Текст книги "Рассвет Узумаки (СИ)"

Автор книги: Laaren

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 30 страниц)

  И два напарника под привычные вопли пепельноволосого отправились в долгое путешествие, которое может однажды очень неожиданно закончиться. Или не может?..

  Глава 23

  'Хм. Наверное, надо разметить где-нибудь ближе к центру деревни портальную площадку и издать указ, обязывающий телепортироваться из-за пределов острова только на нее. Когда встречают и провожают – генерируется пафос и появляется желание возвращаться. Или не корчить из себя правителя, пока не поздно, и просто сделать соответствующий фуин? Не, фуин-то я, конечно, сделаю... Но вот хочу ли я чтобы мной кто-нибудь управлял? Отдавал приказы, говорил мне, что делать... Мда, а вот с этим плохо. За два года десоциализировался ты, Айдо, привык решать все сам, за себя и за других. Ну тогда, придется все-таки, тут либо управляешь ты, либо правят тобой, третьего не дано. Анархия – не наш путь!'

  Размышляя таким образом о всяких глупостях, я осматривался вокруг, пытаясь разобраться, изменилось ли что-нибудь за время моего отсутствия. И, надо сказать, изменения были, и солидные. Свой дом, на самый порог которого наша теплая компашка прыгнула с самой границы со Страной Травы, я в свое время обустроил в месте схождения двух улиц, идущих под небольшим углом друг к другу. Мне всегда нравился нью-йоркский 'Утюг-билдинг', казалось, что это необычно и стильно. Ну и вот... Необычности моему дому было не занимать, но главное, что он выходил торцом на главную площадь деревни, а с обеих сторон его начинались две большие и широкие улицы. И сейчас они были не похожи на самих себя... Верхние этажи всех зданий, видимых отсюда, уже были разобраны, и сейчас там велась неторопливая работа по настилу крыш. Все шло к тому, что Узушиогакуре потеряет два-три этажа в высоту – чтобы не заморачиваться. Вот она, лень человеческая... Над парадными дверями некоторых зданий виднелись вывески с нечитаемыми так далеко буквами, а на площади расположилось несколько мелких лавчонок по продаже всего на свете. Мой взгляд еще раз обежал широкое кольцо, замощенное камнем, и выцепил небольшую нишу между двумя соседними строениями. Она была слишком маленькая, чтобы строить там что-то еще, но достаточно большая для... Да. Мне кажется, там замечательно смотрелась бы раменная!

  Ну и, конечно, люди. В этот вечер на улицах, освещенных закатом, оказалось удивительно много народа. Они заходили в лавчонки, собирались в небольшие группки, чтобы поболтать... Кажется, тут уже даже кабак открыли... 'Алкогольные акцизы, налог на продажу спиртного после одиннадцати вечера, акциз на торговлю в розлив...' Моя жадность, упавшая было в обморок от страха после сражения с нукенинами, вновь очнулась, довольно потирая мохнатые склизкие лапки...

  Постепенно все присутствующие на площади оставляли свои дела и оборачивались к нашей колоритной группе. Взгляд метался по толпе, не в силах обнаружить то, ради чего, собственно... Вот кучка рыбаков, с которыми я, помнится, спорил до хрипоты по поводу планов будущего порта около лавки скобяных изделий. Вот Шин, уже занесший ногу на порог – ха! – кабака, но передумавший и активно начавший лавировать к нам... А вот, наконец, и...

  Она стояла совсем недалеко от нас, по обыкновению собрав вокруг себя группку детишек, в которой, казалось, были только Акира и Азуми, настолько эти двое активно суетились и мельтешили вокруг. Они заметили меня первыми, запрыгали, приветственно замахали руками и стали дергать ее за полы накидки. Мда, не дождалась она моих подарков, сама справилась. Но, надо сказать, в этом бежевом... э-э-э, недоплатье с разрезами до пояса и черных щортиках она выглядит стильно. А волосы по-прежнему распущены, ценит, значит, мое мнение...

  Девушка неторопливо обернулась, заметила меня... Ее губы дрогнули, она сделала движение, будто собираясь подойти, но в этот момент из-за моей спины вынырнул Восемнадцатый и бодрым почти строевым шагом засеменил навстречу Шину. С какого-то перепуга он напялил личину прапорщика... Нет, я его поймаю, поставлю печать и буду долго-долго бить, нашел где хохмы показывать!

  Таюя замерла и недоуменно подняла бровь. Потом скосила глаза чуть влево. Я проследил за ее взглядом. Одиннадцатый, по-прежнему в обличье повзрослевшего Учихи Саске, устроившегося на работу в ночной клуб, сидел на корточках рядом с двумя нашими найденышами и, улыбаясь, что-то рассказывал. Вторая бровь медленно поползла вверх.

  Попытался состроить дружелюбную гримасу и виновато развести руками, мол, вот такой вот я чудак, давай помиримся. Но неожиданно меня повело в сторону, мир крутанулся... И ждала бы меня неминуемое знакомство с камнями мостовой, если бы под правую руку мгновенно не ввернулась миниатюрная женщина...

  За прошедшие два дня мы с Нами успели немного подружиться, насколько это вообще возможно при такой разнице в возрасте. Я называл ее просто по имени, а она, кажется, стала воспринимать меня как еще одного своего сына. Это и было основным мотивом переезда на остров, с ее слов. 'Оставишь тебя одного, а ты на ровном месте шею свернешь. И так чуть пол не проломил. Будешь на глазах все время. Да и за детьми присмотришь. Я давно чувствовала, что они такие же, как отец. А ему было тесно здесь...'. Так что теперь тридцатилетняя Нами, умудряющаяся без мужа и с двумя детьми выглядеть максимум на двадцать еле слышно покряхтывала под тяжестью моего тела, едва не улетевшего в бессознанку. Сильную я все же штуку придумал – два дня прошло, а все никак не отпускает...

  Таюя при виде этой картины сначала прищурилась, но, когда Нами поднырнула под мою руку и обхватила за пояс в попытке не дать свалиться мешком – покачала головой, нахмурилась, что-то сказала детям и пошла вниз по улице, не оборачиваясь.

  Я стоял и молча смотрел ей вслед. Примирения не получилось. Ну что ж за жизнь такая, не одно – так другое! И не скажешь, кто тут виноват... И я вроде бы ничего не делал, и она вполне могла всякой ненужности навоображать, после того-то, что произошло... Ну и как мне поступать?

  А если начать с другого конца? Обычно сначала идут извинения, а потом подарки. Так, может быть, поступить сообразно женской логике, наоборот? Только что дарить-то? С платьем я не угадал, она уже сама... О! Придумал. Помнится, она просила меня разобраться с наследием Орочимару и сделать так, чтобы она могла им безбоязненно пользоваться. Отличный получится подарок, как раз в ее духе, не то что пошленькие цветочки!

  Кивком поблагодарил Нами, тяжело вздохнул и зашагал на поиски подходящего подвала для экспериментов, безуспешно пытаясь отмахнуться от куска сознания, чувствующего в этом какой-то подвох. 'Лучше бы ты и правда ограничился букетом...'

  Интерлюдия. Шин.

  Стук в дверь, долетевший в кабинет с первого этажа, заставив мужчину поднять голову от бумаг и невидяще уставиться в окно. С тех пор, как они начали жить здесь, все вроде бы пошло на лад. Жилищные условия улучшились вот... На побережье Шин, несмотря на свои таланты, мог лишь мечтать о каменном доме. Староста поселения – это одно, но каменный дом – совсем другой уровень достатка, неизбежно привлекший бы внимание всех заинтересованных лиц – от сборщиков феодального налога до портовых банд, не погнушавшихся ради такой добычи забраться так далеко от привычных мест своего обитания. У этих ребят логика прозрачна, как саке двойной перегонки – если человек строит каменный дом, он делает это явно не на последние деньги. Так что...

  Шин злобно ухмыльнулся, вспомнив сборщиков дани со стороны закона и из противоположного закону лагеря, которые поразительным образом уживались рядом, подменяя и взаимодополняя друг друга. Ох, как же у них вытянуться рожи! Полторы тысячи человек – это вроде бы и немного, так, три-пять семей из пары десятков поселений на берегу... 'Да, меня многие знают, уважают... и верят. Есть чем гордиться!' Но это самые вкусные, самые до недавнего времени зажиточные и самостоятельные люди, с которых можно было стричь шерсть, махая ножницами от всей души! Они бы стронулись с места, лишь дойдя до ручки. Да и некуда было идти... В Мизу Но Куни до сих пор последствия гражданской войны разгребают, там своих бы прокормить, в Облаке чужакам не рады, а мелкие страны – это всего лишь поле для множества сражений шиноби, которым не помеха и мирное время, и где каждый выживает как может. Конечно, с этой точки зрения остров тоже не идеал... Но покуда они – слишком незначительная величина, чтобы ради них прорываться через водовороты, надежно отваживающие нашествие любопытных уже... 'Сколько там лет прошло? Тридцать, сорок, больше? Не помню... В Академии нам историю не преподавали, хватало предметов, приносящих прибыль'. Как всегда, при воспоминании о днях бурной молодости Шин улыбнулся. 'Эх, славно мы тогда погуляли. Кичиро, Дай, Хикару... Хоть они и дети купцов, но никогда не зазнавались... Интересно, у Хикару с Китой сладилось? Он всегда смотрел на нее так, как смотрят на оазис в пустыне после двухнедельного перехода, а она подшучивала над ним, как же иначе-то, с такой внешностью? Красавица, блондинка, все при ней... Но косилась с интересом. Сколько же лет прошло...'

  Стук повторился и рыбак вынырнул из воспоминаний. Тяжело поднялся, покрутил головой, разминая мышцы, и пошел открывать. 'Интересно, кто бы это мог быть? Дети бы пронеслись на свой третий этаж, вынося все двери на пути. Особенно Акира. С тех пор, как Таюя научила его разгонять чакру, сладу нет. Уже и лестницы не для него. А стены и потолки кто от грязных следов оттирать будет, скажите на милость?! Азуми все же поспокойнее, но печать маскировки на лесницу поставила все же зря. Хоть и видно, но вечером немудрено и лоб разбить, в непривычно-то доме... Печати эти еще... надо бы у Айдо хоть описание выпросить, чтобы знать, чего еще от собственных детей ждать. Да и, помнится, что-то он насчет продажи говорил. Это может быть любопытно...'

  Это не дети, еще слишком рано. Ю никогда не отпускает их без физической тренировки, а она сильно затягивается. Да и еще там у них двое детей с чакрой есть, Акира обязательно задержится, чтобы помогать и давать советы. Шин вспомнил, как давеча сын скакал по комнате как резиновый мячик, в конце концов пробив кулаком деревянную дверь с воплем 'Нии-сан, держись, помощь уже в пути!', и улыбнулся. Совсем взрослый стал. Да и спокойнее так. Шиноби не живут долго... Но с Айдо почему-то не страшно. Мелкий он, конечно... Хоть и вырос за время своего отсутствия, явно стал сильнее... 'Возраст, в отличие от ума, дело наживное. Дурачок он, конечно... Но именно для этого здесь есть я'. Шин улыбнулся, распахнул дверь и замер.

  На пороге, застенчиво улыбаясь, стояла женщина. В первый момент Шин опешил, потому что она показалась ему жутко знакомой. Милое лицо, прозрачные голубые глаза, шикарные темные волосы, тяжелой волной падающие на плечи, высокая грудь в вырезе отлично приталенного платья... Детали никак не хотели складываться в единый образ.

   – Шин, привет. Может быть, впустишь? – Вперед выступил красноволосый парень, которого рыбак даже не заметил, отодвинул его плечом и вошел в дом, приглашающе кивнув женщине. Она прошла мимо, обдав мужчину едва ощутимым запахом свежести морского ветра. И только когда за ней в дверь проскользнули двое незнакомых детишек, рыбак отмер, почему-то глубоко вдохнул и прошел в дом вслед за посетителями.

   – Шин, знакомься. Это Нами. – Женщина приветливо кивнула, колыхнув тяжелыми... прядями волос и улыбнулась. От этой улыбки Первый (и единственный, что жутко его раздражало) Экономический Советник Узушиогакуре снова вздрогнул. – А за ее спиной прячутся: справа, соответственно, Кайо, – Темно-бордовая искорка смущенно выглянула из-за юбки, спрятав за румянцем россыпь мелких веснушек. – А слева Кано. – Аловолосый настолько, что его хотелось назвать рыжим, мальчишка приветственно шмыгнул носом. – Они являются близнецами и по совместительству ее детьми.

  Рыбак машинально отметил, что сегодня Айдо ведет себя необычно. Он все время блуждал взглядом по сторонам и, казалось, напряженно о чем-то думал.

   – Они переехали к нам на постоянное место жительства. Подбери им пожалуйста, хороший дом. Ты же занимаешься вопросами, кто что починил или построил? Мне, признаться, сейчас немного некогда...

   – Кхм... – Бывший прокашлялся, но голос все равно почему-то прозвучал хрипло. – Меня ты представить не хочешь? Ну ладно, сам как-нибудь. Меня зовут Шин и я здесь в некотором роде за главного... Пока вот этот молодой человек усердно бегает от своих обязанностей.

   – Очень приятно. – Грудной голос Нами заставил мужчину на мгновение расфокусировать взгляд. Но он тут же собрался.

   – Шин, ну ты же понимаешь... Сейчас есть дела поважнее. – Меланхолично отозвался красноволосый. 'Не знал бы я, сколько ему лет, подумал бы, что дети – его'. Неожиданно ироничная мысль доставила немного неприятные ощущения.

   – Эти несколько дней мы ночевали дома у Айдо. Я понимаю, все это немного неожиданно... Но мне не хотелось бы его стеснять...

   – Кхм... Вы знаете, лишних домов у нас нет, мы первым делом чинили коммуникации и общественные здания, без которых не обойтись,...

   – Ну да, ну да. Кабак на площади мне первым в глаза бросился. И одно очень знакомое лицо, которое как раз собралось туда зайти. Наверное, проконтролировать качество строительства. Правда ведь?

  Парень оживился. Его глаза сверкнули весельем, на губах заиграла ехидная улыбка. Но это длилось всего лишь пару минут, а потом на лицо вновь вернулась маска спокойствия.

   – Кхм... Ты все не так понял... Ну я к чему веду... Мы ремонтировали жилые дома под наличное количество населения... – Уголки губ Нами чуть опустились. – Нет-нет, вас мы обязательно устроим со всем комфортом! Просто чуть позже. А пока... – Шин глубоко вдохнул. – Я хотел бы предложить вам пока пожить в моем доме. У меня самого двое детей, – зачастил, – так что вашим будет веселее, обвыкнетесь, осмотритесь, познакомитесь с нашей жизнью. Как вам предложение?

  Женщина покосилась на парня, чему-то рассеянно улыбающегося.

   – Ну вот и прекрасно. Нами, ты не против? Мой дом все же немного не подходит для человеческого житья, это был эксперимент. Немного неудавшийся эксперимент, да... Шин человек хороший. Я бы сказал, что он заменил мне отца, если бы он хоть чуть-чуть старался. А так – он замечательный человек, хороший друг и кладезь неожиданных талантов. Тебе нравится идея?

  Нами кинула на мужчину странный взгляд, от которого его пробрала дрожь, чуть прикусила губу и решительно кивнула.

   – Ну вот и прекрасно. Держи. – Айдо кинул в руки Шину небольшой свиток. – Здесь все их вещи. Да, кстати... – Впервые за сегодняшний день парень посмотрел прямо в глаза мужчине. Казалось бы, в облике красноволосого ничего не изменилось... Но волосы на голове почему-то зашевелились, а по спине пробежало шальное стадо крупных мурашек. – Акира дома? Что-то я его давно не видел. Не знаешь, где он?

  После всего, что с ними произошло, после всего, что сделал для него и его семьи этот неправильный шиноби, Шин верил ему безгранично... да что там говорить, он доверил ему безопасность самого дорогого, что есть у человека – собственных детей. Тем более в вопросе ничего необычного не было. Шин уже было открыл рот, но что-то толкнуло его изнутри и неожиданно для самого себя он ответил:

   – Н-не знаю. Наверное, где-то гуляет...

   – Вот как? Жаль... Я хотел предложить ему интересную работу. И в печатях как раз подтянулся бы... Ладно, раз все решилось, я пойду. Много дел...

  Новоиспеченные соседи молча проводили глазами красный хвост, пока за ним не закрылась дверь, и перевели недоуменные взгляды на свиток в руках мужчины. Пару минут стояла тишина, пока вперед нерешительно не вышел Кано.

   – Шин-сан, извините, можно? Нии-сан, – мужчина не сдержал улыбки, – недавно рассказывал... Свиток надо, развернуть, положить на пол...

  Мелкий завозился на середине комнаты, отодвинув мешающий стул.

   – А потом... Мам, выйдите, а? Я не уверен... – И, дождавшись, пока все переместятся в коридор, положил ладошки на свиток, изо всех мальчишеских сил пискнул: – Фуин: Кай!

  Свиток слегка засветился, а из его середины начал расти горб, как-будто что-то распирало его изнутри. Пацан недоуменно посмотрел на дело рук своих, а потом вскочил и стремительно метнулся к остальным, захлопнув за собой дверь. Сразу же вслед за этим в комнате раздался грохот и дом содрогнулся, будто от землетрясения...

  Шин задумчиво смотрел на подрагивающее лезвие столового ножа, пробившего дверь по самую рукоятку, и в его душе зрело непреклонное желание запретить пользоваться фуиндзюцу всем живым существам в радиусе десяти метров от дома, невзирая ни на какие мольбы и просьбы. Только так и никак иначе! Если, конечно, своя шкура все еще дорога...

  Интерлюдия. Рю Масаси, рыбак во втором поколении.

  ... Не, ну а чо? Почему бы и не сходить? Людей посмотреть, себя показать? Да и послушать, чего Хозяин скажет. Не, Шину-то-старосте я доверяю, конечно, иначе б и духу моего здесь не было. Сколько парней хороших в водоворотах этих рыбам на корм пошли – и не сосчитать, некоторые и на глазах моих. И ведь как пакостно-то – едва лодка на корпус заплыла, глядишь, а уже и булькнул напарник-то в этой пасти демонюки морской. А сосед целехонек. А все почему – границу пересек. Где ты в море-то границу проведешь, а?! Так что последний десяток лет только Шин с сынком и решались к острову подплывать. Старики шептались 'Слово знает!', а оно вона как обернулось. Лов-то тут знатный, того не отнять, да знать бы раньше, можа и мы бы обчеством Хозяину-то поклонились, шоб и нам дозволил...

  Хто ж знал, что так все обернется и из родного дома улепетывать придется? Шиноби эти... Тьфу! Да шоб они провалились куда! Глядишь бы, сами собрались, чать, трусов нету у нас, трусов море быстро само прибирает, и наваляли б этим, шоб их приподняло да бросило! Ну не было нам от них житья. Опять Шин-рыбак выручил, за свой кошт шиноби нанял. Не, драться-то они здоровы, корабли потом латать неделю пришлось всем миром. А то, зачем нанимали, не сделали! Ну и показалось нам небо с жабью шкурку тогда...

  Так шо не побоялись мы, устроили выходной себе, раз Хозяин зовет. Што ты сказал – много хозяев? Брехня, один он. А мельтешат тут эти... клоны. Есть у шиноби эдакое... дзюцу, во! Мы тоже, чать, не в лесу живем! Весточку передать там, своими глазами посмотреть, куда итить лень. Да удобно, шо ж... И нам бы такое не помешало... Да тока шиноби этим не пользуются, все больше по дракам да смертоубийствам. Так шо послушали Хозяина. А еще – городские кабак открыли, на пару сотен посадочных мест! Во с жиру бесятся. Однако ж... надо заглянуть, вежество соблюсти, опять же. Так шо сети на ночь не ставили, да и на следующий день тоже не надеялись, хе-хе...

  Не, ну я всего ожидал, начистоту если... А оказалось – пацан! Пацан пацаном, ну вот хоть режь! У меня самого такой растет. Однако ж – суров!..

  Клоны эти с нами шли, на площади центральной. Оказывается, они с пацаном – на одно лицо! Ну и собирались мы, недолго, правда, эти так подгадали, чтобы все из разных мест разом подошли. В середине площади на каменюках от развалины какой-то помост собрали. Ну и влезает на этот помост пацан. Волосы красные, глаза зеленющие... Вот как на духу, полторы тыщи народу это тебе не кот чихнул, а все рассмотрели, у кого потом ни спрашивал. А ведь кто где стоял. Дзюцу, шо ж ты хотел... И смотрел так, как будто его от такого важного дела оторвали, шо жуть. У меня аж пятки зачесались, и кабака никакого не хотелось уже. Посмотрел и говорит он такой... У меня аж уши завернулись и с испугу все до последнего словечка запомнил... Да не вру! Еще говорил как гавкал, упаси Оо-ми-ками... Во! 'Згавствуйте, догогие товагищи! Социалистическая геволюция, о необходимости которой так много говогили большевики, совегшилась!' Шо это значит? А хрен его знает, здоровался, наверное. Тока после этих слов расцвел весь, заулыбался, руку перед протянул... Мы тоже не удержались, рожи-то порастягивали. Хороший он, когда не дергают его попусту... Потом посуровел, правда, заскучал, ну и рассказал нам, шо мы теперь за ним, как за стеной, но у нас тоже ответственность есть. Я так понял, о подати он говорил. Ну а шо, справедливо. Мы его землицу топчем, знамо, и платить должны. Ну вроде три шкуры, как в Стране Огня, драть не будет... А Шин-староста, тот и тут своего не упустил, первый советник теперь, по Экономике какой-то. Ну, знамо, хозяин молодой ишшо, ему в этом деле совет ой как нужон. Да еще с такой... Экономика, ишь ты... Знатная, наверное, баба, с таким-то именем...

  Ну вот, а потом он нам метки поставил. Мы-то сначала голос подняли, нешто мы скот какой, а он и говорит: 'Кто не хочет – не ставьте, дело добровольное. Только это не клеймо а пропуск, и у кого не будет – тому с острова путь заказан, схарчат того водовороты. Бумажки, – говорит, – это опасно, кто хочет отнимет и сюда приплывет, а с меткой – только вы и тот, кого за руку возьмете. Иначе тот потонет, а вы целы останетесь!' Так шо ныне, кто без метки, те на берегу сидят. Говоришь,не ходил, болел? Ну сам виноват, пошел бы – Хозяин и подлечил еще, он говорят, лекарь знатный, у самой Легендарной Цунаде-Саннина учился. Тебе бы бечь сейчас в город и метку выпрашивать, да вот пропал Хозяин, сразу как закончил с нами, умный он, изобретает шо-то. Эти его, клоны которые, через гавань так и мелькают, так и мелькают. Туда пустые а оттуда кули такое здоровые тащат. Ну может и нам от изобретений шо-то перепадет...

  Страшный он вообще-то, как на духу скажу. Метка ставилась, больно было, аж на слезу пробило, а он смотрит и улыбается эдак... как на вещь глядит. Но скажу тебе, молодой, вот чего – правитель другим быть и не должен, тряпкой-то оно завсегда ноги вытирают, а простого человека заместо швабры используют. А этому – верить можно, своих – в обиду не даст.

  А теперь пойду я спать... Завтра в море... А кабак по щепочкам разнесли, городским теперь чинить – не перечинить... ну а чо мы, не люди, штоль...

  Интерлюдия. Каменные джунгли.

  В тихо подступающих сумерках по широкой улице, замощенной камнем, быстрым шагом шли трое. До этого участка местности новоявленные местные жители еще не добрались, поэтому троица старательно огибала груды битого кирпича и почти сгнившие, но могущие доставить пару неприятных секунд обломки досок.

  Идущий впереди молодой парень, казалось, совсем не следил за дорогой, при этом успевая заранее обойти все препятствия. Его белевшее в сумерках, без единой кровинки, лицо оставалось совершенно неподвижным, но иногда он, не останавливаясь, поворачивал голову и с интересом рассматривал какие-то точки на стенах, мостовой, дверных проемах, будто видел там что-то свое, недоступное больше никому.

  Два спутника парня, похожие на него и друг на друга как три капли воды, тащили на плечах два здоровых, размером со взрослого человека, куля. Им явно приходилось нелегко, так как веревочные коконы периодически начинали извиваться, словно живые.

  Их путешествие постепенно подходило к концу. Это было заметно по исполненным надежды взглядам носильщиков и по чуть ускорившемуся шагу лидера. Но неожиданно с противоположного края улицы раздался звук легких шагов и из-за очередной кучи битого кирпича им навстречу вынырнула девушка.

  Заметив три фигуры с грузом, она остановилась, от чего ее волосы такого же красного цвета на мгновение окутали ее красным ореолом, едва заметно улыбнулась, будто нашла что искала, и замерла неподвижно, подперев плечом стену.

  Двое грузчиков моментально переглянулись, но так как их командир и не думал снижать скорость, вынужденно поспешили за ним.

  Подойдя к девушке, парень резко остановился и медленно повернул к ней голову. В установившейся тишине спутники красноволосого отчетливо услышали скрежет погона башни главного калибра линкора 'Монтана'.

   – Что ты здесь делаешь, экс... Таюя?

  Девушка недоуменно моргнула, как будто ждала совсем не этих слов и стушевалась. Внезапно свертки на плечах копий, будто подгадав момент, судорожно задергались. Клоны, преглянувшись, синхронно рубанули бебром ладони в то место коконов, где. будь внутри человек, находилась бы голова. Трепыхание стихло

   – Айдо, я... Мы с детьми занимались тай на полигоне... Уже закончили и я решила немного прогуляться... Не хотела мешать. Пойду...

  Девушка отлепилась от стены и сделала шаг вперед, оказавшись вплотную к парню. Он следил за ней неподвижным взглядом насекомого, но вдруг... Как будто кто-то могучий и сильный нажал на кнопку пульта дистанционного управления, переключая канал и добавляя миру красок. К лицу парня прилила кровь, возвращая ему нормальный цвет, он моргнул, слегка тряхнул головой и быстро схватил девушку за руку.

   – Ю, подожди... – Таюя замерла. – Извини, я просто не ожидал... В общем. Я хотел тебе сказать... извини за... тогда. Я сам не ожидал, правда. Наверное, я просто люблю драться... Еще в Конохе я, помню, Наруто с удовольствием гонял... Прости, пожалуйста... Я постараюсь в следующий раз быть осторожнее... и ты... будь, если ты, конечно, хочешь...

  Девушка мягко освободила руку.

   – Айдо... И ты меня прости. Ты же предупреждал, а я... не поверила тебе. И... ты так быстро ушел, а я скучала... Я рада, что ты вернулся так быстро, не стал пропадать на месяцы...

  Таюя подняла руку и медленно протянула ее к парню. В ее глазах плескалось ожидание напополам со страхом, что он сейчас отшатнется, оттолкнет ее... Но Айдо стоял неподвижно и ладошка мягко коснулась его щеки. Мгновение лежала неподвижно и уже привычно скользнула вдоль трех полосок шрамов.

   – Они до сих пор не сошли... Не болят?

   – Знаешь, нет! – Красноволосый ухватился за спасительную ниточку – Интересно, почему? Восстановительная печать же...

   – Глупый! – Неожиданно хихикнула девушка. – У тебя щека горячая... а сам ты как был занудой, так и остался!

  Лицо парня вновь начало стремительно бледнеть а сам он потянулся к девушке. Внимательный наблюдатель заметил бы, как его губы шевельнулись в попытке произнести что-то, но Ю уже убрала руку и шагнула вперед. Парень чуть качнулся, на миг потеряв равновесие.

   – Ладно, Айдо, рада была увидеть, а то в последние две недели тебя не найти, заперся в своем подвале. Я пойду, дел много... А в следующий раз... выиграю я! Помнишь, ты обещал!

  Она быстро пошла вверх по улице, тихо улыбаясь чему-то своему. Вслед ей еще долго был направлен холодный взгляд, взвешивающий на невидимых весах целесообразности и прогресса ее жизнь. Ледяные бескровные губы шевелились: 'Неудачный эксперимент не смеет называть меня глупым, слышишь, ты!..' Как знать, если бы она хотя бы мельком посмотрела назад, эта история пошла бы совсем другим путем? Но счастливая Таюя, которая в последнее время даже в собственных мыслях называла себя 'Ю', так ни разу и не обернулась...

  Айдо.

   – У меня закончились образцы. Для завершения эксперимента мне необходимо еще три-четыре. Раздобудьте мне их. И поскорее, дела не ждут.

  Два клона, застывшие у дверей, переглянулись. Что-то они в последнее время часто это делают, странно. Хотя этих я делал еще во время поисков подходящего помещения, они просто не могут понять моих последних опытов. Тогда пускай, лишь бы дело делали.

  Обе копии, внимательно посмотрев на меня, вышли. Кажется, они хотели что-то сказать, но передумали. Стоило бы глаза подключить, они замечательно позволяют видеть мелкие подробности. Но это же всего лишь клоны, что они могут мне сказать. А новыми глазами мне и без них есть на что смотреть. Раздражение ушло и я с удовольствием повернулся к лабораторному столу.

  Все-таки Орочимару – великий и гениальный человек. Жаль, жаль, что я в свое время не согласился стать его учеником. Столько всего интересного он творит, даже из того, что я просто видел. А со временем покопаться в его внутренностях было бы еще интереснее.

  Взять хотя бы ту никому не нужную чушь, с которой я начинал – Проклятую Метку. Ведь как придумано! Та самая агрессивная штука, которая в свое время так меня настораживала – оказалась скоплением неизвестным образом измененной сенчакры, которая мало того, что могла делиться собой с пользователем, устраивая ему эдакий неполноценный режим Мудреца, но и перерабатывать любой вид энергии в самое себя, чакру пользователя и в чакру Орочимару. Эдакий средневековый энергетический маршрутизатор, который не только направляет сигнал, но и преобразует его, из аналогового в цифровой, к примеру. К сожалению, несмотря на то, что эта штука была не доделана – после периода работы ей приходилось некоторое время 'отдыхать' – повторить ее я не смог. И такие знания, такие возможности были потрачены. Для чего? Для банального усиления почти не приспособленных к чакру людей? Как же бессмысленно. Впрочем, если он так отрабатывал технологию, тогда ладно. Образцы не жалко.

  Оба трупа подручных Змея были уже давно разобраны на мельчайшие детальки и утилизированы. С ними я покончил еще в самом начале экспериментов, когда пытался сделать. Что? Безопасное использование преобразования? Уже и не помню, а ведь времени прошло не так уж и много. Или много? Да плевать, что такое время по сравнению с возможностью каждую минуту открыть что-нибудь новое и интересное? А эта бессмысленная цель полная чушь, право! Наука требует жертв.

  Сами трупы вместе со своими Проклятыми Метками, за исключением куска сенчакры, ничего интересного из себя не представляли. Обрубок Отшельника, использующий полученную энергию не так, как удобнее и лучше, а как раз и навсегда приказал хозяин, не в силах распорядиться собственными резервами. Усиление, уродское изменение внешности... Некоторый интерес поначалу возбуждали только конечности шестирукого мутанта, но в конце концов я разочаровался и в этом. Просто куски грубой плоти, прилепленные к туловищу, кожей и системой кровообращения и управляемые чакронитями. Никакой красоты и целесообразности...

  Я скосил глаза на середину большого подвала и ухмыльнулся. Моему эксперименту тоже далеко до идеала красоты, но хотя бы не заброшу его на середине. Надо только еще немного образцов, а там, глядишь, и Сенджу Хашираму превзойду. Он Лес Смерти вырастил, а я. Я сделаю себе тело! Не это, которое протыкают, жгут и рубят все кому не лень, раздражающее своей химией. Ладно, необходимость постоянно терять время на еду и сон я убрал уже сейчас, но вот остальное пока нет. А еще эти идиотские и до безумия разнообразные гормоны. Почему я должен из-за каких-то молекул делать то, что мне не нужно? Что там было-то?