Текст книги "Мой благоверный (СИ)"
Автор книги: Мануэлла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
Глава 35
Отправив довольную Селесту, увозившую несколько драгоценных комплектов – смягчить горечь расставания, обратно, Эдвин выбрал несколько самых лучших украшений для жены. При мысли о том, как она, как и любая женщина, обрадуется им, на душе потеплело. Настроение было отличным– пускай нет четких воспоминаний о прошлом, но они вместе в силах сделать чудесным настоящее. Дети будут жить не в стареньком домике, а в особняке, деревню ожидают только улучшения. А что до развлечений– глядя на леди Селесту, Эдвин никак не мог поверить что в той, прошлой, жизни он находил удовольствие в обществе таких как она– жадных, ограниченных, развратных до мозга костей особ. Теперь его интересы лежали совершенно в иной плоскости.
Жена, напевая что-то, готовила на кухне. Даже не услышала, как вошёл. Закрыв ей глаза рукой, поцеловал нежное ушко:
– Эдвин– улыбнулась она, поворачиваясь. Но он остановил:
– Подожди, не открывай глаза. И не подсматривай– достав из кармана ожерелье, переливающееся сотней крохотных бриллиантов, он надел его на тонкую шейку жены– открывай.
– Боже– ахнула она– где ты его взял…это же бриллианты– никакой радости. Слегка испуганно она смотрела на него, ожидая подтверждения догадки.
– Да, это– бриллианты. Но не бойся– мне никого не пришлось за них убивать – улыбнулся он– наверно, тебе лучше присесть, ведь то, что я собираюсь тебе рассказать, просто невероятно. Я– граф– сам себе не верю.
– Значит, ты все знаешь– поникнув плечами, тихо сказала Шарлотта, не обнаружив и капли удивления– память вернулась?
Повисло молчание. " Она знала?!". Мысли хаотично кружились лишь вокруг этого. "Неужели она все знала!". Медленно приблизился к ней, подняв за подбородок:
– Ты все знала, не так ли? – говорил, а сам молил Господа, лишь бы ответила " нет". Но ее взгляд и без слов выразил то, что хотелось бы не услышать и самом страшном сне.
– Да, я все знала– слезы навернулись на такие красивые, но насквозь лживые глаза– ты…ты можешь делать со мной что хочешь, но прошу, не трогай детей. Они не знали, клянусь– хваталась тонкими руками за его руки, умоляя– я готова в тюрьму, что угодно, только бы…
– В тюрьму?! – оттолкнул он ее, в отчаянии запустив пятерню в волосы– жена графа будет сидеть в тюрьме?! Ты осознаешь, что говоришь?! – отошёл в сторону, чтобы не сдержавшись не причинить боль той, которой верил, единственной на всем свете. А она предала. Выскочила замуж за графа, пользуясь его состоянием. Хотелось ударить ее, чтобы почувствовала ту боль, что терзает сейчас его. Нет! Разорвать на ней одежду, брать как последнюю шлюху, которой она и является– продала себя по самой выгодной цене. Не зря окончила школу для леди– оттуда выпускали милых акул, за многие мили чувствовавших богатство мужчины, и готовых на все, чтобы получить от него предложение.
– Я не твоя…не ваша…жена– все также тихо продолжила Шарлотта– вы назвались фамилией Кармайкл, а это…
– А это – и есть моя фамилия, по отцу– зло бросил ей в лицо– ты– моя жена перед Богом и людьми. Но клянусь, ты ещё пожалеешь, что устроила это всё.
Схватив ее за руку, он потащил девушку наверх, где грубо бросил на кровать. Она вся сжалась под его ненавидящим взглядом:
– Не бойся. Предъявлять права мужа я не собираюсь. Пока не собираюсь– злобно добавил, заметив некую тень облегчения, мелькнувшую в глазах жены– Мы уезжаем. Надеюсь, не нужно объяснять, что отказавшись или попытавшись сбежать, ты сделаешь себе только хуже? У меня есть деньги и власть, поверь, я все силы приложу, чтобы найти твою лживую душонку– он сжал руки в кулаки, пытаясь успокоиться.
– А дети? – испуганно спросила девушка.
– Детей мы берём с собой, я не настолько плохой человек– он выразительно взглянул на неё– чтобы ломать чью-то жизнь в угоду своим интересам. С детьми все будет замечательно, они даже смогут при должном образовании занять свое место в обществе. Но это– только при условии твоего полного послушания. Их судьба зависит от тебя. Я даю тебе время дождаться их. Из вещей ничего брать не стоит, надеюсь, ты это понимаешь. Я пришлю за тобой карету спустя пару часов. И не дай Бог узнаю, что ты сбежала….– резко повернувшись, вышел из комнаты. Сердце, в котором все ещё жила любовь к этой лицемерке (Селеста– та хоть не строила из себя святую праведницу, а в открытую говорила о желаниях и своей жадности), словно безумное рвалось обратно. Вид жены, в слезах, все ещё стоял перед глазами. Чертова любовь!
Но тут же остудил себя– а ведь она, в свою очередь, никогда не говорила ему о том, что любит. Оно и верно– зачем говорить о том, чего нет. Любовь у нее была одна– к деньгам. Когда же она его заприметила? Где они, такие разные, будто из двух параллельных миров, могли встретиться?
Шарлотта невидящим взглядом уставилась в стену. Сорвав с себя ожерелье, она швырнула его на пол. Боже, как больно! Видеть ненависть и отвращение в любимых глазах. Сейчас только девушка поняла, как сильно любит мужа. Навеки для нее потерянного.
Дети, ничего не понимая, испуганно глядели на Шарлотту:
– Как это, " граф"? – пискнула Мэгги– ты, выходит, теперь – графиня?
– Выходит, что так– натянуто улыбнулась в ответ Шарлотта– Фредди, не размахивай, пожалуйста, ногой– былая решимость на миг вернулась. Пускай ее будущее туманно и пугающе, но для детей это– шанс на новую жизнь.
– А у нас будет много-много новых платьев? – бесхитростно замечталась Мегги, водя пальчиком по стеклу.
– А у меня будет своя лошадь– глаза Фредди загорелись жадным блеском– ну, или пони.
Карета въехала в особняк. Шарлотта перекрестилась– готовясь к встрече с мужем, она никак не могла сохранить спокойствие духа. Оставалось надеяться, что его благоразумия и выдержки хватит на то, чтобы не устраивать скандал при детях.
Но в доме ее встретила лишь полная экономка. Огонек узнавания мелькнул в глазах женщины при виде Шарлотты– как же, ещё совсем недавно она отдавала ей распоряжения насчёт уборки дома, а теперь принимает как хозяйку:
– Добрый день, ваша милость– обратилась женщина к Шарлотте– его светлость велел помочь вам расположиться в доме, а насчёт знакомства со слугами распоряжений не оставил– она немного замялась– как бы вы предпочли…
– О, миссис Харрис, – Шарлотта скрестила пальцы, надеясь, что правильно запомнила фамилию экономки– союзники в доме ей нужны как никогда– благодарю вас. Что до слуг и дома– мы сможем сделать это сегодня вечером, перед ужином. Думаю, хозяин сможет представить меня как того требует… – видя нерешительность на лице экономки, Шарлотта запнулась– что-то не так, миссис Харрис?
– О, нет, мадам. Просто хозяин, он… Уехал в город, не предупредив, когда вернётся. Он был– она покосилась на детей, пытаясь подобрать слова– немного навеселе, если позволите так выразиться.
Мужественно спрятав подступающие слезы (вот как она нужна и важна Эдвину– настолько, что ему даже противно находиться с ней в одном доме. А, может, с памятью начали возвращаться и прежние интересы), Шарлотта улыбнулась миссис Харрис:
– Что же, значит, придется понадеяться на вас. А теперь не могли бы вы проводить нас в наши комнаты, дети устали с дороги, и распорядиться насчёт ванной комнаты для них сейчас. Мне же можно приготовить ванну перед сном.
Экономка тут же закивала головой, уведя их за собой на второй этаж:
– Слуг пока ещё не хватает, но вы, мадам, только скажите– наймем нужное количество. Также по меню– повар ждёт ваших указаний. А ещё…
Голос миссис Харрис монотонно гудел, посвящая во все нехитрые тайны домоуправлеети, разинув рты, восхищённо озирались по сторонам– дом, хоть и был слегка запущенным, но выглядел просто великолепно. Но девушка даже не смотрела на его убранство– в мыслях был только Эдвин. Где он сейчас? Поехал к любовнице? Констеблю? Чтобы схватить Шарлотту, сперва вдоволь поиздевавшись в свою очередь над ней, заставив поверить в то, что она– графиня?
Дети остались на попечении двух горничных, с удовольствием занявшихся не пыльной работой по уборке дома, которую, как показалось Шаррлоте, и начали лишь сегодня, с появлением графа, а игрой с малышами. Сама же девушка разглядывала свою спальню– огромная резная кровать с искусно вышитыми покрывалами и подушками, изящный крохотный столик с вазой и миленьким букетом свежих цветов (верно, слуги решили умаслить новую хозяйку, чтобы та не сильно отчитывала за слабо налаженный быт).
– Еще какие-то пожелания, мадам? – миссис Харрис не знала, куда деть глаза. Ей и самой было неловко от всего происходящего. Девушку эту она хорошо запомнила, и питала к ней добрые чувства. Поэтому-то днём провела беседу со слугами– никаких сплетен, предположений и обсуждений. Никому не позволено обсуждать волю графа и новую графиню. И, вроде бы, пока все шло хорошо
Глава 36
Вот уже несколько дней живя в самой дорогой гостинице, Эдвин чувствовал себя ребенком, довольно богатым, но безумно одиноким ребенком. Не помня, кто его друзья, куда он мог бы отправиться– так и не успел расспросить Годфри, который, оказывается, давно находился на службе у дяди, а потом и у Эдвина, и многое знал. Уехав в город на своем коне, который так радостно заржал при виде хозяина, что сомнений в его принадлежности не оставалось– животные чувствуют подобное гораздо лучше, чем люди, граф не знал, чем себя занять. Дел, необходимых к решению, вполне хватало– ежемесячная встреча с арендаторами, обязанности судьи, возлагаемые на него законом, да и свои нововведения (вот уж они посмеялись с Годфри, когда выяснилось, в какой « комедии масок» оба участвовали) он не собирался бросать– в лицемерии и лживости одной жительницы деревни не виноваты все остальные.
Дни тянулись однообразно– раньше в его жизни тихой гаванью, причалом, куда хотелось возвращаться снова и снова, была Шарлотта. Сейчас же от одного воспоминания об этой обманщице злость и ярость подминали под себя, душили. Правда, все удовольствия или развлечения, столь щедро предлагаемые господаи с толстым кошельком в столице, не прельщали. Первое время он, пообедав в ресторане, праздно прогуливался по улицам. Был в театре, но и там вдруг так некстати на ум пришла мысль " а понравилось бы Шарлотте это выступление? " заставило едва ли не бегом покинуть ложу. Засыпая и просыпаясь с мыслями о ней, Эдвин даже себе боялся признаться в том, что он зол на нечто другое, нежели на обман.
Вот и сейчас, сидя в лучшем мужском клубе города, " Сладкие грёзы", Эдвин с тоской взирал вокруг. Мужчины, с нетерпением ожидавшие предстоящей ночи, пока пытались занять себя чем-нибудь. Кто-то отдавал должное вину и шампанскому, кто-то играл в карты или рулетку, пока ещё просто на интерес, некоторые находили утешение в объятиях местных красавиц, наряженных сегодня умелой рукой хозяйки в прозрачные восточные шальвары из газовой ткани и расшитый самоцветами лиф. Эдвин отклонил предложение скрасить вечер от одной такой прелестницы. Пока готовили сцену для ночного представления, Эдвин отгонял от себя образ рыжеволосой красавицы, но тот, стоило лишь на секунду закрыть глаза, вновь вставал перед ним.
Занятия джентльменов, сводившиеся к лени, разврату и порокам, не приносили того удовольствия как раньше– из скупых рассказов Годфри и визгливых воспоминаний Селесты, Эдвин сделал вывод, что был ничуть не лучше этих праздных прожигателей жизни и денег, считающих работу или свое дело чем-то постыдным. В этом плане крестьяне, с которыми Эдвин имел честь быть знакомым, были в разы лучше хлыщей, живших на деньги своих семей.
– Представь, ей 48 лет, не первой свежести дама, но зато какое у нее состояние– размахивая стаканом, пояснял подвыпивший юнец своему приятелю за столиком рядом– я почти влюблен– хрипло рассеялся он.
– А как же Претти? – удивился приятель.
– А Претти? Куплю ей на деньги новой женушки домик где-нибудь в пригороде для Претти и буду навещать. Сам знаешь– я все равно не смог бы на ней жениться– она всего лишь дочка обедневшего баронета, мой друг.
– А ты не боишься, что твоя старушка заездит тебя так, что ты и не в силах будешь выехать за город? – хохотнул его приятель, похлопав друга по плечу.
– Скорее, это я заезжу мою старую кобылку до смерти, так что останусь богатым и счастливым молодым вдовцом? – подняв шутливый тост, юный Казанова выпил бокал до дна.
– И уж тогда-то женишься на Претти? – продолжал пьяно допытываться приятель.
– Уильям, – зло бросил юноша– ты как с луны свалился, ну какой брак? Претти хороша, не скрою, нам с ней замечательно, она меня любит, я и сам– он замялся, стараясь подобрать слова, чтобы скрыть правду от себя самого– питаю к ней теплые чувства. Но девушка бедна как церковная крыса. Да и по родовитости… – он развел руками, словно бы показывая, что он все зависит не от него– после смерти моей дражайшей супруги я стану искать себе титулованную жену.
– Пппруу, придержи коней, Франц, – рассеялся Уильям– ты сперва одну старуху окрути, да заезди до полусмерти.
Гаденький смешок был ему ответом. Эдвину стало мерзко– неужели круг его приятелей ограничивался такими чванливыми эгоистами, готовыми продаться с потрохами в жажде денег.
Началось представление. Девушки в одних тонких полупрозрачных штанишках, с голой грудью и сосками, окрашенными яркими блёстками, стали двигаться на сцене в такт медленной музыке. Освещенные пламенем свечей, они казались волшебницами, сиренами, чарующими уставших путников. Толстый франт за столиком рядом, разодетый в нелепую разноцветную одежду– темно– фиолетовый сюртук с явными большими вкладками в плечах и зелёные шелковые панталоны, засопел от удовольствия. Барабаня от нетерпения своими толстыми пальцами по столу, он смотрел на сцену, словно в ожидании чего-то.
И тут сама мадам Синтия, как она себя называла, " прекрасная садовница в саду изысканных цветов"(под цветами, естественно, подразумевались девушки), поднялась на сцену, поздоровавшись с гостями. Ее накрашенные ярко-красной помадой губы изогнулись в хищной улыбке:
– Дорогие джентльмены. Сегодня, как вы знаете, особый день. – раздались жидкие аплодисменты и одобрительные выкривания. Мадам, выдержав эффектную паузу, продолжила– сегодня наши очаровательные леди участвуют в аукционе за свое внимание. И тот джентльмен, что предложит самую высокую цену, получит компанию леди…
Эдвин, не слушая мадам, окинул взглядом столики вокруг– все были заполнены мужчинами до отказа. Кто-то уже в предвкушении держал руку на номерках, лежавших перед ними. Кто-то лениво смотрел на сцену, где полуголые девушки, тихо перешептываясь, стояли позади мадам, видимо, пресытившись однообразными развлечениями-работой. Кто-то смеялся обсуждая с друзьями предстоящую ночь.
Наконец, мадам взмахнула рукой– два больших охранника с лицами горилл и мускулами Геркулесов, приоткрыли занавес– на сцену поднялась стройная загорелая темноволосая девушка. На ней была необычных цветов яркая юбка и свободная белая рубашка, перетянутая узлом под небольшой грудью. Черные глаза смотрели на мужчин с неким подобием вызова:
– Лот номер один, господа. Аэлита. Эта необычная леди не оставит недовольным даже самый требовательный и искушённый взгляд. Знойная Мексика, откуда родом эта прелестница…
Гомон мужских голосов утопил последние слова мадам– все заметно оживились, увидев заморскую диковинку. Ставки росли как на дрожжах– то и дело какой-нибудь мужчина поднимал вверх табличку, перекрывая ставку оппонента. Наконец, Аэлиту с победной улыбкой забрал со сцены старичок лет шестидесяти, уведя под завистливые взгляды окружающих, наверх, в комнаты.
Следующим лотом стала мулатка Дженни– та плотоядным взглядом окидывала мужчин в зале, облизывая свои полные розовые губы. Ее купил толстый мужчина с другом, сперва в зале послышались недовольства– другие покупатели считали, что нечестно покупать дам вскладчину, но потом все притихли, когда на сцену вышла маленькая тонкая китаянка, Ли Синь, как представила ее мадам. Азартно пожирая глазами ее стройные формы, обтянутые узорчатым шелком, мужчины и думать забыли о предыдущем " лоте" – торг вновь начался. Вскоре Ли Синь ушла с Уильямом и его приятелем, что, видимо, решили – вскладчину удовольствия ещё приятнее. А сэкономленное можно потратить на охмурение богатых старух.
Эдвину стало неприятно находиться в скопище разврата и грязи. И как он раньше мог находить в подобном удовольствие? А, судя по рассказам Селесты, он с приятелями был тут частым гостем. Мужчина поднялся, чтобы уйти, но что-то остановило его– на сцену вышла худенькая совсем юная темноволосая девушка с мутным взором васильковых глаз, заявленная хозяйкой как Мэри. Девушка, пошатываясь, слегка испуганно смотрела на толпу мужчин, глазевших на неё. По ее неловким и неестественным движениям, слегка отрешённому виду, стало ясно, что несчастную чем-то опоили.
– Милая Мэри, может, не совсем экзотика в том понимании, господа, в котором мы привыкли думать. Но она подарит своему обладателю поистине драгоценный дар– он будет ее первым мужчиной– хищно улыбнулась мадам, с удовольствием наблюдая, какой эффект произвело ее заявление. Мужчины бросились торговаться так, словно от этого зависели их жизни. Побеждал приземистый седоволосый мужчина с жёстким взглядом. Уголки губ, недовольно опушенные вниз, сердито сведенные брови даже в спокойном состоянии выдавали в нем довольно сурового человека. Мэри, задрожав, невольно попятилась назад, со сцены, но тут же натолкнулась на сердитого охранника, грубовато пихнувшего ее обратно вперёд.
– Итак, мисс Мэри сегодня дарит свою невинность господину под номером 35– торжественно огласила мадам, окидывая цепким взглядом зал– вдруг кто-то предложит больше. Седоволосый же лишь сжал руки, так, словно держал юное тело в своих объятиях.
Увидев, как по щеке девушки катится слеза, Эдвин не выдержал:
– десять тысяч фунтов– назвал он сумму, подняв табличку. В душе моля провидение, чтобы никто не перебил ставку– большей суммы с собой не было, а чек в жадных нетерпеливых глазах таких людей всегда проигрывал наличности. Хозяйка же словно рыба – в недоумении открывала и закрывала рот. Видимо, таких сумм на торгах ещё не было.
Седоволосый тут же вскочил с места, чтобы посмотреть на соперника. Его желваки заходили, но он сдержался – видно было, как жадность в нем борется с желанием обладать. Наконец, с натянутой улыбкой, взял со стола бокал, отсалютовав им Эдвину– признавая свой проигрыш, он поздравил победителя с покупкой. Эдвин каким-то сверхъестественным чутьем понял– стоит только этому человеку вернуться к себе, и под горячую руку попадут ни в чем не повинные слуги.
Договорившись с хозяйкой, что девушка переходит в его полное владение на неопределенное время, Эдвин завернул в свой плащ ничего не соображающую девушку, которая лишь тихо всхлипывала от облегчения, и направился к дверям. Посадив несчастную перед собой на коня, Эдвин двинулся обратно домой, мысленно на чем свет кляня Шарлотту– это она сделала из него такого тюфяка. Зачем он спас эту девушку? Куда он ее везёт? Возможно, она похищена из достойной семьи? Весь облик девушки, ее нежные аккуратные ручки говорили о том, что она принадлежит к высшему свету. Или же пошла на это от отчаяния? Но зачем тогда девушку опоили? И тут озарило– в доме не хватает слуг, это ясно как день– пускай миссис Харрис направит ее в горничные или на кухню. Или же пускай это станет головной болью новой хозяйки, Шаррлоты– мстительно порадовался он. " Как символично" – пронеслось в голове-" ни в доме увеселений, ни сейчас, когда в моих объятиях в полусне красивая юная девушка, ничего из этого не то, что не прельщает, а даже не вызывает ни единого отклика в душе. Все мысли, хорошие и плохие – только о лживой рыжеволосой предательнице. Прочно засевшей в сердце и мозгах. Посмеиваясь, она хозяйничала там, не желая выйти и на минуту".
Глава 37
Дети уже видели десятый сон, утомленные вечерей прогулкой по дому и огромному, но запущенному зимнему саду. С восторгом отмечая каждую деталь, малыши через раз наперебой сообщали девушке, что, кажется, они попали в сказку. Словно оживший ото сна замок спящей красавицы встретил их– пыл и старинная мебель повсюду, портреты прежних владельцев на стенах, оставляющие тягостное впечатление– словно они все ещё живут, заключённые в холсте, следят за тем, что происходит, за каждым прошедшим мимо человеком. Старые портьеры, выцветшие гобелены, мебель, покрытая или ветхими накидками или большим слоем пыли, скрипучие полы и полуистлевшее дерево перил – все это говорило, кричало о том, что домом давно не занимались.
Шарлотте же не спалось– огромная комната наводила странное чувство неловкости, неуместности происходящего. Все это– не для неё. Словно она– жалкая бродяжка, что влезла в пустующий во время отсутствия хозяев особняк. Пугающее одиночество с головой накрыло. Изнутри же подтачивала ревность. Где же Эдвин сейчас? С кем проводит ночь? На ужин он так и не появился. Слуги с жалостливым выражением лиц, стремились угодить новоиспечённой хозяйке, даже не скрывая своего сочувствия к ней– девушка понравилась всем, к тому же пара из них всё ещё с благодарностью вспоминала тот вечер, когда Шарлотта спасла их от каприза взбалмошного хозяина. Казалось, в глазах каждого застыл немой вопрос " а куда же так надолго уехал в свой медовый месяц молодой граф"?
Спустившись вниз, Шарлотта решила пойти на кухню, чтобы выпить чего-нибудь освежающего. Благо, своя связка ключей от всего в доме была выдана ей этим же вечером ретивой домоуправительницей. Как вдруг послышались шум и голоса в гостиной– сонный дворецкий стоял спиной, загораживая их источник. Шарлотта шагнула в сторону, зайдя за его спину– и тихо ахнула. Там стоял ее пропавший супруг собственной персоной, снимая свой плащ с какой-то совсем юной девушки. Заметив Шарлотту, девушка испуганно напряглась, а Эдвин лишь усмехнулся, притянув к себе незнакому, а затем громко произнес, обращаясь к дворецкому:
– Будьте добры, отдайте распоряжение миссис Харрис разместить мою гостью в моей спальне. А я пока побеседую со своей дражайшей супругой– подтолкнув девушку к дворецкому, недоуменно озиравшемуся на Шарлотту, кивком велел им идти. Шарлотта отметила про себя, что девушка слегка в странном состоянии. Скорее всего, пьяна. Значит…она закрыла рот ладошкой– известно, какого сорта женщины пьянствуют с мужчинами по ночам. Хоть это юное создание и не производило впечатления таковой. Наоборот, выглядела она совсем невинной и очень напуганной.
– Вижу, ты все поняла, любимая– с издёвкой произнес муж, приблизившись к ней. Лёгкий запах виски и табака исходил от него. Задумчиво поигрывая ее локоном, он продолжил– видишь ли, у мужчин есть определенные потребности, поэтому, чтобы не утруждать излишне своих высокочтимых жён, мужчины вынуждены заводить себе… – нарочно не договорив, он развел руками.
Глаза Шарлотты защипало от слёз:
– Что же, ваше право – преувеличенно подобострастно произнесла она, издеваясь над его тоном властителя вселенной– но и супруге может от скуки захотеться развлечений… – но о том, чтобы просто иметь возможность выезжать в деревню, к друзьям и в школу, Шарлотта договорить не успела. Эдвин, превратно ее поняв, в пару шагов преодолел расстояние меж ними, обхватил своими крепкими руками талию девушки, притянув к себе:
– Ты– моя, тебе ясно?! – зло бросал в лицо– ни один другой мужчина не посмеет и пальцем коснуться того, что моё? – Шарлотта ещё никогда не видела его в таком гневе. Сам притащил в дом любовницу, а вот поди же, бесится от ревности?! " ты– моя" – словно она– вещь. Правда, между аристократов, да и бедняков, такое было сплошь и рядом– выходя замуж, жена теряла самое себя, превращаясь в движимое имущество мужа. Даже деньги супруги становились деньгами ее благоверного. А тот мужчина, что пожелал оставить приданое жене, воспринимался обществом в лучшем случае как чудак.
Нервный смешок вырвался наружу. Мгновение назад обнимал другую, а теперь, поди ж ты, нависает над ней, кипя от ревности.
– Смешно, ведьма?! Околдовала меня так… – не договорив, потащил девушку к дверям кабинета. Та еле поспевала за его большими шагами. Захлопнув засов, дёрнул Шарлотту на себя. В темноте, окружавшей их, его тело было единственным, за что можно было ухватиться, не боясь упасть. Резкий злой поцелуй смял губы девушки– казалось, он не целует– ставит клеймо. Руки одним движением разорвали тонкую (и почти единственную) ночную рубашку, открывая девичье тело для своих жадных ласк. Сбросил плащ на пол, подхватив жену на руки. Двинувшись с ней к столу, по памяти находившемуся в центре кабинета, Эдвин, смахннув рукой все, что стояло там, усадил Шарлотту на край стола, встав между ее голых стройных ног. Губами он терзал ее груди, покусывая и тут же лаская нежные пики сосков, мновенно отозвавшихся на его ласки. Руки его блуждали по всему телу девушки, словно заново знакомясь с изгибами. Целуя ее шею, он подхватил ее под бедра, высвобождая налившийся член из брюк– войдя в такое желанное, любимое тело, не сдержал стона наслаждения. Притянув к себе жену, исступлённо целовал ее губы, прерываясь лишь на спешный глоток воздуха. Хотелось раствориться в ней без остатка, входить до самого пика наслаждения. Уложив ее спиной на стол, укрыл большими ладонями холмики ее полных грудей, усилив темп. Шарлотта стонала от удовольствия, выкрикивая его имя– " Стерва! Значит, тоже хотя бы хочет меня"– удовлетворенно пронеслось в мозгу. Сжав руками тонкую талию жены, излился в ее жаркое лоно. Несколько минут он просто обнимал девушку, нависая всей мощью над ней, гладил ее волосы. Затем, насилу оторвавшись, поднял плащ, подав взамен истерзанной ночной рубашки:
– Держи, укутаешься в него, как будешь подниматься наверх– и отвернулся, давая понять, что так и не начавшийся диалог окончен.
Уже у самых дверей ее настигло:
– И не смей даже думать о другом мужчине, в твоей жизни отныне только один мужчина, я.
– Уж лучше бы и не было не одного– зло огрызнулась Шарлотта– поверь, я ни капли не расстроюсь, если ты вдруг решишь лишить меня своего внимания.
Выйдя за дверь, приложила руку к сильно бьющемуся сердцу– лгала, она лгала. Его близость была просто жизненно необходима. Теперь, осознавая, что она влюблена, было гораздо больнее переносить его равнодушие или злость. Видеть ненависть в его глазах, когда-то смотревших на нее с нескрываемой нежностью.
Эдвин почти наощупь дошел до секретера, взяв с него бутылку бренди. Зажёг лампу, сделав приличный глоток– внутренности обожгло приятное тепло. Еле сдерживаясь, чтобы не броситься в спальню к Шарлотте– просто чтобы уснуть рядом с ней, выругался сквозь зубы. Иногда казалось, что лучше бы он жил в блаженном неведении. Вспомнилось, как в глубоком детстве дядя, что часто в те времена навещал племянника, учил маленького Эдвина, что счастье отнюдь не в деньгах. " Ты был прав"– отсалютовал бутылкой, обращаясь в пустоту. Раньше у него были семья, жена, даже дети– и те стали за это короткое время словно родные. А вот теперь…он – никто. Без воспоминаний, без знаний о своем прежнем " я", любовь и ненависть борются в душе с одинаковой силой.
Рассвет застал его в кресле, где он забылся коротким, нервным сном. Щурясь от солнца, Эдвин тяжёлой поступью прошел к портьерам, задернув их. Выйдя из кабинета, мельком глянул на себя в большое зеркало в резной раме на стене– вид настоящего пирата. Взлохмаченные волосы, красноватые от недосыпа и алкоголя глаза, короткая щетина и распахнутая на груди рубашка.
Уже в гостиной столкнулся с миссис Харрис:
– Ваша светлость, изволите завтракать?
При слове завтра желудок запротестовал– есть совершенно не хотелось. Но следующие слова экономки решили всё:
– Ваша супруга…и… – она замялась, не зная, как назвать девочку и мальчика, прибывших вместе с Шарлоттой– дети уже завтракают в гостиной.
Эдвин не мог упустить насладиться смущением жены ещё раз. Обманывая себя, внушая, что хочет лишь позлить ее, поставить в неловкое положение, заставить смущаться. Но никак не увидеть ту, что занимает все мысли.
Дети при его появлении радостно загалдели. Эдвин, поздоровавшись, кивнул слугам, что можно те могут оставить хозяев, справятся сами.
Отпив горячий чай, он удивлённо уставился на жену. Та лишь кивнула головой в ответ:
– Травы. Я знала, какое состояние ждёт вас утром, милорд– казалось, выплюнула последнее слово, заставив себя его произнести.
– Какая у меня заботливая женушка– начал было Эдвин, ещё не решив, как ее задеть, но умоляющий вид Шарлотты, а также ее лёгкий кивок в сторону детей, поумерили пыл. Вспомнилось, как в такой же огромной столовой он сам, будучи постарше, когда дети уже допускались ко взрослому столу, а не ели у себя в детской, Эдвин не раз был свидетелем пикировок между родителями, слез и упрёков матери и грубых комментариев отца в ответ на это. Нет, он не желает этим двум ни в чем не повинным крохам такой судьбы. Видит Бог, они и так достаточно перенесли в своей такой короткой жизни.
– Благодарю– откашлявшись, хрипло произнес он. В глазах жены прочел облегчение.
– Мне было не сложно– она сама встала, чтобы обслужить его. Эдвин отметил, с какой грацией она это делала– и отдавала приказы слугам, словно истинная леди (коей, она, по сути и являлась– клеймо незаконорожденной было только виной родителей, но никак не детей), и сама с грацией разливала чай, накладывала еду на тарелку из тонкого фарфора.
– Я… – решилась она завести разговор спустя несколько минут– я хотела бы просить вас.
" Денег"– мелькнуло в голове Эдвина. Впрочем, чего он ожидал от неё?! Едва угроза тюрьмы и разоблачения миновала, девушка сразу же взяла быка за рога. Нет, денег у него достаточно, но вот осознание того, что жена была рядом лишь из-за них…Но тут же она удивила его, спросив совсем не об этом:
– Если позволите, то хотелось бы сделать несколько улучшений в жизни слуг. Это – она замялась, но подбодренная его заинтересованым взглядом, продолжила-выходные, а также новую форму и одежду. Мыло, свечи, новое постельное белье для слуг, хозяев и гостей– все это нужно бы увеличить. Миссис Харрис полностью согласна со мной. Также по вашей…кхмм…гостье. вчера вы разместили ее в своей спальне– видит Бог, с каким трудом удалось Шарлотте сказать это, не зарыдав от обиды– у девушки нет никаких вещей, и если бы вы позволили, то ей….
Эдвин внезапно посуровел. Наклонившись к ней он тихо сказал:
– Достаточно разыгрывать этот спектакль, милая. Ты и в деревне уже показала мне свою лучшую сторону– как ты готова заботиться о каждом, кто рядом, совершенно забыв о своих потребностях. Достаточно театра! Не кажется ли, что цель достигнута– ты вышла за меня замуж. Поэтому дальнейший показ пьесы " Добрая душа" считаю бессмысленным. Денег можешь брать сколько хочешь, также ты должна обязательно съездить в столицу с детьми, купить одежду им и себе. Заодно и слугам закажешь.
