Текст книги "Рассвет Узумаки (СИ)"

Автор книги: Laaren

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 30 страниц)

  Мужчина кинул мне пакет, трогательно перевязанный белой ленточкой, и зашуршал оберточной бумагой. В пакете оказались белые штаны, немного смахивающие фактурой и дизайном на джинсы, ремень с металлической пряжкой (я присмотрелся и решил, что вместо пряжки прекрасно будет смотреться протектор деревни – Гай-сенсею будет приятно, что я, хоть в такой малости, но похож на него, а мне нетрудно. Протектор деревни... вот только какой?), белая рубашка, которую я не стал застегивать (погода теплая, материя на спине грозно потрескивает... а ходить в лохмотьях изрядно надоело), легкие сапоги (я удивленно покосился на Шина, он что, не знает, что шиноби по традиции в спецсандалиях ходят? Но примерил... да так и остался. Ну и хрен с тем, что там кому положено – удобно! Пыль достала... А если будет мешать по деревьям прыгать – переобуться недолго!), и... я даже сначала не поверил своим глазам... новая жилетка! Она была совсем не похожа на коноховскую – синяя материя с красной оторочкой по краю, усиленная черными нашлепками из более толстой ткани на плечах, длинная – чуть ниже... эээ... места, которым я слишком часто думаю в последнее время, и, главное – без каких-либо следов спирали Узумаки на спине. Вместо нее на груди был вышит символ, который я придумал в качестве метки под Хирайшин для клонов. Жилетка расстегивалась как раз по его середине... Все было сшито очень профессионально и качественно, без малейших следов швов или стежков.

  Я улыбнулся, на сердце потеплело. Даже эмблему запомнила, надо же... Шин, заметив мою улыбку, пояснил:

   – Три месяца подряд почти каждый день в город бегала, училась, а по вечерам шила. Даже Азуми к этому делу приохотила. Так что думай, Айдо, думай!

   – О чем? – Продолжая улыбаться, натянул перчатки без пальцев, которые тоже зачем-то оказались в пакете (и как угадали, а? Вот только недавно о чем-то таком подумал... Вот при проверим, не порвет ли их меч на правой руке и не помешают ли они печати... У меня как раз есть виды на ткань, а на чакропроводящую материю уж разорюсь!).

   – Да так... просто думай. Ну что, готов? Тогда держи, – кинул мне яблоко, – перекуси перед завтраком. Таюя обещала, что он будет совсем скоро. Надеюсь, со всеми делами управимся вовремя.

   – Слушай, Шин. – Выходя из комнаты и с аппетитом грызя яблоко, сказал я. – Давно хотел тебя спросить... Не очень то ты похож на простого рыбака. И поведением не соответствуешь, и манера речи тебя выдает...

   – А я все думал, когда ты заметишь? – Шин, скорчил гримасу, ехидную и радостную одновременно. – Когда мне исполнилось семнадцать, отец подсобрал денег и отправил меня учиться в столицу Хи Но Куни. Хотел, чтобы я выбился в люди, а не как он, всю жизнь ловил рыбу. Я закончил тамошнюю Торговую Академию и пару лет отработал управляющим в загородном поместье Феодала. Так что ты разговариваешь с большим человеком!

   – Ух ты! – Я сильно удивился. Нет, правда. Это же... – Тогда почему ты здесь?

   – Да так... – Рыбак... нет, теперь уже не просто рыбак... поморщился. – Там невозможно жить! – Вдруг сорвался он. – Чтобы быть там своим – надо воровать. Постоянно, помногу, все, что доступно на твоей должности и при каждом удобном случае! И все все знают, и никто ничего не делает! А если не воруешь – ты не человек, а опасный сумасшедший, от которого стоит держаться подальше и которому даже руку не стоит подавать – вдруг бросится! Так что я только эти пару лет и выдержал. А потом вернулся. При наличии ума и рыбаком можно вполне неплохо устроиться, и я вернейшее тому доказательство! – Хитро подмигнул он мне.

   – Вот оно как... Спасибо, что рассказал, теперь мне многое стало понятнее. Так о чем ты хотел поговорить? – С этими словами я толкнул дверь на улицу. С непривычки яркое солнце на миг ослепило.

   – Вот об этом.

  Я потер глаза кулаком, проморгался и увидел...

  Конечно, на самом деле картина деревни особо не отличалась от той, которую я запомнил, уходя. Все те же улицы. Все те же разрушенные на верхних этажах здания, все те же зубы фундамента Башни на главной площади... Но вот по сравнению с первозданной пустотой моей Узушиогакуре изредка снующие по улочкам и пересекающие площадь людские фигурки, что-то несущие или просто торопящиеся по своим делам, создавали впечатление московской пробки в час пик во время открытия очередной сессии Госдумы!

   – Это что? – я повернулся к Шину. Мужчина рефлекторно отодвинулся от меня на шаг, тяжело вздохнул и начал рассказ...

  ... Получилось все именно так, как он и предполагал. Команды из Конохи, расправившись с кораблями пиратов, настойчиво попросили завезти их на остров, где, немного пободавшись с водоворотами (проход в них, конечно же, никто им показывать и не думал), бросили эту затею и вернулись в город. Пошатавшись по нему день, позадавав странные вопросы в кабаках (тут Шин со значением взглянул на меня. Я недоуменно поднял бровь) и напугав этим шиноби Кири, подписав документы о миссии в том числе в администрации города и у торгашей, видимо, в расчете на дополнительную премию, отбыли, не утруждаясь мыслями, что будет после миссии с теми, кого они столь великодушно отпустили (тут уже настала моя очередь со значением смотреть на рыбака: 'Мог бы и Таюю спросить'. На что он только снова тяжело вздохнул: 'Хотел как лучше..'). И на побережье опустилась тьма... Практически ежедневные грабежи, нападения на рыбачьи лодки, отошедшие в сторону от основной массы своих, три только известных Шину спланированных и скоординированных ночных атаки на деревни заставили даже администрацию города зашевелиться. Но, увы, совершенно не в том направлении... Вместо того, чтобы разобраться с бандитами, они, решив, что так будет проще, организовали рыболовную флотилию их эмигрантов из Страны Чая и с островов Мизу но Куни, до сих пор не оправившейся от гражданской войны... и наняли для охраны первых попавшихся отморозков, пообещав им за хорошее поведение отозвать их записи в Книге Бинго. Естественно, на них нападать дураков не было. И рыбакам стало совсем кисло...

  К тому времени единственной деревней, не пострадавшей от бандитов, осталась та, в которой жил Шин. Таюя добросовестно прирезала девятерых из десяти ночных засадников и расплескала молотом по песку пятнадцать неудачников из четырех десятков, решивших открыто напасть днем, так что эта территория для бандитов стала неприкосновеннее, чем грибы для тунгусов. Но даже на крыльях, использовать которые Шин ей строго-настрого запретил, она не успела бы на помощь всему побережью...

  На стихийном митинге, организовавшемся пару месяцев около дома Шина, собралось около семисот человек. Они знали его, как крепкого хозяина, умного и находчивого рыбака, всегда старающегося поиметь свою выгоду, но при этом не топчущего ближнего. Человека, который никогда не скупится на добрый совет, и искренне радующегося, если у соседа что-то получается лучше, чем у него (что, впрочем, бывало крайне редко. Я ведь уже сказал, что он умный и находчивый?). В конце концов, как старосту самой большой и богатой деревни в окрестностях...

  Ор, крики и попытки рукоприкладства продолжались более полусуток. Промысел от бандитов и городской корпорации хирел не по дням, а по часам, некоторым уже приходилось прикидывать, на сколько дырок затягивать пояса, а ведь приближалось время очередной выплаты феодального налога. Жизнь в округе становилась все опаснее и опаснее...

  Уж не знаю, к чему бы они в конце концов пришли (а, надо сказать, первый же предложивший позвать шиноби, сколько бы это ни стоило, сходу схлопотал в морду. Шин ведь ничего не скрывал...), если бы не Таюя, к этому времени добровольно взявшаяся присматривать за немногочисленными детьми, взятыми на мероприятие особо умными родителями, не предложила рыбаку выход. Наверное, ей просто стало жалко детишек, уж очень она их любит... Шин обалдел, офигел и охренел последовательно, сходу отказался, потом сходу же согласился, обрадовался и испугался одновременно... Сел и задумался.

  К этому моменту в рассказе я уже был готов бросить все и бежать искать ремень... Ну как можно принимать такие решения, имея за спиной только ' Если у них и правда нет выхода и они собрались здесь не просто поорать и спустить пар; если ты действительно хочешь им помочь, а не просто лелеешь свою гордость... и если этим людям, которые пришли к тебе в беде, ты доверяешь как самому себе... тогда делай. Если все действительно так и есть – он поймет и одобрит, я верю. Если же нет – ты убьешь не только нас, но и их всех. Когда-то ты сказал ему 'В дела шиноби лезть – долго не жить', но поступил наоборот. Теперь ты счастлив со своей семьей, которую у тебя хотели отобрать. И помог тебе необычный шиноби. Так что, если все на самом деле так, как я сказала – у тебя все получится'... Вот так вот – «я в него верю» и точка. Ну девчонка!..

  Но, чуть подумав, чуть успокоился. Я ведь теперь знаю, что Шин – необычный рыбак, и никакая девчонка не смогла бы заставить его сделать явную глупость. И, раз уж он доверяет этим людям, значит, они это заслужили. А последствия... Сам ведь про ответственность говорил. А кто-то, выходит, запомнил...

   – И вот, таким образом на твоем острове оказалось тысяча четыреста девяносто три человека, считая женщин, детей и стариков... Починили корабли, притопленные шиноби в Пиратской бухте, продали имущество и за две недели перебрались сюда... Семьсот пятнадцать человек расселились по хуторам чуть вглубь острова и уже расчищают поля. Обещают через полгода неплохой урожай, все нужное хорошо сохранилось... Триста двадцать человек сейчас устраиваются в городе, тут им будет удобнее. У нас ведь не только рыбаки жили, за свежим хлебом и овощами, например, просто глупо в город ездить, не говоря уж о том, чтобы починить прохудившиеся сапоги... А четыреста пятьдесят восемь, семьдесят шесть семей, сейчас строят дома в районе бывшего порта. Продолжат заниматься рыбной ловлей. Таюя как-то смогла договориться с водоворотами. На неделю уходила, потом посадила Акиру рисовать вот этот вот символ, который у тебя на жилетке. Мы наклеили бумажки на лодки и водовороты нас не трогают... Что теперь будешь делать, Айдо? – Шин с опаской посмотрел на меня.

  Я задумчиво уставился в такое синее и такое далекое небо.

   – Акиру, говоришь... Рисовать, говоришь... – Что-то крутилось у меня в голове, но я чувствовал, чтобы это всплыло, мне нужно увидеть еще кое-что. – Руку дай.

   – Что? – Изумился рыбак.

   – Руку дай, говорю. Не бойся, не укушу. Вот так, держись крепче. – Хирайшин!

  Мы стояли на левом берегу реки, который был выше правого. Шин очумело тряс головой, пытаясь приспособиться к мгновенной смене пейзажа, а я смотрел на залитую водой котловину, ранее бывшую портом. Как и раньше, то ту, то там торчали огрызки затопленных зданий, но теперь... Я вгляделся повнимательнее. Да, по краям импровизированного залива теперь тонкой ниткой натянулись здания. Какие-то уже были готовы и приветливо махали нам уютным дымком из очажных труб. Ну да, время завтрака... А какие-то еще достраивались и по стенам разной степени готовности ползали люди, с такого расстояния похожие на трудолюбивых муравьев. А в центре водной глади...

  Эти люди явно любили то, чем им приходилось заниматься всю свою жизнь, и делали свою работу на совесть. В середине залива полумесяцем, направившим рога в сторону моря, стояла пристань. Отсюда было не рассмотреть мелких подробностей, но было видно, что настил покоился на сваях, уже вбитых по краям причала, но еще не накрытых балками. Пристань производила впечатление отлаженной на века.

  Я молча посмотрел на Шина. Он понял невысказанный вопрос.

   – Там, видимо, шиноби поработали... До того места от берега – едва полтора метра глубины, а вот потом сразу – как в бездну. Место для порта – идеальное, форма гавани получается очень удобная, и от штормов прекрасно защищено, так что мы решили не искать лучшего. В палатках жили, но пристань первым делом сделали! А со временем и дно расчистим. Можно будет прямо на воде дома ставить, как в Стране Воды!

  Снова отвернулся к бухте. У полумесяца пристани качались на едва заметной волне под сотню рыбацких шхун, в куче которых как слоны в стае мосек выделялись четыре трехмачтовых красавца. Следы ремонта отсюда были почти не видны. От пристани к берегу постоянно сновали плоскодонки... Я представил, что вся гладь залива покрыта разнообразными зданиями... не жилыми домами, конечно, жить на воде можно только от лютой тоски – сыро, холодно, все гниет быстро... А вот какие-нибудь административные постройки – вполне. Ведь что ни говори – красиво. И так – действительно немножко веселее...

   – Синузу.

   – Чт-то? – Шин удивленно посмотрел на меня.

   – В последний час ты слишком много раз произнес это слово. Этот порт назывался Синузу. Назовите его так еще раз, пожалуйста.

   – Значит, ты не против, чтобы мы поселились здесь? – Обрадовался рыбак. – Акира, Азуми и остальные будут очень рады. Ты все-таки пользуешься определенным авторитетом. Тогда... Айдо, можно просьбу? У нас кончаются свободные средства на строительство, не мог бы ты немного помочь с этим вопросом?

   – Решил ковать железо, пока горячо? – Улыбнулся я. – А знаешь что?.. – Я на секунду умолк. – Знаешь, а хрен с ним. Помогу. Только это будет называться не помощь... а кредит. И налоги!

   – Чт?.. Тьфу на тебя, Айдо! Погоди, но ведь налоги – это... Ты уверен, что это тебе нужно?

   – Да. А ты что решил, на моей шее всех катать? Не получится. Полторы тысячи человек – это тебе не палаточный лагерь друзей по походу. Раз уж вы решили, что я буду нести за вас ответственность – будьте добры отвечать тоже.

   – Н-ну, если с такой точки зрения... Хорошо.

   – Вот и прекрасно! Тогда через три дня разработай, пожалуйста, налоговую схему для нашей маленькой общины. Мне в принципе все равно, что в нем будет, только... Налог с оборота стоит поставить в пятнадцать процентов, а натуральный налог, который, я думаю, стоит взимать с сельхозпроизводителей – в пятую часть от произведенного после его оценки. Или лучше будет установить единую налоговую планку для всех, как думаешь, выпускник Торговой академии и Первый Советник по экономике Узушиогакуре?

  В этот момент выражение глаз Шина напоминало эмоции одного шаринганистого товарища при виде меня в сенмоде и с Сакурой на руках. Да, согласен, сюрреализм... Но ведь это было забавно, черт возьми!

   – От-ткуда ты?.. П-почему?...

   – Не волнуйся, Шин, меня хватает только на то, чтобы понимать, о чем я сейчас говорю. Как говорится, Академиев мы не кончали, как некоторые... А почему ты? Потому что ты лично поручился за каждого из них, вот и следи теперь. Да и таких широчайших возможностей по отсутствию воровства тебе больше не найти нигде. Потому что воровать нечего! – Я хохотнул и крепко взял ошарашенного мужчину за локоть. – А теперь пойдем. Если мы опоздаем на завтрак, Таюя рассердится. А снова получать по лбу молотком для отбивания мяса я не хочу. Готов? – Бывший рыбак явно пребывал в шоке от открывшихся перспектив, поэтому ответа я не получил. Ну и ладно.

  'Однако. – Думал я, сидя за столом на первом этаже собственного дома. По комнате, волюнтаристским решением одно красноволосой особы превращенной в кухню-столовую из-за дефицита в деревне пригодных для жилья площадей носилась вышеназванная Таюя, страшно краснеющая и одновременно дико злящаяся на ситуацию, в которой оказалась. – Чем дальше, тем чудесатее и чудесатее'. Это была моя первая умная мысль за весь день.

  Глава 20

  Легкий ветерок гнал по ровному полю изумрудные травяные волны от недалекой границы перелеска и робко трепал мою отросшую в последнее время шевелюру, будто шепча: 'Может, не будем портить такую красоту? Не надо, а?' Я покосился на метровый валун, стоящий на краю поля. По поверхности камня извивались кривые, едва читаемые символы катаканы, складывающиеся в слова: 'ТринероВачн ый палИГон. Ктозашел Я не веновата!' С губ сам собой сорвался хмык. Да уж, и это ей я оставил бесценный трактат о фуин, стоивший мне многих часов мучений, пыток и ночных слез в подушку? Немудрено, что Акиру печати рисовать заставила, в ее руках даже чакрометка могла в бомбу превратиться. Причем в чугуниевую...

  А ведь с этими печатями та еще забота... Хорошо, что клон додумался загнать Таюю в пещеру и подкрутить оборону острова, обозначив мою чакру как пропуск на территорию. Да и придумали неплохо. Мелкий рисовал, а клон с девушкой наполняли чакрой... Но бумажки с печатями на лодках – это как Изумо и Котецу на воротах Конохи. 'Они как бы есть, но вот их и нет'. Заходи кто хочет, в общем. Наверное, стоит устроить общий сбор всех новых жителей и смастерить им персональные пропуска с индивидуальной привязкой. Да, неплохая мысль, только помозговать надо... Островная печать еще и чакру из тех, кто живет на острове, тянет, и отменить не получится – это ее основная функция. Это они пока не заметили, тоже объяснять придется. Хотя... нам с Ю это беспокойства пока никакого не доставляло, может, печать сильно умная, как мой призыв, и забирает процент от объема? Тоже проверить надо....

  А ведь на этом митинге и мне придется что-то говорить, я ж вроде как тут главный... Остров-то мой личный, как наследство, да и шиноби я тут один почти. Они же все будут ждать, что я поведу их в светлое будущее... Ой, мамочки, зачем я на это подписался, мне ж пятнадцать лет, меня вообще сейчас должны волновать только выпивка, девушки, покурить тайком от матери и стащить пару сотен из кошелька отца, чтобы угостить мороженым мою первую любовь... Отпустите меня отсюда!

  Я встряхнул головой и ухмыльнулся. Долой пораженческие настроения! Девчонок вон полные горячие источники, но что-то у себя энтузиазма по этому поводу не наблюдаю, так, гормоны... Но на такие источники я каждый день бы ходил... Хватит, штаны и так тесные!..

   Мама с отцом, может, и рады бы ссудить мне пару сотен, но с того света это сложновато... Да и далеко не пара сотен мне уже нужна... Первая любовь – клановая убийца с цепочкой таких же предков-убийц, уходящей в глубь веков, вряд ли она любит мороженое... А кстати, как бы выглядела Хината на горячих источниках? Она краснеет только лицом или... ВСЯ?... Да что ж такое? Где ближайший штабель нерубленых дров, срочно надо!

  Так, раз-раз... Как там было? 'Мертвые щенки мертвые щенки...' Ф-фух. Айдо, а ведь ты вообще храм Шинигами, который тебя сюда закинул, должен на острове построить, в благодарность. Ведь там – у тебя не было ничего, даже тебя самого. Твое имя было одним из сотен тысяч, твоя жизнь – миллиард первым одиночеством в переполненном вагоне метро... А здесь у тебя появились друзья, готовые за тебя если и не умереть, то где-то близко... Мама, которая даже после смерти продолжает тебя любить, надо было всего лишь стать чуточку сильнее и добраться к Богу Смерти... И сила, которая только твоя... Тебя можно убить, что в последнее время довольно нелегко, но снова заставить быть слабаком не сможет никто – ни Данзо, ни Орочимару, ни даже сам Шинигами. Да и вообще, что это за имя такое – Сергей Борисов? Вот Айдо Узумаки – звучит! В конце концов, строчка в Книге Бинго – тоже достижение. Так что давай дружок, вспоминай, что, кроме пятнадцати довольно неплохих лет в этом мире, ты оттрубил под сороковник в трех других. Глаза боятся, а руки делают!

  Подмигнул камню, обогнул его, присел с обратной стороны, опершись спиной о прохладную поверхность и распечатал из свитка словарь. Так гораздо лучше, а то это корявое издевательство над искусством каллиграфии изрядно режет глаза...

  То, ради чего я решился притащится сегодня на полигон, отыскалось на сто пятнадцатой странице. Когда я в свое время мельком пролистал книжку от корки до корки, именно этот кандзи, в отличие от многих других, врезался в память. Почему-то он мне сразу не понравился. Какой-то он был... колючий даже на вид. Ничего особенно сложного в нем не было, символ как символ... Но связываться с ним почему-то не хотелось, вот я и не стал его тогда трогать. Я и сейчас бы не стал, но с тех пор мои боевые приемы расширились, а стоять на месте в освоении техник – смерти подобно. Так что сижу сейчас здесь только из-за значения этого кандзи, хоть мне это и не нравится...

  Я с тоской покосился на пустой полигон, обернулся к камню и, тяжело вдохнув, потянулся за кисточкой с чернилами. Вообще, стоило бы немного потренироваться, тем более, сейчас... Ленивцы научили меня гораздо большему, чем, наверное, собирались сами. И прежде всего, наглядно показали мне разницу между коллекционером техник, фуин-мастером и шиноби. Все трое владеют чакрой, но ни тысячи дзюцу, ни десятки печатей не заменят одного-единственного удара, нанесенного туда, куда нужно и тогда, когда нужно. Я бы, конечно, с удовольствием созданием новых печатей занялся, это ведь так ИНТЕРЕСНО, но ведь не дадут... А что у нас Гай-сенсей, который, хоть и юн душой, но мудр разумом, говорил о боевых искусствах? Первый шаг в боевом искусстве – это стиль! Второй – сила! Третий – тактика! Так уж вышло, что я начал с середины и, как пресловутый орел, смотрел одновременно в две стороны света, не замечая того, что под носом. Конечно, последние два месяца я изрядно повалял Наму по камням... Но мне бы сейчас противника-человека. И желательно попрочнее, чтобы понять, работает ли моя система, или это очередная блажь? За этим, мне кстати, и чакропроводящая ткань нужна – не будешь же забивать личное измерение одноразовыми кунаями? Тем более, что распечатывать предметы так, как нужно, я еще не научился толком... На средней дистанции... Что-то мне никак не придумывается то, что переживет мой огненный шарик. А уж на дальней... Меня передернуло. Хоть и знаю, что 'Солнечный ветер' запустил я сам, но все равно, это до сих пор впечатляет. До дрожи...

  Тем временем руки наконец закончили рисование. Шесть черточек, в раз и навсегда застывшем порядке. Я присмотрелся внимательнее. Как всегда безупречно, но... Сейчас я впервые буду пытаться использовать кандзи, который имеет два значения – 'небо' и 'пустота', причем на письме оба эти значения никак не отличаются! Конечно, то же самое можно сказать обо всех остальных иероглифах, какая разница символу, что думают про него люди, хоть горшком назови, все равно суть не изменится. Но обычно все же значение иероглифа было ключом к его сути, ну или хотя бы тропинкой к ней. А сейчас... ну вот как определить, что в итоге получится? Если бы не свербящее еще с Черного Леса желание соорудить барическую мину по типу Геенны, только ничего не сжигающую, не стал бы связываться, вот честно...

  Итак, все готово. Осталось только залить энергией... Я дотронулся до символа, присел, подготовившись к прыжку, пустил чакру, одновременно отпрыгивая, неожиданно моргнул... и завертел головой метрах в пятидесяти от камня. Какое-то чувство внутри непреодолимой силой выдернуло меня Хирайшином. Все-таки правильно раскидал кунаи по острову в свое время...

  Нашарив камень взглядом, я присмотрелся... и возблагодарил всех богов за доброго и мудрого внутреннего советчика. Странное зрелище – когда трехмерный объект СКЛАДЫВАЕТСЯ с краев к одной точке. Вот будь это лист бумаги, тогда да, а так... На миг мне показалось, что я вижу то, что у камня внутри... Нет, не пошлые атомы и молекулы, а то, что НА САМОМ ДЕЛЕ есть он. Кажется, я такое уже испытывал, только не так. А потом взгляд соскользнул на середину этого жутковатого движения, и на меня уставился крохотный зрачок Абсолютной Пустоты...

  Стебли травы по всему полю слегка наклонились в сторону камня, я тоже бездумно шагнул вперед, но уже знакомое чувство истошно взвыло, приведя меня в сознание. Это не было гравитацией, или там разницей атмосферных давлений – ветер не дул. Просто Пустота была очень, очень пустой и отчаянно желала наполниться...

  В полной тишине я досмотрел спектакль. Остатки камня крылись в точке, она дрогнула, растянулась в черную линию, не имеющую длины и исчезла, вызвав мгновенную рябь, казалось, самого пространства...

  Я подошел к месту, где стоял камень. Он был поглощен полностью, а на земле вокруг виднелись маленькие выемки – кандзи одним только камнем не удовольствовался... На языке вертелось очень много слов, непостижимым образом укладывавшихся в очень узкий диапазон между 'Ох, пи...' и 'Ах, бл...', так что я стоически молчал.

  А ведь когда-то порой накатывало сомнение... неужели я один такой умный, что рассмотрел в иероглифах такие возможности? Сейчас – ладно, но неужто за все время, что существует фуин, никто этого не увидел, не заметил, не попробовал? Сильно меня это смущало... А вот и ответ. Это был просто символ. Всего лишь один простой кандзи, без печатей, ограничителей и прочих украшательств. И он сотворил такое вот... А не будь у меня Хирайшина и влей я чуть больше чакры, удрать бы точно не успел и сейчас бы наполнял собой... эту штуку. Там, наверное, до сих пор есть пара кусков разных неудачников... Не-е-ет, все, теперь работаем как положено, с ограничителями, концентраторами и печатями... В этот раз камень засосало, в следующий, не попусти Рикудо, чего вылезет. А этот иероглиф срочно забыть, можно даже страницу вырвать, чтобы никто не нашел больше... не, книжку жалко. Лучше объявить все словари государственной собственностью...

   – Айдо, добрый день! Мы еще не виделись сегодня! Шин сказал, что ты удрал сюда, как только он достал первый том 'Налогового Уложения Хи Но Куни'! А я как раз хотела тебе показать результат моих тренировок!

  Я с удивлением воззрился на веселую (!), беззаботную(!!) и щебечущую(!!!) Таюю. Да уж... Реки горят, камни текут, галка в сосне утонула... Не удержался и хмыкнул, покосившись на место, где стоял валун. Ох, в тему-то как...

  Под моим взглядом девушка покраснела и потупилась:

   – Ну чего смеешься? Просто настроение хорошее. Погоди, тут стоял камень? Я ведь специально его принесла, чтобы всякие самоубийцы на полигон не лезли. Куда он делся?

  В голове что-то перещелкнуло.

   – Он был уничтожен во имя Великой Справедливости, ибо надпись на нем оскорбляла гармонию Вселенной! – Выдала моя пасть совершенно без участия мозгов

   – Айдо!.. Прекрати! Прекрати ржать, зануда хренов! Я виновата, что учителя каллиграфии только в десять лет увидела, и то издалека?!.. И вообще, – вдруг резко насупилась девушка. – Твой... эээ... двойник, – неопределенно покрутила рукой в воздухе, – сказал, что моя чакросистема слишком изменена для того, чтобы я могла работать с фуин так же как ты, я не чувствую, как правильно. А это должно быть, неважно, как плохо я пишу...

   – Неудивительно, насколько я знаю, ни один Узумаки никогда не был способен к гендзюцу, качество чакры не то... Так что мой счет к Орочимару еще немного подрос... – И, заметив, как Таюя сжала кулаки и открыла рот, явно чтобы сказать то, что красивым девушкам знать не положено, быстро продолжил. – Ну вот, уже лучше. А то 'добрый день', 'сегодня не виделись'... Настоящей ты мне больше нравишься.

  Покраснела... Но в землю не уткнулась и даже улыбнуться смогла. Ну и слава Ками, вопрос исчерпан, надеюсь...

   – Ну так что насчет спарринга? Я намерена выбить тебя всю дурь, которую ты успел насобирать до нашего... знакомства!

  Вот как? Ты настолько уверена в себе? – А что? Неплохая мысль. Хоть не в полную силу, но разомнусь, что ли... – Давай. Но сперва...

  Подошел к ней и положил ладонь между лопаток. Девушка вздрогнула, в тени моего сознания метнулась смутная мысль... но мертвые щенки все еще действовали, поэтому я просто передал ей четверть резерва. Волосы девушки слегка засветились.

  Вот так. Чувствую, сейчас тебе это пригодится. – А теперь пойдем, посмотрим, достойна ли ты клана Узумаки! – Подмигнул в ответ на хмурую гримасу и развернулся в перелеску. Главное – не увлекаться...

  Интерлюдия.

  Посреди поля, заросшего невысокой пушистой травой, замерли друг напротив друга юноша и девушка. Она смотрела перед собой, о чем-то задумавшись и изредка покачиваясь с пятки на носок, он же спокойно ждал. Внезапно по губам парня скользнула легкая улыбка и он негромко что-то произнес. Ветер, до этого момента слегка поигрываюший с одинаковыми красными волосами обоих, удивленно замер, вслушиваясь в звуки незнакомого наречия. Если бы ветер был ценителем поэзии, он смог бы разобрать:

   – Они сошлись. Волна и камень,

  Стихи и проза, лед и пламень

  Не столь различны меж собой.

  Сперва взаимной разнотой.

  Наверное, ветер даже смог бы восхититься удивительному соответствию старых строчек текущему моменту и их красотой... Но стихиям безразличны человеческие языки. Поэтому, замерев всего лишь на миг, ветер продолжил прерванное занятие.

  Без всякого почтения Айдо на теперь уже понятном языке расколол волшебство стихотворного ритма, куда более могущественное, чем любое ниндзюцу.

   – Надеюсь, я не тамошний лирический герой. Да и тебя, на мое счастье, зовут не Ленка, а Ю. Ну, чего стоишь? Нападай!

  Прошипев что-то вроде 'Опять ты несешь всякую непонятную чушь!', Таюя немедленно воспользовалась предложением.

  Они сошлись... И сразу стало понятно, что сражение, в принципе, можно оканчивать. Девушка двигалась быстро, даже очень быстро. Мелькали руки с усилением чакрой, стройные ноги внезапно стали грозным оружием, оставляя на земле небольшие вмятины.. Вот только попадания руками оказывался блокированным, а от ног Айдо уклонялся. Было непохоже, что это дается ему легко, по вискам периодически скользили капли пота... Но после каждой безуспешной атаки, когда парень возвращал ей удары, девушка недоуменно моргала. Наконец она отпрыгнула от своего визави метра на четыре и остановилась:

   – Ты поддаешься! Что это за контратаки?! Ты даже ударить не попытался ни разу, только ладонями и коленом едва прикасаешься! Не недооценивай меня и дерись всерьез!

   – Всерьез? – Айдо неожиданно очень тепло улыбнулся. – Понимаешь, Ю... Когда учитель сказал, что не сможет больше мне ничего дать, мои навыки в тай считались на уровне паршивенького чунина, ... Но это по меркам шиноби, который, наверное, забил бы ногами джинчуурики, улыбнувшись во имя Силы Юности. Не беспокойся, твои навыки вполне пристойны джонину, специализированному на гендзюцу. Так что, наверное, хватит...

   – Я не какая-то слабачка, недостойная... внимания! Я докажу тебе, что стала сильнее!

   – Ну уж... Ты совсем не слабая, просто тайдзюцу – это не твое... Ты правда хочешь продолжить? – Но решительный взгляд из-под упавшей на глаза челки и едва заметное шевеление губ: 'Я должна...' не оставили парню выбора. – Ладно. Только подключи... э-м... меня. Думаю, покров из чакры тебе пригодится...