Текст книги "Рассвет Узумаки (СИ)"

Автор книги: Laaren

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

  Эта мысль пришла в голову не только мне, так как Таюя, заалев, излишне торопливо протянула мелочь куда-то вверх, где он и исчез.

   – Х-хорошо. Только будь осторожнее... И не смей умирать, иначе я сама тебя убью! – Все-таки женщины – такие непостоянные существа. И с логикой у них не очень. Хотя, от соратницы Орочимару, пусть и бывшей, такие слова звучат... немного по-другому. Б-р-р...

   – Да все будет в порядке! Всех кто там мог представлять опасность, давно уже пещерные грибы до костей объели. Сам старался, лично! – Отвернувшись, тихо усмехнулся. Старика, судя по тому, что девушка решительно направилась в его сторону, ждет увлекательная пара дней. Ю наверняка решила выпытать из него все подробности моих подвигов на ниве истребления голубей-переростков. А мне предстоит долгая концентрация и лазание по скалам. Ну, поехали!..

  Пункт назначения встретил меня полумраком, спокойствием и еле слышным перестуком капель, срывавшихся с каменных выступов на потолке. Где-то в трещинах в полу застряли мои кунаи, которые гарпии вышвырнули из кусков туши, но не донесли к выходу из пещеры. Вот ведь странно – чакра в метках должна была давным-давно закончиться, а я все равно их чувствую как маленькие тусклые искорки. Конечно, о том, чтобы посмотреть, что вокруг ножа, не может быть и речи... И чтобы прыгнуть на такую метку, надо знать, что именно ты ищешь и куда именно хочешь попасть, но все же, все же... Раньше я думал, что такое невозможно. Может быть, это из-за сенчакры? Но сейчас я ею вроде бы не пользовался... надо будет попробовать с открытой печатью!

  Не спеша прошелся вдоль стен рядом со входом. С грибами и костями я, конечно, немного погорячился – под ногами хрустели спекшиеся до стеклянной хрупкости каменные пластинки... и больше ничего. Этот 'Солнечный ветер', конечно, вещь... Вот только узнать бы в подробностях, как именно я его создал, а то до сих пор ясности нет...

  Ладно, дань уважения достойным противникам я отдал... Именно так, как тут принято – поразмышлял на могиле врага о том, что жизнь не окончилась и идет дальше. Все-таки в этих средневековых традициях есть что-то неуловимо-приятное, хех... А теперь пора заняться тем самым, из-за чего я тут оказался. Нет, на гору я, конечно, взберусь, да и клонов на сутки пути вокруг погулять отправлю – старика надо уважить. Может, что и получится... Но в первую очередь я здесь, чтобы разобраться с собой...

  Таюя... Милая и добрая Ю... Бывший Хранитель Северных врат Отогакуре, элита и активная участница всех заводных развлечений Орочимару... Уж не знаю, чего в тебе сейчас больше – искренней благодарности, или ты просто открыла для себя дивный новый мир, где никто над тобой не экспериментирует, где можно быть чьим-то другом и улыбаться кому-то просто так, не ожидая ничего взамен... а, может быть, что-то еще, от чего сладко и в тоже время тревожно и беспокойно замирает сердце. Я ведь тебя не... Наверное, ты, как и всякий неофит, сейчас стараешься быть 'святее Римского Папы'... Что бы ни было на самом деле, я обязан уберечь тебя. Я знаю, ты куноичи и смерть всегда будет рядом с тобой. Да, я верну тебе твою силу, тем более уже примерно запланировал как. Больше не нужно будет находиться со мной рядом не по желанию, а по необходимости.. Но... причиной твоей смерти буду не я. Ты стала слишком важна для меня, чтобы я это допустил. Ведь тогда ты разминулась с когтями на сантиметр, а ведь, стоило тому, чем я был, всего лишь обернуться... Поэтому я сейчас здесь, я сейчас один... Здесь и сейчас все закончится, и я снова стану хозяином самому себе...

  Опустился на хрусткий пол, скрестил ноги, закрыл глаза... И провалился в место, которое до недавнего времени считалось только моим...

  А здесь, кажется, все осталось по-старому, как запомнил в мое последнее посещение... Вон груда тарелок на песчаном пляже – памятник вечному обжорству... Пальма, все так же раз в полчаса роняющая банан с муниципального рынка на столик, где по-прежнему стоит исходящий ароматным паром полупустая тарелка свиных ребрышек... Деревья, кустарник и озеро...

  Хоть на первый взгляд, ничего не изменилось, кое-что все же было не так.

  Над гладью озера на одинаковом расстоянии от глаза водоворота теперь вращались два огромных вихря – воздушный и огненный. Пламенный столб был гораздо выше и бешено вертелся, разбрасывая по сторонам оранжевые сполохи. Попадая в воду, они на мгновение окрашивали ее в ярко-красный цвет, который, однако, тут же растворялся в окружающих небесно-голубых струях. А вот торнадо на вид был гораздо ниже, жиже, да и крутился как-то без огонька, по привычке, едва колебля водную поверхность и изредка вбулькивая в нее пузырики...

  Я смущенно улыбнулся. Ну нравится мне огонь, что ж поделать... Однако запустил я себя, запустил. Все, как разберусь с делами – сразу за тренировки чакры ветра. Вихрю же, наверное, обидно... Будто отреагировав на мои мысли, смерч вздрогнул и пошел вращаться немного веселее. Ну вот и хорошо.

  В воде отразился желтый блеск и я поднял голову, вглядываясь внимательнее. Насколько хватало глаз, все видимое пространство вверху расчертили узловатые желтые канаты, складываясь в удивительно знакомый узор. Ба, да это же печать Отшельника! Вот как она выглядит изнутри! А где же?.. Обвел взглядом озеро и сразу же увидел шесть толстых колонн, уходящих в воду по краям водоема Они росли ввысь и там раскрывались той самой сетью, будто диковинные цветки Я самодовольно ухмыльнулся – все сделано, как и положено, талант – его не пропьешь! Хоть и больно было, да...

  А немного выше золотой сети горели два уже привычных солнца. Они яростно пылали, будто стараясь отогнать своим светом окружающий их почти вплотную мрак. А вот это мне не понравилось сразу. Бездна стала гораздо ближе к земле и выглядела эдак... ожидающе-угрожающе. И что бы это все значило?

  Ладно... Это все интересно и познавательно, но я здесь не за этим. Я вздохнул, решаясь, и громко сказал:

   – Выходи! Хватит прятаться! Если ты не выйдешь... Это мой мир! Так или иначе, но управу на тебя найду!

  Миг, другой... Кусты неподалеку зашевелились, вспыхнули и мигнули красные глаза... И мне навстречу вышло... выступило... выползло... выкатилось то, что я меньше всего ожидал увидеть.

  Казалось, что это существо не имеет определенной формы. Вот навстречу мне катится шар, который на очередном обороте вдруг пластается по песку полотнищем цвета полуденного солнца и следующим движением поднимается карикатурной фигурой человека, тут же падающей на четвереньки и бредущей ко мне двухметровой то ли собакой, то ли лисой... Неизменными оставались только глаза...

  Оно... подполз... подошло ко мне и замерло, остановившись на половине изменения между четвероногим и чем-то амебообразным. Я не удержался и фыркнул. Почему-то страха или хотя бы отвращения совершенно не было. Это выглядело даже немного забавно.

   – Вот и увиделись, наконец. Здравствуй!

  Глаза на голове, постоянно колеблющейся как ярко-оранжевый студень, недоуменно моргнули.

   – Вообще-то вежливые существа всегда здороваются с незнакомцами, запомни это. Что ты такое? – Но лишь тишина стала мне ответом. – Ты не умеешь говорить?

  На той части существа, которая в приличном обществе называется головой, открылась пасть... ну или ротовая щель, и оттуда вылетело:

   – Умею...ешь...ет... Здравствуй...ю...

   – Погоди-ка... – Мне вдруг что-то вспомнилось. – Так это ты был... было тогда, с 'Солнечным ветром'? И с глазами тоже?

   – Да... Это я...ты...он...

   – Зачем тебе все это надо? Ты хочешь захватить мое тело? – Признаться, меня этот вопрос очень сильно волнует...

   – Нет... Я... ты... мы... одно...

   – Ну нет, так не пойдет! – Возмутился я. – Ничего лишнего мне тут не надо! Давай ты просто расскажешь, что ты такое есть!

   – Я... ты... он...

  Я совершенно безбоязненно фыркнул. Это настолько бредово, что даже смешно. Ну надо же, мало того, что в моем внутреннем мире завелся 'заяц' (кстати, КАК?!), так у него еще и проблемы с самоидентификацией! Цирк, натуральный цирк, чесслово...

   – Нет! – Резко прервал начавшийся перебор местоимений. – Запомни раз и навсегда – я это я, а ты это ты. Напрягись, и еще раз!

   – Я.. т... Я не нужен..на..но... тебе... – Так, с личностью определились, осталось с родом. Это будет сложнее...

   – Давай на время нашего разговора ты будешь 'я нужен'? Просто для облегчения общения? Да, и насчет 'нужен'... Все зависит о того, что ты такое...

  Ошарашенно замолчал, а чудище уставилось на меня. Это с чего такое ляпнулось?! Да последние дни моя самая заветная мечта – чтобы 'это' исчезло! Мои ли это мысли или оно на меня влияет? Так... так... Да вроде мои...

   – Хорошо... Я – это... Я не знаю...

   – Ох, ну что за беда с этим миром? Что ни разумный – то непаханое поле... Вот стал бы психотерапевтом – сейчас бы купался в золоте, а благодарное шинобство таскало мой шелковый паланкин от деревни к деревне...

   – Ты... после первого курса меда... отчислился... За Олькой... Она тебя... бросила через... полгода... – На чистейшем русском проговорило существо. Я раскрыл рот от изумления, а оно продолжило уже по-человечески. – Что это... значит? Я помню это... твоей памятью... но... не понимаю... объясни...

  От небесного мрака отделилась капля и тяжело рухнула где-то вдалеке. Земля содрогнулась. Так это всего лишь мои воспоминания?.. Прозрачнее намекнуть было трудно, но что-то не дает мне покоя. Неужели?.. Проверим...

   – Создателем и владельцем контрольного пакета акций корпорации Microsoft является Вильям Гейтс! – Громко сказал я, внимательно следя за небом.

  Секунда, другая... и ничего не произошло.

   – На двадцать второй день рождения я пригласил друзей отпраздновать, но пошел дождь, телефоны у всех оказались заняты и никто не пришел. Я...

  Договорить мне не дали. В этот раз капля была куда солиднее и породила настоящее маленькое землетрясение.

   – Так, понятно. Быстро забывай все, чего ты неизвестно где нахватался. И рассказывай, наконец, кто ты такой!

   – Я... не знаю. Помню ненависть... Она горела, обжигала... Больно... Я ненавидел боль, а она порождала еще большую ненависть... И это длилось бесконечно... Я устал ненавидеть... Оторвался... отделился... убежал... Спрятался... в темное... Оно боялось умереть и не могло жить... Я боялся...лась...лось... тоже... А потом пришла искра... Холодная, злая... и теплая сразу... Боль ушла... И я заснул...ла...ло.

   – Не отвлекайся, соберись! Мы же договорились! Уши же заворачиваются...

  Чудище, сейчас гораздо больше похожее на здоровую собаку, с удивлением покосилось на мои уши. На лицо сама собой выскочила улыбка..

   – Я спал. Не знаю, сколько... Темно... Потом пришел черный... Разбудил меня... ударил... Сказал: 'Экие твари у нас водятся! У всех приличных людей глисты внутри, а тут – не мышонок, не лягушка. Пора потрудиться во имя Всеобщего Блага!' и прыгнул... растворился... не знаю.. И я стал ты... он...

  Всеобщее Благо... Где-то я такое уже слышал!

   – Я был ты... Я не был без тебя... А потом ты стал сильнее и я смог помочь тебе. Стать тобой насовсем... Ты хотел знать, чтобы никогда не умирать... Ты боялся и просил помочь... Я хотел быть и стал твоим интересом и любопытством... Мы создавали новое... Но ты оттолкнул меня... Я не нужен... Скажи, что мне делать?!

  Опачки! На последней фразе в речи, до этого больше всего похожей на бормотание неисправного робота, вдруг проскользнуло чувство. Да какое!

  Однако, что делать уже мне? Злость и опаска пропали, как и не было... Мне даже жаль это вот, если честно... Откуда оно тут взялось – совершенно непонятно, но, если зрить в корень (хе-хе), откуда тут взялся я сам? Ну, я-то хоть настоящий, а он вообще огрызок, если по рассказу судить. Да и от ненависти сбежал.. Но! Любопытство – вещь хорошая только когда оно в меру! Снова изводить население побережья на запчасти мне совершенно неохота, а это может повториться, оно ведь 'хочет быть нужным'! А если решит, что, раз с любопытством не прокатило, надо с чем нибудь еще попробовать? И добро бы оно к какому-нибудь чувству юмора прилепится, жить вечно ржущим, может, и неуютно, зато весело... Но ведь может и к жажде власти, например! И получится настоящий Черный Властелин, до первого думающего шиноби... Что делать-то?

  В задумчивости блуждал взглядом по сторонам, напряженно размышляя, пока не обратил внимание, что мой взгляд раз за разом возвращается к одной и той же точке. Хм, а ведь может сработать. Это выход, если по сути...

   – Слушай, чудик. А ты не хочешь попробовать пожить самостоятельно?

   – Я... не понимаю...

   – Ну, стать не мной, а самим собой, таким, какой ты есть?

   – Не понимаю... Ты... хочешь, чтобы я не был?.. Ушел?.. Не нужен?..

   – Вот беда... Ну и какой же из тебя 'я', раз элементарных вещей не понимаешь. Да нужен ты мне, нужен! – Неожиданно даже для самого себя я протянул руку и потрепал его по холке. Мы оба застыли от удивления, а потом я медленно убрал ладонь. Странно... как будто погладил сгустившийся свет...

   – Пойми, ты можешь быть мне нужен только как друг, а не лишняя черта характера. Поэтому попробуй стать настоящим.

   – Это... возможно? А как?...

  В красных глазах загорелось странно смотрящееся в них чувство – надежда. Я еще раз покосился на озеро. С каждой секундой эта история кажется мне все больше и больше знакомой... Но никаких ассоциаций в голове не всплывает. Только смутное ощущение, что я что-то забыл, что-то упустил... Блин, чем больше думаю, тем меньше решимости это сделать. Как же поступить? И так не складно, и эдак неладно... Положиться на мудрость древних? А что она нам говорит? 'Делай что должно и будь что будет!' Я поднял глаза к черному небу и солнце одобрительно улыбнулось мне с высоты очень знакомой улыбкой. Перевел взгляд на собеседника и решительно взмахнул рукой.

   – Прыгай туда.

   – Что?..

   – Прыгай в середину водоворота и попадешь на волю.

   – Хорошо... но... ты останешься со мной?.. Страшно...

  Вот же... Теперь я еще и воспитателем маленьких монстров стану... В этом мире вообще осталось хоть что то обычное, а?!..

   – Конечно! Думаю, мы сможем подружиться! – Улыбнулся и кивнул.

  Существо повертело головой, будто стараясь запомнить это место, последний раз взглянуло не меня и одним прыжком метнулось в самую середину водоворота, размазавшись в полете в длинное полотнище. Вот оно нырнуло в водоворот, прошло до середины, скрылось полностью.

  Вода в озере внезапно начала быстро отступать, будто утекая в пробитую на дне дыру, а меня пронзила внезапная слабость. Упав на песок, я смотрел, как вслед за водой в неистово закрутившуюся воронку вдруг упали огненный вихрь и торнадо, как внезапно поднявшийся ветер пытается вырывать с корнем кусты и деревья, но вышло только содрать листву, которая тут же была брошена неистовым порывом в жадно распахнувшийся зев... Как золотые столбы печати, будто притянутые магнитом, рухнули вниз, увлекая в бездонную пасть, в которую превратился мой Очаг чакры, ярко пылавшую сеть, призванную собирать природную энергию для меня... Как в пылесос бывшего водоворота летит все – песок, целые пласты земли, куски бетона с осыпающихся каналов системы циркуляции... Я следил за этим сквозь разливающийся по телу смертельный холод, а в голове, будто заезженная пленка, дребезжал мой собственный голос: 'Идиот! 'Мудрость древних, мудрость древних!' Нашел мудреца, давно помершего императора рухнувшей империи! Ну вот сейчас ты с ним и встретишься! Есть у славян, которые не поддались Риму и живы до сих пор, поговорка – семь раз отмерь, один – отрежь! А почему встретишься? Да потому что еще Хирузен прямо тебе сказал – после освобождения запечатанных демонов носитель не выживает! А тут не освобождение, тут – натуральное рождение! Ты родил демона! С чего решил? А кем еще может стать на свободе осколок Кьюби, полученный тобой еще в утробе матери? Чтобы стать полноценным, ему нужно очень много! И он забрал твою жизнь! Прощай, дурак!'

  Сквозь оцепенение прорвалось тень сожаления. Все мы крепки задним умом...

  Незаметно ощущение собственного тела ушло. И последнее, что я увидел в этом мире, стали падающие куски пылающей в небесах бездны. Но из мрака и льда вдруг пробился тоненький лучик надежды, ибо за осыпающимися в распахнувшуюся от горизонта до горизонта дыру глыбами моему мутнеющему взгляду открылось небо. Обычное звездное небо, которое можно увидеть из любого места моего родного города, забравшись на верхний этаж и расчистив себе место от сгнивших кусков крыши и раздробленных кирпичей. Обычное звездное небо... Это конец...

  Глава 25.

  Вокруг была только темнота и тишина. Ни единого блика, наверное, никогда не беспокоило это место. Возможно, оно было таким всегда – до меня, до мира, до всего. Оно ждало – но все никак не могло дождаться того, кто решится разбить бесконечность покоя и обменять бездну вероятностей на всего три слова: 'Да будет Свет!'

  Я находился здесь, казалось бесконечно долго. Стали не нужны чувства – вокруг нечего было чувствовать, не было ни тепло, ни холодно, веса не стало тоже. В голове воцарилась космическая пустота, потому что думать было здесь совершенно лишним...

  Мне было хорошо и спокойно. Наконец, не нужно никуда идти, ничего делать. Больше не нужно совершать ошибок...

  Сколько все это длилось – бесконечно долго или неразличимый миг – неизвестно, так как время тут тоже было ненужной игрушкой, которую убрали в дальний угол пыльного шкафа... Но вот в первозданном мраке замелькали какие-то искорки. Яркие точки становились все ближе и ближе, пока не превратились в тонкие золотые нити, протянувшиеся ко мне из неведомой дали. Они нервно метались вокруг моего тела, не имея сил (или возможности?) прикоснуться.

  'Что это? Что-то знакомое... цвет... как у солнца... – На поверхность сознания снулой рыбиной вынырнула мысль. – Наверное, за мной... Зовет... А надо ли? Мне здесь хорошо... Здесь – все правильно, так, как должно быть... Тут невозможно ошибиться... Не хочу больше.. И не буду...'

  Слабо улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить и успокоить пляшущую нить. Пусть не переживает, мне тут хорошо... Но, едва я прикоснулся к золотому лучику, он внезапно крепко обвился вокруг запястья. Я дернулся, пытаясь освободиться, но остальные веревки уже метнулись ко мне, сжали в коконе и потащили. Короткое ощущение полета сменилось окончилось жестоким ударом об землю, снова оставив после себя темноту беспамятства...

  Очнулся, конечно же, от боли. Казалось, меня долго-долго жевал кто-то огромный, а когда ему надоело – выплюнул меня в центр лесного пожара. Внутри вместо потрохов ощущалась какая-то каша, кожа едва слышно потрескивала...

  Я открыл глаза. Надо мной было лишь голубое небо, слегка подкрашенное золотым светом, идущим, по ощущениям, откуда-то сбоку, как раз там, где сильнее всего поджаривало. Решив начать с малого, попытался подтащить к глазам руку. Неожиданно оказалось, что эта задача немного за гранью моих возможностей... такое чувство, что я не руку поднимаю, а мешок цемента на третий этаж заношу... Но я справился. Перед моими глазами задрожала поднятая к небу конечность. Она была, несомненно, моей... Но вот выглядела она так, что наиболее сердобольные узники Бухенвальда, наверное бы, решили меня подкормить. Скелет как бы не упитаннее смотрится... Рука была окутана едва заметным зеленым свечением. Ясно, 'Восстановление' пока работает, но, судя по яркости, надолго его не хватит. Надо хотя бы из пожара убраться...

  Неловко перекатился на живот, оперся о дрожащие и подгибающиеся руки и с трудом сел. В глазах заплескалась серая муть.

   – Х-ха!..

  Вообще-то я хотел выразиться немного по-другому, но с ссохшихся губ вместо отборного русского мата вырвалось только это... Похрипел и прокашлялся...

   – Да уж... – Из горла по-прежнему вылетал рык подыхающего хомячка... – Если у женщин при родах действительно такие ощущения, то, не дай боги всех вселенных мне в следующий раз после смерти стать девчонкой! Сразу из колыбели в петлю полезу! Это я о ежемесячных мучениях в течение всей жизни молчу... Однако поздравляю, Айдо, ты стал папой... или мамой... Нет, думать об этом я решительно отказываюсь! Однако, где же младенчик? Судя по тому, что я еще живой, он уже сбежал...

  Звук собственного голоса немного меня успокаивал и я говорил просто для того, чтобы говорить, неся всякую чушь, не рассчитывая на ответ. Но я ошибался...

   – Я здесь! Здравствуй...

  Со скоростью хромой на четыре ноги улитки повернул голову на голос и потер глаза, стараясь проморгаться. В этом мне сильно помог яркий свет, разогнавший муть в голове.

  Вокруг не было ни следа пещеры. Я лежал в центре громадной, идеально круглой котловины, края которой почти полностью загораживали небо, оставляя лишь небольшой пятачок вверху, в который я изначально и пялился. А слева от меня...

  В полуметре над землей висел ярко горящий ослепительным солнечным светом шар. По нему иногда пробегали радужные волны и вырывались небольшие протуберанцы, совсем как из настоящей звезды. Именно он не спеша меня поджаривал...

   – Теперь я это я! – Теперь речь не напоминала дребезжание испортившейся железяки. Голос стал гораздо глубже... И красивее, что ли?.. – Спасибо, что дал мне жизнь!

   – Ясно. Вот это вот вокруг ты устроил?

   – Прости, я не хотел..ла... – В голосе явно послышалось смущение. О как! – Мне не хватало... сил... Пришлось забрать у тебя почти все и насколько смог... ла дотянуться вокруг... – Ясно. Источник накрылся медным тазом. Старейшина выставит меня на проценты... после того, как прибьет. – Но я исправил...ла! Ты не хотел возвращаться, пришлось постараться! Я все правильно сделал...ла?

  Я вспомнил темную тишину и криво усмехнулся. Ну да, 'покой нам только снится!'. А потом сразу 'мы рождены, чтоб горы сделать пылью, пустить в расход пространство и простор!' Мда, я даже в Долине смертной тени не котируюсь, сразу выпихнули, чтобы тут горы разрушал. Ну я и постарался... Что ж, будем жить! А для этого...

   – Спасибо, что вытащил, я еще не все ошибки в этом мире совершил и Учиху не пнул. Надеюсь, успею... Но ладно, лучше скажи, что ты думаешь делать дальше? И кто ты есть все же?

   – Кто?... Я случайно взял...ла твою память, там есть похожее... Наверное, я – биджу...А что делать – я не знаю... Можно остаться с тобой?..

   – Ох, грехи мои тяжкие... Рикудо-сеннин, ты куда смотришь вообще? Что в мире творится! Десятый биджу, надо же... А хвосты твои где?

   – Сколько хвостов ты хочешь? – голос упал до шепота. – Все равно это ничего не значит, мне хватило... сил только чтобы обрести... себя... Настоящие хвосты это не просто видимость, это... знак, символ, источник... слишком мало знаю, не могу сказать. Я не такой...ая как те, о которых ты помнишь, слишком мал..ла и слаб...ба. Ты не прогонишь меня?

  Блин, ну и что же теперь делать? Скажи кто еще вчера, что я буду сидеть посреди исполинского кратера, получившегося после осушения источника природной чакры, бороться с дикой слабостью и жалеть светящуюся сферу, медленно меня поджаривающую – я бы расхохотался этому существу в лицо долгим ржачем на разрыв диафрагмы. А сейчас только истерический хохоток прорваться пытается, но на него не хватает сил... Но выхода нет, судя по тому, что я о подобных ребятах слышал и читал. Да и оттолкнуть одинокое существо, кем бы оно ни было... Когда это я отступал перед трудностями?

   – Ну, раз ты не намерен...на... Тьфу!.. ненавидеть весь мир и убивать все живое – не прогоню. Но тогда встает одна проблема. У меня есть друзья, вокруг меня постоянно толкаются какие-то люди, некоторые даже разрешения на это спрашивают... Боюсь, они не оценят десятиметровый шар, который жарит светом так, что уже почти высушил мое 'Восстановление'. А оно бы изрядно удивило своим объемом даже Хаттори-сана, узнай он о таком...Что с этим будем делать?

   – Я могу вернуться туда и мы станем как ты помнишь... – Непостижимым образом я понял, что сфера кивает, и даже сообразил – на какое именно место...

  Опустив глаза на свой живот, уставился на багровую, будто выжженную по живому мясу спираль. Она закручивалась все туже и туже, и, казалось, ей не будет конца... С трудом оторвался от гипноза бесконечных витков. А это, надо полагать, калитка. И без задвижки, судя по отсутствию лучей барьера. Ну да, тут же все, так сказать, по согласию произошло. Хех, девственник родил демона. Впору житие писать какое-нибудь... Однако еще один шрам. И что-то мне подсказывает, что и этот – не залечить... Скоро на матерого панка буду похож. Не хочу, панков девушки не любят!

   – Нет уж, так не пойдет! Мы вроде бы договорились, что ты живешь самостоятельно? Так что постарайся и подумай. А это... лучше сразу забудь.

  Ну да. Еле-еле выпихал и тут же 'на столбе мочало – начинай сначала'? Я так не играю.

  Наконец-то чуть отдохнул и с третьей попытки смог-таки подняться на ноги. Шатает... а в остальном – легко отделался для человека, который, собственно, умер...

  Тем временем мое бывшее любопытство задумалось.

   – Я помню... не твоей памятью... а той части, что... Она была... Скажи, – вдруг прекратило бормотание. – А твои друзья... Они смогут полюбить меня?

   – Кхм!.. – От такой постановки вопроса я аж поперхнулся. – Пойми, глупый ты биджу... – А прозвучало-то как, а... Совсем ты, Айдо, без чувства самосохранения... – Любят не за что-то, а просто так, потому что есть. Но они еще ни с кем дружить не отказывались, если человек... хм... хороший...

  Если бы я знал, к чему приведет моя страсть к красивым афоризмам, я бы, наверное, собственноручно отрезал свой длинный язык...

   – Человек? – Сфера разгорелась ярче. – Да.. Я помню... Она была человеком... И ее все любили... Я возьму память... и личность... Он помнит... и твою о ней тоже! Я выберу и стану человеком! Спасибо! Я решил...ла... Решила!!

  На последних словах шар вспыхнул настолько ярко, что обжег глаза даже сквозь зажмуренные веки. Пока я старался проморгаться, свечение раз за разом меняло интенсивность...

  Наконец свет перестал жечь мне кожу. Я осторожно открыл глаза, чтобы увидеть, как с земли на месте сферы встает... девчонка.

  На вид ей было лет десять-двенадцать, и первое, что бросалось в глаза – ее шикарные, просто роскошные шевелюра насыщенно красного цвета, ниспадающая почти до колен. Она была укутана ими как плащом, потому что другой одежды на ней не было. А вот личико показалось мне смутно знакомым. Где-то я уже ее видел... или не ее... Но уж похожую на нее девушку – точно!

  Девчонка распахнула огромные голубые глазищи и уставилась на меня. Медленно, будто вспоминая – как, улыбнулась, расставила руки в стороны и закружилась в облаке собственных волос.

   – Как же хорошо! Как же это здорово – жить!

   – Кхм... Не могу не согласиться со столь очевидным утверждением, но... не могла бы ты одеться?.. Хотя что я несу, тут на хрен знает сколько километров вокруг ни клочка одежды...

  Девчонка остановилась, посмотрела на меня... и вдруг прищурилась. О нет, если она добралась до воспоминаний о Митараши, мне останется только умереть еще раз...

   – Одеться? Как скажешь... Папочка!

  Она на миг застыл без движения, напряглась... Ее окутало сияние, постепенно уплотняясь и превращаясь в длинную рубашку с поясом, пунктирно прошитое по краям широкой лентой, довольно-таки короткую черную юбку и ботинки с чулками до середины бедра.

   – Ну кто так одевается? Ты бы юбку еще покороче нацепила! Чать, не на свидание идешь, мала больно! А сапоги эти так вообще!..

  Девочка, еще недавно бывшая моей шизой, затем сгустком неопределенной формы, и, наконец, сферой чистого света, удивленно воззрилась на меня, а я в этот момент понял, что пропал с концами... Я просто не смогу... Уже не смог.

   – И вообще, чего это я – 'папочка'? – Черт, а вот покраснел я зря... Моя собеседница это заметила и как-то неуверенно хихикнула. – Ты же была частью Кьюби? Ну так тогда это он... А я так, посредник... – Господи, что я несу? Этот разговор своей абсурдностью бьет 'Чаепитие со Шляпником' по всем статьям...

   – Нет. – Зашагала в мою сторону. – Во мне от тебя больше всего. Энергия, воспоминания... Я нынешняя... Поэтому папочка – это ты. А Кьюби... Курама – он дедушка, во! – Улыбаясь, остановилась в шаге и тут же посерьезнела. – Пожалуйста, не бросай меня. Жить – это здорово... Но одной страшно... и холодно... Пожалуйста...

  Я, будто во сне, смотрел, как моя рука самостоятельно протянулась вперед и погладила девчонку по голове. Она замерла, прислушиваясь к ощущениям, а затем вновь заулыбалась.

   – И раз ты согласился быть папочкой, то ты должен дать мне имя!

   – Хм... Я так понимаю, 'Бесхвостая' не устроит?

   – Сам ты бесхвостый! Посмотри внимательно и подумай хорошенько, ты же можешь! – И вновь закружилась.

   – Рассупонилось красно солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку... – Задумчиво пробормотал я, глядя на эту картину. – Только солнышко-то опасное... Злое, прямо скажем, солнышко... Злое Солнце... Придумал! – Во весь голос девчонке. – Теперь тебя зовут Йоко!

  Только что нареченная остановилась и склонила голову набок, прислушиваясь к ощущениям.

   – А мне нравится! И на дедушкину..хи-хи... фамилию похоже! Я – Йоко!

   – Ну вот и прекрасно, что нравится. А теперь надо немного отдохнуть... – Я начал валиться набок.

  Чакра в печати закончилась уже минут десять как... но не мог же я отключиться в такой ответственный момент, как наречение имени собственной... да, дочери, как бы странно это ни звучало... Можно, конечно, заламывать руки с воплями 'Мне всего пятнадцать! Я не готов!'... Но смысл? Раз убивать людей разрешили – значит взрослый. От чуда не отказываются... Да и не думаю, что этого 'папочка' хватит надолго. Она ведь необычная девчонка. А демоны взрослеют быстро, ей скоро это надоест. Хотя что я знаю о демонах?..

  Забавная, конечно, семейка получается. Папа-девственник родил сам себе дочку-биджу. Главное, гипотетической маме не проболтаться о подобных способах размножения... Но тут отец хотя бы водку пить не будет и с мачехой вполне можно стать подругами. Что той разницы в пару-тройку лет?..

  На этой оптимистической мысли меня наконец-то укрыла теплым мохнатым одеялом милосердная тьма...

   – Черт! Ничего не получается! – Я расстроенно опустил руки. Энергорисунок Хирайшина никак не хотел ровно наполняться энергией, постоянно перекашиваясь и ломаясь.