Текст книги "Рассвет Узумаки (СИ)"

Автор книги: Laaren

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

  Лапки постепенно вернулись в привычную форму рук, а клыки втянулись обратно. 'Да уж, нетипичный ленивец из меня бы получился, и это мягко говоря... Или это из-за курятины?..' Я подозрительно покосился на торчащие из-под верхней губы внушительные тесаки Старейшины. Он заметил мой взгляд... подмигнул мне и улыбнулся, продемонстрировав еще и украшения на нижней челюсти... Да уж, бурная молодость была у этого плюшевого старичка, который может катать БЕЛАЗ будто тележку на базаре...

   – Судя по тому, что ты вытворяешь в моей пещере, у тебя все получилось, Айдо?

   – Да, Оджи-сан. Теперь только натренируюсь не путаться во всех многочисленных печатях и ограничителях, и научусь ставить и снимать все это молча. Простите за пещеру, но... Это просто офигеть как круто, даттебайо!!

  Я взмахнул рукой в попытке поделиться горевшей во мне радостью с остальными и как-то механически отметил, что для таких крупных существ Старейшина и Фоливорус удивительно быстры, раз сумели увернуться от внезапно сорвавшейся с моей руки струи огня, не подпалив ни шерстинки.

   – Ой, простите... Я случайно...

   – Да уж... И это ты всего лишь Режим Отшельника включил... А что будет, когда в первый раз поцелуешься? Пожар во время урагана с запечатыванием всего живого вокруг? – рядом со мной из пещерной темноты вынырнул мой неизменный спутник... и язва пострашнее Митараши!

   – Нама, ну чего ты опять об этом? Ничего не будет. Да и целовался я уже... наверное... если это считается...

   – Просто беспокоюсь о росте твоего клана, от этого теперь многое зависит, – прервав мои размышления о границах понятия 'первый поцелуй', ухмыльнулся ленивец. – Ладно, проехали. То, что я видел – лучше, чем ничего... Но это отвратительно! Твои барьеры ужасны, твои лезвия даже перышко у гарпии не поцарапают!

   – Но ты же говорил... Это не чакра, а физическая основа пространства... нет спасения...

   – Мало ли что я там говорил! У всякого правила есть исключения, поэтому сейчас же – тренироваться!

   – А-а-а, так это ты меня на тренировки так мотивируешь... Вообще-то я не против, но... Вы же просили меня помочь? – И, повернувшись в сторону опасливо подошедших ближе главленивцев. – Теперь, когда все стало немного определеннее, слушайте сюда. Мы должны успеть до следующего нападения, а у меня есть план. Вот скажите, правда ли мелкие гарпии настолько тупые, как вы о них говорите, или они хоть как-то могут соображать?..

  Конечно же, я не ожидал, и не думал даже, что здесь хоть что-то может быть так, как в привычном мне мире и обычном лесу... Но все-таки открывшаяся мне картина невольно притягивала взгляд. Если честно, разнообразные чудеса уже несколько достали. Домой хочу, а то та-а-ак напряжно...

  В общем, лес заканчивался вдруг, внезапно. Никакого просвета, не говоря уж о таких странно звучащих тут словах, как подлесок или опушка. Вот только что были деревья... И вот начинается равнина, составленная из каких-то ошметков, нелепо и нелогично скроенная, будто лоскутное одеяло. Вроде бы обычная степь вдруг прерывается куском горной гряды, а участок топкого болота преспокойно соседствует с весело зеленеющим холмом...

   – Дикие земли. Дальше я не пойду с вами. Там... нет для нас места. – Ленивец был изрядно смущен. – Малыш Нама, Айдо... Постарайтесь не попадать в неприятности.

  Отеческая забота от этой горы шерсти и мускулов выглядела странно... но приятно, черт возьми!

   – Хорошо, обязательно. Мы просто тихо пройдем, сделаем дело и вернемся. – Впрочем, когда, в каком благодатном мире дети безропотно следуют отцовским советам?.. – До свидания, Фоливорус, до встречи.

  Махнув рукой и лапой, быстро спустились вниз.

   – А лес тоже не любит гостей отсюда, да, Нама? – Меллорны за спиной сливались в сплошную стену, между стволами вряд ли протиснулся даже я, не говоря уж о ком покрупнее. А призывные животные маленькими не бывают...

   – Чего ж ты хотел? Здесь добрых, хороших и, наверное, даже разумных – нет. Окраина мира... Дальше, за этой равниной, может, что и есть, но вот только никто из собравшихся проверить не прожил столько, чтобы рассказать... Ну что, пошли? – Ленивец привычно забрался мне на спину, свесившись на манер модного рюкзачка и положил голову на мое плечо. – Быстрее найдем то, что нужно – быстрее вернемся. Неуютно тут...

   – Сначала Фоливорус катал меня, теперь я – тебя? Возвращаем долги?

  Маленький шаг для человечества, но неприятно большой для человека, в последнее время немного отвыкшего ходить пешком, прервался в первые же минуты, едва мы отошли на пять километро от деревьев. С неба раздался отвратительный скрипяще-скрежещущий вопль и на землю упала огромная тень. Я рефлекторно отскочил и посмотрел вверх. Со стороны леса, наверное, чтобы не сбежали, туть забирая вбок, на нас заходила здоровенная птица. Почти нормальная птица. Серо-зеленое оперение, крылья, хвост... и угловатый, с роговыми выростами клюв размером как бы не больше ее самой, нелепо торчащие лапы, кажется, даже три... В общем, мелкие недостатки на фоне того парада уродцев, что в последнее время попадается мне на каждом шагу. Птица быстро приближалась и за время, гораздо меньшее, чем то, которое мне потребовалось, чтобы подумать все эти мысли, я заметил странные железные штыри у нее в шее. А потом я заглянул ей в глаз...

  Фиолетово-серая радужка с каким-то жутким, разделенным на концентрические окружности зрачком будто приморозила мой взгляд. Казалось, что из почти скрытого гигантским клювом птичьего буркала на меня смотрит совсем иное существо – сильное, очень опасное... и хранящее в себе такую бесконечность боли, что у меня перехватило дыхание. Боль была для него воздухом, которым оно дышало, водой, которую оно пило, миром в котором оно жило. И, великолепно разбираясь во всех оттенках боли, смакуя их, подобно гурману, вкушающему изысканное блюдо, великолепно умело эту боль причинять... Господи, да что же могло произойти с живым, чтобы получилось такое...

   – Ай! – Слева в голову вонзилась раскаленная спица.

   – В сторону! – Укусив меня за ухо, рявкнул ленивец. Клюв занимал уже все поле зрения и стремительно приближался. Я наверняка поставил олимпийский рекорд по прыжкам вбок, если бы была такая дисциплина, но убраться из-под удара едва успел. Место, на котором мы только что стояли, заволокло пылью, в небо взлетели комья вывороченной земли.

   – Что будем делать? – Надо поскорей выбраться из пыли. Судя по тому, как упрятаны ее буркала, птаха зрением не особо пользуется, а мне без глаз как без рук, да простится мне такое идиотское сравнение...

   – Это твой план – ты и думай. Но, если принимаешь советы – бежать! – Да уж, очень конструктивно. В лес-то, конечно, метнуться недолго, я не забыл воткнуть кунай на окраине... Но потом что? Сидеть и смотреть, как птичка ходит кругами над древесной стеной и дрожать? И сколько это будет продолжаться тогда? Нет уж, мы принимаем бой!

  Пыль неожиданно сдуло ветром. Летун, косясь на нас недобрый глазом, выдернул клюв из земли и махал крыльями, тяжело поднимаясь в воздух. Так, другого шанса не будет!

   – Фуин: Суиреку! – Две водяные нити резанули по мгновенно подставленному клюву, оставив глубокие борозды... и только. Вот же черт! Видимо, с порождениями природной чакры ничем иным и не справиться. Я сложил ладони в ручную печать, глубоко вздохнул и приготовился разбираться в своем собственном творении. Надеюсь, мне хватит времени, пока птичка набирает высоту и разгоняется. А то второй раз, судя по скорости реакции на мою технику, нам может и не повезти...

  Земля начала ритмично дрожать, будто кто-то молотил по ней тяжеленной кувалдой. Сначала неощутимо, но постепенно толчки приближались, приближались... Над головой птицы что-то синевато блеснуло и она рухнула на землю. Крупная тень метнулась по траве... и на хребет мутанта всем своим весом ухнула гигантская коричневая туша. Животное издало последний скрежещущий вопль и затихло...

   – Уффф... что-то я давно не бегал по ровной поверхности – отвык. Все целы? Хорошо, что я сразу уходить не стал – решил немного посмотреть, как у вас пойдут дела. – Фоливорус слез с измятого тела и встряхнулся. Я хихикнул – получилось прямо как у большой собаки, когда она выбирается из речки, разве что не было хвоста. – Вы даже от леса отойти не успели, а уже попали в переделку. Айдо... Может, вернетесь? Придумаем что-то еще... Это ведь опасно.

   – Сейчас везде опасно, – философски вздохнул я, продолжая держать концентрацию. Еще пара минут... Либо так – либо орать глупости. Орать мне не очень хочется, так почему бы и не потренироваться, раз обстоятельства позволили? – В ином случае – подставлять придется кого-то из вас. Вот ты – уверен, что сможешь отбиться и выжить? Или тебя, как и остальных, растащат на кусочки? Вот и я не уверен... А ведь вы даже не знаете, где они живут, так что рисковать все равно придется...

   – Понимаю... Но все равно я за вас беспокоюсь. Вы ведь такие... маленькие.

   – Дискриминация по признаку роста! Шовинист! – Фыркнул я. Улыбнулся в удивленные глаза. – Не обращай внимания. Все будет в порядке. Мы вернемся, обещаю. Спасибо за помощь, но нам пора идти дальше. Держишься, Нама? – И припустил вперед. Не буду плестись, как инвалид – никто и не прицепится!

  Командующий лесным партизанским отрядом тяжело вздохнул (я помахал ему) и поторопился вернуться в лес. А нам навстречу неслась равнина. Неслась... неслась... неслась...

   – Слушай, Нама...

   – М-м-м? – Ленивец неподвижно замер, уставившись в огонь и, казалось, отключился от реальности. Ну да, в своем лесу он, небось, и забыл, как пламя выглядит. Осветительных приборов они там не производят, а пожар в разумном лесу, использующем чакру... даже на анекдот не смахивает, потому что фантастика.

  Костер, кстати, развести оказалось банально не из чего. Ну вот совсем. Ни кустарника тебе в пределах досягаемости, ни рощи какой завалящей. Просто ровная как стол степь. Я скорчил рожу, только сейчас в полной мере осознав фразу 'они топили печь кизяками', которой любили бросаться всякие там исторические авторы на моей бывшей планете. Мда, вот так вот. Надо сменить мир, чтобы понять некоторые книжки. С сомнением покосился на ленивца и, вздохнув, отбросил идиотскую идею. Этому товарищу в жисть столько не навалить... даже если бы я на это согласился!

  Беспомощно пометавшись некоторое время, плюнул, расчистил от травы площадку метр на метр и прямо на земле написал 'хи' /огонь/ с барьером и двумя ограничителями – на силу и время. Ну а как же – привал и без костра. Зато теперь можно довольно щуриться, глядя на результат своего труда, бездумно кидать в костер сухие травинки и мысленно пририсовывать к получившейся печати накопитель. Интересно, сколько мне отвалят крестьяне за вечный очаг примерно годовой зарядки? Корову? Или сразу две просить? Сколько там надо дров на год обычной крестьянской семье? А со стихийной чакрой огня затраты еще меньще должны стать, преобразования-то вообще не надо, можно просто накопителем с размыкателем обойтись. И непонятно, и любой дурак нарисует, если рассказать как, не вспоминая уж о Хаттори-сане или не особо талантливой, но очень старательной фуин-звездочке Тен-тен...

  Видение обшарпанного полуподвала, заставленного неровными рядами столов и склонившихся над ними спин моих клонов прервал Нама:

   – Айдо, ты что-то спросил?

  Оказывается, я задремал и мне приснился вьетнамский пошивочный цех с собой в главной роли... Тьфу, позорище!

   – Да... Я хотел узнать, долго нам еще тут бродить?

   – Нет. Фактически – мы на месте, бежать уже точно никуда не надо. Они бродят где-то здесь, осталось только найти. Завтра утром походим вокруг, поищем возвышенность. Их должно быть видно далеко...

  Неожиданно земля рядом с 'костром' начала вспучиваться. Я вскочил на ноги и замер в нерешительности. Это еще что за новости?! Земляной холм все рос и рос, пока его верхушка не разошлась. На свободу выбралось существо размером с трехэтажный дом и повернулось в нашу сторону. Грязно-розовый нос, ярким пятном выделяющийся на фоне лоснящейся в свете костра черной шести, ловил воздух мерзкими даже на вид отростками, смахивающими на щупальца...

   – Ба, да это же крот! Нама, посмотри, какой к нам пожаловал миленький кротик! Они питаются червяками и личинками, так что нам вряд ли что-то...

   – ...Угрожает! – Я закончил фразу уже в прыжке... Успел недоуменно покоситься на то место, где стоял, горячо возблагодарить науку Гай-сенсея, потому что там открылся земляной провал, откуда ринулись уменьшенные копии ночного гостя, вспомнить, что кроты не отказываются и полевой мышью закусить, а по размерам мы для них вполне соответствуем... После чего мягко перекатился в густой траве и упруго вскочил на ноги.

   – Ах, ты так! Я, между прочим, тебе комплимент сделал! – Срочно надо учиться делать два дела – разбираться в хитросплетениях печатей, теперь ведь все взаимосвязи поменялись... И следить за тем, что несет мой болтливый язык. А то перед врагами стыдно будет... Фух, выкопал, наконец. А ведь придется пока вслух – не дело это, когда по две секунды на активацию уходит. И тренироваться, тренироваться...

   – Фуин: Взор Дракона! – Шар послушно полетел прямо в розовый пятачок зверя, по пути прижаривая его мелких сородичей... Но ничего, кроме хора болезненных писков и огромного пятна тлеющей на боку Царь-Крота шерсти не добился...

  'Повезло еще, что он был ямой зажат, а то бы вообще как на параде отошел. Однако, Айдо, забудь свои старые печати, пока не вернешься домой. Тут и Отшельника без напряга схрумкают, если он зевнет, не то что простого шиноби...' Слава Ками, что я никуда особо не тратился с момента утреннего сражения и сенчакра оставалась...

  В руке возник и начал быстро наливаться оранжевым крутящийся шар. Ореол мгновенно вырос на полметра в диаметре, но на этот раз кожа только немного покраснела. 'Отлично, как я и рассчитывал! Так, еще немного чакры... Есть! Ух ты, а ореол тоже крутится, как спицы в колесе... стой, а где же Нама? Только что был за спиной... А крот уже лапы поднимает, сейчас явно чем-то жахнет.. Как бы и ленивца не...' И, не придумав ничего получше, с истошным воплем: 'Разенга-а-а-ан!' метнул технику прямо в зверя.

  'А ведь красиво...' – Невольно подумал я, будто в замедленной съемке следя за полетом оранжевого шара с синей искрой в середине, окруженным алыми лепестками, мельтешащими как крылья колибри. За ним оставался явно видимый след перегретого воздуха.

  Огненный разенган ('А ведь, наверное, тут надо другое название придумать' – промелькнула мысль) столкнулся с подземным жителем, еще миг покрутился, будто в раздумьях... и раздулся в пятнадцатиметровую сферу, в которой продолжали бежать по кругу потоки пламени. Они понемногу ускорялись, явно двигаясь к середине... Из сферы донесся вой и изнутри в разные стороны поползли мелкие кроты. Некоторые отделались лишь сгоревшей шерстью, некоторые обгорели до мяса. Смотреть на это было жутко... но где-то глубоко в душе меня укололо чувство гордости и странного удовлетворения...

  Огненные потоки в сфере вдруг устремились к центру сферы и пламя опало, втянувшись в середину. В окрестностях воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском углей, оставшихся от травы и затихающим писком не успевших удрать из-под удара...

   – Ну ты дал! Прямо одним ударом всех раскидал! Это так выглядит твой завершенный разенган? Уже решил, как его назовешь?

   – Катон: Разеншотен. Больше ничего в голову не проходит, если честно. – Задумчиво ответил, рассматривая поле боя.

  'Высвобождение Огня: Спиральная смерть' оказалась оружием против одного противника. Все, попавшие в пределы сферы, получили ожоги – кому как повезло. Потоки огня сжигали кожу, сдирали с костей мясо... Но это просто несравнимо с тем, что получила цель, в которую попала техника. Крота просто не стало... Не осталось ни кусочка кости, не говоря уж о мясе или шерсти. В огне, устремившимся в середину – сгорело все. Дотла. До пепла. И даже пепел сгорел тоже... Вот уж точно – 'вознесение на небо'... в виде атомов! /'шотен', sho:ten – смерть, вознесение на небо/ Как-то даже немного страшно.

   – Да? Как по мне – довольно точно. Ну что, отойдем подальше и поспим по очереди?

   – Знаешь, Нама... Как-то не хочется... пошли лучше возвышенность поищем. Ты в темноте неплохо видишь, у меня печать есть – как раз до утра управимся. Мне уже надоело шататься по этой степи и бесплатно убивать ее обитателей...

   – Хорошо, как скажешь. На закате я вроде бы заметил вон там. – ленивец махнул лапой, – что-то вроде холма. Пошли проверим.

   – Пошли. – И над постепенно остывающим кострищем сомкнулась темнота...

   – Отлично! Вот и он! – Ленивец возбужденно запрыгал на камне.

   – Нама, подожди, он что, один? Быки ведь стадные животные? На нас остальные не кинутся исподтишка?

   – Это обычные в стада сбиваются! Ну сам подумай, что они здесь такой толпой будут есть? Они же больше вытопчут. Это наша общая беда, кстати, – вдруг взгрустнул он. – Так что не бойся, никого больше тут нет.

   – Прекрасно. Теперь главное – сделать дело и быстро убраться отсюда. – Я всмотрелся чуть внимательнее. – Стоп... Нама, смотри. У быка глаза точь-в-точь такие же, как у птицы, которую мы в самом начале встретили, видишь? Да и железные клинья в нем торчат...

   – Наверное, у них один хозяин на двоих... источника ведь у них нет, поэтому их хозяин делится с ними чакрой в обмен на призыв. Чужая чакра изменяет тело, сам не понаслышке знаешь. А железки... Скорее всего, чтобы подчинялись и не своевольничали. Они бы и так не стали, они ж живут за счет хозяина... Но вы, люди, иногда бессмысленно жестоки.

   – Нама, тебе его что, жалко?

   – Да нет, какая уж тут жалость... Либо он – либо кто-то из моих. А при таком количестве и такой долгой жизни мы же все родственники, знаешь? Но ненавидеть его совершенно не за что, мы ведь тоже могли так бродить здесь, не попади старик в лес.

   – Ясно... Ты прав, конечно... но иногда мне немного жаль, что я стал шиноби. 'Чистые руки, холодная голова, Воля Огня в сердце'.. Мы сильные, мы быстрые, мы много умеем... Но отобранная жизнь просто не может, не имеет права стоить так мало... Да и ощущать после убийства – любого убийства – лишь удовлетворение от хорошо сделанной работы – противоестественно. – Грустно улыбнулся. – Ладно, не обращай внимания. Я... Просто сам себя опасаюсь в последнее время. Наверное, это из-за мяса... Ладно, – резко оборвал сам себя, – пойдем доделаем начатое.

  При нашем приближении бык заволновался и поднял голову, увенчанную монументальными рогами. Некоторое время стоял неподвижно, раздувая ноздри, и резко бросился на нас. Я стоял, внимательно следя за возможными маневрами противника – от такой туши попробуй увернись, а убивать нам его сейчас категорически нельзя, иначе – ищи нового.

  Вот он ближе, ближе... Уже совсем рядом! Я пригляделся, выбирая место, откуда можно будет половчее забраться ему на загривок, но зверь внезапно остановился на полной скорости, поднялся на дыбы и ударил передними копытами в землю. Удар был такой силы, что меня подбросило и проволокло по земле несколько шагов. Нама за спиной что-то пискнул, разжал лапы и закувыркался где-то рядом. Черт! Это было неожиданно.

  Быстро вскочил, но в туче пыли рассмотреть что-то было совершенно невозможно. Биджу, где этот мелкий противный комок шерсти, его же сейчас растопчут!

   – Айдо, ты где?!

  Голос раздавался совсем рядом. Я дернулся было в сторону звука, но тут пыль над моей головой колыхнулась и из нее к земле устремилось гигантское копыто...

  Ко мне неторопливо приближалась смерть, а я как во сне смотрел на нее и стоял неподвижно. Стаей испуганных птиц кружились мысли... 'Хирайшин? Да, похоже... Но как же... Я ведь обещал, что МЫ... Понимаешь, не Я, а МЫ... Если нет, то будет уже все равно, что там обещано... Но я ведь не могу... Не смогу – дальше ничего не будет... Все остальное – слишком долго... И, в конце концов, это будет НЕИНТЕРЕСНО!'

  Рот будто сам по себе приоткрылся.

   – Х... – Первый звук уже сорвался с губ, как пыльный сумрак стремительно прорезала зеленая волна и... копыто ударило мимо.

   – Айдо... Не... отходи от меня... далеко... – Нама говорил медленно, запинаясь после каждого слова.

  Меня пронзило мгновенное облегчение и я радостно улыбнулся. Как же хорошо... 'Что не пришлось принимать решение'. Отмахнувшись от этой мысли, спросил ленивца:

   – Нама, а что это за техника? Ты раньше не показывал.

   – Помнишь, я... рассказывал... про четвертый шаг в барьерах? Вот это... он и есть... Оглянись...

  Вокруг в туче пыли мелькали копыта, но в маленький, два на два на два метра, куб с зелеными гранями, не доносилось не то что дрожи – даже пыль не залетала. Вверху раздался недовольный рев, пыль сдуло могучим выдохом... И я увидел прямо над собой былье туловище. Животное упоенно пыталось нас растоптать, заходясь от ненависти. Оно скакало, гарцевало, било копытами, топчась прямо по нам... Но непостижимым образом каждый раз оказывалось, что оно промахивается и удар рушился в каких-то миллиметрах от очерченной зеленью границы. Я удивленно поднял глаза на ленивца.

   – 'Не здесь и не сейчас'... Четвертое измерение... Нас не достанет ничто из материального мира... Оружие, техники, природные явления... Все остальное... Но это очень трудно...

   – Но... ты же...

   – Заткнись... – Ленивец тяжело взобрался мне на спину. – Объяснения... потом... У тебя... четыре секунды...

   – Ага... Спасибо, Нама, это ведь бездна времени! – Как раз в этот момент рядом обрушилось копыто. Как хорошо, когда уворачиваться не надо! Одним прыжком вспрыгнул на копыто и побежал вверх по бычьей ноге так быстро, как не бежал даже на помощь Наруто в тот памятный день в Долине Завершения...

  Кубик, послушно двигавшийся вместе с нами, вдруг замерцал и исчез. Ленивец сзади шумно выдохнул, но мы уже были между лопаток быка, там, где начиналась его шея. Все, теперь он сможет стряхнуть нас, только если упадет и будет кататься по земле. Но и это его не спасет...

  Пробежав по голове зверя, я остановился у основания его рогов. Достав кунай, внимательно осмотрел печать на нем – не хотелось бы, потратив столько сил, обнаружить, что план сорвался из-за глупой мелочи, и воткнул в рог быка. Приналег на него, вталкивая в кожу. Башка замоталась. Ну а теперь завершим дело.

   – Фуин: Сила!

  На правой руке загорелся иероглиф, и я, хорошенько примерившись, от души ударил по торчащей рукоятке. Кунай скрылся в глубине головы, а бык недовольно заревел. Парой прыжков я вновь вернулся в безопасное место.

   – Нама-кун, ура! Мы это сделали! А ведь помнишь, старики сомневались!

   – Старики... Фоливорус тебе голову оторвет, если узнает, хоть и относится к тебе почти как к сыну. – Хмыкнул ленивец.

   – Ну ведь ты же не расскажешь, правда? Ладно, теперь держись крепче – мы отправляемся обратно.

   – Что, и объяснений не потребуешь?

   – Позже все объяснишь, в безопасном месте. Я с некоторых пор боюсь блох, а тут отчетливо смердит...

  Я уселся поудобнее, насколько это было возможно, закрыл глаза, сосредоточился на маячке, который я оставил на скале в центре леса, и улыбнулся. Почти все сделано, осталось только немного подождать, не умереть по глупости, а потом... потом, наконец, я вернусь ДОМОЙ!

  Глава 18

   – Все, Айдо, на сегодня хватит. Ты меня загонял совсем... в следующий раз будешь техниками с Фоливорусом перекидываться, у него чакры побольше моего!

   – Эй! Что значит 'хватит'? Я только во вкус вошел! Едва 'скорость' и 'сила' снова на концентрации получаться начали, наконец-то эти печати убрать можно, а ты уже все? На мне еще много фуин, мне их тренировать надо, чтобы снова без слов-активаторов работали. И вообще, мы даже Разеншотен не потренировали! Мне вот сильно интересно, сможет ли он проломить одномерный барьер?...

   – Так! Никаких огненных штормов в радиусе десяти километров от моего леса! Я не хочу жить на пепелище!..

   – Ты мне льстишь... – буркнул я. – Какое там пепелище... И как раз потому, что мы не тренируемся!

   – Айдо, угомонись. Ты в последнее время какой-то странный... Раньше ты был поспокойнее. Да и любопытство это твое...

   – Правда? – Я на мгновение задумался, а потом беспечно махнул рукой.– Это мне просто домой сильно хочется. Так что насчет испытаний?..

   – Можно было бы попробовать попросить старика засунуть нас в его измерение... Но сейчас по твоей милости он постоянно держит сферобарьер в четыре раза больше, чем обычно. Это даст нам не полчаса перед прилетом стаи, а два, но старик отвлекаться не может...

   – Кстати... Когда вы меня научите такой полезной штуке? Я, между прочим, только из-за этого с вами контракт заключил.

   – Как создавать личное измерение? Так вон оно, на левой руке у тебя. И откуда только взял, не понимаю... Старик, что ли, раскололся? Так ведь даже мне не сказал...

   – Это?.. – Я разочарованно посмотрел на правую руку, от ладони до локтя покрытую вязью ломаных линий. Из них мной нарисована едва ли половина, остальные проступили на коже сами собой... Наверное, зря я все же решился поесть мяска... Но было вкусно, черт возьми!.. – Но это ведь просто запечатывание, только продвинутое...

   – Не говори глупостей. Ты видел когда-нибудь запечатывание без свитка и без прикосновения к свитку? Нет? Ну вот тогда и начинай бороться со своей тупостью, как раз и занятие себе найдешь. Засунь туда пару вещей и попробуй распечатать одну из них, оставляя вторую внутри. Помни только, что есть два ограничения – ты не сможешь запечатать предмет больше тебя самого, и предмет, энергия которого превышает ту, что ты потратишь на запечатывание. Первое – преодолимо тренировками, второе – принципиальное. – Нама перевел дух после долгой речи и просительно уставился на меня. – Можно я пойду? Есть хочется...

   – Иди, а то ты уже заговариваться начал... 'Та', 'ту'! – Передразнил я Наму.

  Отвернувшись к краю относительно ровной каменной площадки, где я последний час заваливал ленивца техниками, уселся прямо на изрытую усиленными ударами и высверленную разенганами поверхность. Над моими воплями при их активации, казалось, смеялись даже камни, а мне было грустно...

  И действительно, как это я не догадался, что печать, тихо и незаметно появившаяся на моей руке, просто не может быть обычной? Гораздо интереснее, что Нама так и не сообразил, что эта способность попросту слизана мной у гарпий. Он же видел не раз... Хотя в упор он с этой способностью встретиться не мог. Иначе мы бы с ним не разговаривали, а в едва заметной чересполосице увидеть необычное смог только я...

  А Оджи-сан каков, а! Не-е-ет, теперь я точно знаю, что клыки у него растут не зря!.. Только почему он не рассказал своим? Может быть и правда в поедании призывных зверей, хоть и неразумных, есть что-то мерзкое и отвратительное? Да ну, глупости, животные как животные...

  Теперь стоит добавить к тому камню, филигранно запечатанному прямо из-под Намы (а удачно я ему барьер тогда сбил, ха!) еще парочку... и потренироваться.

  Я в задумчивости вскинул голову и наткнулся взглядом на серо-зеленый шерстяной комок.

   – Ты еще тут? Кто-то ведь только что умирал от тоски по нежно хрустящим листьям, истекающим на надломе черным, маслянисто поблескивающим соком со вкусом капусты... Тьфу!...

   – Я хотел тебе сказать... На случай, если ты все же не сможешь побороть свое нездоровое любопытство и начнешь проверять. А то ведь у тебя хватит ума на старика исподтишка напасть. Пугаешь ты меня немного в последнее время... Ну так вот. Одномерный барьер разрушить невозможно. Никак. Это все равно, что попытаться разбить длину... или объем там. Но если атакующая техника проработает до момента, когда ты упустишь барьер, сколько ты простой одномерный держишь, десять секунд? Или уже одиннадцать? – тогда тебе придется плохо. Да и другие... хм... способы есть...

   – Проработает десять секунд, говоришь?.. – А ведь я уже думал о таком! Правда, это получится не техника, а печать... вернее, комплекс печатей, и не самый маленький, усилием воли не повызываешь, рисовать надо, а у меня и так левая рука выбыла, Сейши* /*неподвижность/ убирать пришлось.

  И вообще – чем дальше, тем яснее становится, что мои мечты о 'всепобеждающем и неожиданном фуиндзюцу' изрядно пованивали наивностью... Хорошо хоть я никому о них не говорил, вот бы тот же Какаши хохотал... Да, фуиндзюцу древнее, да – могучее, да – опасное... Но очень медленное для боя даже с джонином, где все решают доли мгновения. Да, внутреннее чувство мне подсказывает, как правильно создать печать, ибо отклонение хоть на волосок – и фуин так и останется красивым рисунком, да – я могу наносить печати прикосновением на одном контроле... Но все техники, что я могу активировать в бою с нуля – односимвольные, из которых только 'сила' и 'скорость' полезны реально... На более сложные я трачу от трех секунд до минуты, 'Восстановление' – только за счет большого опыта тридцать секунд занимает, а то, что я создал в последнее время – не вообразить никаким мозгом, пусть он даже будет размером с ленивца... Слишком много факторов надо учесть, слишком плотную сеть взаимодействий держать в голове... Поэтому все они должны быть нарисованы. А места на теле не так уж много – печати не могут перекрываться... И что же делать? Использовать каждый кусочек кожи для какой-нибудь печати, рисовать 'шторм'... хм... сзади, а 'меч-из-чакры'... мдя... спереди? В сражении снимать с себя одежду и вертеться перед врагом, как манекенщица на подиуме, выпуская струи огня или там режущий ветер иногда совершенно непредставимыми частями тела?..

  От на мгновение возникшей в голове картинки подобного 'боя' я впал в натуральный ступор, даже дрожь ужаса не смогла растопить этот лед... Да кто мне позволит такой 'бой'!...

  Вдруг меня пронзила удивительная в своей простоте догадка: 'Так вот почему клан Узумаки насчитывал едва две тысячи человек и безвылазно сидел на своем острове!.. Уж там-то они были полными хозяевами... да и то – как оказалось, неуязвимых не бывает... а выходить в большой мир могли, наверное, только воистину ужасные монстры, которые одной лишь простой чакрой могли сделать все, что угодно... А еще – я никогда не слышал ни об одной битве, в которой принимал участие клан Узумаки...'

  Так что же это получается? Я оказался в положении древнего халдейского жреца, который может запугивать народ апокалиптическими вещами типа солнечного затмения (а в моем случае – Печатью Отшельника, которая все равно дает природную чакру прямо в очаг. Накопитель для нее я создать не смог...), а когда его приходят жарить за отсутствие урожая на полях во время засухи – горит так же весело, как и простые смертные?