Текст книги "Рассвет Узумаки (СИ)"

Автор книги: Laaren

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

   – Папа, вот ты где! Я так соскучилась!

   – Не говори глупостей, полдня всего не виделись. – улыбнулся я, ставя ее на землю.

   – Ну и что, я все равно скучала! – Упрямо тряхнула головой девочка и вдруг понизила голос до шепота. – Папа, не злись на дядю Шина. Он хороший... только иногда немного глупый.

   – Шин не глупый! Он очень добрый! А ты вредная! Ой, извините... – Чей-то знакомый голос опередил мои готовые сорваться с языка нравоучения (ну в самом деле, надо быть немного повежливее!) и отповедь мужчины.

   – Кано? Ты откуда здесь? У вас же должен быть урок с Ю-ч... Таюей-сенсеем. – удивился бывший рыбак.

  Мелкий огненно-алый до рыжины пацан смущенно шмыгнул носом.

   – У меня появился вопрос, а Таюя-сенсей сказала, что на него может ответить только Нии-са... ой, Узумаки-сама... – Шин кинул на меня многозначительный взгляд, а я вновь тяжело вздохнул. И даже ты, Таюя... 'И ты, Брут'... Все против меня... – А Йоко-чан вызвалась меня проводить, потому что ей было скучн... Ай!

   – Потому что я беспокоилась за тебя, маленький разбалтыватель секретов! – Наступившая на ногу пацану Йоко отвернулась и надулась.

   – Так. С тобой мы поговорим чуть позже. И с чего ты взяла, что я злюсь... И с чего ты решила сбежать с урока! – Спина продолжала дуться и молчать. – Кано, а ты иди сюда. – Сел на небольшой холмик и приглашающе похлопал по траве. – Шин, ты тоже садись, послушаешь.

   – Я тут постою, в сторонке, мне моя шкура пока дорога. – усмехнулся мужчина.

   – Да? Как хочешь. – Немного удивился я. – так какой у тебя вопрос, Кано?

   – Вот, Нии-сан, – мальчишка протянул мне листок бумаги, в котором я узнал страницу из своей тетрадки, которую в свое время отдал Ю, и по которой сейчас учится наше молодое поколение в количестве десяти... или все же пятнадцати?.. Тьфу на тебя, 'Узумаки-доно'... будущих (я надеюсь) генинов, – Мне кажется, что вот здесь линию правильнее было бы повернуть чуть вправо. Таюя-сенсей сначала не соглашалась, а когда я спросил – почему, отправила меня к тебе.

  Я посмотрел на лист с нарисованной кибакуфудой и пригляделся к месту, в которое упирался палец пацана. Хм... Надо сказать Нами, чтобы заставляла его руки чаще мыть... Тьфу, с этими детишками скоро образцовой матерью стану. Так. Что тут у нас... А ведь линия действительно немного скосилась, наверное, сорвалась кисточка, когда рисовал. Под утро дело было, вполне возможно. Слава Ками, чакрокопирок для свитков пока что никто не придумал, будут от руки перерисовывать, кто как может, и проблемное место исправят. Кстати, мысль. Если листья из Чернолесья высушить, растереть до пыли, потом добавить немного воска... они ведь черные... Призрак подвала, забитого ровными рядами вьетнамц... клонов, с некоторых пор преследующий меня, истончился и померк. Надо пробовать! Но сперва...

  Достал из сумки лист чакробумаги, чернила и тремя движениями накидал кандзи. Ошибка, конечно же, моя... Но вижу я ее только потому, что ЧУВСТВУЮ, как должно быть правильно. Глазом это можно заметить, только если заранее знать. Но откуда бы ему... А посему...

   – Кано, смотри. Это иероглиф 'сила', вы уже проходили такой?

   – Д-да... А зачем?..

   – Погоди, не спеши. Сейчас собери немного чакры в палец... Знаешь, как? Вот и прекрасно... Молодец... Теперь приложи палец к рисунку... Ага... Ускорь циркуляцию... вот... А теперь подними палец над бумажкой.

   – Для че... Ой! – Малец испуганно отдернул руку, а я внимательно смотрел на слегка приподнявшийся и тут же легший обратно кандзи. Потом зачем-то поскреб бумажку ногтем. Усмехнулся – все прямо как в старые добрые времена. Тогда тоже, помнится, удивился...

  Однако. Вот оно, значит, как... Ну что ж, то, чего я так долго ждал, произошло. А, значит, мне придется...

   – Спасибо, Кано. Видишь ли, эту кибакуфуду рисовал я, и случайно, от усталости, допустил ошибку. А ты ее заметил. Молодец, по-твоему, конечно же, правильно.

   – Нии-сан, а только что... Что это было?

   – Это, Кано, очень полезная способность, которая станет твоим крестом на всю оставшуюся жизнь... Хм... Вот только талант надо правильно огранить... Поэтому через пару-тройку дней я зайду к вам в гости немного поболтать с твоей мамой. Только смотри, один этим не пользуйся, это может быть очень опасно. Если все же будет нестерпимо интересно попробовать – найди меня, я отвечу на все твои вопросы. Договорились? Кстати, а ты не знаешь, твоя сестра, она не?..

   – Нет, она ничего не заметила! Я спрашивал, но она еще слишком маленькая для такого!

   – Вы же близнецы. – улыбнулся.

   – Ну-у, она на целых пять минут младше! – Задрал подбородок пацан.

  В груди что-то кольнуло, улыбка застыла на губах, а Йоко завозилась, беспокойно оглянувшись. Очень знакомая история... Очень...

   – Договорились, Нии-сан! Ты заходи, мама будет очень рада. Она плакала тогда, в первый вечер, когда ты свалился с потолка...

  Я нова посмотрел на мальчонку.

   – Извини. Я не хотел...

   – Да нет, ты ту ни при чем. Просто... У нас есть фотография папы... Вы с ним одинаковые, только ты моложе. Так что заходи! – вскочил, подбежал к Шину, дернул его за рукав, скороговоркой что то выпалил и потащил прочь с полигона.

  Проводив их взглядом, повернулся, чтобы продолжить прерванный разговор об учебе с одной своевольной особой, но на прежнем месте ее не застал. Огляделся. Красная грива деловито молотила кулачками и коленками бревна, установленные вместо чучел метрах в пятидесяти от меня. Я тяжело вздохнул. Интересно, подобное переживают все отцы-одиночки непослушных дочерей? Тогда мне жаль вас, бедные непонятые мужики! И... нет, с некоторых пор завидовать вам я перестал. Надеюсь, это к лучшему...

  Ладно, это все лирика. Меня ждут незаконченные дела. День рождения уже через четыре дня, а до сих пор ничего не готово. Да и не в форме я до сих пор... Я опустил глаза на руки, сейчас плотно обмотанные бинтами, сквозь которые местами проступало желтое желе. Йоко, ссылаясь на фрагменты памяти девятихвостого о Мито Узумаки, которая была женой Первого Хокаге, знаменитого лекаря, нарвала какой-то травы вдоль дороги к порту (был бы я ботаником, сказал бы, что это подорожник. А так – пришлось верить на слово), намешала жутко выглядящей мази и почти насильно смазала мне руки, туго забинтовав. По-моему, никакой памяти не было и в помине, а она просто хотела помочь – никакого эффекта этот студень не оказывал. Хотя пахнет довольно приятно, надо отдать должное...

  Ну, положим, в относительную форму я приду через пару дней.. Надо будет склепать сколько смогу обычных клонов для уборки битого кирпича на пару улиц от жилого объема – нечего вам, уважаемый Такео, на моем горбу в рай въезжать. Праздник обеспечу, а остальное сами. Надо будет отправить десяток клонов в порт, и клоны эти будут... огненные! Я хихикнул, представив, как мои первые в жизни клоны стихии Огня с воплем 'Джеронимо!' кидаются в кучу рыбьих потрохов, чтобы мгновение спустя распуститься огненным цветком... Да уж. 'Микроскоп, который вы мне подарили, такой удобный, красивый и качественный... Но вы же не можете запретить мне забивать им гвозди?' Надеюсь, этим ребятам нравится запах жареной рыбы...

  Да, к празднику со всеми бытовыми делами вроде как управляемся. Но вот основная задача... Я зашарил в траве и вытащил оттуда то, что в последнее время достало меня хуже горькой редьки... ну или дайкона, если по-тутошнему. И ведь не бросишь уже, сколько сил и времени в это вбухано – жуть. А другой хороший и полезный подарок за оставшиеся четыре дня придумываться никак не хочет...

  Я положил нагинату на колени и задумчиво провел рукой по черно-фиолетовому древку, толщиной чуть больше обыкновенного топорища, по при этом круглое и более ухватистое. Из чакродерева, оказывается, не только проверочные бумажки на стихию делают. Казалось бы, палка немного выше моего роста (а я, между прочим, уже до метра шестидесяти двух дорос!) и сантиметров четырех-пяти в диаметре прочной быть не может, а вот поди ж ты, как мы с кузнецом ни старались, а даже немного согнуть не смогли. С чакрой бы оно получилось лучше... Но где я и где та чакра? Терпи, Айдо, терпи. Ведь после того, как чакра вернется – снова придется заниматься скучными делами – уборка, лечение, массовые убийства с особой жестокостью... Рутина! То ли дело печати... Признаться, хоть я и ворчу, но этот топор-переросток пьяного лесоруба, создание которого было заказано кузнецу-наркоману, подарил мне немного приятных минут. Вспомнить хотя бы, что из-за того, что древко было тонким и круглым, пришлось изрядно поколдовать над печатями, которые я хотел на нем разместить. Так что даже односимвольные фуин здесь чуть ли не на А-ранг потянули... но я не жалею! Во-первых, мне это нравится, да и целых две новых печати придумал, пока работал. И это уж не говоря об основной... А, во-вторых, этот подарок будет слишком важным для меня!

  После того, как над оружием потрудился Гекко, оно стало хоть немного достойно этого громкого имени. К сожалению, изменить то, что мне активно не нравилось, он так и не смог... тут даже для древка резец по металлу пришлось использовать! О лезвии я вообще молчу, канавки под печати пришлось выгрызать буквально по крупинке. Сама эта... Так и просятся на язык слова ' рубящая поверхность'... наверное, уже при своем создании была предназначена наводить ужас на непрофессионалов... А разбирающихся в 'холодняке' убивать неконтролируемыми приступами хохота. Почти метровое полотнище чакропроводящего металла, шириной в ладонь и толщиной где-то на три пальца в середине, в сечении представляло собой что-то вроде неправильного ромба, длинной гранью истончающегося к режущей кромке. Грань, работающая обухом, была более толстой. Вообще, от классических нагинат, которые я видел у Тен-тен дома, она отличалась как неьо от земли. Ну, форму лезвия, сочетающую в себе обоюдоострую заточку копьеобразной передней кромки, немного волнистое, с выступами, основное полотно и непонятно зачем нужную часть сантиметров тридцати сзади, которой нельзя было ни рубить, ни резать, но которое предоставило мне дополнительное место под фуин, мы оставим создателю этого... этого. Но ведь даже крепление лезвия к древку было не так, как должно быть у нагинат – на торец, с гардой. Древко и металлическое полотно (назвать это лезвием – будет слишком скромно, тут на металле несколько рабочих, в кавычках, мест) крепились друг к другу посредством хомутов... Ладно, все же пусть будет 'нагината'. Привык я в последнее время ее так называть. Выглядит достойно, а за нестандартный внешний вид можно даже и собственное имя дать... Впрочем, подождем до первого сражения. Если, конечно, оно случится, потому что печати...

  Надо отдать этой нагинате должное, даже в доме Тен-тен, где, казалось, было собрано всякой твари по паре из рода острых железяк, на любой размер, форму и даже цвет, она своей необычностью смотрелась бы вполне достойно, даже заняла бы почетное место на каким-нибудь шелковом ковре. А уж после обработки моим... хм... придворным кузнецом...

  Вообще, было видно, что до попадания в руки любящего свое дело мастера об оружии либо заботились слабо, либо не заботились вообще. После четырех дней в руках Гекко толстый обух клинка мрачнел глубоким черно-синим цветом, вызывающим ассоциации с бездной пустоты, а лезвие, наточенное до того, что, казалось, резало даже воздух, почти светилось само по себе. Выглядело, конечно, грозно и опасно, вполне достаточно, чтобы запугать какого-нибудь генина, или чунина даже... Но основная сила скрывалась в еле заметной паутине линий, покрывавших все лезвие, немного утолщавшихся на обухе, залезавших на два соединяющих лезвие и древко кольца-хомута и тянущихся вдоль всего длинного и кажущегося тонким, по сравнению с лезвием, древка до самого его торца...

  Я встал, пару раз взмахнул нагинатой, на пробу. Как и ожидалось, тяжело, неудобно и инерция тянет за собой в разные стороны. Нет, если ускорить циркуляцию чакры, мотать перестанет... Но сражаться этим сможет только истинный любитель. И таковой здесь, как мне кажется, присутствует. Все равно ближний бой ведется совсем другими методами... А с моими улучшениями появляется шанс его вообще не допустить!

  Ну что ж, попытаемся еще раз. Так, чакру вот сюда и... С лезвия вырвался веер огня, поджарив траву на пять метров от меня. Что ж, фуин работает... Хотя что можно палить в пяти метрах, если само оружие достает на два с половиной-три, от длины рук зависит? А теперь вторая печать из интересующих меня... На соседнем с выгоревшим секторе поля мощным порывом ветра выкосило траву. И с этим все в порядке. Ну а теперь снова попробуем вместе...

  Спустя пару минут я упер нагинату лезвием в землю и расстроенно выдохнул. Снова неудача... То, что я хочу, никак не выходит, чакра смешиваться не желает. Да что там чакра, даже печати одновременно не активируются! И все, что у меня получается – усиленный ветром поток огня, если первой включается 'хи'/огонь/, или же... Суховей без капли влаги, если вперед успевает 'казе'/ветер/. Признаю – на глазах засыхающая трава и трескающаяся земля выглядит эффектно... но такой штукой только белье сушить, а никак не воевать.

  Блин, неужели и правда придется покупать какой-нибудь ковер и вешать ее на стену, как трофей? Сколько сил угрохано, сколько денег вбухано... Да и досталась она мне явно не за красивые глаза... Черт, неужели я такой тупой?! Ведь получалось же!

   – Пап, что случилось, почему ты опять злишься?

  Я развернулся и совсем было собрался бросить что-то резкое, но споткнулся о голубые глазищи, наполненные искренним участием и беспокойством. В самом деле, чего это я? Она тут точно ни при чем... Да и не стоит оно того.

  Йоко тем временем внимательно рассматривала оружие в моей руке.

   – О, эта та самая штука... как ты ее называл? Алебарда? Дубина?

   – Это называется 'нагината'... Заслужила... – Девочка моргнула, но переспрашивать не стала.

   – Мне кажется... Или она раньше выглядела иначе?

   – Да. Это Гекко-сан – ты его пока не видела – постарался. Отполировал, заточил.

   – Выглядит гро-о-озно. – Уважительно протянула она. – А что это за черточки? Печати? А можно посмотреть? – Внезапно загорелась энтузиазмом.

   – Да, бери. – Протянул ей древко. – Но мне казалось, что в печатях ты не разбираешься?

   – Нет, я их не понимаю. Но помню... твоей памятью. А хочу помнить своей...

  Девчонка с нагинатой в два своих роста смотрелась до того уморительно, что я улыбнулся, несмотря на не слишком веселые обстоятельства. Она схватила ее за середину и начала вертеть без особого напряжения, рассматривая и попутно комментируя.

   – Так... Ну это понятно, 'сила'. А вот 'скорость', зачем?

   – На всякий случай. Вдруг придется метнуть.

   – Но ведь тогда останешься без оружия?..

   – На торце посмотри.

   – О... Какой-то незнакомый фуин, бумажкой заклеен?

   – Нить чакры. Начало на печати в торце, конец на запястье, к примеру. С бумажки перенесем на руку – и оружие больше никогда не потерять. Гораздо удобнее каната – не запутывается, растягивается на любую разумную длину и не мешает.

   – Ух ты, кру-у-уто... Ой... опять от тебя словечко. А тогда что обмотано бумажкой на середине? Еще одна Нить?

   – Нет. Это я собрал все свои силы, способности и желание и два дня ваял запечатывающий фуин. С бумажки переносим на ладонь и достаем и убираем нагинату в любой момент, когда удобно. Не таскать же ее с собой все время...

   – Вау! Пап, но ведь это же классно! Такого оружия точно ни у кого нет! Да с 'силой' и 'скоростью'! Ой, а вот это что такое, на обухе? Я такого и не видела никогда...

  Девочка указывала на печать, расположенную на краю, там где лезвие постепенно сходило на нет. Круг в обьятиях ограничителя был настолько плотно усажен концентраторами и напрявляющими, что, казалось, это одна сплошная насечка, лишь кое-где немного разбавленная едва заметными бугорками проглядывающего металла.

   – О! Это моя гордость! Эта печать – синтез сразу трех компонентов: гениального фуин-мастера, – я немного наклонил голову, а девочка разулыбалась, – гениального кузнеца и фрезерно-гравировального программируемого станка. Изыми хоть одну часть – и печать не повторить никому и никогда, слишком тонкая работа на грани человеческого восприятия. Даже мне самому... – гораздо тише закончил я. – Дай-ка, покажу.

  Принял от Йоко нагинату, направил ее в сторону леса и напрягся, посылая чакру. Древко непроизвольно подалось вперед. Сразу перед лезвием возникла синяя точка. Секунду она разрасталась, превращаясь в полноценный спиральный шар сантиметров сорока в диаметре, мельтешащий потоками чакры, секунду разенган крутился на кончике лезвия... А на третьей секунде потоки разорвались и в сторону леса унеслась синяя волна энергии, по пути выворачивая траву и снося невысокие кочки...

   – К сожалению, это физический предел фуин. Целая секунда на создание, всего лишь секунда на существование, а потом – неизбежное разрушение. Но! – Гордо поднял палец к небу. – Рост, перемешивание и разрушение в нужном направлении – все происходит именно так, как задумывалось! И поэтому это – гениально! Гордись собственным отцом!..

  Я опустил взгляд с неба на девочку, но оказалось, что все мое представление пропало втуне. Йоко завороженно смотрела на кончик лезвия нагинаты и бормотала:

   – Это же... Я ведь помню... Я ведь могу... Это ведь оно, правда? О да, это оно... Точно оно!

  Из вдруг пошедшего мелкой сверкающей рябью тела девочки вдруг начали всплывать небольшие черные и синие шарики. Они устремились к приоткрытому рту задравшей голову к небесам Йоко и начали смешиваться в одну все увеличивающуюся сферу, пока не превратились в один здоровый фиолетово-бурый шар. Внутри меня все будто заледенело и оборвалось в темную бездну. Боже милостивый, это ведь...

  Все это действо заняло примерно столько же времени, сколько прошло бы, обдумай я все это, и уж точно гораздо меньше, вздумай я кому-то об этом рассказать...

   – Йоко!

   – А?.. Что?.. – Девочка открыла глаза, неловко дернула головой и висящий прямо перед ней, закрывший ей лицо шар сорвался в небо и мгновенно скрылся из виду. Секунда, другая, третья... ничего не происходило, но вдруг с небес донесся тяжелый грохот, а нас чуть пригнула к земле долетевшая ударная волна.

  Йоко отчетливо пошатнулась и я поторопился ее подхватить.

   – Насколько понимаю, только что я удостоился чести лицезреть знаменитую биджудаму?

  Ох... Да... Спасибо, пап, я в порядке... просто память нахлынула как-то резко, я увлеклась и немного потратилась...

  Йоко... Ты уже большая девочка... Насколько бы нелепо это сейчас ни звучало. – Девчонка резко отстранилась от меня и нахмурилась. – Я знаю, ты не любишь, когда я об этом говорю, но и не сказать не могу. Давай условимся, что ты больше никогда... Слышишь, никогда! не будешь экспериментировать с непонятными тебе лично, из чужой памяти или еще какими-либо странными вещами в пределах трех часов пути от любого населенного пункта и при посторонних людях. И перед любым опытом ты будешь мне его описывать и просить разрешения. Иначе все это может кончиться очень плохо, для всех. Договорились?

  Йоко подняла на меня глаза, наполненные слезами.

   – Пап, прости.. Я больше не буду, правда...Ну хочешь, накажи меня, ударь, только, пожалуйста, почувствуй хоть что-нибудь... Разозлись... Только не прогоняй!!

  Ледяные когти внутри разжались. Я улыбнулся и потрепал девчонку по голове.

   – Я неправильно тебя назвал. Надо было – Глупое Солнышко. Хоть в каком-то кусочке из твоих закромов памяти сказано, что люди обычно думают перед тем, как что-то делать?

  Слезы мгновенно высохли. Так умеют только женщины и дети. И оба они в одном лице стояли сейчас передо мной. К добру ли, к худу – кто разберет?..

   – Ты знаешь, вот только сейчас обшарила всю память, куда дотянулась – нигде ничего подобного нет... особенно в твоей!

   – И в кого ты такая язва? Уж точно не в мать с отцом... – Я сокрушенно вздохнул, а девочка хихикнула. – Ладно, забыли. Никто не пострадал... Но чтобы это было в последний раз! Ну что, дальше будешь слушать? – Активно закивала разом на оба вопроса. – Ну так вот. Неполноценный фуин-Разенган, который натолкнул биджу на идею биджудамы... Кстати, каламбурчик надо записать, Минато ухохочется, когда я наконец помру и мы встретимся... ну не дуйся, не собираюсь же я прям завтра на тот свет, там скучно – знаю... Так вот. Он должен собирать и выбрасывать... Что собирать? А может, ты мне скажешь? Смотри, – Вновь протянул ей нагинату, – обрати внимание на печати с обеих сторон лезвия. Если поймешь – разрешу больше не ходить на занятия к Ю.

  Йоко радостно схватила оружие и начала водить пальцами по еле заметным паутинкам выступов. На лбу собрались морщинки.

   – Не понимаю... Что-то новое?... Нет, очень знакомое... Но не понимаю... не помню... не знаю... Пап, ты сделал новые печати, так нечестно!

   – Ну что ж, – грустно вздохнул, – экзамен ты не прошла, по-прежнему ходишь и учишься. Прежде всего – думать. Йоко, отучайся пользоваться не своим. В чужой памяти ты никогда не отыщещь ответов на все вопросы, поэтому было бы неплохо соображать самой. Если бы ты оглянулась вокруг – все поняла. Это печати 'хи'/огонь/ и 'казе'/воздух/. Я просто наконец довел до ума то, что собираюсь выпустить из своих рук в свободное плавание. Вписал кандзи в структуру печати так, что никакой аналитик в этой мешанине линий и точек в жизни не найдет значимый символ. Да, рисовать трудней... Но зато никто не сможет ничего понять и преподнести нам неприятный сюрприз. Как много свободного времени появляется, когда все считают тебя безнадежно больным и не беспокоят... Йоко, тебе случайно братик или сестричка не нужны? А то скоро снова припашут... – Я глупо захихикал, но под строгим взглядом голубых глаз осекся.

   – Может, хватит уже нести чушь? – Покаянно опустил голову. – Тогда почему злился, раз все так хорошо, как ты говоришь?

   – Так вот в этом и проблема. Помнишь, ты, когда еще была...э-э-э... в общем, я сделал 'Солнечный ветер'? Это ведь было из чакры ветра и огня. Ну я и подумал, что смогу создать что-то подобное тут, только мощностью поменьше. А вот не выходит.

  Девочка внезапно шагнула ближе ко мне и посмотрела прямо в глаза... почему-то виновато.

   – Па-ап... ты наверное, сейчас очень сильно обидишься на меня... Но 'Солнечный ветер' делал не ты...

   – А кто? – Я недоуменно моргнул

   – 'Солнечный ветер' делала я... И я забрала его с собой... – Это моя... способность, возможность... не знаю, как правильно. А у тебя не хватает... – Запнулась и пощелкала пальцами. Глянь-ка, и привычки некоторые у меня взяла. Лишь бы не начала курить... – Не хватает... ну, чтобы смешать стихии..

   – Кеккей-Генкая, который геном. – Машинально подсказал я.

   – О, точно, его самого! Так что у тебя ничего не выйдет... Ой, погоди, сюда Таюя-сан идет! Будет секунд через тридцать. Я пойду дальше тренироваться, наверное..

   – Подожди... как ты умудрилась, ее ж не видно? И почему ты не хочешь с ней общаться?

   – Не знаю, я просто чувствую. А общаться... Она меня не любит...

   – С чего ты взяла? – Неискренне возмутился я.

   – Ну не надо, а? Нехорошо врать собственному ребенку. – Мельком улыбнулась. – Просто когда она смотрит на тебя, она такая... белая и светлая. А когда на меня, то сразу... желтая и кислая. Тут любой догадается.

   – А я какой? – Неподдельно заинтересовался. Она еще и сенсор, оказывается.

   – А ты такой... красно-черный всегда. И теплый... когда не злишься. Тогда – колючий. А иногда... совсем-совсем никакой и тогда я тебя боюсь... Ладно, я пошла! – резко оборвала разговор, как делают только хамы и дети. Ладно, позже выясню, которая из этих двоих – она. А пока...

  Я поспешно уронил нагинату плашмя в траву и уселся рядом, стараясь прикрыть ее собственным телом так, чтобы со стороны было незаметно. Трава была густой и что-то из этой затеи вроде бы получалось. Дернул из поясной сумки лист бумаги, и в тот момент, когда из-за невысокого холма у начала полигона вынырнула Таюя, сделал вид, что читаю.

  За спиной прошуршали шаги и на кипенно-белую страницу упала тень. Я чуть откинулся назад и повернул голову. Ю надо мной вопросительно изогнула бровь. Улыбнулся и пожал плечами. Она обвела взглядом полигон со сгоревшими, пожухшими и прибитыми ударной волной травинками и вновь посмотрела на меня. Поднял перебинтованные руки и поводил ими перед собой. Девушка еле заметно вздохнула, пару секунд постояла, переминаясь с ноги на ногу и развернулась, чтобы идти обратно. И тогда я, откинувшись почти навзничь, дотянулся до нее и сильно дернул за подол платья. От неожиданности она не удержалась на ногах и плюхнулась на землю рядом со мной. Я развернулся на месте. Некоторое время стояла тишина. Она смотрела прямо перед собой, а я сидел молча.

   – Ю... – Наконец решился заговорить. Девушка повернула ко мне голову. – Скажи... Почему ты ее не любишь?

   – Кого? – Но, увидев, что так просто уйти от разговора не получится, тут же поменяла тактику. – С чего ты взял?

   – Ю... Я это вижу... А она чувствует. Так почему?

   – Чувствует, говоришь? – девушка метнула взгляд на копну красных волос. Йоко, как раз в этот момент лупившая бревно ногой, запнулась и чуть не упала. – Просто... Я вижу. У тебя появилась новая игрушка... Она – необычная, она – особенная, она – часть тебя самого. А я – всего лишь... я. Ты проводишь с ней много времени, а мы с тобой видимся только по вечерам, когда ты встречаешь ее с занятий и переливаешь мне чакру...

  Я протянул руки и взял ее ладони в свои. Что же ты со мной делаешь, милая и добрая Ю? Остался ведь всего лишь шаг, один маленький шаг, который для меня равен бездонной и бескрайней пропасти, потому что я тебя не...

   – Таюя... – Посмотрела мне прямо в глаза. – Пойми, пожалуйста. Ни одна из вас для меня не игрушка. Она мне нужна и важна, но не как ты... Она моя семья. То есть ты тоже, но ты другая семья, не настоящая... То есть, настоящая, конечно же, но важная... И она тоже важная.... – Окончательно запутался в том, что можно говорить, а что нет, что нужно сказать, а что не захотят слушать, в допустимых и непозволительных словах...

  Из ступора меня вывела сама Таюя. Мягко высвободив свои ладошки, она вдруг насмешливо подняла брови.

   – Айдо, тебе через четыре дня шестнадцать, а ты до сих пор не научился общаться с девушками... Не беспокойся, я тебя поняла. – Подняла она руку, останавливая очередной поток слов. – Наверное, даже лучше, чем ты понимаешь себя сам.

   – Я у ленивцев больше года по моему счету провел. На ком мне было там тренироваться, на их девушках повышенной мохнатости, что ли? – Облегченно пробормотал я, а Ю захихикала, видимо, представив. Она-то, в отличие от меня, их видела.

  Кризис миновал, и мы еще несколько минут молча сидели рядом. Пока я в очередной раз кое-что не вспомнил.

   – Ю, слушай... Ты свободна в пятницу вечером?

  Девушка повернулась ко мне, чуть расширив глаза и немного покраснев, а я с ужасом осознал, что только что сморозил мой болтливый язык...

   – А... что ты хотел?.. – Так, надо срочно спасать ситуацию...

   – Да так, ничего особенного, просто планировал вернуть тебе твои возможности шиноби... – Кажется, сделал только хуже...

   – Дурак! – Резко отвернулась, мазнув мне по лицу волосами, но почти сразу вскочила и посмотрела на меня. – Айдо... это правда?..

   – Ну зачем я стал бы тебе врать? Через два дня моя система циркуляции более-менее вернется в норму, чтобы я снова мог общаться с печатями без посредства бумаги, и все сделаем. План у меня уже есть.

   – Спасибо! – Кажется, броситься мне на шею, ей помешало только то, что я сижу. Вот и хорошо. Прости, Ю, но... – А это надолго?

   – Нет. Я думаю, что к субботе уже все будет сделано.

   – Но я все равно раздам детям задания на неделю. На всякий случай, ладно? Ну, я побежала!

  Я смотрел ей вслед и дернулся от неожиданности, когда за спиной раздался голос:

   – Вы поговорили, да, пап?

   – Кхм... Почему ты так решила? – Повернулся к Йоко.

   – Просто... сейчас, когда она посмотрела на меня, она была не кислой, а... пушистой... Но желтой-по прежнему. Пап, а ты знаешь... – Вдруг хитро улыбнулась она. – Все девочки на занятиях говорят... И я чувствую... да и вообще, только слепой и ленивый не поймет. Она ведь в тебя вл...

   – Стоп! – Я отгородился от девочки ладонью. – Йоко, ты ничего не понимаешь, это взрослые отношения, тебе надо немного подрасти... Тьфу, что я несу?!. В общем, тебе кажется, мы просто друзья! Очень хорошие и близкие друзья!

   – Но ведь... – Девочка смотрела с недоумением и... чуть-чуть грустно? Обмануть сенсора-эмпата, мда... Почти что обжулить шулера... Но ведь у многих получалось!

   – Просто друзья, понятно?! Лучше скажи, что будем делать с нагинатой? – Аккуратно и ненавязчиво перевел я тему разговора.

   – Как скажешь... А что делать – я не знаю. Ты ведь уже понял, что, даже когда из твоих печатей 'огня' и 'воды' получается пар, это далеко не Стихия Пара, не умножение, а только сложение и вычитание? Так и здесь...

   – Откуда ты?.. Впрочем, глупый вопрос, согласен...

  Я замер, уставясь вдаль и напряженно обдумывая ситуацию, а девочка села рядом и ввинтилась мне под руку, прижавшись. Я машинально обнял ее за плечи. Так мы и сидели, я, наивный фуин-мастер и человек, умудрившийся обмануть сам себя, погрузившись в размышления с головой, и она, 'лишний' биджу, 'ненастоящая' девочка и... моя дочь, тихо сопя мне в жилетку...

   – Слушай, Йоко. – В голову неожиданно забрела мысль, высветив извилистые закоулки. – Ты сможешь описать, что именно происходило при создании 'Солнечного ветра'?

   – Смогу. Сначала я заставила тебя... Ой, не то слово...

   – Да ладно тебе, все, что могло случиться – уже случилось. Дальше давай! – Нетерпеливо повел ладонью

   – Ну в общем, я заставила тебя создать чакру огня и ветра, своей ведь у меня не было... потом я открыла Печать Отшельника, чтобы объединить стихии природной чакрой...

   – Погоди-ка... Я, конечно, хотел, чтобы нагинатой можно было пользоваться несколько... э-э-э... проще, но и это не препятствие. Все равно это предусмотрено в плане...

   – Не получится, пап... Природную энергию может воспринимать только живое существо. В нашем случае – это был ты, а во мне они смешивались. Мне всего лишь не хватало энергии.

   – Мда, действительно... накопитель для природной чакры я создать так и не смог, приходится вот прямым восприятием пробавляться и контролировать ее еще... Жаль. Действительно ничего не получится. Ну что же, и так неплохо вышло. Отнесу кузнецу снова, кое-что переточим, перевяжем, недо-Разенган затрем, он только мешать будет... В конце концов пламя и ветер тоже не у каждого есть. Да и не все ты рассмотрела, там прямо на кромке лезвия еще одна печать стоит, уж она-то точно с ветром как миленькая работает, и сенчакры никакой не надо. Спасибо, малышка, пойдем, познакомлю тебя...