Текст книги "И не оглядываться (СИ)"
Автор книги: HelenRad
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
– Хорошо, что ты понимаешь… не возражаешь, если я начну с вытяжки?
Джеймс не стал бы возражать, даже если бы Северус вообще снёс половину дома, только он не собирался о таком сообщать. Мало ли… У самого Снейпа дом-то того, взорвали… а жить где?
Два дня Северус был занят, обустраивая лабораторию, в которую Джеймс заходил, сгорая от любопытства, когда оставался в доме один. Что он мог сказать? Не зря Снейп получил своё мастерство, ой, не зря! И разбирался в этом вопросе он очень прилично. Гарри тоже проявлял интерес к лаборатории, но довольно умеренно. И хорошо, потому что представлять, что сможет натворить заинтересованный ребёнок в потенциально опасном для себя месте, не хотелось.
А ещё к Северусу продолжал летать филин Сириуса. Правда, больше Северус не уходил, но уж слишком долго каждый раз корпел над ответом… Джеймс старался не подавать вида, что его это задевает, но в душе его продолжали терзать сомнения. Всё-таки он слишком хорошо знал Бродягу, чтобы спокойно реагировать на его интерес. А интерес точно был, пусть Северус этого и не замечал: девять писем только за последнюю неделю! Это же… недопустимо! Но Джеймс слишком боялся потерять Северуса, чтобы затевать с ним провокационные разговоры, поэтому держал свои сомнения при себе. А филин продолжал летать, сменившись однажды на рассвете патронусом, который прохрипел голосом Сириуса:
«Северус, пожалуйста!»
========== 77 ==========
Джеймс старательно делал вид, что крепко спит, а сам наблюдал за быстро собирающимся Северусом из-под опущенных ресниц. Решение пришло мгновенно, и оставалось только дождаться, пока тот выйдет, чтобы, укрывшись мантией-невидимкой, последовать за ним. В некоторых вещах надо быть уверенным – Джеймс не знал, что будет делать, если уличит Северуса в неверности, но просто так отдавать его Сириусу не собирался… кроме того, оставался крохотный шанс, что их связывают просто дела.
Не успел Северус выскользнуть из комнаты, как Джеймс соскочил с кровати и метнулся к комоду за мантией. Почему-то он ни мгновения не сомневался, что встреча назначена в той самой каморке, где Северус принимал болезных крыс, и спешил он только для того, чтобы предотвратить… всякое там… Уже на улице Джеймс сообразил, что не только не оделся, но и выскочил босиком. Но не возвращаться же по такому глупому поводу? К тому же существуют согревающие чары…
Впрочем, ни про какие чары Джеймс даже не вспомнил, когда услышал приглушённые голоса за дверью. В глазах потемнело, и он решительно взмахнул палочкой, распахивая дверь. Однако его появление осталось незамеченным, потому что и Северус и Сириус были заняты той самой Агатой. Она сидела на стуле и, кажется, была на грани обморока, уж слишком безвольно была опущена её голова. Сириус стоял перед ней на коленях и старательно растирал руки, шепча какие-то ласковые глупости. Северус, как и положено целителю, смешивал зелья, отмеряя их по каплям, чтобы потом чуть ли не силой влить девушке в рот.
Облегчение Джеймса сменилось тревогой. Что – чёрт возьми! – происходит? Судя по тому, как был встревожен Северус, с проблемой они явно не справлялись. Джеймс не мог оставаться в стороне:
– Чем я могу помочь? – прошептал он, скидывая мантию.
– Давай ей вот это зелье, – Северус вложил в его ладонь фиал, – не больше пятидесяти капель, а я пока возьму кровь.
Напуганный Сириус явно не мог соображать здраво, и совершенно точно не был помощником. Чтобы не мешать, Джеймс подошёл к Агате со спины и для удобства устроил её голову на своей груди. Заглянув в бледное до синевы лицо, он заметил испарину над страдальчески закушенной губой, и принялся капать зелье. Северус собрал кровь и, залечив маленький порез, сосредоточенно начал какие-то совершенно непонятные манипуляции: то ли смешивая кровь с зельем, то ли что-то анализируя.
Джеймс хладнокровно отсчитывал капли, пытаясь понять, чем же таким больна Агата, что ей помогают зелья, абсолютно бесполезные для магглов. Особенно с использованием крови. Однако когда Северус взял кровь у Сириуса и начал добавлять её в приготовленный раствор, Джеймс похолодел от догадки: неужели они решились завести ребёнка? Но ведь… волшебникам же не зря запрещалось вступать в связи с магглами, кроме как только в случае крайней нужды. Если женщина-волшебница ещё могла выносить здорового ребёнка от маггла и даже, как говорили, повысить тем самым его магический потенциал, то в обратном случае всё было гораздо печальнее. Выносить ребёнка мага, не обладая магической силой, могла только женщина-сквиб, и все магглорождённые, на самом деле, были потомками известных магических семей, которых родня не признавала в основном из меркантильных соображений. А у магглы просто не было ни одного шанса…
– Сколько капель? – отрывисто спросил Северус.
– Сорок шесть.
– Достаточно. Теперь подержи её.
Джеймс обхватил Агату за острые, какие-то птичьи плечи и прижал к себе, а Северус начал вливать ей в рот зелье. Теперь не по каплям, поглаживая горло. Несколько мгновений ничего не происходило, зато потом в Агату словно вселились бесы: с неожиданной для такой хрупкости силой она рвалась прочь, Сириус продолжал держать её руки, уговаривая потерпеть, а Северус лил и лил своё зелье, которое, казалось, не помогало, а только убивало.
Агония закончилась так же внезапно, как и началась, и Джеймс почувствовал, как расслабленно обмякла Агата в его руках.
– Сириус, отнеси её на кровать, ей надо немного поспать, – распорядился Северус, потирая виски.
Бродяга послушно подхватил Агату на руки и, прижимая к себе, понёс в сторону неприметной двери за одним из стеллажей. Джеймс тоже побрёл следом и увидел, как бережно укладывает Сириус свою ношу, а потом целует в лоб, убирая волосы от лица. Вот уж кто никогда не был замечен в подобных сантиментах… Агата уснула мгновенно и почти сразу же выпустила руку Сириуса, который выглядел совершенно потерянным. Северус потянул его за рукав:
– Пойдём. Ей надо просто выспаться…
Сириус послушно пошёл за ним, и казалось, только сейчас заметил Джеймса:
– Привет… а ты чего в таком виде?
Джеймс уже и забыл, что на нём кроме пижамных штанов ничего не было. Он неловко переступил с ноги на ногу – пол всё-таки был холодным.
– Торопился.
Теперь и Северус обратил внимание на его вид, едва слышно фыркнув:
– Неужели…
– Ну да, я ревновал, – сознался Джеймс. – А что мне оставалось думать?
– Ко мне? – ошалело взглянул на него Сириус: – Сохатый, ты совсем сдурел?
– Да просто я тебя знаю… кобеля такого…
Сириус неожиданно разразился лающим смехом:
– Отбегал кобель, Джей. Сидит на привязи и облизывает свою цепь.
– Как тебя угораздило?
Северус расставил на столе лабораторную посуду и развёл спирт водой.
– Прошу, – предложил он, подвигая стулья.
– Не отравимся? – опасливо поинтересовался Сириус.
– Нет. Гарантирую.
Разбавленный спирт оказался редкостной гадостью, но при отсутствии альтернативы был принят даже с благодарностью. Северус снял с себя свитер и отдал Джеймсу, оставшись в одной рубашке. Сириус понимающе покосился на такую заботу, но промолчал. Пить из пробирок показалось даже удобно, и почему-то никому не пришло в голову трансфигурировать их во что-то более традиционное.
– А ты ревнивый, – усмехнулся Сириус, начиная разговор. – Хотя, конечно, совершенно зря… Северус – кремень, вообще мною не заинтересовался ни разу… хотя мы с ним даже вместе спали.
– В смысле? – опешил Джеймс.
– Случайно вышло, – усмехнулся Сириус и расхохотался: – Видел бы ты сейчас своё лицо!
Джеймс понял, что это была всего-навсего неудачная шутка, и тоже рассмеялся. Чёрт! Как же он соскучился по Бродяге! И пусть их собрал здесь не очень хороший повод, надо было научиться ценить такие радости жизни.
– Бродяга, а у тебя-то как вышло… так?
Сириус поёжился, и по его лицу пробежала тень:
– Случайно… я же не сообщал, что маг… и все дела… а она тоже не сказала, что беременна… сначала… а потом уже поздно было что-то делать. Я когда её из паба аппарировал – она сознание потеряла… оказалось, уже полгода… она просто очень стройная, вот и не видно ничего было…
Хотя Джеймс и так не сильно заметил живот – вот у Беллатрикс… а срок у них примерно одинаковый… не то чтобы он сильно разбирался. А Сириус рассказывал и рассказывал. И о своих страхах, и о поиске решения – оказывается, он даже ходил с Агатой в маггловскую клинику, где его, пригласив в кабинет, предупредили, что она умирает… И об отчаянии, и о помощи Северуса, чьи зелья смогли хоть как-то стабилизировать состояние, потому что идти к магглам Сириус больше не собирался.
Наверное, Сириусу тоже не хватало этой возможности выговориться, потому что к концу своей речи он даже выглядеть стал получше, хотя и закончил печальным:
– И вот как я её одну теперь оставлю? Приступы становятся всё чаще… а ей в хоспис предложили.
– А оставайтесь здесь, – Северус оглядел комнату, словно впервые видел. – И ты тут ночевать сможешь, и проследишь за ней лучше. А как повторится, сразу патронуса мне отправишь.
Сириус обрадовался, но засомневался:
– А ты?
– А мы вот… – Северус показал подбородком в сторону Джеймса: – Срываем пари Люциуса.
– Так это не… просто? – Сириус явно не мог подобрать более подходящего слова.
– Разумеется, не просто, – вмешался Джеймс. – Нам ещё Гарри воспитывать.
– А куда ты его дел? – встревожился Северус, показавшийся немного смущённым.
– Не стал будить…
Договорить Джеймс не успел, потому что появившийся патронус Вальбурги объяснил Северусу, как он неправ в том, что не уделяет ребёнку должного внимания.
– Нашёлся! – обрадовался Джеймс.
Не то чтобы Гарри терялся, но то, что он в надёжных руках, сильно успокаивало.
========== 78 ==========
Весь день Джеймс чувствовал непонятное напряжение Северуса, словно тот хотел что-то сказать, но сдерживался, поэтому, когда Гарри уснул, первым делом поинтересовался:
– Ну?
– Что «ну»?
– Чего ты дёргаешься?
Несколько мгновений Северус молчал, словно решаясь, а потом выпалил на одном дыхании:
– Что ты сказал про Гарри?
– Когда?
– Утром… Сириусу.
Джеймс не сразу сообразил, что он такое особенное сказал про Гарри, но, глядя на встревоженного Северуса, вспомнил.
– Что нам его ещё воспитывать и воспитывать.
– Подожди… но мы же… только до лета… ты же сам говорил!
– Я вообще очень разговорчивый, ты знаешь, и когда я говорил про лето, то очень рассчитывал тебя за это время переубедить. Согласись, что моё «до лета» звучало гораздо лучше твоего «одного раза».
Северус неверяще покачал головой:
– Но ты же всегда ратовал за честность!
– Знаешь, бывают такие моменты в жизни, когда она только мешает…
– Тебе не кажется такой подход чисто слизеринским? – прищурился Северус.
– Может быть… немного…
– Но ты же всегда презирал!
– Пф-ф… когда это было? Может быть, немного в детстве, – Джеймс недоумённо развёл руками.
– Но я отлично помню…
– Ты так и будешь мне всю жизнь вспоминать те выходки?
– Всю жизнь?
Всё-таки Северус отлично умел слышать главное. Джеймс довольно усмехнулся и притянул его к себе для убедительного поцелуя, прошептав:
– Как минимум…
– Позёр, – Северус отдышался и попытался возобновить разговор: – Но ведь это наше прошлое, и другим оно не будет.
И что с таким делать?
– Не будет! И, в общем-то, не надо… с таким-то настоящим, – Джеймс игриво провёл ладонью по бедру Северуса, подбираясь к члену. – Лично я с оптимизмом смотрю в будущее и не оглядываюсь на прошлое, чего и тебе советую.
Какой же Северус был отзывчивый! Он с энтузиазмом откликался на все ласки, пытаясь перехватить инициативу. Да кто бы возражал?!
– Значит, не оглядываться?
– Нет! Только вперёд.
Странно, но такого нелепого объяснения хватило Северусу, чтобы успокоиться и перестать придумывать разное… нет, он, наверное, всё равно что-то себе там думал, но уже не в таких масштабах, и это было не столь опасно и разрешалось хорошим сексом. К взаимному удовольствию. И Джеймс был уверен, что так оно и будет…
Патронус Сириуса появился на рассвете и почти простонал:
«Пожалуйста».
Собирались Джеймс и Северус быстро и в полной тишине. В этот раз, оставляя спящего Гарри, Северус отправил патронуса Лунатику, чтобы тот присмотрел за ребёнком. Уже поднимаясь по лестнице в квартиру, Джеймс услышал задушенные хрипы. Дверь была распахнута, а в комнате Сириус с совершенно безумным видом держал на руках Агату, укачивая её, как ребёнка. Если бы её тело изредка не сотрясали судороги, Джеймс бы решил, что она умерла, настолько бледной и безжизненной казалась.
Кажется, Северус тоже оценил ужас ситуации, потому что немедленно отправил Вальбурге патронуса с сообщением:
«Нужна помощь. Сейчас будем».
Вальбурга встретила их в прихожей и, взглянув на Сириуса, побледнела:
– Маггла?
– Да.
– Срок?
– Почти…
Она щёлкнула пальцами, призывая какую-то непонятную магию, заставившую воздух дома загудеть набатом. Кричер явился мгновенно и исчез, едва услышав приказ:
– Готовь Ритуальный зал.
Появившийся за её спиной Гамп сразу оценил обстановку и попытался подхватить Агату, чтобы помочь Сириусу. Однако тот лишь сильнее прижал её к себе, отступая к стене:
– Нет!
Гамп понял и кивнул:
– Успокойтесь. Вам нужны силы.
Вальбурга тем временем уже отправила сообщение Малфою с требованием прийти и, наколдовав светящуюся сферу, первой начала спускаться в Ритуальный Зал по истёртым каменным ступеням старинной лестницы.
Малфой нагнал их у самых дверей зала и, почтительно склонив голову, спросил у Гампа:
– Она ещё жива?
– Ещё да…
Кричер уже разжёг огонь в многочисленных факелах и подобострастно смотрел, как Гамп, опустившись на колени, начал заговаривать пентаграмму, отчего она стала наливаться серебряным светом. Вальбурга встала на острие одного из лучей, знаком призывая последовать её примеру. Северус мгновенно занял соседний луч, как и Малфой. Джеймс взглянул под ноги и пошёл по светящейся линии к своему месту. Командовал Гамп, и почему-то сразу стало понятно, что он точно знает, что делать.
– Сириус, встаньте в центр. Положите свою женщину на алтарь и держите за руку.
От Гампа веяло силой и могуществом, и Джеймс почему-то вдруг вспомнил о Неназываемом. Наверняка тот мог так же, недаром за ним пошли… и если бы он, как и Гамп, направлял свою силу на благо… наверное, тогда он был бы жив…
Отругав себя за странные мысли, Джеймс взглянул в центр пентаграммы и обмер. Серебристый рисунок вдруг словно ожил и начал расти прямо из пола, заключая Сириуса и Агату в серебряную клетку. Теперь Джеймсом овладел ужас. Он никогда прежде не участвовал ни в каких ритуалах и совершенно не представлял, чего от них ждать, но интуитивно опасался, потому что во всех книгах, в которые он совал нос из праздного любопытства, говорилось о том, что главной движущей силой процесса является чистое намерение. Помнится, они ещё когда-то с Сириусом до хрипоты спорили про эту самую чистоту… как сглазили…
Гамп встал на острие оставшегося пустым луча пентаграммы и, взмахнув палочкой, стал напоминать дирижера. Слов не было, но почему-то в какой-то момент Джеймсу немыслимо захотелось раскинуть руки, и, повинуясь порыву, он заметил, что все поступили так же. Все стоящие в пентаграмме словно взялись за руки, замыкая круг, отчего серебристая клетка завибрировала, начиная звучать.
Зал наполнили звуки мелодии, которая становилась всё тревожней и страшнее, и Джеймс увидел, как Сириус опустился на колени у алтаря, склоняя голову. И тогда Агата закричала. Страшно, дико, безумно… Хотелось броситься к ней и чем-то помочь, а если нет, то хотя бы зажать уши и бежать прочь, только чтобы не слышать этого крика. Но Джеймс стоял, понимая, что всё, что он может сделать, это только держать круг, отдавая свою силу. Сириусу было труднее всего – казалось, что он разрывается от собственной беспомощности… и почему нельзя по своей воле взять чью-то боль… а ещё лучше – разделить на всех!
Лицо Гампа стало похоже на восковую маску, но он не переставал что-то бормотать одними губами, явно понимая происходящее и пытаясь его контролировать. Когда белоснежный алтарный камень начал краснеть от крови, Джеймс зажмурился, не в силах вынести зрелища чужих мук. Теперь он мог только слышать пронзительную мелодию, гулкие удары своего сердца и отчаянный крик, полный боли. Казалось, это не кончится никогда.
Джеймс чувствовал, что ему не хватает воздуха. На плечи словно навалилась каменная плита, которая неудержимо тянула к земле, но он не мог не только опустить руки, но даже просто стереть с лица липкий пот. Неожиданно он почувствовал дуновение свежего воздуха, и тотчас же в зале стало тихо. Джеймс не успел испугаться, когда услышал детский крик. Он открыл глаза и с ужасом увидел, как осыпается на пол проржавевшая клетка, открывая совершенно обезумевшего Сириуса, держащего в окровавленных руках страшного головастого ребёнка, который громко орал. Джеймс опустил взгляд на алтарь и замер, увидев бездыханную Агату в луже ярко-алой крови. Он ещё не успел осознать произошедшего, как из крови вдруг взвились языки пламени, и через мгновение на алтаре пылал настоящий костёр.
Сириус, не глядя, отдал ребёнка в руки вступившей в круг Вальбурги и бросился в огонь. Но сколько он ни пытался, ему никак не удавалось даже дотронуться до тела Агаты.
– Жертва принята! – объявил Гамп, и пламя взвилось до потолка.
Джеймсу показалось, что он видит, как Агата поднялась на белоснежном камне и с печальной улыбкой коснулась протянутой ладони Сириуса, после чего просто бесследно растаяла. Сириус с воем бросился на камень, на котором не осталось ничего, напоминающего о произошедшей трагедии.
Вальбурга завернула плачущего ребёнка в свою мантию и прижала к груди. Она попыталась привлечь внимание Сириуса, но тот, казалось, ничего не замечал, кроме белоснежного камня.
– Почему? Почему она?
– Это её выбор, – тихо сказала Вальбурга.
Но Сириус не слышал ответа. Он вдруг взглянул на Гампа, словно впервые увидел, и, к огромному потрясению Джеймса, упал перед ним на колени:
– Верни её! Ты же можешь! Ты же знаешь, как… я сделаю всё, только верни!
Гамп молча смотрел на Сириуса и медленно качал головой, отрицая такую возможность. Ребёнок затих, и в наступившей тишине каждое слово Сириуса эхом разносилось по залу:
– Ты умеешь! Ты же знаешь про смерть всё, а значит знаешь и про возвращение! Скажи, что надо сделать. Только скажи! Я буду тебе служить… я надену любую маску, и приму твою Метку. Я назову тебя своим Лордом…
Джеймс в ужасе замер. Такого просто не могло быть! Просто не могло…
– Нет!
========== 79 ==========
Джеймс мог бы похвалить себя за то, что прикусил язык, сдерживая злые слова, и не стал принимать поспешных решений. Вообще он мог бы гордиться своей выдержкой, если бы это имело хоть какой-то смысл. Одного взгляда на Северуса хватило, чтобы понять – он тоже знает о личности Гампа… как и Сириус… и как им удалось только такое провернуть? И главное – когда? Впрочем, и злиться на Северуса или Сириуса за то, что скрыли от него такое, не получалось. Шпионское прошлое не располагало к таким откровениям… но всё равно было обидно! А как же доверие? Ведь со шпионажем давно покончено.
– Нет! – повторил Гамп, оказавшийся одновременно ещё и Тёмным Лордом. – Нет! Я лучше других знаю цену игр со смертью. Сейчас в тебе говорит боль, но она пройдёт…
– Никогда! – горячо возразил Сириус всё ещё стоящий на коленях.
– Проходит всё: и любовь, и ненависть, и боль. Остаются только воспоминания и опыт.
– Тогда убейте меня! Мне не нужен ни такой опыт, ни такие воспоминания.
– Ты должен вырастить ребёнка! – твёрдо сказал Гамп.
– Должен? – усмехнулся Сириус. – А кому я ещё должен? Только этот ребёнок и виноват… во всём. Он получил жизнь, а я заслужил смерть…
– Не смей! – Вальбурга держала на руках крошечный свёрток и была похожа на какую-то героиню с полотен древних мастеров. – Чтобы родить тебя, я отказала человеку, которого любила, и вышла замуж за того, с кем была едва знакома. Но я поступила бы точно так же, как твоя девчонка. Потому что жизнь должна продолжаться! Может, ты и не понял, но ритуал предполагал выбор – чья-то жизнь должна была быть принесена в жертву. И если бы выбор был иным… я не смогла бы её уважать.
– Да мне плевать! Уважение… честь… достоинство… это всё пустые слова! Она была бы жива! И это искупило бы всё.
– Она оставила ребёнка! У тебя дочь, Сириус… подумай об этом.
– Я уже ненавижу этого ребёнка! Он мне не нужен… мне ничто не нужно! Понимаете?!
– Жизнь это изменит… – едва слышно пробормотала Вальбурга.
Сириус с ненавистью посмотрел на мать, затем перевёл взгляд на Гампа и, тяжело поднявшись, побрёл к выходу. Джеймс было дёрнулся за ним, но Северус удержал его за руку, прошептав:
– Ему сейчас это не нужно… и он может наговорить такого, о чём вы оба будете жалеть всю жизнь…
Наверное, так оно и было, но сердце Джеймса болело от невозможности помочь другу, хотя он и прекрасно понимал, что тот его сейчас просто не услышит. А Вальбурга, ничуть не сомневаясь, улыбнулась:
– Он вернётся. А пока, господа, я вас оставлю, мне надо позаботиться о внучке. Том, ты мне не поможешь?
Гамп кивнул всем, прощаясь, и тёмной тенью последовал за леди Блэк.
– Не знаю, как вы, а я домой, – Люциус отряхнул с плеча невидимую пылинку и пристально уставился на Джеймса: – Вас можно поздравить?
– Можно, – усмехнулся Джеймс, – а вас? С выигрышем?
Малфой едва заметно поморщился:
– Лейстранджи совсем не умеют проигрывать. Хорошего дня.
Джеймс чувствовал себя совершенно дезориентированным. Недавние события всё ещё шумели в голове гулким эхом, и он совершенно не понимал, что теперь со всем этим делать. Северус молча подошёл к выходу из зала и вопросительно взглянул на Джеймса. Пора было уходить…
– Домой?
Северус пожал плечами:
– Как скажешь.
Дома их встретил Ремус, который сразу понял, что произошло нечто такое, о чём лучше пока не говорить. Он тут же засобирался домой, сообщив, что Гарри ещё не просыпался, и, с тревогой взглянув на Джеймса, добавил:
– Если что-то надо, просто пришлите патронуса.
Всё-таки Лунатик был хорошим другом. Северус подвинул кресло к камину и сел, чтобы смотреть на огонь, вольно или невольно оказываясь спиной к Джеймсу. Начинать разговор он не спешил… что ж! Придётся самому.
– Что делать будем, Сев?
– Если ты про Лорда, то решай сам.
– А ты?
– А что я? Я понимаю твою обиду и…
– Стоп! Какую обиду?
– Джей, мы говорим всего-навсего о доверии. Я виноват и пойму, если ты…
Всё-таки никто не умел так усложнять жизнь, как это делал Северус! Но идти у него на поводу Джеймс точно не собирался.
– С ума сошёл? Или не ты только что был свидетелем, как можно потерять близкого человека? Вот это по-настоящему страшно, а остальное…
Северус даже кресло развернул, чтобы посмотреть на Джеймса.
– Ты серьёзно?
– Ещё как! И если ты на самом деле думаешь, что после всего, что было, я начну предъявлять тебе идиотские претензии, то ты просто дурак!
Ещё никогда Джеймс не видел, чтобы человек так радовался, когда его называют дураком! Северус пристально вгляделся в лицо Джеймса и, очевидно, увидел, что хотел, потому что его губы дрогнули, а потом растянулись в улыбке:
– Никогда не думал, что когда-нибудь начну восхищаться твоей мудростью или самообладанием…
– А я такой, да! И комплименты я тоже люблю, – Джеймс вздохнул, снова становясь серьёзным. – К Сириусу когда пойдём?
– Отправим Гарри к Андромеде и пойдём… – Северус запнулся. – Только, может, это… Люпина ещё позвать?
Джеймс запустил руку в волосы, дёргая за них. Ему всегда так лучше думалось… Лунатик, конечно, всегда умел найти слова утешения, но для Бродяги сейчас слов было мало.
– Давай тогда и Хвоста тоже, чтобы точно отвлечь. Когда Гарри родился, мы все вместе отмечали это событие и поклялись всегда «собираться по случаю». Случай настал…
Сириус, как Джеймс и подозревал, лежал на кровати в квартирке Северуса и даже не поднял головы, услышав шаги в комнате.
– Бродяга, – тихо позвал Ремус, – вино будешь?
Ответом был зубовный скрежет, но Лунатик упорно продолжал:
– Мы понимаем, но…
– Ни хера вы не понимаете! – Сириус рывком уселся на кровати, зло оглядывая вошедших: – Это невозможно понять… это даже представить…
– Я потерял Лили… – Джеймс почувствовал, как горло сжал спазм. – Я могу понять…
Краем глаза он видел, как Хвост, бледнея, отступил к двери, но удержался и не сбежал. Почему-то сейчас легко удалось представить себя на его месте, и Джеймс вдруг понял – от слепящей ненависти не осталось и следа, что дало силы продолжить:
– Ты знаешь, Бродяга, чего мне это стоило… и знаешь, что это я не сумел её защитить, а она смогла защитить Гарри… она… она ведь тоже выбирала, как Агата… и она выбрала то же самое… он ведь тоже живёт вместо неё, Бродяга… но скажи сам, разве бы мы не сделали то же самое… если бы можно было поменяться…
Джеймс говорил и с ужасом понимал, что так оно и есть, просто он раньше не осознавал этого. Просто потому, что боялся о таком задуматься… ну и сильно любил Гарри. Сириус смотрел на Джеймса и его взгляд становился всё более осмысленным:
– Но ведь это… Гарри.
– Да… и когда он родился, я тоже не мог представить его человеком… что он вот так вырастет… животных любить будет… дружить… ходить в гости по каминной сети… громить оранжерею Малфоев… И то, что я его буду так любить, я тоже не знал, понимаешь, Бродяга? И у тебя так будет… говорят, отцы дочерей даже больше любят. Назовёшь её какой-нибудь Кассиопеей.
– Альтаис, – хрипло пробормотал Сириус. – Мы хотели назвать её Альтаис… таких звёзд у Блэков ещё не было.
Джеймсу показалось, что он даже слышит грохот камня, упавшего с души… или это просто зашумело в ушах оттого, что стало легче дышать? Северус достал из карманов две бутылки вина и невозмутимо принялся сервировать стол, отправив Лунатика за стульями и заставив Хвоста трансфигурировать пробирки в бокалы. Пользуясь общей суматохой, Джеймс подошёл к Сириусу и, стискивая его в объятьях, почувствовал, как медленно расслабляются его мышцы.
– Спасибо, Джей.
Застолье получилось скорее печальным, но Сириус сумел разговориться. Он рассказывал про Агату, про её мечты, надежды… Джеймсу казалось, что таких идеальных людей просто не бывает, но перебивать друга не собирался. Кажется, все они напились – чем иначе объяснить то, что Сириус и Ремус дуэтом спели «Песнь лунного волка», а Джеймс гладил по спине рыдающего Питера, уверяя, что не держит зла. А потом Андромеда прислала патронуса с сообщением о том, что Гарри остался ночевать у них. Хорошая она всё-таки… понимающая так точно…
Домой Джеймса притащил Северус… на себе. Он бы хотел, конечно, отлевитировать его, но Джеймс, изображая сильно пьяного, повис на нём и с огромным удовольствием всю дорогу ощупывал его задницу… ну и не только.
– Поттер, ты просто сексуальный террорист, – ворчал Северус, не делая никаких попыток освободиться.
– Ага… очень сексуальный…
Правда, весь терроризм кончился, когда они добрались до спальни. Джеймса хватило только на то, чтобы подгрести Северуса себе под бок, и, уткнувшись ему в шею, рассказывать, что бы он хотел с ним сделать… пока не сморил сон. Но, даже засыпая, Джеймс продолжал шептать ласковые глупости, чувствуя себя абсолютно счастливым.
========== Эпилог ==========
Северусу не спалось. И хоть он всегда с негодованием отвергал намёки на возраст, стоило признать – раньше засыпалось гораздо проще, да и сон был крепче. Хотя некоторые спокойно дрыхнут, невзирая на все волнения минувшего дня. Северус покосился на похрапывающего рядом Джея и решительно поднялся. Не хватало ещё разбудить его своей вознёй.
Северус спустился в гостиную, решая, что лучше – выпить зелье и отправиться в постель, или немного поработать в тишине. Работа над учебником по зельеварению шла медленно, хотя было бы странно, будь оно иначе. Северус до сих пор радовался, что сумел устоять и отказался преподавать в Хогвартсе, хотя Люциус об этом очень просил, особо напирая на то, что иначе замок рухнет. Замок устоял – правда, Сириус уверял, будто это исключительно его заслуга. Ещё бы… он оказался таким мнительным отцом, что со словами «знаю я их!» подал прошение на вакантное место профессора по Защите от Тёмных Искусств в год, когда Альтаис поступила в Хогвартс, и отдался этому делу со всей широтой натуры.
Из-за открытого окна в комнате было прохладно, и, чтобы не кутаться в плед, Северус решил пожарче натопить камин и устроиться в кресле у огня. Он разгрёб угли и неожиданно обнаружил среди них обгорелую тетрадь. Не то чтобы Северус был чересчур любопытным, но рука словно сама потянулась за находкой. Что бы это могло быть? Первая же надпись не оставила никаких сомнений: «Дневник Гарри Джеймса Поттера. Строго секретно!». Северус уважал чужие тайны, но поскольку эта надпись была перечёркнута другой – «Прощай, детство!» – он с интересом перевернул первую страницу, чтобы узнать, с чем же Гарри спешил так радикально распрощаться.
Драко сказал, что в дневник стоит заносить только эпохальные события, поэтому начну с первой поездки в Хогвартс…
Северус усмехнулся. Вот уж точно эпохальное событие… а взгляд уже бежал по строчкам дальше.
Конечно, мы могли переместиться камином в Хогсмид, но следовало отдать дань традициям. К тому же поездка на поезде – всегда отличное начало любого приключения. Живоглот сидел в сумке и тоже был готов ко всему…
На поездке Живоглота в Хогвартс настоял Северус, потому что этот котяра умел проследить за порядком и обладал редкостным даже для книззла благоразумием.
В поезде мы с Драко заняли купе и ждали отправления. Когда Люциус увёл Нарциссу с платформы, мы с Драко вздохнули свободнее. Она чуть было не расплакалась, разом испортив всю нашу репутацию. Всё-таки хорошо, что меня провожали отец и Северус. Впрочем, они тоже немного утомили своей тревогой, но хотя бы не тискали у всех на глазах. И не плакали. Кажется, Драко мне завидовал…
Северус почесал нос. Он уже успел забыть, каким Гарри был маленьким и забавным. И как отчаянно хотел казаться старше.
Потом в купе вошёл мальчик с книззлом на руках. Живоглот сразу зашипел, а мальчик сказал, что его зовут Невилл, и спросил, кастрировали ли мы своего книззла, потому что у него самка «в охоте», и его родители сказали не допускать вязки. На что Драко сказал, что наш Живоглот уже старый и точно ничего такого делать не будет. Мы выпустили книззлов на диван и смотрели, как они смешно обнюхивали друг друга. Потом пришла Гермиона. То есть тогда мы ещё не знали, что она Гермиона, но это была она. Она сразу же начала рассказывать нам про повадки книззлов. Потом про Хогвартс и его традиции. Конечно же, мы увлеклись и даже немного поспорили, спит ли зимой гигантский кальмар. А в это время Живоглот вспомнил молодость и начал «вязать» Рыжку Невилла. Мы сильно удивились, но пообещали никому ничего не рассказывать. Гермиона тоже пообещала, и мы решили дружить вместе, чтобы сохранить тайну.
