Текст книги "Хоумлендер - Реинкарнация с системой (СИ)"

Автор книги: KWIL

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Он закрыл глаза. Выдохнул. Медленно.

«Неважно. Это неважно. Важно только одно – Разлом. Повелитель. Конец. Я закончу это. Я убью его. Я спасу мир. И тогда… тогда я получу награду. Тогда я получу время. Тогда я стану богом. Настоящим. И тогда… тогда никто – ни отец, ни король, ни демоны, ни даже Бутчер – не сможет мне угрожать. Никто.»

Он открыл глаза. Посмотрел на экран.

Общий запас времени: 37 часов 51 минута 44 секунды.

Тридцать семь часов. Уже больше, чем было. Гораздо больше. И – это ещё не всё. Впереди – Разлом. Впереди – Повелитель. Впереди – часы. Десятки. Сотни. Может, тысячи. Там будет сила. Настоящая. Та, которая сделает его богом. По-настоящему.

Он улыбнулся. Не для зрителей. Для себя.

«Я – Хоумлендер. Я – бог. И я иду к концу. К своему концу. Или – к своему началу. Я не знаю. Но я иду. И я не остановлюсь. Никогда.»

Он встал. Пошёл к палатке. К Селине. К своей маске.

* * *

А недалеко на западе, по размокшей дороге, шёл человек.

Он не ехал. Не бежал. Просто шёл – ровным, размеренным шагом, который не менялся ни днём, ни ночью. В руке – кусок арматуры. Обмотанный тряпкой. В глазах – что-то, что нельзя было назвать. Что-то, что было больше, чем ненависть. Больше, чем месть.

Он шёл на восток. За ним. Туда, где шла война. Туда, где был он.

Билли Бутчер не останавливался. Не отдыхал. Не спал. Просто шёл.

Он знал, куда идёт. Знал, зачем. Знал, что найдёт.

И он улыбался.

Глава 22. Разлом

Система разбудила его за час до рассвета.

Не звуком – она никогда не издавала звуков. Не толчком – она не прикасалась к нему. Просто экран вспыхнул перед глазами, в темноте палатки, и повис там – голубой, ровный, терпеливый. Как всегда. Как будто ждал, что он проснётся сам. Как будто знал, что он не спит.

Он не спал.

Он лежал на спине, смотрел в потолок палатки и слушал, как Селина дышит рядом. Ровно. Тихо. Она спала. Впервые за много дней – спала по-настоящему, глубоко, без снов. Он знал это по тому, как расслабились её плечи, как разжалась рука, которой она держалась за его запястье. Как будто даже во сне боялась, что он уйдёт.

Он посмотрел на экран.

Задание обновлено.

Цель: Повелитель Демонов. Разлом. Источник вторжения.

Задача: войти в Разлом. Найти Повелителя. Уничтожить.

Награда: 50 часов использования сверхспособностей единовременно.

Дополнительно: постоянный доступ к заданиям повышенной сложности.

Дополнительно: возможность…

Экран мигнул. Строчка оборвалась. Как будто система – если у неё было что-то вроде намерения – замялась. Или как будто то, что должно было быть написано, ещё не решилось. Он смотрел на оборванную строку долго. Потом – прочитал ещё раз. С начала. Медленно.

Пятьдесят часов.

Он никогда не видел такой цифры. Ни за один бой. Ни за одну неделю. Ни за всё время, что был здесь. Пятьдесят часов – это больше, чем он накопил за всё существование в этом мире, вместе взятое. Пятьдесят часов – это сила, которой хватило бы, чтобы сжечь королевство. Чтобы убить короля. Чтобы сравнять с землёй поместье отца вместе с отцом, матерью, Каэлом и всеми, кто когда-либо смотрел на него сверху вниз.

«Пятьдесят часов. Она даёт мне пятьдесят часов. За одного демона. За одну тварь. За то, чтобы я вошёл туда и не вернулся. Или вернулся – но другим. Она знает. Система знает, что я не вернусь прежним. Она знает, что там – конец. Или – начало. И она… ждёт. Как будто ей всё равно. Как будто ей нужно только одно – чтобы я пошёл. Чтобы я сделал. Чтобы я убил. Чтобы я стал тем, кем она хочет меня видеть.»

Он лежал неподвижно. Смотрел на экран. Потом – на Селину. На её лицо. На её руку, которая всё ещё держала его запястье. На её сон.

Он не разбудил её.

Он встал. Тихо. Медленно. Так, как встают люди, которые не хотят, чтобы их услышали. Оделся. Взял меч. Вышел из палатки.

Утро было серым. Мокрым. Холодным. Отряд ещё спал. Шрам храпел у потухшего костра. Повар сопел в своём углу. Охотники лежали вповалку, как собаки. Молодые – те трое – сидели у входа в палатку, не спали, смотрели на него. Ждали. Как всегда.

Он подошёл к ним.

– Собирайтесь, – сказал он. – Мы идём к Разлому.

* * *

Разлом он увидел за полторы лиги – ещё до того, как вышел из леса. Не глазами. Чувством. Что-то тянуло в груди – вправо, влево, как компас, который сошёл с ума. Что-то давило на затылок. Что-то звенело в ушах – тонко, высоко, как комариный писк, который не кончается.

Лес кончился внезапно. Как будто кто-то отрезал его ножом. За последними деревьями начиналась пустошь – серая, мёртвая, выжженная. А в центре её – Разлом.

Не трещина. Не пропасть. Не рана в земле. Место, где ткань мира истончилась до прозрачности – и сквозь неё сочилось что-то другое. Не свет. Не тьма. Просто – другое. Чужое. Чёрное, как зрачок, который смотрит на тебя в ответ.

Он остановился на краю пустоши. Смотрел. Долго. Молча.

«Вот оно. Вот конец. Или – начало. Там, за этой дырой, – другой мир. Мир демонов. Мир тьмы. Мир Повелителя. Тот, кто ждёт меня. Тот, кто знает, что я иду. Тот, кто считает себя богом. И я… я иду к нему. Не потому, что я – герой. Не потому, что я хочу спасти мир. А потому…»

Он не закончил мысль. Просто стоял. Смотрел. Ждал.

Он обернулся. Посмотрел на отряд. Медленно. Каждого.

– Дальше я иду один, – сказал он.

Шрам сплюнул.

– Какого хрена? Мы шли сюда не для того, чтобы…

– Ты шёл сюда, потому что я сказал идти, – перебил Хоумлендер. Спокойно. Тихо. – И ты пойдёшь обратно, потому что я скажу. Это не обсуждается.

Он посмотрел на Селину. Она стояла в стороне. Смотрела на Разлом. Молча. Долго.

– Селина.

Она обернулась. Посмотрела на него. В её глазах было то, что он видел раньше – в подземелье, на фронте, в лагере. Вера. И страх. Всё вместе.

– Я иду с тобой, – сказала она.

– Нет.

– Я не спрашиваю.

– А я не предлагаю.

Он подошёл к ней. Близко. Остановился в шаге. Посмотрел в глаза. Долго. Молча.

«Она хочет идти. Она хочет умереть вместе со мной. Или – она хочет быть рядом. С тем, кем я притворяюсь. С героем. С тем, кто идёт в бездну, чтобы закрыть её. Она не понимает. Не понимает, что там – не подвиг. Там – смерть. Или – хуже. Она не понимает, что я иду туда не ради мира. Не ради людей. Я иду туда ради себя. Ради силы. Ради времени. Ради того, чтобы стать богом. Настоящим. И если она пойдёт – она умрёт. Не потому, что там опасно. А потому, что я не смогу её защитить. Потому что я буду занят собой. Своей силой. Своей войной. И она… она станет ещё одним трупом. Ещё одной потерей. Ещё одной секундой, которую я не смогу вернуть.»

– Ты не пойдёшь, – сказал он. Тихо. Твёрдо.

Она смотрела на него. Долго. Молча.

– Почему? – спросила она.

– Потому что кто-то должен вернуться. Если я не вернусь – ты поведёшь их обратно. Ты расскажешь, что произошло. Ты…

Он хотел сказать «ты будешь помнить». Хотел сказать это мягко, как говорят с теми, кого любят. Хотел – потому что это было частью роли. Частью маски. Частью того, кем он притворялся.

Но он сказал другое.

– Ты нужна здесь, – сказал он. – Не там. Здесь. С ними. Кто-то должен держать их. Кто-то должен вести. Если я не вернусь – это будешь ты. Не Шрам. Не охотники. Ты. Потому что ты – единственная, кому они поверят. Единственная, кому я верю.

Она смотрела на него. Долго. Очень долго. В её глазах – слёзы. Не падали. Стояли. Как вода в переполненной чаше.

– Ты не вернёшься, – сказала она. Не вопрос. Утверждение.

Он молчал. Смотрел на неё. Долго.

«Она знает. Она всегда знает. Она чувствует. Она видит. Она понимает, что я иду не ради мира. Что я иду ради себя. Что я не вернусь – или вернусь другим. Она знает. Но – не говорит. Не обвиняет. Просто смотрит. Просто ждёт. Просто надеется, что я скажу что-то, что её успокоит.»

– Вернусь, – сказал он. – Я всегда возвращаюсь.

Она смотрела на него. Долго. А потом – что-то в её лице дрогнуло. Она кивнула. Медленно. Не поверила. Но приняла.

– Хорошо, – сказала она тихо. – Хорошо.

Он взял её руку. Сжал. Легко. Тепло.

– Жди меня, – сказал он. – Я вернусь.

Он отпустил её. Развернулся. Пошёл к Разлому. Не оборачиваясь.

А за спиной – он слышал, как она стоит. Как смотрит ему вслед. Как не уходит. Как ждёт.

Он не обернулся.

* * *

Разлом принял его тишиной.

Не той тишиной, что была в лесу. Другой. Густой. Влажной. Как будто он вошёл в воду. Воздух стал тяжелее. Свет – тусклее. Всё – другим. Он сделал шаг. Второй. Третий. И – мир за спиной исчез.

Он оказался в мире демонов.

Это не был ад. Не был огонь. Не был сера. Это было… ничто. Чёрное небо. Багровые облака. Пепел вместо земли. Дым вместо воздуха. Руины вместо городов. И – тишина. Такая, что звенело в ушах.

Он стоял и смотрел. Долго. Молча.

«Вот оно. Вот их мир. Мир, который они хотели принести нам. Мир без жизни. Без света. Без надежды. Мир, где всё – смерть. Всё – тьма. Всё – ничто. И это… это место, где живёт он. Повелитель. Тот, кто это создал. Тот, кто это ведёт. Тот, кто считает себя богом.»

Он улыбнулся. Не для зрителей. Для себя.

«Что ж. Посмотрим, какой ты бог. Посмотрим, что ты можешь. Посмотрим, кто из нас – настоящий.»

Он пошёл вперёд. Медленно. Спокойно. Не торопясь.

* * *

Демоны напали через час.

Они вышли из пепла – из земли, из руин, из ничего. Десятки. Сотни. Твари, которых он не видел раньше. Не люди. Не звери. Что-то среднее. Что-то, что было создано здесь. В этом мире. В этой тьме.

Они бросились на него. Все сразу.

Он не остановился. Не замедлил шаг. Просто поднял глаза. И – использовал силу.

Лазеры. Красные. Яркие. Смертельные. Два луча прошли сквозь воздух. Сквозь пепел. Сквозь демонов. Они резали. Жгли. Уничтожали. Твари вспыхивали и рассыпались. Одна за другой. Красный свет залил чёрное небо. Демоны кричали. Умирали. Исчезали.

Он шёл вперёд. Не останавливаясь. Не замедляясь. Лазеры – непрерывные, смертельные – косили их, как косарь косит траву. Он поворачивал голову – и там, куда падал его взгляд, вспыхивал огонь.

Он шёл. И убивал. Шёл. И убивал. Шёл. И убивал.

«Вы думаете, что вы – сильные. Вы думаете, что вы – страшные. Вы думаете, что вы можете остановить меня. Вы ошибаетесь. Я – Хоумлендер. Я – тот, кто сжигал города. Тот, кто убивал богов. Тот, кто не боится никого. И вы… вы – просто мусор. Мусор, который я убираю.»

Он дошёл до замка. До того самого. Огромного. Чёрного. В центре мира. Замка Повелителя.

Он остановился. Посмотрел на него. Долго. Молча.

«Вот он. Вот твой дом. Вот твоя крепость. Вот твоя сила. Ты думаешь, что ты – в безопасности. Ты думаешь, что стены тебя защитят. Ты думаешь, что ты – бог. Ты ошибаешься. Я – бог. И я иду к тебе. Не как гость. Не как проситель. Как хозяин. Как тот, кто пришёл забрать то, что принадлежит ему.»

Он поднял руку. Лазеры – ярче, чем когда-либо. Он направил их в стену. В камень. В тьму. Он жёг. Он плавил. Он разрушал. Стена треснула. Разлетелась. Камни – во все стороны. Пыль – в небо. Дым – в воздух.

Он вошёл в замок. Через стену. Через пролом. Через то, что осталось.

* * *

Внутри было темно. Холодно. Пусто. Он шёл по коридорам. Мимо колонн. Мимо статуй. Мимо тварей, которые пытались его остановить. Он убивал их. Не останавливаясь. Не замедляясь. Лазеры. Полёт. Сила. Всё. Он не берёг секунды. Не экономил.

Он дошёл до тронного зала.

Двери – огромные, чёрные, окованные железом – были открыты. Как будто его ждали. Как будто приглашали. Он вошёл.

Зал был огромным. Потолок терялся во тьме. Стены – далеко, не видно. Пол – гладкий, чёрный, как зеркало. По углам – колонны. Высокие. Мощные. Они держали свод. А в центре – на троне из чёрного камня – сидел он.

Повелитель Демонов.

Он был высоким. Очень высоким. Худым. С кожей, как уголь. С глазами, как два солнца. С улыбкой, которая говорила: «Я ждал тебя».

Он не встал. Не пошевелился. Просто смотрел. Как равный. Как бог, который ждёт другого бога.

Хоумлендер остановился в двадцати шагах. Посмотрел на него. Молча. Долго.

А потом – улыбнулся. Широко. Голливудски.

– Ну здравствуй, – сказал он. – Я – Хоумлендер. А ты, судя по всему, – тот, кого я ищу.

Повелитель смотрел на него. Молча. Долго. А потом – заговорил. Голос – низкий. Ровный. Тихий. Как у человека, который давно перестал бояться.

– Ты пришёл.

– Пришёл.

– Я знал, что ты придёшь. Я знал это с того момента, как ты вошёл в Разлом. Я чувствовал тебя. Твою силу. Твою ярость. Твою… – он помолчал, – твою гордыню.

Хоумлендер усмехнулся.

– Гордыню? – сказал он. – Это не гордыня. Это – знание. Я знаю, кто я. Я знаю, что я могу. Я знаю, что я – бог. А ты… – он посмотрел на него, – ты – просто тварь, которая думает, что она – бог. Разница есть.

Повелитель смотрел на него. Долго. Молча.

– Разница? – сказал он наконец. – Какая разница? Мы оба убиваем. Оба разрушаем. Оба считаем людей насекомыми. Оба думаем, что мы – выше всех. Мы – одинаковые. Ты это знаешь. И именно поэтому ты пришёл. Чтобы доказать – не себе, а мне, – что ты – лучше. Что ты – настоящий бог. А я – просто тварь.

Хоумлендер смотрел на него. Молча. Долго.

«Он прав. Он говорит правду. Мы – одинаковые. Оба – монстры. Оба – боги. Оба – те, кто смотрит на всех сверху вниз. Но… есть одно отличие. Я – стал монстром. Сам. По своей воле. А он – родился им. И это… это делает меня сильнее. Наверное…

– Может быть, – сказал он. – Но есть одно отличие. Ты – демон. Ты родился монстром. Я – человек. Я стал монстром. Сам. По своей воле. И это делает меня сильнее. Потому что я знаю разницу. А ты – не знаешь.

Повелитель смотрел на него. Долго. Очень долго. А потом – что-то в его лице изменилось. Что-то, что было похоже на уважение. На признание. На что-то ещё.

– Может Ты и прав, – сказал он. – Я не знаю. Я никогда не был иным. Я родился таким. Я родился богом. Я родился тем, кто правит. А ты… ты стал им. Ты поднялся. Ты вырвался. Ты – тот, кто сделал себя сам. И это… – он помолчал, – это делает тебя достойным. Достойным боя. Достойным смерти. От моей руки.

Хоумлендер улыбнулся. Шире. Ярче.

– Смерти? – сказал он. – От твоей руки? Ты думаешь, что ты можешь меня убить? Ты думаешь, что ты – сильнее? Ты думаешь, что ты – бог?

Он сделал шаг вперёд.

– Я – Хоумлендер. Я – тот, кто убивал богов. Тот, кто сжигал города. Тот, кто не боится никого. Я – тот, кто стоит здесь. Перед тобой. В твоём замке. В твоём мире. И я… – он помолчал, – я не боюсь. Ни тебя. Ни твоей силы. Ни твоей тьмы. Ничего.

Он сделал ещё шаг.

– А ты… ты боишься. Я вижу. Я чувствую. Ты боишься меня. Потому что ты знаешь. Знаешь, что я – не такой, как ты. Что я – выше. Намного выше. И что я… – он улыбнулся, – я пришёл сюда, чтобы убить тебя. И я убью. Потому что я – бог. А ты – просто тварь. Которая умрёт. Сейчас. Здесь. От моей руки.

Повелитель смотрел на него. Долго. Молча. А потом – встал. Медленно. Величественно. Как бог, который принимает вызов.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда – начнём.

Глава 23. Бог против бога

Повелитель ударил первым.

Хоумлендер этого ждал. Ждал с той самой секунды, как вошёл в зал и увидел, как тварь сидит на троне и смотрит на него с этой своей божественной миной. Он знал, что Повелитель не выдержит. Что он не из тех, кто ждёт. Что он ударит – рано или поздно, – потому что в нём сидит та же самая гордыня, что и в самом Хоумлендере. Только у Повелителя она была древнее. Тяжелее. И – как оказалось – глупее.

Тьма сорвалась с его рук.

Не огонь. Не молния. Хуже. Что-то, что не имело названия. Чёрное, густое, живое – оно хлынуло через зал, как вода из пробитой плотины, и в этой воде не было ни конца, ни края. Она жрала воздух, жрала свет, жрала само пространство. Колонны, мимо которых она проходила, не трескались – они просто переставали быть. Рассыпались в пепел, не успев даже упасть.

Хоумлендер стоял на месте.

Он не уклонился. Не отступил. Не поднял руку. Он просто стоял и смотрел, как тьма летит в него, как будто ждал автобус на остановке. Как будто это всё – не про него. Как будто это всё – кино, а он – в первом ряду.

Тьма ударила.

Он не пошевелился.

Она прошла по нему – обтекла, как вода обтекает камень. Не оставила ни следа. Ни запаха. Ни пятна. Просто – прошла. И исчезла за его спиной, сожрав остатки тронного зала.

Он посмотрел на неё. Потом – на Повелителя. Медленно. С той самой улыбкой. Широкой. Голливудской.

– Это всё? – спросил он.

Повелитель смотрел на него. Молча. Долго. Что-то в его глазах – в этих двух солнцах, которые только что горели уверенностью, – дрогнуло.

Хоумлендер сделал шаг вперёд. По чёрному, как зеркало, полу.

– Я так понимаю, – сказал он, – ты сейчас стоишь и думаешь: «Что это было? Почему он не умер? Почему он не рассыпался? Почему он стоит здесь, улыбается и говорит со мной, как будто я – не Повелитель Демонов, а мальчик из очереди в столовой?»

Он сделал ещё шаг.

– Правильно думаешь, – сказал он. – Потому что это именно так. Ты – мальчик из очереди. А я – бог. И я пришёл сюда не для того, чтобы драться с тобой. Я пришёл сюда для того, чтобы показать тебе – и всем, кто смотрит, – что такое настоящая сила. Не твоя. Моя.

Повелитель не ответил. Он просто поднял руку. И зал взорвался.

* * *

Всё сразу.

Тьма. Огонь. Кровь. Из пола, из стен, из потолка – отовсюду хлынуло то, что нельзя было назвать. Живое. Дышащее. Голодное. Оно жрало всё: камень, воздух, свет, само пространство. Оно ревело. Оно выло. Оно шло на Хоумлендера со всех сторон – не волной, а стеной. Стеной из ничего.

Хоумлендер смотрел на это. Долго. Молча.

А потом —.

Красный свет. Яркий. Ослепительный. Смертельный. Два луча вырвались из его глаз – и прошли сквозь тьму, как нож сквозь масло. Сквозь огонь. Сквозь кровь. Сквозь всё. Они резали. Жгли. Уничтожали. Тьма кричала. Огонь выл. Кровь испарялась. Красный свет залил зал. Чёрное стало багровым.

Он не остановился. Не замедлился. Он шёл вперёд – сквозь тьму, сквозь огонь, сквозь всё, – и лазеры шли впереди него. Как два клинка. Как две косы. Как два солнца, которые решили, что этому миру больше не нужна ночь.

Повелитель отступил.

Первый раз. За всё время. Он отступил. На шаг. Но Хоумлендер увидел это. И улыбнулся. Шире.

– Вот оно, – сказал он. – Вот что я хотел увидеть. Ты боишься. Ты, Повелитель Демонов, который открыл Разлом, который сжёг три города, который убил тысячи людей – ты боишься. Меня. Одного человека. Который пришёл сюда без армии. Без магии. Без ничего. Просто – с глазами. И ты уже отступаешь.

Он сделал ещё шаг.

– Что же ты за бог такой? – спросил он. – Что же ты за повелитель? Ты правил этим миром – сколько? Тысячу лет? Две? Ты создал эту тьму. Ты выстроил этот замок. Ты думал, что ты – выше всех. Ты думал, что ты – вечен. Ты думал, что ты – бог. А теперь – ты стоишь здесь. Передо мной. И ты боишься. Как собака. Как тварь. Как ничто.

Повелитель смотрел на него. Молча. Долго. А потом – заговорил. Голос – низкий. Ровный. Тихий. Как у человека, который давно перестал бояться. Но – с трещиной. С трещиной, которую Хоумлендер услышал. И запомнил.

– Ты думаешь, что ты – бог? – сказал Повелитель. – Ты думаешь, что ты – выше? Ты думаешь, что ты – тот, кто решает? Ты – ничто. Ты – пыль. Ты – человек. Который возомнил себя богом. Но ты – не бог. Ты – просто монстр. Как я. Как все. Просто – с улыбкой.

Хоумлендер усмехнулся.

– Может быть, – сказал он. – Но есть одно отличие. Ты – монстр, который думает, что он – бог. А я – монстр, который знает, что он – бог. И это делает меня сильнее. Потому что ты правил этой тьмой – веками, тысячелетиями, – а я пришёл сюда и забрал её у тебя за один вечер. Ты строил этот замок – сколько? Сотню лет? Больше? А я снёс его стены за минуту. Ты думал, что ты – вечен. Ты думал, что ты – непобедим. Ты думал, что ты – тот, кто решает. Кто живёт. Кто умирает. А теперь… – он посмотрел на него, – ты – просто тварь. Которая умрёт. Сейчас. Здесь. От моей руки.

Повелитель смотрел на него. Долго. Молча. А потом – что-то в его лице изменилось. Что-то, что было похоже на ярость. Настоящую. Глубокую. Древнюю.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда – начнём.

* * *

Он ударил.

Не тьмой. Не огнём. Собой. Он сорвался с трона и полетел – быстро, как мысль, – прямо на Хоумлендера. Кулак – сжат. Глаза – горят. Крылья – раскрыты. Всё – в одну секунду. Всё – в один удар.

Хоумлендер не уклонился.

Он поймал кулак.

Ладонью. Легко. Как будто ловил мяч. Как будто это было ничто. Как будто Повелитель – не древний бог, не повелитель тьмы, не тот, кто сжёг три города, – а ребёнок, который размахнулся игрушкой.

Он сжал.

Хруст.

Кость. Демоническая. Древняя. Вечная. Хрустнула. Как ветка. Как сухарь. Как ничто.

Повелитель закричал. Не от боли – от ярости. От унижения. От того, что его – Повелителя Демонов, того, кто был до людей, до богов, до всего, – держат за кулак, как мальчишку. Он рванулся. Попытался вырваться. Попытался ударить другой рукой. Попытался укусить. Попытался – всё. Всё сразу. Всё, что умел.

Хоумлендер держал.

Он смотрел на него. Сверху вниз. С той самой улыбкой. Широкой. Голливудской.

– Знаешь, что мне в тебе нравится? – сказал он. – Ты не сдаёшься. Ты не бежишь. Ты не просишь. Ты просто – дерёшься. До конца. До последнего. Как будто у тебя есть шанс. Как будто ты можешь победить. Как будто ты – бог.

Он сжал сильнее. Кость хрустнула ещё раз. Повелитель закричал громче.

– Но ты – не бог, – сказал Хоумлендер. – Ты – тварь. Которая думает, что она – бог. И я… – он помолчал, – я устал от тварей, которые думают, что они – боги. Я убивал их. Много. В другом мире. В другой жизни. Они все думали, что они – вечные. Они все смеялись. Они все говорили: «Я – бог. Я – повелитель. Я – тот, кто был до тебя». А потом… – он улыбнулся, – потом я убивал их. Легко. Быстро. Как будто они были ничем. Как будто они были мусором. Как будто они были – тобой.

Он отпустил кулак.

Повелитель отшатнулся. Схватился за руку. Смотрел на неё. На сломанные пальцы. На кровь – чёрную, густую, – которая текла из раны. Он смотрел на свою руку – свою руку, которой он убивал тысячи, – и не мог поверить, что она – сломана. Что она – не работает. Что она – не его.

Он поднял глаза. Посмотрел на Хоумлендера. И в его глазах – в этих двух солнцах, которые только что горели яростью, – было что-то новое. Что-то, чего он не показывал никому. Никогда. За всё время своего существования.

Страх.

* * *

Хоумлендер видел это. И – наслаждался.

Он не торопился. Не спешил. Не добивал. Он просто стоял. Смотрел. Улыбался. Как будто это всё – не бой. Как будто это – спектакль. Как будто это – шоу, где он – главный герой, а Повелитель – просто статист. Который вышел на сцену, сказал три слова и сейчас получит своё. Как все. Как всегда.

– Знаешь, что самое смешное? – сказал он. – Ты думал, что ты – бог. Ты думал, что ты – выше всех. Ты думал, что ты – вечен. Ты строил этот замок. Ты открывал этот Разлом. Ты посылал своих демонов убивать людей. Ты думал, что ты – непобедим. Что никто – никогда – не сможет тебя тронуть. Что ты – тот, кто решает. Кто живёт. Кто умирает. Кто правит.

Он сделал шаг вперёд. Медленно. Спокойно. Не торопясь.

– А теперь – посмотри на себя. Ты стоишь здесь. Передо мной. Со сломанной рукой. Со страхом в глазах. Ты – не бог. Ты – не повелитель. Ты – не вечный. Ты – просто тварь. Которая получила то, что заслужила. Которая узнала, что такое – настоящая сила. Настоящий бог. Настоящий – я.

Повелитель рванулся.

Не в атаку. Не в бой. Он рванулся в сторону – к стене, к двери, к выходу. Он бежал. Повелитель Демонов. Тот, кто открыл Разлом. Тот, кто сжёг три города. Тот, кто убил тысячи. Бежал. От одного человека. С улыбкой.

Хоумлендер не стал его догонять.

Он просто поднял руку. И – использовал силу.

Лазеры. Ярче, чем когда-либо. Быстрее, чем когда-либо. Смертельнее, чем когда-либо. Два луча прошли сквозь зал. Сквозь воздух. Сквозь тьму. Сквозь стену – ту самую, к которой бежал Повелитель. Сквозь его тело.

Повелитель замер.

Он стоял у стены. Смотрел на дыру в своей груди. На чёрную, дымящуюся рану. На то, что осталось от его силы. От его вечности. От его божественности. Он смотрел на это. Долго. Молча. А потом – обернулся. Посмотрел на Хоумлендера. И в его глазах – в этих двух солнцах, которые уже почти погасли, – было что-то, что было похоже на понимание. На признание. На что-то ещё.

– Ты… – прошептал он. – Ты – не бог. Ты – не человек. Ты – не монстр. Ты – что-то другое. Что-то, чего я не видел. Никогда. За всё время. За все века. За всё, что было. Ты – что-то, что выше. Намного выше. Чем я. Чем все. Чем всё.

Хоумлендер смотрел на него. Молча. Долго. А потом – улыбнулся. Шире. Ярче.

– Знаю, – сказал он. – Я знаю, кто я. Я знаю, что я. Я знаю, зачем я здесь. И знаешь что? – Он сделал шаг вперёд. – Я – не просто выше тебя. Я – не просто сильнее тебя. Я – не просто лучше тебя. Я – тот, кто убивает таких, как ты. Я – тот, кто стирает вас в пепел. Я – тот, кто не оставляет ничего. Ни памяти. Ни имени. Ни даже пепла. Ничего. Потому что вы – ничто. Вы – мусор. Вы – твари, которые думают, что они – боги. А я… – он помолчал, – я – бог. Настоящий. Тот, кто решает. Кто живёт. Кто умирает. Кто правит. И ты… – он посмотрел на него, – ты – просто ещё один, кто узнал это. Слишком поздно.

Он поднял руку. Использовал силу. Всё. Всё, что было. Лазеры – ярче, чем когда-либо. Полёт – быстрее, чем когда-либо. Сила – мощнее, чем когда-либо. Он ударил. Снова. И снова. И снова. Пока Повелитель не рассыпался. Пока не исчез. Пока не стал ничем.

А потом – время кончилось.

* * *

Он почувствовал это сразу.

Не как удар. Не как боль. Как пустоту. Как будто что-то – что-то, что было внутри него, что держало его, что делало его богом, – вдруг выключилось. Просто – выключилось. Как свет. Как вода. Как жизнь.

Он стоял в центре зала. Смотрел на то, что осталось от Повелителя. На пепел. На золу. На ничего. И – чувствовал, как тело становится тяжёлым. Как ноги дрожат. Как руки опускаются. Как колени подгибаются.

Общий запас времени: 0 часов 0 минут 0 секунд.

Ноль.

Он смотрел на экран. Долго. Молча.

«Ноль. У меня ноль. Я потратил всё. Всё, что копил. Всё, что заработал. Всё, что украл у мира. На него. На эту тварь. И теперь… теперь я пуст. Слаб. Никто.»

Он упал на колени. Прямо там. В тронном зале. Среди руин. Среди пепла. Среди тьмы. Тело – чужое, слабое, хрупкое – дрожало. Руки – не держали. Ноги – не слушались. Голова – кружилась. Он чувствовал каждый ушиб, каждую ссадину, каждую кость, которую он сломал, пока дрался. Всё сразу. Как будто тело только что вспомнило, что оно – человеческое. Что оно – смертное. Что оно – не бог.

«Я сделал это. Я убил его. Я спас мир. Я – бог. Настоящий. И теперь… теперь я получу награду. Система даст мне время. Много времени. Пятьдесят часов. За спасение мира. За уничтожение зла. За всё, что я сделал.»

Он ждал. Секунду. Две. Три.

Ничего.

Экран мигнул.

Внимание.

Повелитель Демонов не уничтожен.

Статус: критическое повреждение. Выжил.

Задание не выполнено. Награда не начислена.

Хоумлендер смотрел на текст. Долго. Молча.

«Что? Что значит – не уничтожен? Я убил его. Я видел, как он рассыпался. Как он исчез. Как он умер. Что значит – выжил?»

Он смотрел на то место, где был Повелитель. На пепел. На пустоту. На ничего.

И – понял. Слишком поздно.

Повелитель Демонов не умер. Он – ушёл. Растворился. Исчез. Но не умер. Он – жив. Где-то. В ком-то. В чём-то.

Хоумлендер сжал кулаки. Кровь – на ладонях. Больно. Но он не чувствовал.

«Он жив. Он где-то. Он выжил. И я… я потратил всё. Всё, что копил. На него. На эту тварь. И не получил ничего. Ничего. Ни времени. Ни силы. Ни награды. Ничего.»

Он сидел на коленях. В тронном зале. Среди руин. Среди пепла. Среди тьмы. Тело – дрожало. Сила – ушла. Всё – кончилось.

«Я проиграл. Я, бог, проиграл. Не демону. Не врагу. Системе. Я сделал всё. Всё, что должен был. Убил его. Спас мир. И – не получил ничего. Ничего.»

Он смотрел на экран. На ноль. На пустоту.

«Но это не конец. Это не может быть конец. Я найду его. Найду Повелителя. Найду его – и убью. По-настоящему. Навсегда. И тогда… тогда я получу награду. Тогда я получу время. Тогда я получу силу. Тогда я стану богом. Настоящим. Тем, кем я должен быть.»

Он попытался встать. Медленно. Тяжело. Тело – не слушалось. Ноги – подгибались. Руки – дрожали. Он опёрся на обломок колонны. Подтянулся. Встал. Шатаясь. Как пьяный. Как раненый. Как человек.

«Я – не человек. Я – бог. Я – Хоумлендер. Я не могу – не должен – быть таким. Слабым. Жалким. Пустым. Я должен быть сильным. Я должен быть выше. Я должен быть…»

Он сделал шаг. Второй. Третий. К выходу. К Разлому. К Селине. К миру. Он не знал, как он дойдёт. Не знал, хватит ли у него сил. Не знал, выживет ли он вообще. Но он шёл. Потому что не мог не идти. Потому что бог – не сдаётся. Потому что Хоумлендер – не останавливается. Никогда.

Он вышел из зала. Пошёл по коридору. Мимо руин. Мимо тел. Мимо тьмы. К свету. К выходу. К Разлому.