Текст книги "Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (СИ)"

Автор книги: Miledit

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

Глава 7

Стоит признать, что в Каэр Идрис оказалось настолько приятно находиться, что Лисса как-то очень быстро потеряла счет времени. Поначалу она, конечно, была настороже. Слишком много впечатлений обрушилось на нее в первый вечер: величественные залы древней крепости, странные обитатели, скользящие по коридорам с охапками свитков, сама Моргана, чье присутствие, казалось, заполняло пространство. Ужин в небольшой трапезной, освещенной сотнями мерцающих огней, плавающих в воздухе, казался сном. Моргана сдержанно и с искренним интересом расспрашивала Лиссу о Большом Мире. Ее вопросы были точны, а комментарии – глубоки. При этом, она, на удивление, знала о политике Магической Британии больше, чем многие ее нынешние жители, хотя не покидала Авалон уже полторы тысячи лет.

– Ваш Статут Секретности, – задумчиво произнесла ле Фей, отпивая из тонкого стеклянного кубка какой-то травяной настой. – Любопытное решение. В мое время мы не прятались. Мы были слишком сильны, чтобы прятаться. Магглы боялись нас, почитали, иногда ненавидели – но они знали, что мы существуем. Интересно, что изменилось? Мы ослабли? Или они перестали верить?

– И то, и другое, – ответила Лисса, чувствуя себя неуютно под ее пронзительным, но не враждебным взглядом. – Магии стало меньше. Или мы разучились ее чувствовать так, как вы. А магглы… они нашли свою магию. В механизмах, в науке. Они больше не нуждаются в чудесах.

– Разве человек может перестать нуждаться в чуде? – Моргана улыбнулась, и в этой улыбке не было насмешки, только легкая, почти материнская грусть. – Просто они перестали видеть их вокруг себя. Им заменили чудо комфортом. Печальная замена, леди Лисса, не находите?

Пруэтт не нашлась, что ответить. Этот разговор запал ей в душу, и на следующее утро, проснувшись в комнате, которую ей выделили – небольшой, но светлой, с окном, выходящим на долину, – она поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет продолжения.

А продолжение не заставило себя ждать. Моргана, казалось, взяла на себя негласную роль наставницы и гостеприимной хозяйки одновременно. Она показала Лиссе библиотеку Каэр Идрис – не то жалкое подобие книгохранилища, что было в Эмертауне, а настоящую сокровищницу знаний. Тысячи томов в кожаных переплетах, свитки в медных тубусах, каменные таблички с высеченными рунами, кристаллы, хранящие в себе заклинания, которые можно было «прослушать» ментально. Пруэтт бродила между стеллажами, касаясь пальцами корешков, и чувствовала, как у нее перехватывает дыхание.

– Здесь есть труды по ритуалистике, которые в моем мире считались утерянными, – прошептала она, останавливаясь перед полкой с толстыми фолиантами.

– Здесь есть труды, которые в твоем мире никогда не были написаны, – поправила Моргана, появляясь за ее спиной бесшумно, как тень. – Потому что те, кто мог их написать, погибли, не оставив учеников. Бери любую книгу, Лисса. Читай, изучай, задавай вопросы. Знания должны жить, а не пылиться.

И Лисса брала. Читала. Изучала. Задавала вопросы. Моргана отвечала охотно, подробно, иногда привлекая других обитателей крепости – тех, кто специализировался в определенных областях. Был здесь старый маг с седой бородой до пояса, Элрик, который знал о травах и зельях все и даже больше. Была молчаливая женщина по имени Брана, отвечавшая за отряд охраны – невысокая, жилистая, с глазами цвета морской волны и абсолютно неуловимыми движениями. Были и другие – те, кто предпочитал тишину анфилад, кто корпел над картами звездного неба, которое над Авалоном было чужим. Несколько магов, которые, как ей объяснили, «работали в библиотеке», изучали древние тексты, пытаясь найти ключи к разгадке временной петли. Мрачноватый тип по имени Корбин, который почти не разговаривал и вечно что-то вычерчивал углем на огромных листах пергамента. Две женщины – близняшки Ингрид и Хильда, которые отвечали за хозяйство и одновременно занимались адаптацией древних рецептов к местным условиям. Отряд охраны – десяток магов и магичек, которые патрулировали окрестности, но в самой крепости появлялись редко. И несколько «вечных студентов» – молодо выглядящих магов, чей возраст Лисса даже не бралась определить, которые бесконечно спорили о природе магии.

Пруэтт впитывала все как губка. Ей казалось, что она вернулась в лучшие годы своего ученичества, когда каждый день приносил новое открытие. Разница была лишь в том, что теперь учителя были не просто старше – они были из другой эпохи, носители иного мышления, иного подхода к магии. И это было захватывающе. Атмосфера была удивительно… мирной. Словно она попала не в ловушку времени, а в закрытый научный клуб для избранных, где можно было не думать о завтрашнем дне, потому что завтрашних дней было бесконечно много.

Моргана заходила к ней регулярно. Сначала просто справлялась о самочувствии, потом стала приглашать на прогулки по крепости, показывать самые интересные уголки. Она была идеальной собеседницей – умной, ироничной, невероятно эрудированной, но при этом умеющей слушать. В один из дней леди ле Фей постучала в дверь комнаты Лиссы рано утром, держа в руках стопку мягкой, приятной на ощупь ткани.

– Думаю, тебе это пригодится, – сказала она, протягивая одежду. – Не знаю, как долго ты планируешь пробыть здесь, в Каэр Идрис, но твоя походная мантия, хоть и прекрасного качества, однако уже начинает навевать скуку.

Лисса приняла подарок с удивлением и легкой неловкостью.

– Леди Моргана, это слишком щедро… – начала она, но та лишь махнула рукой.

– Пустое. Не могу смотреть, как ты ходишь в этой своей мантии. Ты женщина, Лисса. Красивая женщина. Так позволь мне подчеркнуть твою красоту. И еще кое-что… У нас здесь нет титулов в том смысле, который вкладывают в них в вашем мире. Есть люди, и есть необходимость заботиться друг о друге. Ты теперь часть нашего маленького сообщества. Знаешь, я хотела предложить тебе: зови меня просто Моргана. Без «леди». Как и я буду звать тебя – просто Лисса. Мы обе достаточно взрослые, чтобы обойтись без церемоний.

Это простое «ты» и отказ от титулов обезоружили Лиссу больше, чем любые изысканные любезности.

Платья, кстати говоря, сидели идеально. Когда она вышла к ужину в одном из них – нежно-зеленом, с вышивкой серебряными нитями по рукавам, – Тристан, сидевший за столом, поперхнулся вином.

– Мерлин… – выдохнул он, и в его взгляде было столько неподдельного восхищения, что Пруэтт невольно покраснела.

Моргана ле Фей, наблюдавшая эту сцену, лишь улыбнулась в своей обычной, чуть загадочной манере.

Дни превратились в череду маленьких ритуалов. Утро начиналось с завтрака в общей трапезной, где можно было поговорить с Элриком о свойствах местного мха, который он пытался приспособить для заживляющих мазей. Потом – несколько часов в библиотеке, где Моргана часто присоединялась к ней, комментируя прочитанное, делясь историями из прошлого. После обеда – прогулки по окрестностям или по самой крепости, которую можно было исследовать бесконечно. Вечера – снова вместе, у камина, с чашкой травяного чая и неторопливыми беседами, в которых перемешивались философия, магия и просто житейские наблюдения.

Тристан тоже был рядом. Он не навязывался, но его присутствие стало привычным, почти необходимым фоном. Он появлялся к завтраку с какой-нибудь новостью или забавной историей, сопровождал Лиссу в прогулках, если Моргана была занята, и всегда находил способ рассмешить ее, когда она слишком глубоко погружалась в размышления. Его флирт стал мягче, тоньше, почти незаметным – комплимент, брошенный вскользь, прикосновение, чуть более долгое, чем требовалось, взгляд, задерживающийся на ее лице на секунду дольше приличного. Это не раздражало, не пугало. Это было… приятно. Как тепло от огня в холодный вечер.

Однажды, когда они сидели на террасе, глядя, как солнце медленно тонет за горизонтом, окрашивая все вокруг в пурпур, Тристан спросил:

– Скучаешь по дому?

Лисса задумалась. Вопрос застал ее врасплох, потому что она поймала себя на том, что не думала о доме… уже давно. Точнее, думала, но как-то отстраненно, как о чем-то далеком, почти нереальном. Антонин, семья, Британия – все это было где-то там, за белым туманом, в другой жизни. А здесь была реальность: теплый камень под рукой, запах цветущих яблонь, доносящийся из долины, и голос Тристана, задающий простой, но неудобный вопрос.

– Наверное, должна, – ответила она уклончиво. – Но здесь… здесь столько всего. Не успеваю.

– Понимаю, – кивнул он, и в его голосе не было осуждения. – Каэр Идрис засасывает. Здесь легко забыть, что есть что-то еще. Я сам, когда впервые попал сюда, не вылезал из библиотеки полгода. Потом очнулся и понял, что в Эмертауне, где я жил, наверное, забыли, как я выгляжу.

Он усмехнулся, но Пруэтт уловила в его словах предостережение. Или ей показалось?

– Ты хочешь сказать, что я тут… зависаю?

– Я хочу сказать, что ты здесь в безопасности, – поправил он. – И что здесь хорошо. А хорошо – это такая штука, которая заставляет забывать о плохом. Даже если плохое – это просто тоска по тем, кто далеко.

Лисса промолчала, глядя, как последний луч солнца исчезает за горизонтом. Где-то там, за тысячи миль и сотни временных петель, Антонин сходил с ума от беспокойства. А она сидела здесь, в древней крепости, пила травяной чай и слушала, как красивый мужчина говорит ей комплименты. Совесть кольнула, но слабо, почти безболезненно.

«Я же все помню, – подумала она, словно оправдываясь перед кем-то невидимым. – Я помню. Просто сейчас нет возможности ничего сделать. А когда появится – я сделаю. А пока… пока можно просто побыть здесь».

На следующее утро Моргана пригласила ее в свои личные покои – комнату, которая оказалась удивительно скромной для той, кого считали властительницей. Кровать под балдахином из легкой ткани, письменный стол, заваленный свитками, пара кресел у камина и – неожиданно – мольберт с неоконченным рисунком углем.

– Ты рисуешь? – удивилась Лисса.

– Пытаюсь, – улыбнулась Моргана. – Сейчас – да. Это помогает успокаивать мысли. Хочешь, научу? Это не магия, но в чем-то близко. Тоже требует концентрации и умения видеть суть.

И Лисса согласилась. Она просидела несколько часов, пытаясь повторить за Морганой штрихи и линии, и с удивлением обнаружила, что это занятие затягивает не хуже ритуалов. Рисунок у нее, конечно, выходил корявым, но Моргана лишь мягко поправляла, не критикуя.

– У тебя талант, – сказала она, когда Лисса в отчаянии отложила уголь. – Не художника – ритуалиста. Ты видишь структуру, а не форму. Это ценнее.

– Ты так со всеми возишься? – не удержалась Пруэтт. – С каждым новым прибывшим на Авалон?

– С каждым – нет, – честно ответила Моргана. – С тобой – да. Потому что ты мне интересна, Лисса. В тебе есть стержень. И боль. И желание жить дальше, несмотря ни на что. Таких, как ты, мало. Я не хочу тебя потерять.

Слова прозвучали искренне, и Лисса почувствовала укол благодарности и тепла. Моргана не пыталась ей льстить или манипулировать – она просто говорила то, что думала. Это подкупало.

Вечером того же дня, когда они снова собрались у камина, Моргана вдруг сказала:

– Знаешь, у меня редко бывают подруги. В обычном понимании этого слова. Слишком много веков, слишком много потерь, слишком много ответственности. Но с тобой… легко. Ты не требуешь ничего, не ждешь подачек, не смотришь на меня как на божество или чудовище. Ты просто… есть. Это дорогого стоит.

Пруэтт улыбнулась, чувствуя тепло от этих слов. Моргана ле Фей не была похожа на правительницу. Она была похожа на старшую подругу, мудрую и чуточку уставшую.

– А как же Селвин? – спросила Лисса. – Мне казалось, вы с ним близки.

– Тристан – славный мальчик, – Моргана позволила себе легкую, почти материнскую улыбку. – Умный, любознательный, преданный. Но он… как бы это сказать… он смотрит на меня снизу вверх. Ищет одобрения, ждет оценки. Это мило, но это не разговор равных. А с тобой… – она внимательно посмотрела на Лиссу, – у тебя есть внутренний стержень. Ты прошла через многое. Ты не сломалась. Я чувствую это. Ты видишь во мне не легенду, а… человека.

Лисса кивнула, соглашаясь. В этом была правда. Несмотря на возраст и силу Морганы, несмотря на весь окружающий их мистический ореол, Лисса общалась с ней легко, почти как с равной. В глубине души Пруэтт понимала: Моргана во всем права. Здесь, в Каэр Идрис, она действительно была просто собой – не мастером ритуалистики, не дочерью древнего рода, не невестой опасного человека. Просто Лиссой.

И это ощущение было таким редким, таким ценным, что его хотелось продлить.

Ночь опустилась на крепость. Лисса лежала в своей постели, глядя в потолок, по которому плясали тени от магического огня. Она пыталась вспомнить лицо Антонина и с ужасом поняла, что черты расплываются. Она помнила его глаза, помнила голос, помнила ощущение его рук. Но лицо… лицо ускользало.

«Это ничего, – успокоила она себя. – Это просто усталость. Просто здесь другая атмосфера. Я вспомню. Вот утром проснусь – и вспомню».

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

А утром снова был завтрак с Элриком, который рассказывал о новом способе обработки целебных корней. Потом библиотека, где Моргана показала ей трактат по пространственным переходам, написанный еще до Разрыва. Потом прогулка с Тристаном, который нашел поляну с невиданными цветами, пахнущими медом и корицей. Потом ужин, разговоры, чай у камина.

Дни текли незаметно. В библиотеке иногда к ней присоединялся Корбин – мрачный чертежник. Он оказался не таким уж нелюдимым, просто увлеченным. Они подолгу спорили о природе магических полей, и Пруэтт ловила себя на том, что эти дискуссии доставляют ей почти физическое наслаждение. Интеллектуальная пища, которой ей так не хватало.

Ингрид и Хильда учили ее готовить местные блюда, и однажды Лисса вдруг поймала себя на мысли, что смеется. Искренне, от души. И не может вспомнить, когда в последний раз смеялась вот так, беззаботно.

Селвин был рядом почти постоянно. Не навязчиво, не требовательно. Он приносил ей книги, которые, по его мнению, могли ее заинтересовать, показывал тропинки в окрестностях, куда можно было сходить прогуляться, шутил, рассказывал забавные истории об обитателях Каэр Идрис и Авалона. Они часто разговаривали. О магии, о жизни, о Хогвартсе, о старых временах. Тристан расспрашивал ее о Британии, и Лисса замечала, что с каждым разом рассказывает все меньше, а слушает все больше. Его истории об острове, о том, как он здесь выживал в первые годы, о людях, которых встретил, были захватывающими.

Он часто касался ее: руки, когда пытался привлечь внимание, плеча, когда поправлял упавшую с плеча шаль, волос, когда во время прогулки непослушная прядка падала ей на лицо. Лисса замирала на секунду, но не отстранялась. Это были ничего не значащие прикосновения. Просто забота. Просто дружеский жест. Просто… приятно.

Она смотрела на него. Смотрела, как профиль Тристана четко вырисовывался на фоне багрового неба. Красивый профиль.

«Что со мной происходит?» – мелькнула мысль, но тут же утонула в ощущении покоя, разлитого в воздухе.

– Знаешь, Лисса, – однажды сказал он тихо, – я почти забыл, каково это – хотеть просыпаться по утрам. До твоего появления дни были просто… серыми. Одинаковыми. Бесконечными. А теперь…

Он не договорил, но она поняла.

Моргана тем временем все больше втягивала Пруэтт в свои дела. Она показывала Лиссе комнаты, где хранились особенно ценные артефакты, рассказывала истории, связанные с ними, советовалась по поводу сложных магических вопросов.

– Ты знаешь, – как-то раз сказала ле Фей, когда они рассматривали какой-то древний ритуальный кинжал, – я ведь не сразу поняла, что ты ритуалист. Тристан представил тебя как зельевара. Но в лабораториях… там, где вы с ним попали в ловушку… ты действовала как ритуалист. Высокого уровня.

Лисса внутренне напряглась, но Моргана лишь улыбнулась.

– Не бойся, я не осуждаю. Наоборот, я рада. Зельеваров у нас хватает, а вот настоящих мастеров ритуала… единицы. Ты будешь мне здесь очень полезна.

И Пруэтт расслабилась. В конце концов, что плохого в том, что она нашла здесь признание? Что плохого в том, что ее ценят, уважают, с ней советуются?

Лисса не замечала, как дни складываются в недели. Как недели – в месяцы. И как мягкая, ласковая рука Каэр Идрис постепенно стирает границу между «там» и «здесь», делая «там» все более призрачным, а «здесь» – все более реальным. Когда за окнами крепости опускалась очередная бесконечная ночь, Лисса засыпала и видела сон, в котором она шла по бескрайнему яблоневому саду, и кто-то невидимый гладил ее по голове, шепча: «Тише, тише. Тебе хорошо здесь. Оставайся. Навсегда».

Глава 8

День выдался на редкость ясным: солнце заливало террасу Каэр Идрис, ветер доносил запах цветущего вереска, Тристан вместе с отрядом магов тренировался во внутреннем дворе, а потому Лисса, вопреки своему обыкновению, решила поработать не в библиотеке, а на свежем воздухе. Вообще-то Пруэтт и сама нередко присоединялась к тренировкам, – в конце концов, практика задействования внутренних ресурсов волшебника, а не концентратора, требовала постоянной отработки! – но сегодня Лисса решила все же сосредоточиться совершенно на другой задаче.

Погрузившись с головой в изучение непознанного и радостно хватаясь за новые знания и интересные знакомства, она как-то упустила из вида свою основную цель: возврат Авалона в нормальную временную петлю! Нет, то, что Лисса уже научилась худо-бедно призывать стихии, и те действительно откликались – это, конечно, было здорово! Думала ли она раньше, что сможет, как Селвин, летать не благодаря метле, а потому, что повелевала ветру подхватить ее? Или что сможет попросить землю, как это когда-то делали друиды, прийти на помощь и создать разлом или, наоборот, оградить ее барьером? Нет, не думала. Казалось, все эти практики давно канули в Лету, а оказалось – живут! Утерянные знания! Что может быть прекраснее?

Тем не менее, сейчас Лисса корпела над очередным трактатом по пространственным искажениям, пытаясь сопоставить местные теории с тем, что уже знала. Периодически она сверялась с картами и схемами, на которых были отмечены магические узлы острова и аномальные зоны. Опыт и полученное мастерство подсказывали, что «плясать» всегда легче от самого начала. Значительно проще было бы искать варианты выхода из сложившейся ситуации, если бы получилось найти первопричину произошедшего. Чей-то корявый ритуал? Какой? Хотя бы направление! Эксперименты? Но в какой области?

– Если мы найдем первопричину, – пробормотала Лисса, водя пальцем по одной из карт, – то поймем, куда прикладывать усилие. Любой ритуал такого масштаба оставляет следы. Ядро. Точку опоры.

– Оставь это, – внезапно раздалось со спины.

Моргана появилась неожиданно и, как обычно, тихо. В ее руках был кубок с яблочным сидром – местным, терпким, чуть пряным. Ле Фей бросила быстрый взгляд на тренирующихся поодаль магов: Брана как раз запустила чем-то явно смертоносным в сторону высокого светловолосого волшебника, имени которого Лисса не знала. Откровенно говоря, его никто не знал. Все называли его попросту – «Пабо». Кто-то однажды обмолвился, что он уж очень похож на одного из древних королей Пеннинов – Пабо Опору Британии. И хотя никакого отношения этот «Пабо» к бриттам не имел, да и возраста был не такого уж внушительного, прозвище закрепилось. Колдовать «Пабо», кстати, предпочитал, используя связки палочковой и беспалочковой магии. Вот и сейчас он ловко выставил перед собой какую-то вариацию Протего, кинув Бомбарду в ответ.

– Ты тратишь время на то, что уже давно известно, – продолжила Моргана. – Хочешь понять, почему так произошло – вспомни сначала, как мы сюда попали. Ну или спроси у меня.

Пруэтт удивленно посмотрела на Моргану.

– Но Тристан говорил, что причину так и не удалось установить, – сказала она.

– То, что первопричина неизвестна Селвину, не означает, что она также является загадкой и для меня, – пожала плечами ле Фей. – В конце концов, у меня было достаточно времени, чтобы подумать. Пускай я и не поняла этого сразу, – хотя, признаться, догадывалась я всегда; но что такое безосновательные предположения, если они не подтверждены фактами, верно? – однако, после того, как к нам начали поступать новости из Большого мира, – вместе с людьми, прибывшими на корабле, разумеется, – картинка сложилась целиком.

– Исходя из твоих слов, могу предположить, что виноват не кто-то, кто был на острове, а кто-то, кто находился за его пределами? – уточнила Пруэтт, которая, кажется, тоже начинала кое о чем догадываться.

– Верно, – кивнула ле Фей. – Итак, ты хочешь знать, что произошло, почему, и кто виноват, не так ли? – усмехнулась она. – Что ж я могу рассказать тебе, Лисса. Но для этого нужно будет заглянуть в далекое-далекое прошлое. Так что мой рассказ может несколько затянуться.

– Ничего страшного, – спокойно сказала Пруэтт. – Кажется, у меня есть буквально все время мира.

Моргана улыбнулась, словно именно этого и ждала. Она опустилась на каменную скамью рядом с Лиссой, и уточнила:

– Ты знакома с историей Артура? – спросила она. – Не с романами трубадуров, где все красиво и рыцари на белых конях, а с реальными событиями? С тем, что действительно происходило в Британии шестого века?

– Поверхностно, – признала Лисса. – В Хогвартсе истории магии учат выборочно. Тем более, Артур для нас – скорее легенда, чем историческая фигура.

– Значит, слушай, – Моргана придвинулась ближе. – Я расскажу тебе, как все было на самом деле. Представь себе Британию. Темные, суровые времена после ухода римлян. Всюду раздробленность, мелкие корольки грызутся за власть, и над всем этим висит угроза саксонского нашествия. Наш прекрасный остров тогда тонул в крови и хаосе, это правда. И кто знает, как бы все сложилась, но в какой-то момент великий волшебник Мерлин задумал создать идеальное королевство. И, конечно же, ему был нужен идеальный король. Я была совсем девочкой, когда Мерлин нашел меня. Во мне текла древняя кровь, кровь Туата Де Дананн, и он чуял эту силу, как волк чует добычу. Он сказал, что сделает меня великой, что обучит всему, что знает сам. Я верила ему. Я была его ученицей, его последовательницей, его другом, его возлюбленной, его любовницей и его врагом. Именно в такой последовательности.

Лисса слушала, не перебивая. Эту часть истории она уже знала от Селвина, но теперь появилась возможность поговорить с очевидцем происходящих событий. Это дорого стоило.

– Итак, Мерлин был одержим одной идеей – создать идеальный порядок, где всем будет управлять его воля. Он был самым искусным манипулятором, какого только рождала земля. Неважно, в какую обертку он закручивал свои идеи, – счастье ли людей, справедливость, благородство или процветание Британии, – но его целью всегда была власть. Чистая, абсолютная власть, которой он хотел обладать, спрятавшись за спиной мальчика-короля. Хотя тут, признаться, я его невольно очерняю: пожалуй, он и в самом деле верил, что его идеи могут принести благо для всех. Итак, ему нужен был король-марионетка, и он нашел его в лице юноши по имени Артур, которого растили как простого оруженосца, даже не подозревая, что он – законный наследник престола, сын самого Утера Пендрагона. Когда страна осталась без правителя, Мерлин устроил свое знаменитое испытание – меч в камне. Кто вытащит его – тот и король. И этот как бы простой парень, Артур, сделал это. Так началась легенда.

– По легенде, Артур был твоим братом, – осторожно заметила Пруэтт, когда Моргана ненадолго замолчала.

– Он был им безо всякой легенды. Артур – это не какой-то мифический король из красивых сказаний. Он был реальным человеком, вождем бриттов из племени силуров. Его отец, Утер Пендрагон, правил в Южном Уэльсе. Ну да неважно. Мой бедный брат, он думал, что вытащил меч по воле судьбы. А я тебе скажу: это все подстроил Мерлин. И план он этот разрабатывал много-много лет. Меч в камне? Простая иллюзия, детская магия. Мерлин просто ждал, пока Артур достаточно повзрослеет и наберется наглости. Я знала это. Видела, как Мерлин плетет паутину, как он хочет, чтобы весь мир плясал под его дудку, прикрываясь благородством. Я была сильна в магии… Со временем, может, даже могла бы стать сильнее него. И я посмела сказать ему «нет». Мне не нравилось то, что я вижу, и его вариант развития Британии я тоже считала неверным. Это было предательством старых богов, попыткой заковать дикую магию в железные доспехи рыцарства. Я хотела вернуть старый порядок, где власть принадлежит жрицам и древним силам. Поэтому – и ряду других причин – я ушла от него, и наше противостояние началось. Еще сильнее оно разгорелось из-за Артура. Мерлин его нашел, вырастил, посадил на трон. И все бы ничего, но Артур оказался человеком с головой. Он не слушал слепо своего наставника, он пытался думать сам и хотел самостоятельно принимать решения. И он уважал меня. Мы стали друзьями. Не любовниками, как любят врать в балладах, а именно друзьями. Он советовался со мной по вопросам, в которых Мерлин был бессилен. И это… это Мерлин стерпеть уже не мог. И тогда он решил меня уничтожить. Не физически – нет, он был слишком умен для такой грубости. Он начал плести вокруг меня паутину лжи, называя «злой колдуньей», «ведьмой», плетущей интриги, той, кто жаждет смерти короля. Но Артур в это не поверил. Он знал меня! Да, мы выросли в разлуке, но кровь – не водица. Он чувствовал правду и доверял мне. Мы могли бы править вместе, как брат и сестра, восстановив мир…

– Но?

– Но Мерлин нашел другую мишень. Гвиневеру.

– Какой она была? – с любопытством поинтересовалась Пруэтт. – Говорят, невероятной красавицей?

– В первую очередь, – фыркнула Моргана, и в ее голосе впервые прозвучала настоящая, неприкрытая неприязнь, – она была истовой католичкой, Для нее Авалон был гнездом язычников, друидов, еретиков. А я – главной ведьмой, которую следовало бы сжечь. Мерлин, как опытный змей, нашептал ей, что я хочу украсть ее счастье, что я завидую ее трону. Он использовал ее ревность и неуверенность. И она поверила. Гвиневера стала его глазами и ушами при дворе, его оружием против меня. Она видела во мне угрозу своему браку, а не сестру своего мужа, которая пытается его защитить от кукловода. В добавок ко всему, я казалась ей угрозой не только потому, что якобы желала Артура, а потому что я олицетворяла старую веру, старую магию, старую Британию, которую она мечтала искоренить. И Мерлин… о, Мерлин умело подливал масла в огонь. Ему было выгодно, чтобы мы с Гвиневерой грызлись. Это отвлекало внимание от него самого.

– Что же случилось дальше? – уточнила Лисса.

– А дальше случился Камланн. Ты знаешь, что это была за битва?

– Последняя битва Артура, – ответила Лисса. – Против войск Мордреда. В которой оба пали.

– Да. Последняя битва. Как я знаю, легенды гласят о предательстве Мордреда и смерти короля… – ле Фей повернулась к Пруэтт. – Это правда. Почти. Мордред действительно поднял мятеж. Артур действительно был смертельно ранен. Мой сын, Мордред, вырос и увидел всю фальшь того «золотого века». Но он пошел войной не на дядю, а на систему, созданную Мерлином. Брат, верный своему слову и своей короне, вынужден был защищать эту систему. Я не хотела той битвы. Я пыталась предупредить Артура, что Мордред – лишь следствие, а причина – в Мерлине. Но Гвиневера, верная пленница своего страха передо мной, убедила супруга, что я просто плету интриги. Они оба – мой брат и мой сын – встретились в Камланне, и оба пали, да. Но почему? Никто не говорит о главном: Камланн стал возможен только потому, что Мерлин вовремя устранился. Он знал, что грядет. Знал, что Мордред поднимет мятеж. Знал, что Артур пойдет на битву. И позволил этому случиться. А когда тысячи воинов полегли на поле боя – он собрал урожай.

Пруэтт нахмурилась:

– Собрал урожай?

– Энергию смерти, Лисса. Тысячи жизней, уходящих в одночасье. Тысячи душ, развоплощающихся в одном месте, в одно время. Это колоссальная мощь. Некромантия высшего порядка. О, нет, не делай такое лицо. Великий «белый маг» прекрасно разбирался в самых темных искусствах. Мерлин знал в этом толк – он сам меня учил. И он использовал смерть воинов Артура и Мордреда как топливо для ритуала.

– Для какого ритуала?

– Вот мы и подошли к первопричине. Мерлин провел ритуал, чтобы запереть меня здесь, – Моргана посмотрела Лиссе прямо в глаза. – Когда Артура принесли к берегу, смертельно раненного, я сделала единственное, что могла – погрузила его в целительный сон и отправилась на Авалон. Здесь, в священных рощах, я надеялась вернуть его к жизни. А Мерлин… он не хотел, чтобы у меня это получилось. Он не хотел, чтобы я стала спасительницей Короля, чтобы моя роль в истории стала еще больше. И он использовал эту битву. Энергию смерти – чтобы запечатать Авалон. Чтобы я осталась здесь навечно. Он не хотел меня убивать, – продолжила она, немного помолчав. – Убийство – это слишком быстро. Он хотел, чтобы я мучилась. Веками. В золотой клетке, отрезанная от мира, наблюдая, как мои знания становятся бесполезны, зная, что без меня, без Авалона, без друидов и жриц в Большом мире умрет и старая магия. Это была его месть мне. Идеальная, выверенная, рассчитанная на вечность.

– Но почему? – Лисса не могла уложить это в голове. – Из-за того, что ты ушла? Из-за того, что Артур слушал тебя, а не его? Это же… это чудовищно несоразмерно.

– Кого волнуют такие мелочи, – пожала плечами Моргана ле Фей. – Так что, Лисса, в какой-то мере, это я – виновница того, что Авалон сошел со своей временной петли.

– Не говори так! – тут же вскинулась Пруэтт. – Ты не можешь отвечать за то, что творят другие люди! Не ты несешь ответственность за их решения!

– Возможно. Но вот только вместе со мной безвинно пострадали и те, кто волею судеб оказался тогда на Авалоне.

Пруэтт задумалась. Как мастер ритуалистики, она могла сразу сказать, что пробивать барьер в разы проще будет с внешней стороны. Можно ли осуществить пробой непосредственно с Авалона? Большой вопрос! Это потребует колоссального количества энергии, которого здесь, на острове попросту нет. Кроме того…

– Где именно происходила эта битва? Вернее, не так. Где именно Мерлин проводил ритуал?

– Проводил, думаю, там же. Ему нужно было находиться в непосредственной близости от места массовых смертей. А битва… Полагаю, в вашем времени Камланн уже стерт с лица земли?

– Да, историки вообще не уверены, что такая битва была.

– Это был Сомерсет, река Кам, неподалеку от холма. Не уверена, что эта река еще существует. Еще там была крепость, возможно, она сохранилась до сих пор. И болота тогда тянулись до самого Гластонбери… Авалон был рядом, Лисса. В прямом смысле рядом. Не мифический остров в нигде, а реальное место, куда можно было доплыть на лодке.