Текст книги "Хоумлендер - Реинкарнация с системой (СИ)"

Автор книги: KWIL

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6. Рога и золото

Минотавр лежал на боку, тяжело дыша. Огромная грудь вздымалась и опускалась, из ноздрей вырывался горячий пар. Тварь пыталась подняться – неуклюже, медленно, упираясь руками в утоптанную землю. Но что-то было не так. Что-то сломалось внутри неё, когда она упала. Может, рёбра. Может, что-то ещё. Тварь ревела – тихо, хрипло, жалобно. Так ревут звери, которые знают, что умирают.

Хоумлендер смотрел на неё.

Крестьяне за его спиной молчали. Он чувствовал их взгляды – на затылке, на плечах, на спине. Тяжёлые. Полные благоговения. Полные страха. Полные надежды.

«Смотрите. Смотрите все. Вот что такое настоящая сила.»

Он сделал шаг вперёд. Медленно. Спокойно. Так, как ходят люди, которые никуда не спешат. Минотавр попытался подняться. Хоумлендер не дал ему. Он использовал секунду – одну, всего одну, – и ударил тварь ногой в грудь. Не сильно. Ровно настолько, чтобы опрокинуть её обратно. Минотавр рухнул. Захрипел.

Хоумлендер наклонился. Взял с земли меч. Простой, без украшений. Тот самый, что висел на стене в его комнате в поместье. Тот самый, что он взял с собой, уходя. Он не использовал его в бою. Не успел. Но сейчас – сейчас он хотел сделать это правильно.

«Ты – тварь. Ты – чудовище. Ты убил четверых. Ты собирался убить всех. Но ты – не главное. Главное – они. Они должны запомнить. Они должны рассказать. Они должны знать, что я – герой.»

Он поднял меч. Посмотрел на Минотавра. Тварь смотрела на него. В глазах – животный ужас. Тот самый, который он так любил. Тот самый, по которому скучал.

– Прощай, – сказал он тихо.

И опустил меч.

Лезвие вошло в шею Минотавра. Глубоко. Точно. Тварь дёрнулась – раз, другой – и замерла. Кровь хлынула на землю. Тёмная, густая, с металлическим запахом. Хоумлендер вытащил меч. Вытер о шерсть твари. Выпрямился.

Тишина.

А потом – крики.

– Спаситель! Герой! Слава тебе!

Крестьяне бросились к нему. Все сразу. Мужчины, женщины, дети. Они окружили его, тянули руки, хватали за плащ, за рукава. Кто-то упал на колени. Кто-то плакал. Кто-то смеялся. Кто-то просто смотрел – широко раскрытыми глазами, не веря, что всё кончилось.

Старик с вилами – тот самый, которого он спас от топора, – подошёл ближе. Посмотрел на него. Долго. Молча. А потом – поклонился. Низко. До земли.

– Как тебя зовут, господин? – спросил он. Голос дрожал.

Хоумлендер посмотрел на него. Улыбнулся. Мягко. Вежливо.

– Даниэль, – сказал он. – Просто Даниэль.

Старик выпрямился. Посмотрел на него. В глазах – слёзы.

– Даниэль, – повторил он. – Мы запомним это имя. Все запомним. До конца своих дней.

Хоумлендер кивнул. Сдержанно. Скромно. Так, как подобает герою. Так, как он делал тысячи раз перед камерами.

«Запомните. Да. Запомните. Расскажите другим. Пусть все знают. Пусть все боятся. Пусть все любят.»

Женщина – молодая, с ребёнком на руках – подошла к нему. Ребёнок смотрел на него широко раскрытыми глазами. Мальчик. Лет пяти. Может, шести.

– Милорд, – сказала женщина. – Вы… вы спасли нас. Всех нас. Как нам вас отблагодарить?

Хоумлендер посмотрел на неё. На ребёнка. Улыбнулся.

– Ничего не нужно, – сказал он. – Я сделал то, что должен был сделать.

Он посмотрел на Минотавра. На тушу. На рога – огромные, изогнутые, покрытые кровью. Трофей. Доказательство.

– Но если хотите, – сказал он, – я заберу рога. Как память.

Старик кивнул. Быстро. С готовностью.

– Конечно! Конечно, милорд! Мы поможем!

Они помогли. Крестьяне – все, кто мог держать инструмент, – срубили рога с головы Минотавра. Долго, тяжело, но с восторгом. Каждый хотел прикоснуться. Каждый хотел участвовать. Хоумлендер стоял в стороне. Смотрел. Улыбался. Кивал.

«Смотрите. Смотрите все. Вот что такое настоящая сила. Вот что такое настоящий герой.»

Когда рога были срублены – тяжёлые, покрытые кровью и грязью, – он взял их. Взвесил в руках. Тяжёлые. Очень тяжёлые. Но он держал их легко. Не показывая, что ему тяжело. Не показывая, что тело – слабое, что мышцы дрожат, что секунды силы уходят.

Он привязал рога к седлу. Сел на коня. Посмотрел на крестьян.

– Мне пора, – сказал он. – Дела ждут.

Старик снова поклонился.

– Возвращайся, Даниэль, – сказал он. – Возвращайся когда захочешь. Тихий Брод – твой дом. Навсегда.

Хоумлендер кивнул. Улыбнулся. Развернул коня. И поехал.

Он не оглядывался. Но чувствовал их взгляды на спине. Все до одного. Тяжёлые. Полные благоговения. Полные любви.

«Хорошо. Очень хорошо. Они запомнят. Они расскажут. Слухи пойдут. Слухи – это важно. Слухи – это сила.»

* * *

По пути он остановился.

Там, где остался Брайн. В лесу. На поляне. Тело всё ещё лежало – волки не пришли, дождь не смыл. Хоумлендер спешился. Подошёл. Посмотрел.

Брайн лежал на спине. Лицо – разбитое, в крови. Рука – сломанная, вывернутая. Топор – рядом, на земле. Всё, как он оставил.

«Б-ранг. Ты думал, что ты – хищник. Ты думал, что я – добыча. Ты ошибся.»

Хоумлендер наклонился. Обыскал тело. Ещё раз – тщательнее. А потом – нашёл то, что искал.

Жетон. Металлический. С выбитой буквой «Б». На цепочке.

Хоумлендер снял его с шеи Брайна. Посмотрел. Взвесил в руке. Тяжёлый. Солидный. Не то что его собственный – дешёвый, лёгкий, с буквой «Ф».

«Б-ранг. Ты убивал таких, как я. Глупых новичков. Богатеньких сынков. Ты гордился этим. Ты носил этот значок с гордостью. А теперь он – мой.»

Он положил жетон в сумку. Выпрямился. Посмотрел на тело Брайна в последний раз.

– Спасибо, – сказал он. – Ты был полезен.

Он сел на коня. И поехал дальше. В город.

* * *

Вейлгард встретил его шумом и суетой.

Город жил своей жизнью. Рынок гудел, кузницы дымили, трактиры наполнялись. Никто не обращал внимания на всадника с рогами, привязанными к седлу. Никто не знал, что произошло. Пока не знал.

Хоумлендер проехал по главной улице. Медленно. Спокойно. Он чувствовал, как взгляды прохожих задерживаются на рогах. На трофее. На нём. Люди останавливались. Смотрели. Шептались.

«Хорошо. Смотрите. Запоминайте. Скоро все узнают.»

Он подъехал к гильдии. Спешился. Отвязал рога. Взял их в руки. Тяжёлые. Очень тяжёлые. Но он не показывал. Улыбался. Кивал.

И вошёл.

* * *

Внутри гильдии было шумно. Как всегда. Авантюристы сидели за столами, пили, ели, играли в кости. Служащие за стойкой писали, считали, выдавали задания. Никто не обратил внимания на вошедшего. Никто не поднял глаз.

Пока он не дошёл до середины зала.

Пока не бросил рога на стойку.

Грохот. Тяжёлый, глухой. Рога Минотавра ударились о дерево, заскользили, упали на пол. Кровь, ещё не высохшая, запачкала стойку. Женщина за стойкой – та самая, что выдала ему жетон Ф-ранга, – отшатнулась. Посмотрела на рога. Потом на него. Потом снова на рога.

– Что… что это? – прошептала она.

Хоумлендер улыбнулся. Мягко. Вежливо.

– Минотавр, – сказал он. – Из Тихого Брода. Я его убил.

Тишина.

Зал замер. Все – авантюристы, служащие, даже повар, вышедший из кухни, – все смотрели на него. На рога. На кровь. На него.

– Ты… – женщина сглотнула. – Ты убил Минотавра? Один?

– Да, – сказал Хоумлендер. – Один.

Он достал из сумки жетон Брайна. Положил на стойку. Рядом с рогами.

– А это, – сказал он, – жетон Б-ранга. Брайна. Того, что предложил мне пойти вместе. – Он помолчал. – Он не собирался идти к Минотавру. Он собирался убить меня. Забрать моё снаряжение. Оставить в лесу. Я защищался.

Женщина смотрела на жетон. На рога. На него. Глаза расширились. Руки дрожали.

– Брайн… – прошептала она. – Брайн был Б-рангом. Он… он хотел…

– Убить меня, – сказал Хоумлендер. – Да. Он сказал мне это сам. Перед тем, как напасть.

Он обвёл взглядом зал. Медленно. Спокойно.

– Я не лгу, – сказал он. – Жители Тихого Брода могут подтвердить. Они видели, как я убил Минотавра. Они видели, как я спас их. Всех. Они могут подтвердить каждое моё слово.

Тишина.

А потом – шёпот. Сначала тихий. Потом громче. Авантюристы переглядывались. Служащие перешёптывались. Кто-то встал. Кто-то подошёл ближе. Кто-то смотрел на него – широко раскрытыми глазами. Не веря. Не понимая.

– Это невозможно, – сказал кто-то. – Ф-ранг не может убить Минотавра. Даже Б-ранг не может. Минотавр – это тварь уровня А.

– Он врёт, – сказал другой. – Не может быть.

Хоумлендер не ответил. Просто стоял. Улыбался. Ждал.

Женщина за стойкой – та самая, что выдала ему жетон, – наконец пришла в себя. Она посмотрела на рога. Потом на него. Потом снова на рога.

– Эти рога… – сказала она тихо. – Они настоящие. Я видела Минотавра. Один раз. В подземелье. Эти рога… они настоящие.

Она подняла глаза на Хоумлендера. В них было что-то новое. Что-то, чего не было раньше. Не презрение. Не насмешка. Что-то другое.

– Ты… ты действительно убил его? – спросила она.

– Да, – сказал Хоумлендер. – Один.

Она смотрела на него долго. Очень долго. А потом – кивнула.

– Хорошо, – сказала она. – Я запишу это. Ты… ты заслужил повышение. С Ф-ранга… – она помолчала, – на Е. Может, на Д. Я не знаю. Это решает совет. Но я запишу.

Хоумлендер кивнул.

– Спасибо, – сказал он.

Он взял рога. Поднял. Тяжёлые. Но он держал их легко. Улыбнулся. И пошёл к выходу.

«Смотрите. Смотрите все. Запоминайте. Скоро все узнают. Скоро все будут говорить обо мне.»

Он не успел дойти до двери.

– Постой.

Голос – женский. Спокойный. Властный. Хоумлендер обернулся.

К нему шла девушка. Молодая. Лет двадцати пяти. Высокая. Стройная. Светлые волосы, заплетённые в косу. Голубые глаза. На ней был белый плащ с серебряной вышивкой – символом ордена. На поясе – меч. На шее – жетон. «А».

За ней шли ещё двое. Мужчина – высокий, широкоплечий, в тяжёлом доспехе, с щитом за спиной. На шее – тоже «А». И девушка – эльфийка. Стройная, с длинными светлыми волосами, с луком за спиной. Жетон – «А».

Палладин. Маг. Лучница. Группа А-ранга.

Хоумлендер остановился. Посмотрел на них. Спокойно.

Девушка – та, что говорила, – подошла ближе. Посмотрела на него. Внимательно. Изучающе. Как смотрят те, кто привык оценивать людей.

– Ты убил Минотавра, – сказала она. Не вопрос. Утверждение.

– Да, – сказал Хоумлендер.

– Один.

– Да.

Она помолчала. Посмотрела на рога. Потом на него.

– Я – Селина, – сказала она. – Палладин. Лидер группы А-ранга. Это Марк – маг. – Она кивнула на мужчину. – И Лиан – лучница. – Кивнула на эльфийку.

Хоумлендер кивнул. Вежливо.

– Даниэль, – сказал он.

Селина посмотрела на него. Долго. Очень долго.

– Мы ищем человека, – сказала она наконец. – Для подземелья. Глубокий этаж. Очень глубокий. Сложный. Нам нужен ещё один. Сильный. Надёжный.

Она помолчала.

– У нас нет хиллера, – сказала она. – Священника. Мы потеряли его в прошлом спуске. Нам нужен кто-то, кто может прикрыть. Кто-то, кто может драться. Кто-то, кто не побежит.

Она посмотрела на рога. Потом на него.

– Ты убил Минотавра. Один. Без группы. Без поддержки. Без хиллера. Это… впечатляет.

Хоумлендер смотрел на неё. Улыбался. Мягко. Вежливо.

«Группа А-ранга. Палладин. Маг. Лучница. Они хотят меня. Меня – Ф-ранга. Меня – новичка. Меня – того, кого все считали богатеньким сынком.»

Он хотел отказаться. Хотел сказать, что он не готов. Что ему нужно время. Что он не хочет рисковать.

Но не успел.

Перед глазами вспыхнул экран.

Новое задание.

Цель: группа А-ранга (Селина, Марк, Лиан).

Задача: сопровождать группу в подземелье. Защитить от гибели.

Награда: 1 час использования сверхспособностей за каждого спасённого члена группы.

Причина: предотвращение гибели авантюристов. Предотвращение потери ценных кадров гильдии.

Хоумлендер смотрел на экран.

Долго.

Внутри что-то шевельнулось. Тёплое. Приятное. То самое чувство, которое он испытывал, когда видел перед собой цель. Когда знал, что кто-то умрёт. Когда знал, что это будет правильно.

«Час. Час за каждого. Трое – три часа. Три часа силы. За один спуск. Это… это джекпот. Настоящий джекпот.»

Он посмотрел на Селину. На Марка. На Лиан. На их лица. На их глаза. На их уверенность. На их силу.

«Они думают, что я – новичок. Они думают, что я – зелёный. Они думают, что я буду обузой. Они ошибаются. Я буду их спасением. Я буду их богом. И они даже не узнают об этом.»

Он улыбнулся. Широко. Голливудски. Той самой улыбкой, которая когда-то заставляла миллионы людей верить, что он – герой.

– Хорошо, – сказал он. – Я согласен.

Селина кивнула. Сдержанно. Без улыбки.

– Хорошо, – сказала она. – Встречаемся завтра. На рассвете. У входа в подземелье. Не опаздывай.

Она развернулась. Пошла к выходу. Марк и Лиан – следом.

Хоумлендер смотрел им вслед.

«Три часа. Три часа силы. За один спуск. Я буду копить. Я буду ждать. Я буду спасать их. И когда они будут обязаны мне жизнью… когда они будут смотреть на меня как на спасителя… тогда я покажу им, кто я такой.»

Он улыбнулся. Не для зрителей. Для себя.

«Джекпот. Лёгкий джекпот.»

Он взял рога. Поднял. Тяжёлые. Но он держал их легко. Улыбнулся. И пошёл к выходу.

Завтра. Подземелье. Три часа.

Он не мог дождаться.

Глава 7. Глубина

Рассвет над Вейлгардом был серым.

Хоумлендер подъехал к подземелью первым. Оно находилось на восточной окраине города, за старыми стенами, в низине, которую местные называли Впадиной. Каменный портал, увитый мхом и трещинами, уходил в склон холма. Над входом – высеченные символы, которым было столько лет, что даже служащие гильдии не знали их значения. Изнутри тянуло холодом. Не сыростью – именно холодом. Как из открытой могилы.

Он спешился. Привязал коня к столбу у входа. Поправил меч. И стал ждать.

«Три часа. Три часа силы. За один спуск. Если повезёт. Если всё пойдёт как надо. Я сэкономил почти всё. Один час три минуты. Плюс двадцать минут за Брайна. Плюс двадцать пять за Минотавра. Итого – почти два часа. Я не потратил их. Я буду тратить только в крайнем случае.»

Он потрогал жетон на шее. Новый. «Е». Совет гильдии собрался утром, посмотрел на рога, послушал служащую – и вынес решение. Е-ранг. Повышение с Ф. Смехотворное. Но лучше, чем ничего.

«Е-ранг. Палладин, маг и лучница А-ранга берут с собой Е-ранг. Они думают, что я – талантливый новичок. Они не знают, что я – бог.»

Он услышал шаги. Обернулся.

Они шли вместе. Селина – впереди, ровным шагом, белый плащ развевался на ветру. Марк – за ней, тяжёлый доспех лязгал при каждом шаге. Лиан – чуть в стороне, бесшумно, как ходят эльфы.

Хоумлендер смотрел на них. Оценивающе. Он всегда оценивал людей. Это была привычка, от которой он не мог избавиться. Оценивать – значит знать, чего ждать. Чего бояться. Чем воспользоваться.

Селина. Палладин. Двадцать пять. Может, двадцать шесть. В ней чувствовалась порода – не дворянская, другая. Та, что появляется у людей, которые выросли в дисциплине. Орден. Монастырь. Что-то такое. Она шла ровно, смотрела прямо, и в её лице не было ни капли лишнего. Собранная. Опасная. Убеждённая.

Марк. Маг. Лет тридцати. Широкоплечий, но с мягким лицом. Добродушный. Из тех, кто улыбается, даже когда не надо. В нём не было воинственной жёсткости – была какая-то усталая основательность. Как у человека, который давно несёт на себе больше, чем должен.

Лиан. Эльфийка. Возраст – не понять. Двадцать? Сто двадцать? Она двигалась бесшумно, смотрела в сторону, и в её лице было то выражение, которое Хоумлендер видел у людей, переживших больше, чем они хотели бы вспоминать. Отстранённое. Внимательное. Печальное.

«Сломанные люди. Все трое. По-своему. Сломанные, но держатся вместе. Это делает их сильными. И уязвимыми.»

Селина остановилась перед ним. Посмотрела. Кивнула – коротко, сдержанно.

– Ты вовремя, – сказала она.

– Я всегда вовремя, – ответил Хоумлендер. Улыбнулся. Мягко.

Она не улыбнулась в ответ. Только посмотрела на его меч. На жетон. На лицо.

– Ты выглядишь лучше, чем вчера, – сказала она. – Выспался?

– Немного, – сказал он.

Она кивнула. Развернулась. Пошла к порталу.

– Идём, – сказала она. – Дорога длинная. И нам нужно поговорить.

* * *

Спуск начался сразу за порталом.

Первые этажи подземелья были широкими, светлыми – насколько может быть светлым под землёй. Кто-то когда-то прорубил здесь коридоры, выложил стены камнем, поставил факелы в железных держателях. Факелы давно погасли, но их место заняли светящиеся кристаллы – дешёвые, слабые, но достаточные, чтобы видеть дорогу. Здесь не было монстров. Только крысы. И тишина.

Они шли вниз. Лестницы сменялись лестницами. Коридоры – залами. Воздух становился тяжелее, холоднее, гуще. Хоумлендер чувствовал, как что-то давит на него изнутри. Не страх. Что-то другое. Что-то древнее.

– Первые десять этажей – безопасны, – сказала Селина, не оборачиваясь. – Гильдия вычистила их много лет назад. Тут только крысы и слизни. Иногда – заблудившиеся новички.

– А потом? – спросил Хоумлендер.

– Потом начинается настоящее подземелье, – сказала она. – Одиннадцатый этаж – граница. За ней – твари. Чем глубже, тем сильнее. Мы идём на тридцать второй.

– Тридцать второй, – повторил Хоумлендер.

– Предел, который мы достигали, – сказала Селина. – Дальше не ходил никто. Или ходил – но не возвращался.

Она помолчала.

– На тридцать втором мы потеряли нашего хиллера. Год назад. Его звали Томас. Хороший был человек. Тихий. Никогда не жаловался.

Голос её был ровным. Но Хоумлендер услышал. Что-то в этом голосе. Что-то, что она не хотела показывать.

«Она винит себя. За Томаса. За то, что он умер. Она не сказала этого. Но это в ней сидит. Это её двигает.»

Он не ответил. Просто шёл следом.

* * *

К пятнадцатому этажу коридоры стали узкими. Камень – тёмным, влажным. Кристаллы попадались реже, и в промежутках между ними тьма была густой, как смола. Марк поднял руку – на ладони вспыхнул огонёк. Тёплый, желтоватый. Магия. Хоумлендер смотрел на него. В прежнем мире он бы назвал это «суперспособностью». Здесь это называлось «Аура». И это было обыденно. Обычно. Скучно.

«Огонёк. Он держит огонёк. И думает, что он – сильный. Смешно.»

Но он не сказал ничего. Улыбнулся. Кивнул.

Марк улыбнулся в ответ. Широко. Дружелюбно.

– Устал? – спросил он.

– Немного, – сказал Хоумлендер.

– Первый раз так глубоко?

– Да.

Марк кивнул. Понимающе.

– Ничего, – сказал он. – Все через это проходят. Я помню свой первый спуск. Думал, что умру. Прямо здесь, на пятнадцатом. Слизень меня чуть не съел. Смешно сейчас вспоминать.

Он рассмеялся. Тихим, добрым смехом.

Хоумлендер посмотрел на него. Внимательно.

«Он говорит правду. Он действительно смеётся над этим. Он не боится показаться слабым. Интересно.»

– А ты откуда? – спросил Марк.

– С востока, – сказал Хоумлендер. – Из-под Ортвина.

– Дворянин?

– Нет. Просто… – Хоумлендер помолчал. – Просто человек.

Марк кивнул. Не настаивал.

– Понятно, – сказал он. – Я сам из крестьян. Отец был кузнецом. Хотел, чтобы я продолжил дело. Но у меня был дар. Аура. Слабая, но была. Учитель заметил. Забрал меня в город. Так и началось.

Он говорил легко. Без пафоса. Без желания произвести впечатление. Просто рассказывал. Хоумлендер слушал. И отмечал. Каждое слово. Каждую деталь.

«Кузнец. Дар. Учитель. Он не врёт. Он из тех, кто не умеет врать. Это делает его уязвимым. И полезным.»

Они шли дальше.

* * *

На двадцатом этаже к ним подошла Лиан.

Она шла рядом с Хоумлендером – бесшумно, легко, как будто земля сама несла её. Некоторое время молчала. Смотрела вперёд. Потом – заговорила. Тихим, ровным голосом.

– Ты не похож на авантюриста.

Хоумлендер посмотрел на неё. Улыбнулся.

– А на кого похож?

Она не ответила сразу. Посмотрела на его руки. На меч. На лицо.

– На того, кто привык, что все смотрят на него, – сказала она. – И на того, кто привык не показывать, что думает.

Хоумлендер замер на секунду. Внутри что-то напряглось.

«Она видит. Она действительно видит. Надо быть осторожнее.»

Он улыбнулся шире. Мягче.

– Может быть, – сказал он. – А может, ты просто привыкла видеть то, чего нет.

Лиан посмотрела на него. Долго. Молча.

– Может быть, – сказала она.

Она отвернулась. Пошла дальше. Хоумлендер смотрел ей вслед.

«Эльфийка. Внимательная. Опасная. Надо следить за ней. Особенно за ней.»

* * *

На двадцать пятом этаже они сделали привал.

Марк развёл огонь – магический, без дыма. Селина достала еду – хлеб, сыр, вяленое мясо. Лиан сидела в стороне, чистила стрелы. Хоумлендер сидел у стены. Смотрел на них. Слушал.

– Как вы сошлись? – спросил он.

Марк улыбнулся. Посмотрел на Селину. Она кивнула – едва заметно.

– Это долгая история, – сказал Марк. – Но если хочешь…

– Хочу, – сказал Хоумлендер.

Марк откусил хлеб. Прожевал. Начал.

– Мы познакомились в гильдии. Пять лет назад. Я был тогда… – он усмехнулся. – Я был никем. Маг без опыта. Зелёный. Глупый. Взял задание – убить гоблинов в лесу. Думал, что справлюсь. Не справился. Они окружили меня. Дюжина. Я думал, что всё. Конец.

Он посмотрел на Селину.

– Она пришла. Одна. Палладин. Молодая, но уже с жетоном Д. Она разбросала их. Всех. Дюжину. Я тогда впервые увидел, что такое настоящая Аура.

Селина не улыбнулась. Не покраснела. Просто смотрела в огонь.

– Я не могла пройти мимо, – сказала она. – Это было бы неправильно.

– Она всегда так говорит, – сказал Марк. Улыбнулся. – «Неправильно». «Нужно». «Долг». Она живёт по правилам. По своим правилам. И они у неё… – он покачал головой. – Жёсткие.

– А ты? – спросил Хоумлендер, глядя на Селину. – Откуда ты?

Она помолчала. Посмотрела на огонь. Долго.

– Из ордена Серебряного Пламени, – сказала она наконец. – Меня отдали туда в детстве. Я не помню родителей. Не помню дома. Только орден. Только правила. Только долг.

Она подняла глаза. Посмотрела на него.

– Я ушла оттуда пять лет назад. Не потому, что перестала верить. Потому что поняла, что могу делать больше. Спасать больше. Не только в стенах монастыря. Везде.

Хоумлендер кивнул. Медленно.

«Палладин. Воспитанница ордена. Ушла, чтобы спасать. Идеалистка. Убеждённая. Опасная. Но полезная.»

– А ты? – спросил он, глядя на Лиан.

Эльфийка не подняла глаз от стрел.

– Я пришла из леса, – сказала она. – Из Гримхольда. Северного. Мой народ… – она помолчала. – Мой народ больше не существует. Война. Люди. Кланы. Всё сгорело. Я ушла. Одна. Долго шла. Нашла этот город. Гильдию. Селину. Марка.

Она подняла глаза. Посмотрела на Хоумлендера.

– Мы не семья, – сказала она. – Мы не друзья. Мы – команда. Это другое. Но это… – она помолчала, подбирая слово, – это надёжно.

Хоумлендер смотрел на них. На всех троих. На их лица. На их глаза. На то, как они сидели – близко, но не слишком. Как смотрели друг на друга. Как молчали.

«Они любят друг друга. По-своему. Не как семья. Как те, кто выжил вместе. Как те, кто знает, что без остальных умрёт. Это делает их сильными. И это делает их слабыми.»

– А ты? – спросил Марк. – Расскажи о себе.

Хоумлендер улыбнулся. Мягко. Скромно.

– Ничего особенного, – сказал он. – Я из-под Ортвина. Не дворянин. Семья… – он помолчал. – Семья была бедной. Я ушёл. Хотел найти что-то. Что-то лучшее. Долго шёл. Нашёл гильдию. Начал с Ф-ранга. Вот и всё.

Он говорил ровно. Спокойно. Без пафоса. Так, как рассказывают о вещах, которые не имеют значения.

Марк кивнул. Понимающе.

– Понятно, – сказал он. – Все мы откуда-то ушли. Все что-то ищем.

Селина посмотрела на Хоумлендера. Долго. Молча. Он чувствовал её взгляд. Оценивающий. Проверяющий.

«Она не верит. Не до конца. Она видит, что что-то не так. Надо быть осторожнее.»

Он улыбнулся ей. Спокойно. Открыто.

Она отвернулась.

* * *

Тридцатый этаж был тёмным.

Кристаллы попадались редко. Тьма была густой, как вода. Марк держал огонёк – теперь ярче, больше, – но даже он не мог разогнать её полностью. Тени лежали по углам. Шевелились. Хоумлендер чувствовал, что они смотрят.

– Дальше – тридцать первый, – сказала Селина тихо. – За ним – тридцать второй. Тот самый.

Она остановилась. Обернулась. Посмотрела на каждого – на Марка, на Лиан, на Хоумлендера.

– Слушайте меня, – сказала она. – Тридцать второй этаж – это не просто комната. Это комната босса. Мы не знаем, что там. Мы никогда не доходили. Томас погиб на подходе. Мы отступили. Это было год назад.

Она помолчала.

– Сегодня мы идём до конца. Или не идём вообще.

Марк кивнул. Молча. Лиан кивнула. Хоумлендер кивнул.

– Хорошо, – сказала Селина. – Тогда идём.

Они пошли вниз.

* * *

Тридцать второй этаж начинался с коридора.

Узкого. Длинного. Тёмного. Стены – гладкие, как стекло. Ни трещин, ни мха, ни пыли. Как будто кто-то построил его вчера. Как будто он ждал.

Они шли молча. Никто не говорил. Даже Марк – обычно болтливый – молчал. Только шаги. Только дыхание. Только стук сердца.

Коридор закончился дверью.

Огромной. Каменной. Без ручек, без петель. Просто камень. Просто дверь.

Селина остановилась. Положила руку на камень. Закрыла глаза. Что-то прошептала.

Дверь открылась.

* * *

Комната была огромной.

Потолок терялся во тьме. Стены – далеко, не видно. Пол – гладкий, каменный, чёрный. По углам – колонны. Высокие. Мощные. Они держали свод.

А в центре – на троне из чёрного камня – сидел он.

Лич.

Хоумлендер видел много монстров. В прежнем мире он видел тварей, которых создавали в лабораториях, видел суперзлодеев, видел Кимыко, которая чуть не убила его. Но такого – не видел.

Лич был высоким. Очень высоким. Скелет, обтянутый чёрной мантией. Череп – голый, жёлтый, с пустыми глазницами, в которых горел зелёный огонь. В руке – коса. Длинная. Изогнутая. Лезвие – чёрное, как ночь.

Он не двигался. Сидел. Смотрел. Ждал.

– Пришли, – сказал он. Голос – не голос. Шёпот. Холодный. Древний. Как будто сама смерть говорила с ними.

Селина подняла меч. Марк – руки. Лиан – лук. Хоумлендер – меч.

Лич встал.

– Хорошо, – сказал он. – Я ждал.

Он поднял косу.

И комната взорвалась.

* * *

Скелеты полезли из стен.

Не из проходов – из стен. Камень трескался, крошился, и оттуда выходили кости. Белые, старые, скреплённые зелёным огнём. Десятки. Сотни. Они поднимались, собирались, брали оружие из воздуха – мечи, копья, топоры. И шли вперёд.

Селина рванулась вперёд. Меч вспыхнул – голубым, ярким, святым. Она рубила скелетов, и они рассыпались, но на их месте вставали новые. Марк поднял руки – огонь, молния, воздух. Скелетов отбрасывало, сжигало, разрывало. Лиан стреляла – быстро, точно, каждая стрела в череп. Но скелетов было слишком много.

Хоумлендер рубил. Мечом. Обычным. Без силы. Он не тратил секунды. Пока не тратил. Он ждал.

«Лич. Некромант. Призывает скелетов. Это проблема. Но не для меня. Я могу убить его. Одним ударом. Одним взглядом. Но я не буду. Пока не буду. Сначала – пусть они устанут. Пусть они увидят, что не справляются. Тогда я вмешаюсь. Тогда я буду спасителем.»

Он рубил. Скелеты падали. Новые вставали. Он рубил снова. Секунды текли. Он чувствовал, как устаёт тело – слабое, чужое, хрупкое. Но он не тратил. Не тратил. Не тратил.

Лич поднял косу. Взмахнул.

Костяные копья вылетели из воздуха. Десятки. Они неслись в них – быстрые, острые, смертельные. Селина закрылась щитом – святой свет отбросил копья. Марк создал стену огня – копья сгорели. Лиан уклонилась – гибко, быстро. Хоумлендер отбил два мечом. Третье задело плечо. Больно. Кровь. Он стиснул зубы.

«Терпение. Терпение. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.»

Лич засмеялся. Шёпот стал громче.

– Слабые, – сказал он. – Все слабые. Вы пришли умирать. Как те, что были до вас. Как те, что будут после.

Он поднял косу снова. Скелеты ускорились. Селина отступала. Марк выдыхался. Лиан кончались стрелы.

Хоумлендер понял – пора.

* * *

Он рванулся вперёд.

Секунды – три. Четыре. Пять. Он ускорился. Скелеты замедлились. Он рубил их – быстро, легко, разбрасывая, как тряпичных кукол. Он шёл к личу. Прямо. Сквозь орду.

Лич увидел его. Поднял косу. Костяные копья – снова. Десятки. Хоумлендер уклонился. Почти все. Одно задело руку. Ещё одно – бедро. Больно. Но он не остановился.

Он подошёл вплотную. Ударил.

Меч вошёл в грудь лича. Глубоко. Прямо в череп. Кость хрустнула. Коса выпала. Лич замер.

«Всё. Конец.»

Но лич не упал.

Он засмеялся. Шёпот – громче. Злее.

– Глупец, – сказал он.

И исчез.

Телепортация. Хоумлендер обернулся. Лич стоял в десяти шагах. Целый. Невредимый. Смеющийся.

– Ты думал, что меня можно убить мечом? – спросил он. – Меня нельзя убить мечом. Меня нельзя убить ничем. Я – смерть. Я – вечность. Я…

Он не договорил.

Хоумлендер перебил.-

«Хватит. Хватит игр.»

Он использовал силу.

Глаза вспыхнули.

Красный свет – яркий, как солнце, – вырвался из его глаз. Два луча. Прямые. Смертельные. Они прошли сквозь лича. Сквозь его мантию. Сквозь кости. Сквозь зелёный огонь. Лич закричал – не шёпотом, а настоящим криком. Криком боли. Криком смерти.

Лучи прошли дальше. Сквозь скелетов. Десятки. Сотни. Они испепелялись. Рассыпались. Исчезали. Красный свет заполнил комнату. Тьма отступила.

Лич вспыхнул. Ярко. Белым. И исчез. Только пепел остался. Только зола.

Комната замерла.

Скелеты исчезли. Тьма отступила. Тишина.

Хоумлендер стоял в центре. Тяжело дышал. Глаза – снова серые. Обычные.

Селина смотрела на него. Марк смотрел. Лиан смотрела. Широко раскрытыми глазами. Не веря. Не понимая.

– Что… – начала Селина. – Как…

Хоумлендер не ответил.

Потому что пол задрожал.

* * *

Колонны рушились.

Хоумлендер не рассчитал. Лазеры прошли сквозь лича, но не остановились. Они задели колонны. Одну. Другую. Третью. Камень треснул. Свод пошатнулся.

– Бежим! – крикнул Хоумлендер.

Они побежали.

Коридор – длинный, узкий – содрогался. Камни падали. Потолок рушился. Осколки летели во все стороны. Марк бежал первым – огонь в руке, освещая путь. Селина – за ним. Лиан – следом. Хоумлендер – замыкающим.

Он видел, как осколок – большой, острый – летит в Лиан. Она не видела. Не успевала. Он хотел крикнуть. Не успел.

Осколок ударил её в бок.

Лиан упала. Кровь – на камне. Много. Слишком много.

– Лиан! – крикнул Марк. Он развернулся. Побежал к ней. Схватил. Попытался поднять. Но она была тяжёлой – безвольной, обмякшей. И камни падали. Всё больше. Всё ближе.

Хоумлендер увидел, как осколок – огромный, с телегу, – летит в Селину. Она не видела. Не успевала. Он рванулся. Использовал секунды. Ещё. Ещё. Он поднял руку. Поймал осколок. Отбросил. Камень разлетелся на куски.

Но это было не всё.

Потолок рушился. Весь. Сразу. Секунды – две. Три. Может, четыре. Не больше. Потом – конец. Всё.

Хоумлендер понял.

«Я не могу спасти всех. Не могу. Но я могу спасти одного. Одного – и получить час. Одного – и выжить.»

Он схватил Селину. Схватил – крепко, за талию. И рванулся. Вверх. Вперёд. Сквозь камни. Сквозь тьму. Сквозь смерть.

Летел.

Он не летал четыре месяца. Не мог. Секунды уходили. Тело – слабое, чужое – дрожало. Но он летел. Быстрее. Ещё быстрее.

Он вырвался из подземелья. В последнюю секунду. Камни рухнули за спиной. Грохот – оглушительный. Пыль – стена пыли. Тьма.

Он упал. Прямо на землю. Селина – рядом. Живая. Целая. Он спас её.

Секунды кончились.

* * *

Он лежал на земле. Смотрел в небо. Серое. Холодное. Утро уже прошло. День. Может, вечер. Он не знал.