Текст книги "Мой благоверный (СИ)"
Автор книги: Мануэлла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
Глава 52
– Неужели, это точно Блекуорт? Ты не подшучиваешь над своей старой тётушкой, Рейфел? – прищурилась в крохотные очки в золотой оправе почтенная седоволосая леди в темно-оливковом платье, сидевшая в кресле– качалке– Батти, фу! – отогнала она визгливого спаниэля, что кружился у ее ног в попытках оторвать кружево с подола платья.
– Невозможная собака– обернулась леди Лидия Фейрвуд к гостям.
– Тетушка, у нас к вам весьма необычная просьба– начал Рейф– Всем известно, что вы сродни справочнику светского общества– знаете все и каждой семье.
Старая леди не без удовольствия засмеялась в ответ, шутливо пригрозив любимому племяннику веером:
– Дамский угодник! Всегда начинает с лести. Говори же, что вас привело, не томи. Эльза– она дала знак служанке, что стояла у дверей.
– Да, мадам– поклонилась та.
– Будь добра, принеси нам чаю с теми чудесными пирожными, что готовит миссис Бланкетт.
– Ну а теперь можем поговорить без свидетелей– заговорщицки подмигнула она молодым людям– что вас интересует? Надеюсь, семьи девиц на выданье? – выразительно взглянула она на племянника.
– Тетя мечтает видеть меня окольцованным и стреноженным– улыбнулся другу Рейф– нет, тётушка. Эдвин недавно упал с лошади – тетушка ахнула, сочувственно посмотрев на графа. Но Рейф поспешил ее успокоиться – Никаких последствий для здоровья нет, кроме частичной потери памяти. Он хотел бы, чтобы вы рассказали об отношениях его родителей, семьи. Помнится, вы были в близких подругах у его бабушки.
– Негодник! – шутливо сверкнула она глазами – это ведь почти то же самое, что назвать меня дряхлой развалиной! – но, увидев, что мужчины не разделяют ее веселья, добавила уже серьёзней– значит, Эдвин, ты хотел бы знать…правду?
– Да, мадам– кивнул Эдвин, ощущая неприятное волнение внутри. Как всегда, когда речь заходила о его родителях.
– Ну, что же, раз это так необходимо… Я была очень дружна с Мэри-Бэт, твоей бабушкой, царствие ей небесное. И видела, какой красавицей растет твоя мама. В ее первый сезон она покорила весь Лондон. Ее провозгласили первой красавицей, а за честь быть удостоенным записи в ее бальной книжке едва ли не сражались. Помнится, предложений руки и сердца она получила сразу четыре. В ней было все– красота, изящество. Кроме приданого, что, впрочем, не мешало ей разбивать сердца. Но она не выбрала никого. Во второй сезон– то же самое. И лишь в третий сезон она встретила твоего отца. Он был богат и знатен. Свадьба состоялась очень быстро.
Замолчав, некоторое время она задумчиво постукивала пальцами о подлокотник кресла. Затем продолжила:
– Я не могу сказать точно, когда у молодоженов начались разлады. Твой отец…он был педант до мозга костей. Казалось, прежде чем что-либо сделать, он сотни тысяч раз пропустит это через призму дурацких правил и законов света. Иногда я думала, что и… – она мельком взглянула на Эдвина, будто решая, стоит ли говорить– что твою матушку он выбрал потому, что весь свет был помешан на ней. А потом, увидев ее живой и весёлый характер, не смог ему соответствовать.
– Или не хотел– добавил Рейф, на удивление верно понявший, о чем пытается сказать тетушка.
– Да, верно, дорогой– покачала головой тетушка– уж прости, Эдвин, но отец твой был весьма холодным человеком. Не способным, кажется, ни на одну эмоцию. Естественно, он оправдывал это принадлежностью к высшему свету, что джентльмен не должен вести себя словно крикливый простолюдин, но мне думается, он попросту прикрывал таким образом свою натуру.
Эдвин внезапно осознал причину неприятных чувств, охватывающих его при воспоминаниях о родителях. Даже в тех крупицах, что он вспомнил, отец всегда фигурировал мрачным и злым, недовольным. А сам он…словно пытался снискать его одобрения.
– Твоя мать… Красивая, жизнерадостная– он словно выпил из нее все соки, заставляя быть идеальной во всём. Притом, даже Мэри-Бэт говорила мне о том, как жаль, что ее бедная дочь вышла замуж за такого сухаря, ты уж прости меня, мальчик. Я дожила до такого возраста, когла могу позволить себе говорить правду.
Вошла Эльза, расставляя на столике чайник, чашки и тарелки с пирожными.
– Что вы, мадам, я благодарен вам за это– поспешил уверить ее Эдвин. Старая женщина еще долго вспоминала то время, когда Эдвин был совсем еще мальчишкой.
В карете Рейфа, когда он и граф выехали обратно, повисло молчание.
– Ты никогда не был плохим– вдруг неожиданно произнес Рейф своим низким глубоким голосом, который часто действовал успокаивающе– сколько несостоявшихся дуэлей были заслугой именно его вкупе с умением Рейфа убеждать. Но Эдвин лишь усмехнулся:
– Не нужно нужно оттачивать на мне свое мастерство в психологии, доктор Рейфел.
– Ты помнишь? – удивился Рейф, подаваясь вперед.
– О чем? – не понял друга Эдвин.
– Ну как же– когда я начинал пытаться поговорить о жизни с тобой или кем-либо из друзей, пытаться убедить в чем-либо, ты всегда останавливал меня. " Доктор Рейфел"– так ты называл меня, смеясь, что в Бедламе давно пригрето место для меня– ждут моих новаторских идей в работе с душевнобольными.
Эдвин сморщился от внезапной боли в висках.
– Довольно, друг мой– хлопнул его своей мощной ладонью по плечу Рейф– не заставляй себя вспоминать. Само провидение подсказывает тебе– не живи воспоминаниями. У тебя впереди целая жизнь. Будущее, которое ты можешь строить сам. Таким, каким тебе бы хотелось.
Витиеватость речи все же не смогла затмить ее смысла– действительно, стоит ли вспоминать то прошлое, которое он так тщательно пытался забыть? Скрыть боль, причиняемую им, за пьянками и развлечениями с женщинами? Возможно, действительно, это судьба дает ему второй шанс. Жизнь, в которой нет той щемящей боли, даже когда вспоминаешь слова отца о том, как он разочарован в своем наследнике. Где нет сонма больных воспоминаний о матери, измученной вечными придирками и тиранией отца.
" Ты никогда не был плохим"– эти слова все еще звучали в его голове, когда Эдвин поднимался к себе, отказавшись от предложения Рейфа сыграть в бильярд.
Глава 53
– Марианна, это тебе– Шарлотта обожала видеть, как огоньки недоверия и тщательно скрываемого счастья загораются в глазах девушки. Неизвестно, сколько боли и невзгод выдалось пернести ей, такой маленькой и хрупкой девушке, почти ребенку, но было видно, что она боится людей, не доверяет им. Особенно это касалось мужчин. Нет, она не шарахалась от каждого из них, но невольный страх, когда кто-то из слуг проходил рядом, или в тот раз, когда они играли в прятки, мелькал в ее взгляде. Поэтому Шарлотте казалось особенно важным восстановить в этой маленькой, но отважной и доброй сердцем девушке, веру в людей, человечность.
Марианна недоверчиво погладила гладкую ткань одного из платьев. Пытаясь выразить свое восхищение, она бросилась к чернильнице, стоявшей на резном секретере в углу. Спустя пару мгновений она принесла бумагу, на которой ровным аккуратным почерком было написано " Благодарю вас. Я не знаю, как выразить свою благодарность за все, что вы для меня делаете."
Шарлотта окрепла в убеждени, что Марианна– не просто служанка. И в который раз её охватило смутное чувство, что в жизни Мэри-Марианны есть какая-то тайна.
– Это тебя, милая, стоит благодарить за все то, что ты для нас делаешь. И, раз уж ты наотрез отказываешься от оплаты, я смогу отблагодарить тебя хоть так– улыбнулась ей в ответ Шарлотта, выходя из комнаты на втором этаже, куда поселили девушку, вызвав шепотки и пересуды слуг. С самого первого дня Шарлотта чувствовала ее едва ли не членом семьи. Пускай порадуется, ведь она столько делала для детей. Мэгги обожала Марианну, а та не хуже заправского учителя обучала девочку писать. Малышка уже знала буквы, и Марианна, складывая их на бумаге в слова, знаками просила Мэгии прочесть по слогам.
Фред и Мэгги занимались с учителем, что приезжал ежедневно в особняк. Помимо него Шарлотта нашла еще двоих, что смогли бы преподавать детям и точные науки. Девушка обдумывала план, как не лишать их общества других детей, но пока ничего лучше того, чтобы предложить учителям преподавание в деревенской школе, не нашла. Но как они посмотрят на такое предложение? Не сочтут ли оскорбительным для себя? Как же люди любят все усложнять– делить не только взрослых, но и людей, на классы. Она невольно улыбнулась– за подобные мысли и сумасшедшей недолго прослыть. Она все еще помнила горькую историю девушки из известной семьи, которая загорелась медициной настолько, что под видом юноши проникла в один из самых известных университетов Франции. Более того, она стала лучшим студентом на потоке. Но когда обман вскрылся, то даже ее родная семья предпочла согласиться с возмущенным такой дерзостью обществом, предпочтя отправить дочь в больницу для душевнобольных, чтобы снискать всеобщее сочувствие, а не осуждение.
***
"– Эдвин, прошу тебя… – Шарлотта стояла напротив, одетая лишь в лунный свет, льющийся из окна. Ее розовые соски вздымались кверху, словно томясь в ожидании его пальцев. Совершенно не стесняясь своей наготы, движением руки отбросила прядь золотистых кудрей с плеч на спину, открывая свое совершенное, такое желанное тело жадному взгляду мужа.
Эдвин шагнул вперёд, не веря, что жена сама пришла к нему, в его спальню. Едва дыша, протянул руку, касаясь гладкой будто шёлк кожи. Волна наслаждения прокатилась по всему телу, сосредоточившись в пульсирующем от желания мужском оружии, натянувшем тонкую ткань брюк. Двумя руками он обхватил ее груди, заставив жену тихо застонать. Большими пальцами поглаживая соски, смотрел на неё, не отрываясь. Гамма эмоций – от стеснения до неприкрытого удовольствия промелькнула на ее лице.
– Чего ты хочешь? – ему важно было услышать от неё, важно знать, что не один он сгорает от страсти, находясь рядом с ней.
Охрипшим голосом едва слышно прошептала:
– Я хочу тебя.
Ее тихое признание было подобно искре, брошенной в ворох сухих дров– Эдвин вспыхнул, окинув нетерпеливым взглядом жену– буйные шелковистые волосы рассыпаны по плечам, губы припухли, на щеках знакомый румянец.
Лаская горячим языком шею, прикусывал, тут же зализывая укус. Хотелось вобрать ее в себя полностью, оставить на ней свои метки, чтобы все мужчины знали– эта женщина принадлежит лишь ему одному. Одной рукой скользнув вдоль живота, добрался до горячего лона.
– Вижу, как хочешь– скользнув двумя пальцами во влажное тепло, замер. Член запульсировал еще сильнее, желая оказаться внутри неё, чтобы скользкие от желания стеночки обхватывали его, погружаться ло основания, сгорая от звуков их единения.
Выйдя из неё, тут же вошел внутрь, большим пальцем нажав на средоточие ее женственности. Описывая круги, насаживал ее тело на свои неумные пальцы. Она застонала сильнее, облизнув пересохшие губы, приоткрыла рот– и Эдвин едва не кончил. Представив, как его член скользит по этим губкам, как ее нежный язычок сперва пугливо облизывает его головку, затем проходится по всей длине, а потом, стоя на коленях, слегка выгнувшись назад, Шарлотта вбирает в рот весь его, до основания, глядя ему в глаза.
Подняв пальцы, по которым стекал ее сок, придвинул их к ее рту:
– Оближи.
Послушно выполнила его приказ. Хорошая девочка. Накрыв ее рот своим, жадно пил ее аромат.
Развернув ее спиной к себе, прислонил к подоконнику. Проводя рукой вдоль спины, слегка нажал, заставив выгнуться ему навстречу. Широко расставив ноги, прогнувшись в пояснице, она бесстыдно стояла перед ним, истекая от изнеможения, желания.
– Какая ты красивая– хрипло бросил он, обхватив член рукой. Толкнувшись внутрь нее, закрыл глаза от наслаждения – так узко было внутри. Он– ее единственный мужчина. И так будет всегда!…"
Проснувшись посреди ночи, Эдвин долго не мог понять – где он, где жена. Потянувшись к лампе, покрутил фитиль, заставив ту гореть немного светлее– чёрт! Он у Рейфа, в Лондоне. Вздыбленный мужской орган ныл, требуя прямо сейчас сорваться к жене, насладиться ее нежным телом.
Накинув халат, спустился вниз. В одной из гостиных он видел шкаф с бутылками– вот то, что поможет уснуть. Желательно, вообще без сновидений – новый сон на подобную тему точно заставит его бежать из Лондона, сломя голову. Словно тот сумасшедший, что прошел много миль пешком, когда неверно понял лекаря, что советовал ему больше ходить, чтобы разработать больную ногу. Мужчина стал притчей во языцах в нескольких городках, где побывал.
Доставая из шкафа бутылку, чертыхнулся– не вино.
– Это компот, друг мой, – раздался насмешливый голос позади. Рейф, небритый, с опухшими красными глазами, в таком же небрежно наброшенном халате, стоял, прислонившись к косяку.
– А ты почему не спишь? – спросил Эдвин, вдруг рассмеявшись– все выглядит так, будто мы с тобой – любовнички, уговорившиеся встретиться, когда все уснут.
Рейф лишь хмыкнул в ответ, кивнув в сторону:
– Если хочешь чего покрепче, то все в подвале. А это– моя экономка готовит для своих внуков. В моем саду много чего растет, я разрешил слугам брать все, что заблагорассудится.
– Веди– шутливо кивнул Эдвин, понимая, что спиртное сейчас для них обоих сродни лекарству. И хоть Рейфа снедало нечто, совершено противоположное его вожделению, но спустя несколько бокалов оба смогут хоть немного освободиться от бремени.
Словно мальчишки уселись на холодном земляном полу подвала, смеясь, передавали бутылку друг другу. Даже прихваченные по пути из большой гостиной бокалы не пригодились.
– Рейф, что тебя терзает? – решился спросить Эдвин.
– Точно такие же призраки прошлого– тихо ответил Рейф, отхлебнув из бутылки– я бы все отдал за потерю памяти, ты уж прости.
Немного помолчав, Рейф добавил:
– Эдвин, я ведь вижу, что ты ее любишь.
Граф даже не стал притворяться, что не понял вопроса, переспрашивать, о ком идёт речь. Не этой ночью.
– Люблю– признался он, глядя в темноту.
– Так что же мешает быть вместе? – пытливо поинтересовался Рейф.
– Ложь. Ее ложь – взболтал вино Эдвин, в один глоток осушив бутылку.
Вновь повисла тишина. Было слышно, как Рейф берет еще одну бутылку, ключом вытаскивая из нее пробку.
– Знаешь– медленно начал он– я ведь не всегда был таким– усмехнувшись, отхлебнул– таким бессердечным, каким меня считают в свете. Когда-то и я любил. Любил так сильно– даже в темноте Эдвин ощутил, как Рейф злобно сжал кулаки– И потерял ее. Она…Наверно, если есть эталон лживости и хитрости, то это– она, моя любимая. И все же… Я не могу жить без нее. Предложи судьба мне сотню благочестивых честнейших женщин или одну её, мою милую лгунью, думаю, ты понимаешь, какой выбор бы я сделал– он хлопнул друга по плечу – впрочем, кому я объясняю. Ты ведь прекрасно меня понимаешь. другие женщины после нее– не то. Не так говорят, не так смотрит, не так пахнет. Много раз мысли о том, а как бы отреагировала на то или иное Катрин, посещала меня. Когда я был счастлив (впрочем, назвать это счастьем будет слишком. Так, весел), то поделиться счастьем только с ней. Ей хотелось рассказать и все горести. Знаешь, я готов был бы на всю ложь мира, только будь она рядом.
Эдвин, удивлённый такой страстностью в речи всегда холодного и рассудительного друга, спросил:
– А где она сейчас?
Рейф выплюнул:
– Умерла– горько усмехнувшись, бичевал себя словами– сбежала от меня на тот свет, скрывалась так долго. И скрылась. В самом недосягаемом месте.
Внезапно, повернувшись к Эдвину, с жаром заговорил:
– Я уже не успею. Никогда. Но ты ещё можешь. Отбрось все глупые сомнения, всё, что мешает тебе быть счастливым. Ты ее любишь, я так думаю, и она тебя, верно? – не дожидаясь ответа, сам сделал вывод– ты никогда бы не полюбил ушлую рассчетливую девицу, что бы ты из себя не строил. Нет, среди всех нас ты был всегда самым сентиментальным и добрым мальчишкой, хоть и старался скрыть это за своими проказами. Думаю, так ты пытался привлечь внимание родителей, чтобы те наконец забрали тебя из школы.
Эдвин осознал, что Рейф действительно прав. Что ничего, кроме собственного ослиного упрямства, не мешает ему быть счастливым. Он рассмеялся, забирая у Рейфа бутылку:
– Не зря ты просиживаешь штаны в Палате лордов. Твое красноречие сможет убедить любого в том, что трава красная, а небо– черное.
Рейф рассмеялся в ответ.
Глава 54
Шарлотта навещала новую знакомую, Анну Фарис, жену виконта Фариса, их ближайшего соседа. Муж Анны пару дней назад уехал в город, и женщина едва справлялась с тремя малышами. Жили они весьма скромно, так что из слуг были лишь садовник, которого оставили больше из жалости и безвыходности (у старика Риота не было ни детей, ни внуков, вот и стал он в поместье Фарисов кем-то, вроде любимого дедушки), экономка, она же и повар, приходящая с деревни девушка, чтобы помочь по хозяйству и уборке, двое крепких парней в доме на поручениях, пара конюхов, да еще одна служанка, Мари, тоже доброю волей Анны оставленная у них– Мари с рождения была слаба умом, впрочем, это с лихвой компенсировалось той добротой и искренностью, с которой она смотрела на мир вокруг (конечно, когда Анна об этом говорила, Шарлотта сдержанно улыбалась– слышали бы о таком « ужасающе маленьком» количестве помощников деревенские)
Шарлотта очень полюбила свою соседку за то, что та разделяла ее мировоззрение во многом. Вряд ли какая-то хозяйка богатого дома в Лондоне из жалости оставит старого слугу в доме, многие даже пенсий несчастным не назначали, выбрасывая людей на улицу словно использованные вещи.
– Стелла-Мария! А ну-ка прекрати– беззлобно прикрикнула на младшую дочь хозяйка. Девочка тут же прекратила дергать брата за волосы, приняв поистине ангельский вид. Анна усмехнулась:
– Ох уж эти девочки. С самого детства начинают третировать мальчиков, а чуть что– посмотри, какой невинный вид принимают.
Шарлотта, вспомнив все издевательства Эдвина, едва не возразила, что "мальчики" могут это делать гораздо лучше, но, умиленная излишней серьёзностью малышки Стеллы-Марии, лишь улыбнулась в ответ.
– Шарлотта, я пригласила тебя не просто так– Анна, казалось, не знает, с чего начать. Нервно водя пальчиками по краю салфетки, что вышивала, Анна наконец решилась– знаешь, некто сэр Ливерстон распускает о тебе весьма нелестные слухи.
Шарлотта горько усмехнулась:
– Слухи правдивы, Анна. Я действительно та, о ком он говорит. Незаконнорожденная– окинув грустным взглядом дом, в котором ей всегда было так уютно и хорошо, она продолжила– и я пойму, если ты не захочешь поддерживать со мной отношения.
Анна вспыхнула как спичка– такой спокойную и всегда уравновешенную подругу Шарлотта видела впервые:
– Побойся Бога, Шарлотта! О чем ты?! Я была и буду твоей подругой всегда. Я благодарю провидение, что дало нам шанс узнать друг друга. Я ведь совершенно о другом– об этом подлеце! – она с силой ударила рукой о подлокотник креслп, словно это была физиономия Ливерстона– как он может опуститься до подобного. Отис, иди сюда, вытру руки.
Шарлотта всегда удивлялась тому, как эта поразительная женщина, ее подруга, может совмещать несколько дел одновременно, да еще самой присматривать за детьми, что в высшем свете, несомненно, сочли бы блажью, а кто-то даже назвал бы дурным тоном.
Вытерев перепачканные в печенье руки сынишки, Анна продолжила:
– Тебе нужно сообщить об этом мужу. Пускай разберётся с ним. Я слышала, этот Ливерстон не только многим успел досадить, но и погряз в долгах
"Яблочко от яблони" – подумалось Шарлотте.
– А где мои любимые домочадцы? – послышался издалека мужской голос. Уверенные шаги приближались к гостиной. Дети, выкрикивая « папа приехал», бросились к выходу, не слушая притворное возмущение матери в несдержанности. Спустя мгновение в комнату вошел Артур Фарис – красивый мужчина средних лет. Благородная проседь на висках, мощная приземистая фигура. Шарлотта бросила взгляд на подругу– та раскраснелась словно молоденькая девушка.
– Добрый день, дамы– поприветствовал их Артур, снимая с себя детей, облепивших его со всех сторон.
– Добрый день – поздоровалась в ответ Шарлотта.
– Артур! – всплеснула руками Анна – но мы ждали тебя только завтра, сейчас я велю слугам приготовить ванну и обед.
– Как я мог не спешить домой, когда знал, что меня ожидает самая очаровательная женщина на свете– смеясь, парировал Артур, тут же добавив– а по приезду увидел, что их – целых две.
Ответом его хитрой галантности был смех и женщин, и детей, не понимающих, почему смеются взрослые, но отчаянно желающих их в этом поддержать.
При виде того, с какой нежностью смотрят друг на друга супруги, Шарлотта вдруг еще острее осознала уродство их союза с Эдвином. Вот оно, то почти осязаемое чувство родства, взаимоуважения, единения душ, что возникает у поистине любящих друг друга супругов. А они с Эдвином, продолжая держать друг друга в оковах никому не нужного брака. Почувствовав себя лишней на этом празднике любви, она суетливо засобиралась домой, украдкой смахнув непрощённую слезу:
– Анна, я совсем забыла. Я ведь обещала детям сегодня разобрать чердак– там хранятся старые игрушки Эдвина.
Анна, ни на минуту не поверив подруге, подошла к ней, взяв за руку:
– Артур, присмотри за этой армией маленьких разбойников– обратилась она к мужу. Тот улыбнулся и кивнул.
– Ну-ка, дети, кто со мной на кухню, посмотрим, что же вкусного сегодня нам приготовила миссис Давипорт?
– Я, я с тобой, папа!
– И я!
– И я тоже!
Анна проводила Шарлотту до двери:
– Только недавно ели сладкое– и вот снова мчатся узнавать, что же еще осталось. Думаю, сказка о Гензель и Гретель в их варианте была бы самой короткой – мои сорванцы подъели бы весь домик за пару минут– с улыбкой покачала головой она. Но тут же посерьёзнев обратилась к Шарлотте – не вздумай переживать или корить себя. Я, хоть и недавно с тобой знакома, но успела хорошо тебя узнать. Длинный язык и больное воображение – проблема лишь того, кто смеет распускать сплетни. Я просто хотела, чтобы ты не была в неведении.
– Спасибо, Анна, все хорошо. Иди к семье– обняла и поцеловала соседку Шарлотта.
Уже в карете она дала волю слезам– почему ее жизнь никогда не была нормальной, размеренной? Только все начинает налаживаться– и случается что-то плохое. Но тут же одернула себя– у множества людей жизнь сложилась такая гораздо хуже, нежели у нее. Наверно, жизнь всеми силами старается показать ей, чего она лишает и себя, и Эдвина, держась за старую разбитую лодчонку семейной жизни.
Деревенским помогла, да и Эдвин оказался совсем не тем поверхностным искателем развлечений, как думалось раньше – не бросит людей, и дальше поможет. Значит….
