Текст книги "Мой благоверный (СИ)"
Автор книги: Мануэлла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Глава 29
По договоренности с Преподобным, Эдвин выдвинулся вместе с ним рано утром на любезно предоставленной святым отцом старенькой лошадке. Сам священник ехал на телеге, понукая не менее старенького коня, едва переставлявшего копыта.
Новый камердинер, из числа только недавно набранных слуг, стараясь выслужиться на посту, чинно приветствовал их, а затем, взяв их верхнюю одежду, указал на кабинет, пафосно проинформировав:
– Сэр Годфри, лондонский поверенный его светлости, уже ждёт Вас, Святой Отец.
Преподобный с прытью, несоответствующей его возрасту, припустил к кабинету. По пути успев шепнуть Эдвину:
– Ну, не граф– может, оно и лучше.
Сэр Годфри, низенький полноватый мужчина почтенного возраста, любил в жизни две вещи– еду и спокойствие. Поэтому образ жизни его хозяина, сэра Эдвина (а тот велел именовать себя только так, упорно отметая все " ваше сиятельство" или " ваша светлость". " Годфри, старина, пойми– я ещё не свыкся с титулом, да к тому же я сразу чувствую себя трухлявым старым пнём, что любит лишь охоту и спит на заседаниях парламента, когда ко мне обращаются подобным образом"– не раз обрывал его молодой граф) всегда вызывал в нем крайнее отторжение. А ещё его любовь к розыгрышам, спектаклям…Взять хотя бы тот раз, когда он выкупил у мадам Фанни, владелицы одного из самых дорогих городских борделей, совсем юную проститутку. Создал той легенду о том, что она– наследница одного из почивших знатных господ (благо, родни, готовой опровергнуть это, у бедняги не осталось). Накупив ей нарядов, наняв учителей и слуг, он, спустя несколько месяцев ввел ее в высшее общество. Да так, что той посыпались приглашения, даже в Олмаке, поговаривали, ждали эту юную и весьма смышленную в перенятии манер леди прелестницу. Несколько богатых шалопаев едва не умудрились драться на дуэли из-за нее. А когда правда всплыла наружу (опять же, с подачи самого Эдвина), то его нечастному дяде стоило немалых усилий и денег, чтобы замять скандал. Или же тот случай, когда он продал свой патент, купленный ему заботливым дядюшкой, сразу же, едва его получил. Ещё много месяцев он жил в свое удовольствие, тратя деньги из наследства, оставленного родителями, изредка отправляя дядюшке письма с описанием ужасных тягот службы. Правда, потом пришлось отдать долг Родине– дядя, узнав о продаже патента, пришел в неописуемую ярость, что было совершенно неожиданно от него, ничем, кроме своих путешествий и раскопок, не интересующегося. Он потребовал от племянника отслужить, заново купив тому патент Или же совсем вопиющую историю, которую еле-еле удалось замять огромными деньгами дядюшки, несмотря на чудачества, искренне любившему племянника-разгидьдяя– тот пару недель флиртовал на приемах и балах с самой баронессой Фон Штрайссе– дамой суровых нравов, одной из блюстительниц нравственности, негласных патронесс " Олмака", что поломала немало девичьих жизней своим суровым отказом устроить их выход в свет, придираясь подчас к мелочам. Особенно любила старая дама сплетни, смакуя самые мелочные проступки несчастных дев, превращая их в крах репутации бедняжек. И вот огда же этп дама сдалась на милость соблазнителя, тот назначил ей тайное свидание под покровом ночи в его загородном особняке. Туда даму должен был доставить его кучер в карете, лишённой всяких опознавательных знаков и герба. Каково же было удивление последней, когда она, скинув с себя плащ, под которым по уговору с пылким юношей, ничего не было, на кровати она увидела не предмет своих двухнедельных эротических воздыханий и страстных ночных видений, а…собственного супруга. Который также, весь побледневший, возлежал на кровати в костюме Адама. Причинное место его было прикрыто алой розой– такова была его договоренность с ветреной юной красавицей, что очаровывала его в течение последних двух недель– ее представили как одну из весьма дальних и весьма бедных родственниц одного из его ныне покойных знакомых. Имени того он, правда, не помнил. Но тут же согласно закивал головой, что готов взять прелестницу под свою опеку. К невероятному удовольствию слуг и сэра Эдвина, прятавшегося с приятелями в сигарной, едва одетая разъярённая дама носилась по всему дому с видом Цербера за своим голым супругом, кляня беднягу на чем свет стоит. И сам Эдвин не преминул похвастать своей проделкой в нескольких игровых домах.
А те невероятные суммы, что хозяин тратил на исполнение своих прихотей, притом, с самого детства? Казалось, между ним и его дядюшкой, упокой Господи его душу, существовало негласное соглашение или соревнование– один жалел сироту, растил его, но не давал ни любви, ни ласки, предпочитая свои путешествия и науку реальной жизни и юному подопечному. А тот в ответ старался привлечь внимание, впадая из крайности в крайность. Один раз в своих тратах он даже перещеголял принца-регента, за что последний был высмеян в стихах анонимного автора " вот и настал он, сей момент, когда второй лишь принц-регент. И грустен он, и одинок, и прохудился кошелек. А юный Эдвин и не знал, что принца в тратах обскакал".
Вот и сейчас хозяин зачем-то вызвал его. В другую страну…Будто в Лондоне у него мало дел– сэр Годфри скривился, вспоминая путешествие на корабле, во время которого тошнота не покидала его ни на минуту. Вызвал– а сам неизвестно где! В очередном загуле…А дела…Сэр Годфри едва приступил к проверке работы уволенного поверенного, но уже был уверен, что найдет там множество недочётов– вся бухгалтерия велась из рук вон плохо, цифры не сходились. Уверенность в том, что прохвост обманывал хозяина, росла с каждым проверенным счётом.
Раздался стук в дверь. А, это Преподобный. О его визите сообщили на днях.
– Входите– сэр Годфри натянул на нос очки, делавшие его похожим на маленькую упитанную канцелярскую мышь или крысу.
Вошёл святой отец, а следом за ним…сэр Эдвин. Ну слава Богу! Наконец-то!
– Здравствуйте, святой отец. Присаживайтесь. Здравствуйте….– он немного замешкался, но вспомнив указания хозяина, протянул– сэр Эдвин.
Преподобный одобрительно кивнул:
– Как я вижу, вам уже доложили о том, что я буду не один.
Сэр Годфри кивнул, не зная, что делать– уйти с хозяйского кресла, предложив его графу? Но тот уселся на стул напротив, молча окидывая взглядом кабинет. ' И он тоже замечает, что дом нуждается в некотором ремонте'– отметил про себя сэр Годфри, сделав пометку обсудить это с хозяином, как они останутся наедине.
– Видите ли, сэр. Мы с мистером Кармайклом, одним из новых жителей нашей деревни (сэр Годфри удивленно вскинул брови, глядя на графа, но тот ничем не выдал их знакомства, лишь с интересом осматривая кабинет. " Очередная шутка"– сообразил сэр Годфри, пытаясь подавить неприязнь, мгновенно возникшую при мысли, что все зашло слишком далеко– одно дело обманывать хитрых и жадных до чужого приданого прожигателей жизни, старых лицемерных развратниц. Но совсем другое– лгать Преподобному) пришли с просьбой. Она…скажем так, важна для всей деревни.
– Что же, господа, я слушаю вас.
Преподобный, всегда такой словоохотливый, почему-то растерялся, не зная, с чего начать– возможно, ему уже казалось, что идея обречена на провал. Ну какой хозяин будет беспокоиться не только о своем кармане? Эдвин тут же поддержал его:
– Видите ли, сэр, – начал он – школа, это не прихоть, а необходимость. Образование важно для всех детей, более того, оно– двигатель прогресса (Эдвин и сам удивлялся тому, с какой лёгкостью может вести речь)…
Когда Эдвин, воодушевленный молчаливым одобрением управляющего, завел речь о необходимости пенсий, повышения зарплат и некоего подобия больницы, то глаза сэра Годфри в буквальном смысле полезли на лоб. Дрожащей рукой он ослабил галстук, прошествовав к секретеру, плеснул себе немного бренди в стакан, и залпом выпил, даже не предложив посетителям. "Перегнул!" – досадливо поморщился Эдвин.
– Сэр…Вы. вы точно уверены? Что это все нужно делать? – заикаясь, спросил управляющий– это же… Много денег, да и потом…
– Я уверен– с жаром ответил Эдвин. Преподобный лишь наблюдал за их диалогом, нервно постукивая каблуком по полу.
– Что же….тогда я смею вас заверить, что деньги будут выделены в ближайшее время. На все необходимое. Что же касается материалов и всего остального– прошу вас составить список, оставить можете здесь.
– Как– вмешался Преподобный– Вы ведь должны передать все это графу, только он вправе решать.
– Нет, к сожалению, – сэру Годфри все неприятнее было участие в этой очередной затянувшейся шутке хозяина. А тот сидел довольный, как ни в чем не бывало– хозяин уполномочил меня на рассмотрение таких просьб. Он согласен, что изменения и соответствующие траты просто необходимы– вновь бросил взгляд на сэра Эдвина, чтобы ещё раз убедиться– все верно, возражений нет. Тот лишь довольно улыбался:
– Благодарю вас, сэр Годфри. Мы сейчас же составим список необходимого. Не смеем вас задерживать– Эдвин встал, понудив Святого Отца сделать то же самое. Мужчины распощались.
Едва граф вышел из кабинета, сэр Годфри рухнул обессиленно в кресло– самодурство этого мальчишки не знает границ! Увидев на столе список, оставленный визитерами, мужчина взял его в руки.
– Что?! – хрипло вырвалось у него– не может быть!
Глава 30
– Если бы я не знал вас, сэр Кармайкл, то подумал бы, что вы рождены повелевать. Никогда не думал, что впаду в косноязычие. А вы… – Преподобный с интересом окинул его взглядом– скажите, вы нигде не служили? Такой армейский командный тон, что был у вас при пожаре… – и тут же пастор спохватился своей ошибке– прошу прощения, я ведь, старый глупец, и запамятовал, что вы не помните.
Шарлотта, едва узнав от жены Преподобного, куда поехали мужчины, места себе не находила. Бедная девушка вовсю репетировала ту речь, которой она хотя бы попытается разжалобить ледяное сердце графа. Сейчас он встретит Филлипса– и все, конец.
– Смотри, смотри, это же синий дрозд– восторженно кричали дети, увидев птицу, что пролетела над их головами. Яркое солнце освещало поляну, на которой она и несколько малышей из воскресной школы собрались на пикник. Дети восторгались всем– зелёной сочной травой, пением птиц, буйством красок окружающей природы.
Внезапно со стороны деревни показалась крупная женская фигура. " Только не это!" – ужаснулись Шарлотта– "это же вдова Понтфри!". Женщина, известная своим мелочным и мелочным нравом. Про ее покойного супруга шутили, что после жизни с такой второй половиной " старику Понтфри и ад покажется раем". Вот и сейчас, кипя негодованием, женщина размашисто шагала по направлению к ним. Оливия, десятилетняя дочка вдовы, вздрогнула, почти вжалась в старенькое одеяло, на котором сидели дети. Словно пытаясь слиться с землей.
– Оливия Понтфри! Как ты смеешь разгуливать как ни в чем не бывало, веселясь на пикниках, когда дома ещё столько работы? – рассерженная вдова огромным пальцем грозила маленькой дочери.
О бедственном положении Оливии знала вся деревня, жалея девочку. Но принимать помощь от кого-то бы то ни было мать ей запрещала– ещё свежа была история, когда вдова изорвала и выкинула платье, подаренное дочке одной из сердобольных жительниц. И от благотворительности всегда отказывалась, от любой еды. У Шарлотты навернулись слезы, когда она увидела, с каким поистине волчьим аппетитом ест маленькая Оливия. Ещё и оглядываясь вокруг, словно боясь, что угощение вот-вот отнимут.
– А вы, миссис!? – она зло оглядела Шарлотту– Скажу я вам– только умы развращаете этим детям своей учебой! Зачем им, нищим крестьянам, скажите на милость, это ваше образование?! Только сбиваете их с пути истинного, забивая им головы. Господь велел трудиться, вот что я вам скажу!
Гордо выпятив подбородок, она скомандовала дочери:
– Вставай, Оливия, мы уходим.
Увидев, как девочка колеблется, с сожалением оглядывая еду, что в избытке была приготовлена в этот день, женщина взорвалась:
– А ну быстро, вперёд! Или хочешь розги на спине почувствовать?! – она схватила дочь за локоть, рванув ее с земли, и потащила за собой. Все дети с сочувствием смотрели на бедную маленькую Оливию, которую силком волочила мать. Остановившись, та бросила:
– И в вашей школе ноги ее больше не будет! А то наберётся у вас лишь того, как принести в подоле– женщина явно намекала на Мегги, Фредди и саму Шарлотту.
Девушка подавила желание ответить вдове– нельзя ее злить, ведь отыграется мегера на самом слабом, на своей дочери. Потупив глаза, Шарлотта смахнула непрошенную слезу– так жаль было девочку. Да и остальных детей– такие пикники составляли совсем мизер от их реальной тяжёлой жизни, где детство заканчивалось, едва успев начаться.
Спустя несколько минут дети уже вовсю веселились, позабыв о недавнем происшествии, а вот Шарлотта не могла забыть грустных глаз девочки. Если сегодня каким-то чудом все закончится хорошо, ее не обвинят в похищении, то остаток жизни до разоблачения, она обязуется потратить на то, чтобы хоть немного улучшить жизнь и жителей деревни, и детей в первую очередь.
– Миссис Кармайкл, а Господь и правда велел трудиться? – спросила малышка Юнис О'Донованн, вытирая липкую от сладостей ручку о край скатерти, на которой стояла провизия.
– Ну, Юнис, он велел и трудиться, и отдыхать, и учиться. Видишь ли, человек рождён для того, чтобы все время учиться новому, поэтому образование не менее важно– она окинула взглядом детей, с сожалением отметив, что они-то как раз и лишены этого. Так несправедливо! Разве могут быть одни дети лучше и достойнее других? На ум пришли трущобы Лондона, откуда родом Эдвин– там дети с самого младенчества выживали. Если не умирали от рук пьяных отцов или матерей, не угасали от множества болезней, которые подстерегали бедняжек на каждом углу, то попадали в банды или притоны, вынужденные зарабатывать себе на жизнь самыми кошмарными способами. Лишь единицам удавалось спастись, попав в слуги к богатым господам.
Дома девушку встретил удыбающий Эдвин. Ноги подкосились– настолько он был красив. Улыбка шла ему, преображая жесткие черты лица.
– Ну, спроси меня, как все прошло? – его мощная фигура заслонила свет, льющийся из дверного проема.
– Как…Как все прошло? – каждый раз, видя его, приходилось привыкать к его мужественности. Хотелось прижаться к его мощной груди, обнять. После того, что произошло в ночь пожара, девушка боялась, что не сможет ему отказать. В ней проснулась невиданная распутница, желавшая этого красивого мужчину.
– И вот он говорит " хорошо, составьте мне список"…Эй, женщина, ты меня слушаешь? – Эдвин вдруг схватил ее за талию, приподняв над землёй. Его теплое дыхание щекотало висок, крепкая грудь касалась ее изнывающих от желания холмиков.
– Я…Да, поставь меня на место, пожалуйста. Дети могут войти в любую минуту– Шарлотта мысленно умоляла себя быть строже, не растекаться как свечной воск от огня желания. Но все тщетно– стоило Эдвину усмехнуться и наклониться к ней поближе, как предательское тело само потянулось к нему. Зажмурив глаза, она ожидала поцелуя. Но ее подхватили на руки.
– Дети в лавке, я дал им денег, они немного погуляют с друзьями. Ну а мы– его низкий голос обволакивал, заставляя сердце биться чаще– наконец станем мужем и женой во всех смыслах.
Пинком он открыл дверь, поставив девушку к кровати. Та запротестовала:
– Но Эдвин! – ее лицо покрылось румянцем– сейчас ведь белый день!
По лицу мужчины было видно, что тот едва сдерживает смех:
– Поверь, милая, этим можно заниматься в любое время дня. Даже наоборот– он подошёл к Шарлоте, медленно накручивая прядь ее золотистых волос на палец– днём намного интереснее.
Его большие руки словно бабочки порхали по всему телу." Невероятно– такой большой, и так нежно и бережно обращается"– промелькнуло в голове девушки. Его губы нашли розовые девичьи губки, сминая их в жадном, собственническом поцелуе.
– Боже, Шарли, я хочу тебя– словно в доказательство он прижался своим возбужденным органом к ее животу. Даже сквозь ткань платья она ощутила пульсацию и жар. Голова закружилась, ноги стали будто ватными. Сама не замечая, она принялась поглаживать его под рубашкой, пытаясь снять мешавший кусок ткани. Эдвин быстро освободился от одежды, довольный таком интересом жены.
– Да, потрогай меня– хрипло произнес он– я так сильно хочу тебя.
Нежная ладошка прикоснулась к горячему стержню, плавно скользнув по шелковистой длине. Затем, осмелев, начала поглаживать все быстрее, обхватив тонкими пальчиками. Эдвин еле сдержал стон, отведя ее руку.
– Нет, милая, иначе все кончится очень быстро.
Он раздевал жену, перемежая процесс ласками и поцелуями, от которых вся решимость Шарлотты растала словно снег на жарком весеннем солнце. Мужской аромат, сильные руки, объятия и ласки…
Девушка сама не заметила, как оказалась на кровати, совершенно нагой. Попытавшись вновь прикрыться руками, и сама поняла всю тщетность подобного– влечение между ней и Эдвином было с самой первой встречи. Искра, прибежавшая меж ними, со временем разгорелась в бушующее пламя. Исподтишка разглядывая мускулистую фигуру мужа, так непохожего на большинство аристократов – те предпочитали не утруждать себя физическими нагрузками, пытаясь найти оправдание в особенности и привилегированности, но на самом деле это попросту были праздные и ленивые мужчины. Эдвин же был сложен идеально– мышцы бугрились, когда он наклонялся, чтобы снять брюки. Его восставший член поражал размерами.
Эдвин лег рядом, притянув ее к себе:
– Любимая– его губы нашли грудь, прикасаясь лёгкими как крылья бабочки поцелуями. Неистовое томление охватило девушку, захотелось притянуть его голову, заставив целовать смелее, сильнее. И Эдвин словно услышал невысказанную мольбу– горячим языком описывал круги по бархатным округлостям, слегка прикусывал соски, острыми пиками поднимавшиеся навстречу.
Его большая рука накрыла живот, лаская, спускаясь все ниже. Уже знакомым жестом опустилась на средоточие ее женственности, и Шарлотта инстинктивно развела ноги в стороны, сгорая в предвкушении. Пальцы его скользнули во влажное податливое тепло, приводя в экстаз своими движениями.
– Ты уже готова для меня– с удовлетворением отметил он, ложась сверху.
Одним рывком он вошёл в нее, сметая преграду девственности. Всхлипнув, она лишь прижалась крепче к мужу, который остановился, успокаивая, нашептывая ласковые слова. Сгорая от страсти, он пытался сдерживать себя. Заметив, что жена едва заметно качнула бедрами, начал двигаться. Шарлотта, застонав уже от наслаждения, пыталась приспособиться, обвив его мощный торс стройными ногами. Эдвину хотелось раствориться в ней без остатка, вонзаясь в такое любимое, такое соблазнительное тело. Ускорив темп, он довел ее до разрядки, и лишь тогда позволил и себе достигнуть удовольствия. Хрипло произнеся "я люблю тебя", он откинулся на кровати, притянув жену к себе. Боже! Теперь он понимал всех великих поэтов, писателей, музыкантов, что так славили любовь– это невероятное чувство! Волшебное! Между быстрым соитием с первой встречной (услужливая память иногда преподносила обрывки, образы в виде сплетённых тел, где мужское было его собственным) и занятием любовью была огромнейшая разница. Женщина, которую ты любишь, дарит тебе весь мир, дарит огромное счастье. Рядом с такой ты стремишься подарить ей удовольствие, даже не заботясь о своем. И не только в постели– видеть счастливую улыбку жены, как она смущённо слушает похвалы ему от соседей или Преподобного, стараться действительно помочь в том, что ей дорого и важно– это стало частью его жизни. Большей частью.
– Я люблю тебя– ещё раз повторил, перебирая в памяти минуты близости. Член вновь ожил, поднимая тонкое покрывало.
Шарлотта лишь улыбнулась в ответ, прижавшись к нему. Любит, а как же ещё. Просто стесняется того, что произошло между ними, как и все женщины.
– Я никогда не был так счастлив, как сейчас. Сегодня– почувствовав, как жена вздрогнула, накрыл ее потеплее– представь, какие ночи нас ждут. До конца жизни. А я планирую и в старости требовать с тебя супружеский долг– усмехнулся он, проводя большим пальцем по тонкой талии девушки.
Глава 31
– Не может быть! – уже в третий раз негромко восклицал Преподобный, оглядывая ту сумму денег, что выделил им новый молодой хозяин. Поверенный прислал слугу с посланием, что хозяин одобряет все, расходы не важны. А спустя пару днай двое рослых здоровяков-лакеев привезли деньги и распоряжение хозяина– чтобы всем занимался сам Преподобный и мистер Кармайкл. Святой отец не мог поверить в такую удачу. Видно, молодой хозяин был из числа реформаторов, что считали нововведения и удобства для арендаторов будущей выгодой для хозяина. Так оно и было, по сути. Но многие заскорузлые в своем невежестве землевладельцы предпочитали не менять ничего, живя за счёт непомерного труда своих крестьян. Они отказывались учить детей, боясь, что те вырастут и сбегут в город, на фабрики.
– Вот, что значит, свежая кровь– благоговейно прошептал Преподобный– учеба только идёт на пользу уму, ещё в писании есть притча о мудрых жёнах. Мудрость– это…
Но тут подоспевшая супруга Преподобного быстро перевела едва не начавшийся монолог о пользе науки в более практичную плоскость:
– А не выпить ли нам всем чаю? Заодно и обсудим, с чего следует начать? А я как раз испекла пирог с ревенем– она подмигнула Шарлотте– молодожёнам нужно больше питаться.
За столом бурно шло обсуждение новой школы– раз денег достаточно, то можно построить новое здание, что прослужит не одному поколению детей. А учителей можно нанять, положив им оклад.
Более того, в послании говорилось о том, что и в жизни жителей деревни грядут перемены. Так, в частности, детский труд будет запрещен. В деревне будет свой доктор– оклад и жилье обязуется взять на себя сам новый хозяин, граф Блекуорт. Мужчинам поднимут заработную плату, все питейные заведения будут закрыты, останутся лишь харчевни. Ну а напоследок – пенсии старикам и пособия семьям, что потеряли кормильца. Это просто нереально звучало– в одной отдельно взятой деревне наступит рай (Преподобный молча отчитал себя за такое богохульство). Или у графа Блекуорта во всех владениях такое? Да он– просто во плоти, да простит Господь за подобное сравнение. Святой отец не знал ни этого, ни самого нового графа, но уже вовсю возносил молитвы за его здоровье.
Шарлотта изредка поглядывала на мужа– его улыбка, его деятельная активность во всем– это просто сводило с ума. Казалось, он заполнял собой все пространство, едва лишь появившись где-то. Люди с удовольствием и уважением относились к нему, его идеям. Молодые девушки начинали стеснительно пытаться сфокусировать взгляд на чем-либо, кроме его мужественной фигуры. Даже дети– и те попадали под его обаяние. Вот и сейчас он вместе с главой деревни должен будет провести собрание, на котором озвучит все изменения, что ждут жителей в ближайшем будущем.
Поймав взгляд жены, Эдвин почувствовал, как желание разлилось по всему телу– только она заставляла его сердце биться чаще. Ее доброта, кроющаяся за порой излишне педантичным и чопорным отношением к жизни, ее порывистость, которую та пыталась обуздать с малых лет, ее отзывчивость во всем– будь то проблема у соседей или занятие любовью…Он поднес руку жены к губам, поцеловав ее
– Мне нужно идти, готовиться к собранию.
– Ох, Шарлотта, дорогая моя– когда за Эдвином закрылась дверь, защебетала миссис Латтимер– тебе невероятно повезло с супругом. Твюакой бойкий молодой человек. Знаешь, а ведь он может быть новым главой деревни (все знали, что старик Маклафлин, что исполнял эту обязанность сейчас, сетовал на невероятную усталость в последнее время. И все больше говорил о необходимости преемника).
Школа строилась быстро– воодушевленные идеей и пылкими речами Эдвина, сельчане принялись за дело с особым рвением. Конечно, не обошлось без вмешательства их вторых половинок– каждая из женщин считала делом чести хоть немного проесть плешь своему благоверному на тему необходимости образования. Изредка кто-то, не обладающий должным красноречием, прибегал к угрозе скалкой или отлучением от супружеской постели, но в основном мужчин долго убеждать не приходилось– лучшего будущего для своих детей хотел каждый.
Весомым аргументом стали и повышенная заработная плата, и освобождение от детского труда– семьям, где вынуждены были работать дети, стали платить пособие. Да ещё и из графского поместья каждые две недели приезжала нагруженная провизией телега. Еду распределяли среди самых бедных семей– таково было решение управляющего, которому, как говорили, граф дал все карты в руки. Оттого и слыл новый граф в деревне чем-то сродни божеству.
– Эй, Кармайкл, тут твоя женушка с обедом– стали подначивать новобрачного– Смотрите, глядит, что попробовать первее.
Добродушные подтрунивания мужчин означали, что Эдвина приняли за своего.
Он спустился с лестницы, приставленной к крыше школы. Взяв их стопки сложенных на козлах скатертей, он направился к Шарлотте'
– Любимая– обняв жену, он повел ее к кромке леса, уводя вдаль от столов, где обычно наскоро перекусывали рабочие– давай сегодня побудем вдвоем? Если ты не против?
Ещё не понимая, что имеет в виду муж, Шарлотта лишь кивнула, мысленно корч себя за те робкость и косноязычие, что непременно настигали ее, когда рядом был Эдвин. Раньше, когда чувства подпитывало презрение к таким как он, девушка за словом в карман не лезла, не обращая внимания ни на титул, ни на самого мужчину. Но теперь она не знала, что происходит– глупое сердце билось словно птица в клетке, едва стоило приблизиться к " мужу". Его поступки вводили в ступор– иногда казалось, что он давным-давно обрёл память, а сейчас лишь играет с ней, в одному ему известную игру. Но его доброта? Готовность помочь ближнему? Та ночь, когда он едва не погиб на пожаре…
– Ну, вот. Здесь отличное место для небольшого пикника– он взял корзину из рук жены, принялся раскладывать еду на скатерти. Место и впрямь было чудесным– неподалеку протекал небольшой чистейший ручеек, птицы пели над головами, большие ветвистые деревья окружали круглую полянку, заслоняя ее от внешнего мира. Солнце лило свой свет, теряясь в густых кронах елей.
– Вот тут пирог, а это– вино. Его передал мистер Стюарт, в благодарность за твою помощь. А ещё я могу– нервно затараторила девушка, кинувшись помогать мужу, чтобы скрыть неловкость и смущение, охватившие ее наедине с ним. Казалось, он понял это:
– Иди ко мне– он потянул за пояс, привлекая жену к себе– все, что сейчас мне нужно– только ты.
Его теплые нежные губы дарили волшебные озушенния. Закрыв глаза, Шарлотта полностью отдалась во власть крепких мужских рук. Радужные круги взрывались перед глазами. Потянув жену на себя, Эдвин опрокинулся назад. Сминая тонкую юбку, потянул наверх, открывая стройные длинные ноги. Пальцы его ласкали, сминали, гладили. Горячий язык прошёлся по ключицам, щетина колола нежную девичью шею, как ни странно, даря невероятное удовольствие. Приподнявшись, он усадил девушку на себя, давая почувствовать, как сильно возбужден. Сняв с нее верхнюю часть платья, стал жадно ласкать грудь, восставшую в предвкушении. Шарлотта прижимала темную голову мужа к болезненно нывшим соскам, пытаясь хоть немного снизить дикое желание, бурлившее по венам. Освободив ее и себя от мешающей одежды, Эдвин приподнял голое тело жены, одним рывком насадив на свой вздыбленный член. Застонав от удовольствия, он начал двигаться, показывая Шарлотте темп. Невыносимое удовольствие захлестнуло девушку– большие мужские руки на талии, вид мужа, полностью находящегося в ее власти. Такого большого, сильного, но задыхающегося от страсти, сходящего с ума от их близости. Руки его спустились к бёдрам, сжимая их, насаживая на себя. Губами ласкал вершины ее груди, втягивая в рот кремовые холмики. Едва сдерживаемое удовольствие накрыло обоих одновременно. Эдвин крепко держал жену, изливаясь в неё. Золотоволосая головка в изнеможении упала ему на плечо.
Лёгкими поцелуями осыпал лицо любимой:
– Я – самый счастливый человек на свете– прошептал ей, помогая одеваться– судьба подарила мне тебя.
Видя, как жена вспыхнула румянцем, умилился– все новобрачные такие милые в своем смущении?
– Один голод я утолил. Правда, ненадолго– сверкнул глазами на жену, поправляющую одежду – а теперь посмотрим, что приготовила мне моя заботливая супруга.
Время летело незаметно– стеснительность, что всё ещё сковывала Шарлотту в его присутствии, понемногу отступала, непринуждённая беседа текла меж ними.
– А потом одна из учительниц, миссис Рю, француженка, обнаружила целую коробку с живыми лягушками у себя на столе. Ну ведь мы действительно считали, что делаем ей подарок, а все французы просто без ума от лягушачьих лапок.
– Жаль, я не могу ответить тебе подобной историей– отсмеявшись, сказал Эдвин. Молчаливо он перекатывал в руке большое красное яблоко, словно сожалея о том, что потерял прошлое.
Шарлотта с сочувствием посмотрела на него:
– Память может вернуться, не стоит надеяться на самое плохое– девушка, видя его обречённый взгляд, почувствовала укор совести. А ещё… Какое-то странное чувство, похожее не то на жалость, не то, боялась даже себе признаться в подобном, на симпатию, граничащую с любовью. Несомненно, Эдвин был красив, деятелен, но такой, каким он стал сейчас– она сходила с ума от счастья в то недолгое время, что им выделено. Было радостно готовить мужу, ожидая его по вечерам, обнимать его, говорить, Эдвин оказался великолепным собеседником (" и не только"– тут же отозвалось утомлённое любовными ласками тело).
– Иногда мне приходят обрывки воспоминаний, но я не уверен, произошло ли это в действительности или же… – он не закончил.
Сердце девушки разрывалось от сочувствия. Движимая порывом, она обняла его, поцеловав:
– Прости меня. Я…Я хотела бы вернуть тебе память… – скрепя сердце, она решила, что лучше будет будет прекратить все здесь и сейчас, не дожидаясь Дамоклова меча в виде поворота судьбы. Но признанию не суждено было состояться – Эдвин прижал ее тело к своему, страстно целуя в ответ.
– Ты подаришь мне новые, гораздо лучше всех, что могли у меня быть.
Опрокинув едва сопротивляющуюся жену на скатерть, он задрал подол ее платья, спешно стаскивая с себя брюки:
– С тобой одежда теряет смысл– хитро ухмыльнулся он, резко войдя в жену. Та стала вторить его страстным движениям, выгибаясь навстречу
