: мерзлая почва рванулась вверх, образовав стену из грубого ледяного крошева вперемежку с комьями земли, по которой и скользнула темная вспышка.

Магглорожденная горничная двигалась с пугающей уверенностью. Ее заклинания были явно не из программы Хогвартса – резкие, колющие, наполненные странной, чуждой силой. Лисса парировала, отступала, чувствуя, как ее собственные силы тают с каждой секундой. Она попыталась применить одно из тех полузабытых заклятий, что когда-то знала, пусть и не использовала, Молли Уизли. Это было не запрещенное заклинание, нет, но, скажем так, его можно было причислить к очень и очень сомнительным и неоднозначным. Кое-что, что могло бы опутать противника липкими тенями, затянуть, запутать, заставить бежать, вздрагивая от инфернального невидимого ужаса. Сдаться без боя, потому как в таком состоянии дышать-то тяжело, не то что сражаться!

– Ай-ай-ай, – пропела Мэри насмешливо, с легкостью отбиваясь от стремительно приближающейся к ней пакости. – И это у нас будущая светлая звездочка? Занятными штучками кидаешься, девочка.

Лисса вспыхнула: казалось, ее соперница просто забавляется!

– Хорошая попытка, – продолжила между тем Мэри, и голос ее звучал почти игриво. – Но тебе пока еще рано играть в такие игры.

Заклятия сыпались одно за другим. Лисса защищалась, но постепенно понимала: дыхание сбивается, движения теряют четкость, а Мэри будто только разогревается. Почему? Как?

И тут служанка вдруг остановилась.

– Надоело, – резко сказала она. – Ты тратишь мое время.

Зеленый свет вспыхнул слишком близко. Авада Кедавра летела прямо в нее, и Лисса знала – не успеет. Никакого щита, никакого спасения. Все внутри сжалось, и на мгновение она практически смирилась с собственной неизбежной смертью.

Мысль о том, что какая-то служанка применяет против нее одно из самых страшных заклинаний, казалась абсурдной, не укладывалась в голове. Лисса инстинктивно попыталась отпрыгнуть, но понимала, что это бесполезно. Заклинание было выпущено с убийственной точностью и силой, не оставляя шансов.

Время замедлилось. Пруэтт увидела торжествующую ухмылку на лице Мэри, чуждую и пугающую. В следующий миг что-то резко толкнуло ее вбок, мир завертелся, и девушка грохнулась в снег, а перед ней тут же выросла массивная, явно трансфигурированная каменная плита. Зеленая вспышка врезалась в неожиданное препятствие с хлестким треском и рассыпалась мириадами искр.

– Ого, девочки! – раздался знакомый ироничный голос. – Как у вас тут весело! Пожалуй, и я присоединюсь.

Антонин Долохов собственной персоной шагнул вперед словно из ниоткуда, палочка его разрезала воздух без паузы: легко, быстро и со свистом. Мэри, казалось, даже не удивилась его появлению и встретила чужие хитрые заклятия с удивительной яростью, отвечая такими чарами, которые Лисса раньше никогда и не видела даже! Антонин парировал, контратаковал, и на его лице постепенно исчезала маска скуки, сменяясь веселым любопытством, азартом и легким шоком. Снег чернел, воздух потрескивал, запах гари смешивался с морозной свежестью.

Впрочем, Долохов, очевидно, был все-таки сильнее. Он сбивал темп, выжимал Мэри из позиции, а в конце – коротким и точным движением – отправил зарвавшуюся девчонку в снег. Дезориентированная, а затем и оглушенная Мэри рухнула навзничь, ее палочка перелетела через дорогу и исчезла в сугробе. Антонин не ограничился этим: несколько быстрых жестов – и тело связали веревки, затем еще одно заклинание – чтобы та не очнулась слишком рано.

Наскоро разобравшись с противницей, мужчина медленно повернулся к Лиссе.

– Мисс Пруэтт, – протянул он с легкой насмешкой. – Кажется мне снова удалось вам немного помочь. Скажите честно: вы коллекционируете неприятности? Или это такой новый популярный вид хобби? С этой-то мадам вы что не поделили? Очередного поклонника?

Лисса Пруэтт, которая даже не все заклятия, которыми перекидывались эти двое, успела разглядеть – настолько стремительной выдалась схватка! – только открыла рот, но слов у нее не нашлось.

– Так что это за леди, которая вами была смертельно недовольна? – спросил Долохов, кивая на связанную и бесчувственную Мэри. – Знаете?

– Это… – Лисса запнулась, сама пребывая в ужаснейшем недоумении. – Это Мэри Джонсон. Наша служанка. Работает горничной в поместье Пруэттов, – и, помолчав, добавила: – Она магглорожденная.

Антонин вскинул голову и недоверчиво прищурился.

– Магглорожденная? – произнес он, а затем, видимо, действительно не справившись с удивлением, взял более панибратский тон: – Да перестань. Ты серьезно утверждаешь, что эта девчонка из грязнокровок? И при этом знает такие заклятия, которыми она тут разбрасывалась? Что-то ты путаешь. С каких это пор у вас в Хогвартсе такому учат? В Дурмстранге – возможно. Да и то, далеко не все из ее арсенала. Вот только в Дурмстранг магглокровок не принимают. Очень странно это все звучит. Может, это под обороткой кто-то?

Лисса Пруэтт пожала плечами:

– Она вроде не Хогвартс заканчивала, а одну из ремесленных школ.

– Тем более. Все это очень подозрительно и малость нереально.

Девушка с ним мысленно согласилась, но также про себя отметила, что не менее подозрительным выглядит и такое внезапное и очень уж своевременное прибытие Долохова.

– Кстати, а вы-то что здесь делаете? – поинтересовалась наконец она. – Гуляли неподалеку?

– Мисс Пруэтт, – Антонин чуть приподнял бровь, но голос его оставался спокойным, почти ленивым. – Я был в Хогсмиде по своим делам. Видел вас, хотел окликнуть, – продолжил он. – Но меня немного задержали. Впрочем, я заметил, какой дорогой вы пошли. Думал, догоню, поговорим… и, как видите, действительно догнал. Хорошо еще, успел выдернуть вас из-под Авады.

Объяснение звучало логично. Хогсмид по выходным и правда был ужасно популярен и совсем не походил на ту сонную деревушку, каким его можно увидеть в будни. В субботу и воскресенье сюда стекалось пол-Британии. Родители приезжали повидаться с детьми, обсудить с преподавателями успеваемость или представить своего ребенка каким-нибудь нужным людям. Сюда же подтягивались всякие частные наставники, которых состоятельные семьи нанимали дополнительно: кто-то углубленно учил артефакторику, кто-то интересовался ритуалистикой или дуэлингом, кто-то изучал риторику и ораторское искусство. Все те предметы, которые в Хогвартсе не преподавали, но которые требовалось изучить, студенты постигали в выходные. Женихи и невесты поджидали учеников у «Трех метел», друзья, не попавшие в Хогвартс или уже выпустившиеся из него, приезжали навестить старых знакомых. Словом, Хогсмид на выходных становился местом сделок, встреч, переговоров и свиданий. И в том, что Долохов здесь оказался сегодня, действительно не было ничего странного.

Лисса выдохнула и чуть опустила палочку, которую совершенно не хотелось выпускать из рук после внезапного нападения на пустынной дороге.

– Ладно, – пробормотала она.

– Вот и чудесно, – Антонин Долохов склонился над связанной Мэри и снова заговорил свободнее: – Раз уж мы разобрались, что я тебе не враг, предлагаю уже наконец решить, что делать с этой твоей Мэри, ну или кто там ей прикидывается. Но, слушай, это не шутки. Нападение, Авада, неоправданно большой багаж знаний у девчонки-слуги… Надо твоих сюда звать. Пусть разбираются.

– Моих? – переспросила Пруэтт.

– Конечно, – кивнул мужчина. – Родителей, братьев, кто там еще? Пусть твой отец сам решает, что с этим делать. Зови их сюда.

– Но… как? – растерялась Лисса, оглядываясь по сторонам.

– Ладно, сам вызову, – махнул рукой Долохов и повел палочкой, вызывая патронус.

Пруэтт попеняла себе на недогадливость: ну конечно! Можно было вызвать патронус или призвать домовика, но почему-то умные мысли пришли с заметным опозданием.

– Дугалу Пруэтту, – четко заговорил Антонин, глядя на огромного полупрозрачного медведя. – Произошло нападение на вашу дочь. Сейчас с ней все в порядке, но требуется ваше присутствие. Находимся недалеко от Визжащей хижины, ярдов тридцать по направлению к Хогвартсу, кружная дорога. Территория доступна для аппарации. Поторопитесь.

Медведь рванул прочь и растаял в воздухе.

Минуты не прошло, как тишину нарушил хлопок аппарации. За ним – еще один, и еще, и еще.

Лисса обернулась: к ним уже подходили отец, Дугал Пруэтт, братья – Гидеон и Фабиан, и даже тетушка Мюриэль. Все с палочками наготове, лица напряженные, холодные и отстраненные.

– Что здесь происходит? – голос Дугала Пруэтта прозвучал низко и опасно. Его взгляд скользнул по Лиссе, оценивая, цела ли она, затем перешел на Долохова и, наконец, замер на связанной фигуре Мэри. – Объяснитесь. Немедленно.

– С вашей дочерью сейчас все в порядке, – Долохов кивнул в сторону Лиссы, его тон был деловитым и лишенным обычной язвительности. – Но! Мисс Пруэтт была атакована этой девицей. Не просто атакована, а неплохой такой Авадой. Я оказался поблизости и, к счастью, успел прийти на помощь.

Лица братьев Пруэтт вытянулись. Гидеон резко выдохнул, а Фабиан невольно сжал рукоять своей палочки. Тетка Мюриэль, не проронив ни звука, подошла к Лиссе и молча взяла ее за подбородок, внимательно изучая лицо племянницы, будто ища следы внешнего воздействия.

– Мэри? – Дугал с недоверием посмотрел на служанку. – Это невозможно. Она…

– Мы тоже в недоумении, – сухо парировал Долохов.

Мэри привели в чувство. Фабиан взмахнул палочкой, девушка очнулась, и на лице ее проступило замешательство: она дернулась, широко распахнула глаза и с трудом приподняла голову.

– Где я? Что происходит? Почему я связана? – спросила она, но затем огляделась по сторонам и наконец заметила стоящих вокруг людей. – Милорд? Мисс Пруэтт?

– Что происходит? Это мы у тебя хотели бы спросить, – холодно процедил Гидеон. – Ты только что пыталась убить нашу сестру.

– Что? – в голосе служанки прозвучал неподдельный ужас. – Нет! Я бы никогда!

Она беспомощно оглядела всех вокруг, а потом прикрыла глаза, всхлипнув.

– Я… я не помню… – пробормотала она, закусывая губу. – Последние дни… все какое-то рваное… будто кусками.