Текст книги "И не оглядываться (СИ)"
Автор книги: HelenRad
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)
– Куда захочу? – губы Петтигрю мелко задрожали. – Мне некуда… некуда, понимаешь? Мне нигде нет места… нигде…
Плечи Петтигрю мелко затряслись, и он начал тихонько завывать, рыдая. Чёрт! К такому Северус точно не был готов. Хорошо, что с некоторых пор он таскал с собой несколько фиалов с зельями для экстренной помощи, и Успокоительное было едва ли не самым популярным. Он сунул склянку в грязную ладонь Петтигрю.
– Выпей вот… полегчает…
Зелья, сваренные Северусом, всегда были безупречны, поэтому спустя каких-то пару минут Петтигрю успокоился. Он даже прекратил стучать зубами и расцепил руки, переставая напоминать арестанта, после чего попросил воды и поклялся молчать. Клятву Северус принял, как положено, поэтому не сомневался в её действенности. Он довёл Петтигрю до двери и вывел его под мелкий осенний дождь.
– Ну… я пошёл… – Петтигрю попытался улыбнуться и неловко пожал плечами.
– Иди.
Северус проводил взглядом сутулую фигуру в грязном свитере и постарался избавиться от ощущения, что эта встреча не последняя, хотя, если честно, видеть Петтигрю ему больше не хотелось никогда.
До самого вечера Северус старался не думать о произошедшем. Он забрал Гарри от Малфоев и дольше обычного читал ему на ночь, когда в комнату вихрем ворвался Сириус.
– Он пропал! – трагическим шёпотом сообщил Блэк. – Совсем. Из дома.
Северус погладил по плечу встрепенувшегося Гарри, и когда тот вновь закрыл глаза, прошептал:
– Знаю. Я его отпустил.
Судя по взгляду, Сириус был не против закатить скандал, и только присутствие ребёнка его останавливало. Вернее, не само присутствие, а необходимость его ещё раз усыплять. Поэтому Северус совсем не удивился, когда вернувшись в свою комнату, обнаружил там недовольного Блэка.
– Какого хера, Снейп?! – начал он без предисловий.
– А что ты с ним хотел сделать ещё?! – возмутился Северус. – Он сегодня уже согласился рожать Тёмного Лорда…
Смотреть на открытый от изумления рот Сириуса было сплошное удовольствие. Приятель, однако, быстро пришёл в себя:
– Иди ты!
– Да чтоб я сдох!
– Ни хера ж себе, – Блэк поскрёб шею. – Жалко, я не видел…
– Ничего интересного. Могу слить воспоминания, чтобы ты тоже почувствовал себя дерьмом.
– Обойдусь… – буркнул Сириус. – Всё так плохо?
Северус вспомнил потухший взгляд, дрожащие руки и скривился:
– Выпить хочешь?
– Даже так? Хочу…
Когда они напились, Северус всё-таки рассказал о своей дурацкой жалости, но Сириус, кажется, понял его правильно:
– Кто бы мог ещё год назад подумать, что ты, Снейп, будешь учить меня, Блэка, человеколюбию?
Последнее слово Сириус выговорил далеко не сразу и долго повторял на разные лады, словно пробуя на вкус. Уснули они тоже как-то незаметно, и сквозь сон Северус только смог отметить, что пришёл Гарри и влез на кровать между ними.
Хэллоуин, тем временем, стремительно приближался: вроде только недавно до него оставался почти месяц, как уже всего два дня. Неудивительно, что настроение было самым тоскливым, и чтобы не выдать себя, Северус отправился в кабинет, который можно было начинать считать своим. Северус всё-таки набрался нахальства заговорить об этом помещении с Сириусом и был удивлён изяществом решения. Когда Сириус заявил права на Род, то вместе с «головной болью», на которую так любил жаловаться, он получил и наследство от дядюшки. Этот дядюшка оставлял маленькую квартирку, мечтая о юридической карьере для племянника, который, как обычно, всё решил по-своему. Сириус был готов сдавать эту квартиру в аренду с последующим выкупом. Причём стоимость аренды он предложил учитывать, как рассрочку платежа за помещение. О таких условиях Северус не мог даже помыслить…
– Добрый день, господин профессор!
Про Филча Северус как-то подзабыл, зато тот помнил и явно его поджидал. Проклятье! А ведь Северус собирался купить тому рыжему мальчишке какую-нибудь зверюшку… впрочем, это можно сделать и сейчас, и просто передать в замок.
– Добрый, мистер Филч. Что-то случилось с миссис Норрис?
– Нет, что вы… вашими стараниями она словно помолодела.
– А как себя чувствует тот мальчик? Билл, кажется?
Когда Северус помчался за Блэком, оказывается, это со стороны выглядело, будто он кинулся спасать крысу, и теперь в глазах мальчишки считался героем. Впрочем, и сам Филч уже достаточно восхитился Северусом, и теперь чуть ли не заглядывал ему в рот.
– Да, Билл. Он велел вам кланяться и передавал привет.
– Взаимно. Скажите, мистер Филч, я не покажусь навязчивым, если предложу Биллу выбрать нового питомца?
– Вы так добры, господин профессор, но не нужно. Я, в общем-то, к вам обращаюсь по просьбе Билла… – Филч убрал волосы от лица и старательно заправил их за уши. – Видите ли, какое дело, профессор, его мистер Райт вернулся. Он, конечно, пострадал… и выглядит плохо, и лапка поранена… но ведь вернулся. Мальчик так радуется… вы бы знали… в общем, вы бы не согласились его ещё раз осмотреть? На этот раз я договорюсь с Хагридом, чтобы избежать неприятностей… – Филч заметно нервничал. – Ну, что скажете, профессор?
– Хорошо, мистер Филч. Завтра я его осмотрю и назначу лечение.
Северус сглотнул тяжёлый ком в горле. Петтигрю не лгал. Ему, действительно, оказалось больше некуда идти. Но хоть ребёнку в радость…
========== 44 ==========
Северус уложил Джеймса на спину и укутал его одеялом. Наверное, в этой истории про Пигмалиона, и правда, был смысл, потому что чувствовать живительность собственных прикосновений, оставаясь равнодушным, просто невозможно. Северус год поддерживал жизнь в этом теле и сделал всё, чтобы пробудить уснувшую от проклятья душу… чёрт возьми, он чувствовал себя творцом и любил своё творение! Хотя… всё могло быть далеко не так… ведь зачем-то же начал Северус искать пульс и забрал бесчувственное тело? Может, он уже тогда что-то чувствовал, только не признавался в этом самому себе? Как бы то ни было, Северус не собирался оглядываться, всматриваясь в детали прошлого. Сейчас у него под руками было только это тело, полностью зависящее от его воли, и целое море фантазий, в котором он тонул… пока тонул… так или иначе, скоро с этим всё будет кончено, и Северус снова пойдёт дальше, не оглядываясь.
Стук дверного молотка возвестил о приходе нежданного гостя, и Северус поспешил оставить Джеймса в покое, вместе со своими невесёлыми мыслями. До последнего ритуала оставалось всего два дня и одна ночь…
– Доброго дня, тётушка.
Беллатрикс изменила своему мрачному стилю и явилась в рубиново-красном платье, подчёркивающем совершенную фигуру. Её губы, накрашенные в тон платью, слегка подрагивали, то складываясь в мечтательную улыбку, то капризно поджимаясь. Сириус, уже занявший место в первом ряду, выразительно скосил глаза, приглашая Северуса сесть рядом с собой. Вальбурга удобно расположилась в кресле напротив:
– Доброго дня, дорогая. Кофе? Или, быть может, по бокалу вина?
– Чай. С молоком, пожалуйста, – Беллатрикс уселась в кресло, чопорно поправляя длинную юбку.
– Этот цвет тебе очень к лицу, – начала светскую беседу Вальбурга.
Но Беллатрикс была настроена решительно и сразу перешла к делу:
– Я пришла сказать, что не смогу участвовать в ритуале.
Кричер едва не уронил поднос с чаем, некрасиво приоткрыв рот. Вальбурга тоже не смогла сохранить бесстрастность, и на её лице отразилась вся гамма чувств от крайнего изумления до гнева:
– Бель, речь идёт о возрождении Тёмного Лорда. Разве не об этом ты мечтала?
– Мечтала, да… – Беллатрикс задумчиво принялась накручивать на палец длинный локон. – Я и сейчас мечтаю…
– Так в чём же дело? Почему ты не хочешь?
– Разве я сказала «не хочу», тётушка? Я не могу.
Вальбурга лишь иронично приподняла бровь и села поудобнее, готовая слушать. Северус видел, как напрягся Сириус, да и самому ему было не по себе. Они и так пригласили Андромеду, полагая, что не хватит сил, и что теперь делать? В таком случае этот ритуал может стоить жизни Джеймсу, не говоря уже о Лорде… А Беллатрикс невозмутимо продолжила:
– Я жду от него ребёнка.
Кричер осел на пол у ног Вальбурги, которая несколько мгновений беззвучно открывала рот, прежде чем спросить:
– Но как?!
– Во время ритуала. Я почувствовала, как частица его души сливается с моей, и это было невероятно прекрасно. Я знала, что так оно и будет… Повелителю никогда не стать моим, но я взяла у него лучшее, – улыбка Беллатрикс стала немного безумной. – Сына!
Вальбурга потрясённо покачала головой, не находя слов, которые нашлись у Сириуса:
– Вот ты сумасшедшая! Нет, я знал, конечно, что ты немного не в себе… но чтобы так…
– Завидуй молча! – отрезала Беллатрикс.
– Я восхищаюсь! – не сдавался Сириус. – Но кроме души нужны же ещё и телесные жидкости.
– А зачем, по-твоему, мне муж?
– Резонно… – пробормотал Сириус. – У магглов есть такая книга, называется Библия. Там как раз про такое писали…
– Вот видишь, – высокомерно отозвалась Беллатрикс. – Это далеко не первый случай.
Вальбургу теологические казусы совершенно не интересовали:
– Но мы не можем откладывать ритуал до бесконечности. Как не можем ждать ещё целый год.
– Я знаю, – Беллатрикс положила ладонь на совершенно плоский живот. – И поэтому я договорилась с Нарциссой.
– Но она же… – возмущённо начал Сириус. – Ни рыба, ни мясо!
Северус так не считал, но не успел даже вставить слова, как взвилась Беллатрикс:
– Она – Блэк! И она такая, как ей удобно. И поверь на слово, милый братик, поперёк её дороги лучше не вставать.
– Тише… тише, девочка, – Вальбурга примирительно подняла ладони. – Если бы я думала о твоей замене, она бы была первой, на ком я остановила бы свой выбор. Так она согласна?
– Да.
– Отличная новость, – Вальбурга потёрла руки. – А я хотела объявить, что подходящее тело ждёт своего часа.
– И где вы его взяли, маменька?
– В госпитале Святого Мунго, отделении непоправимых повреждений от заклятий.
– Но у него хоть полный набор конечностей? – светским тоном поинтересовался Сириус. – А то я служил под началом некого Аластора Муди…
– Можешь не продолжать, – поморщилась Вальбурга. – В отличие от него это тело в отличном состоянии. Непоправимо пострадало лишь сознание… неправильно наложенный Обливиейт не оставил никаких шансов на излечение.
– И он не блондин? – улыбнулся Сириус.
– Разумеется. И никакого живота!
– Вас, maman, всегда отличала любовь к прекрасному. И вы сумели легально забрать это тело?
– Конечно. Правда, для этого мне пришлось кое-кому кое о чём напомнить, но результат того стоил. Зелье, которое мы запатентуем, вполне может помочь справиться с таким расстройством, и к нашей компании присоединится мистер Гамп…
– Последний из Гампов! – ахнула Беллатрикс.
– Именно. Благородный, с прекрасной репутацией, одинокий… правда, тридцатилетнее пребывание в госпитале порядком истощило его счета. Я не удивлюсь, если узнаю, что от состояния Гампов ничего не осталось, но это дело наживное.
– Про него все давно забыли…
– Будет повод вспомнить, – хищно усмехнулась Вальбурга. – И самое главное, его совершенно ни в чём нельзя обвинить.
Вальбурга на самом деле совершила почти невозможное. Про этого Гампа Северус ничего не слышал, но из курса истории знал, что именно один из его предков открыл закон элементарных трансфигураций, даже названный в его честь. Идеальная кандидатура! Кричер тоже заметно оживился, явно прикидывая выгоду нового имени… А ещё Северус понял, что сам он становился напрямую причастным к возрождению Тёмного Лорда, который будет ему за это обязан. Не то чтобы он собирался этим воспользоваться, но…
Когда ушла Беллатрикс, Вальбурга расписала ход предстоящего ритуала, чётко обозначив места всех участников. Сама она в этот раз собиралась выйти из круга и координировать силы. Северус внимательно слушал, запоминал, но ему казалось, что всё это происходит не с ним, и что удачный исход ритуала вовсе не будет означать конец его странных отношений с Джеймсом, и он по-прежнему каждое утро будет начинать с массажа… на который, если постараться, можно заметить отклик… одобрительный.
Время позволяло встретиться с Филчем, и Северус аппарировал в Хогсмид, откуда, пользуясь подземным ходом, пробрался на территорию Хогвартса и поспешил к домику Хагрида. Петтигрю сидел на столе и с любопытством обнюхивал кекс. Заметив Северуса, он было метнулся в сторону, но потом обречённо лёг на спину, сдаваясь. И как такого ненавидеть?
– Он вам доверяет! – обрадовался Билл.
– А я говорил, что профессор Снейп – лучший специалист! Даже Малфой его ценит…
Филч нахваливал его тоном, которым обычно рассказывал о стуле миссис Норрис, но Северус не прислушивался, делая вид, что осматривает крысу. Когда он первый раз задел Петтигрю, тот сжался, словно ожидая удара, и чтобы его успокоить, Северус пальцем погладил бедолагу между круглых ушей. Он и не знал, что крысы умеют так выразительно смотреть, и уж тем более, изумляться.
– С вашей крысой, Билл, всё хорошо. Я принёс витаминное зелье. Будете давать по чайной ложке утром и вечером.
– А вдруг мистер Райт не станет пить, сэр?
– Обязательно станет. Он же у тебя умный, а зелье приятное на вкус.
Мальчишка согласно кивал, рассовывая флакончики с зельем по карманам, а Северусу стало интересно происхождение имени крысы. Ему казалось, что в прошлую встречу Петтигрю назывался как-то не так.
– Билл, а почему вы решили переименовать своего питомца?
– Потому что он очень верный, сэр!
М-да… а ведь можно и так сказать…
Всю ночь Северусу снилась Выручай-комната, и он не мог понять – встретились они с Джеймсом после долгой разлуки или, наоборот, прощались. Но никогда прежде их ласки не были столь откровенно-ненасытными. В эту ночь для них не было ничего невозможного, и даже про свои чувства Северус говорил, как думал, без всякого стеснения. А когда они обессиленные лежали на разворошённой постели, Джеймс целовал его, едва слышно нашёптывая: «Люблю… что бы ни случилось… всё равно люблю…»
Так Северус и проснулся: оглушённый и со вкусом поцелуев на губах. Что ж… вот всё и закончилось…
Джеймс лежал на кровати, наводя на мысли о спящей принцессе. Думать о таком, определённо, не стоило, и Северус сосредоточился на обычных гигиенических процедурах: очистить, умыть, напоить зельем, растереть, размять… ничего нового… совершенно ничего… интересно, как скоро это можно забыть? Чтобы с гарантией… и Гарри… Северус почему-то не сомневался, что Сириус поможет ему встречаться с ребёнком, пусть даже втайне от его отца. Каким бы фантазёром он иногда ни бывал, но, по большей части, оставался хладнокровным и расчётливым человеком, далёким от безрассудства. Даже сейчас он не впадал в истерику, а просто делал свою работу. Молча. Стиснув до боли зубы. Почти не думая о том, что больше никогда… никогда…
Это «никогда» и стало последней каплей, надломившей его выдержку. Северус несколько раз воровато огляделся и медленно приблизил лицо к лицу Джеймса. Так же близко, как и во сне… и как во сне, он коснулся мягких губ поцелуем. Прощальным и точно последним. Наверное, Северус немного сошёл с ума, потому что на какое-то мгновение ему показалось, что Джеймс целует его в ответ.
Конец первой части
========== 45 ==========
Часть вторая
Он брёл в густом тумане и всё время боялся остановиться. Совершенно точно его преследовали, но вот кто? Иногда казалось, что преследователи – люди в чёрных плащах и масках, но чаще это были чудовища. Быстрые и чрезвычайно опасные, они кружили рядом, иногда подходя так близко, что был слышен скрежет их зубов. Только туман позволял скрываться от них. Правда, постоянный ветер грозил его развеять в клочья, вот для чего и требовалось это бесконечное движение. Иногда он падал и, не в силах встать, полз за туманом на четвереньках. Но чаще всё же просто медленно шёл. Где-то в тумане он потерял всё: своё имя, свою историю, свою семью и своих друзей, но остановиться он всё равно не мог…
Очень редко ему удавалось вырыть в тумане нору и забыться тяжёлым сном. Ему никогда ничего не снилось, разве что только чьи-то руки, которые разминали усталые мышцы, даря облегчение, позволяющее идти дальше. Иногда казалось, что эти прикосновения – единственное настоящее в этом призрачном мире, но стоило услышать вой чудищ, и наваждение пропадало, и страх снова гнал вперёд.
Последнее время стало немного спокойнее, и преследователи чуть отстали. Не настолько, конечно, чтобы можно было совсем остановиться, но отдохнуть удавалось чуть дольше. С замиранием сердца он ждал осторожных прикосновений, и уже был уверен, что эти руки способны вытащить его из этого гиблого места, только вот ему никак не удавалось ухватить тёплую ладонь: воздух в тумане был таким плотным, что когда у него получалось повернуться, руки уже исчезали. Хорошо, что не навсегда…
Можно было сколько угодно строить планы, но схватить удачу никак не получалось, он просто не успевал, всё время что-то мешало: то сгущающийся не ко времени туман, то сильный ветер, то собственная неловкость…
А потом он услышал Голос. Сначала ему показалось, что тот был везде: заполняя пространство, разрывая в клочья туман, разгоняя чудищ… было немного страшно, но одновременно стало понятно, что этот тот самый шанс, который ни в коем случае нельзя упустить. А Голос пел о чём-то очень знакомом и звал за собой. Первые шаги дались очень тяжело: казалось, все затаившиеся в тумане чудовища начали удерживать, хватая за полы одежды, но он упрямо шёл на зов. С каждым шагом становилось легче дышать, и к нему стали возвращаться воспоминания…
Это было больно, очень больно – он не только словно шёл по битому стеклу босиком, но и дышал этими осколками, в кровь режущими легкие и горло, вырываясь наружу лающим кашлем. Но теперь он точно знал, что его зовут Джеймс Поттер, и он должен защитить жену и сына… любой ценой… совершенно любой… В тот миг, когда он уже был готов умереть, чтобы они жили, туман исчез, уступая яркому свету, на который хотелось смотреть, невзирая на слезящиеся глаза. Джеймс рванулся навстречу и полетел… вперёд и почему-то вверх…
– Ну, что с ним?
– Сейчас очнётся… пульс уже в норме… зрачки на свет реагируют… дыханье выровнялось…
Голоса совершенно точно были знакомыми, и Джеймс разлепил веки, пытаясь понять, где он. Медленно проступали очертания комнаты и чьё-то лицо, склонившееся так близко, что не удавалось увидеть ничего, кроме крупного носа.
– Он смотрит, Снейп! Смотрит!
Этот голос Джеймс узнал бы из миллиона. Бродяга… на душе сразу стало тепло. Бродяга рядом, значит, всё будет хорошо… только вот… что он сказал? Снейп?
– Ничего удивительного. Он приходит в себя.
Это совершенно точно был Нюнчик… но как? Что он здесь делает? А тот, словно так и надо, ледяными пальцами ощупал его шею и, кажется, начал считать пульс. После чего довольно кивнул и бесцеремонно заглянул в глаз, подняв веко, а потом и в рот, надавив на щёки.
– Всё хорошо. Склеры чистые, слизистые умеренно-розовые, язык без налёта…
– А ничего, что я здесь? – попытался сказать Джеймс, но из пересохшего горла раздалось какое-то чужое сипение.
– Вот и говорить пытается, – отметил очевидное Нюнчик и принялся вытирать руки о белое полотенце. – Скоро начнёт проклятьями кидаться.
– Чего это, Снейп? Он же не идиот!
– Готов поспорить.
– Пф! Это просто ты не знаешь Джея! Он умеет быть благодарным.
– Но не мне, Блэк…
– Зуб даю! Вот только узнает тебя получше.
– Без зубов останешься, – беззлобно усмехнулся Нюнчик.
Сказать, что Джеймс обалдел, было бы огромным преуменьшением. Он просто не находил слов, чтобы выразить свою реакцию. А ещё хотелось себя ущипнуть, чтобы убедиться, что это не порождение очередного кошмара, но руки плохо слушались.
– Смотри, он уже и пальцами шевелит, – умилился Бродяга.
– Через пару дней встанет…
Нюнчик не договорил, потому что повернулся на звук хлопнувшей двери и разулыбался. Ребёнок был похож на Гарри, только гораздо старше, и точно не мог быть сыном Джеймса, потому что, подбежав к Нюнчику, обхватил того руками и спрятал лицо у его бедра. И Нюнчик – Нюнчик! – с неожиданной нежностью растрепал его волосы и прижал к себе. Происходящее было настолько диким, что Джеймс решил пока никак не реагировать на увиденное, а подождать, когда ситуация прояснится.
– Гарри, поздоровайся с папой.
Бродяга взял ребёнка за плечо и подтолкнул к обалдевшему Джеймсу. Гарри? Папа? Ребёнок застенчиво выглядывал из-за ноги Нюнчика яркими зелёными глазами. Глазами Лили…
– Гар-ри… – старательно выговорил Джеймс, стараясь не напугать ребёнка карканьем. – Гарри… а где Лили?
Бродяга стремительно отвернулся, а… Гарри подёргал Нюнчика за штанину и повторил вопрос:
– Где Лили?
Лицо Нюнчика стало напоминать маску, но он сумел сказать:
– Умерла. Год назад.
Кажется, он говорил что-то ещё, но Джей уже ничего не слышал, а в ушах продолжало шуметь: «Умерла… год назад… умерла…» Как так-то? Как?! Когда Джеймс увидел, что Нюнчик, подхватив на руки заревевшего Гарри, куда-то ушёл, стало совсем тошно. Хорошо хоть Бродяга просто уселся на край кровати и, не говоря ни слова, взял за руку. Только его ладонь и удерживала на краю бездны, у которого снова оказался Джеймс. На грудь словно кто-то положил огромный камень, мешающий вздохнуть, и только горячая рука помогала не сорваться. Как так? Почему она? Целый год? Навалившиеся воспоминания о туманном нигде пришлись как нельзя кстати. Очевидно, Джеймс провалялся в отключке целый год… неудивительно, что Гарри так вырос… и как хорошо, что Бродяга всё это время был рядом. Если бы не он…
– Спасибо…
Голос всё ещё не слушался, но Бродяга понял. Он молча покачал головой и лишь сильнее сжал ладонь, подбадривая. Джеймс не мог объяснить, почему не может себя заставить радоваться Гарри, в то время как Лили… как её просто нет… вообще нет… совсем… было бы, наверное, лучше, если бы он ушёл вместо неё, чем так… Кажется, Бродяга понимал и это.
Джеймс незаметно для себя заснул, и в этот раз не видел во сне ничего, но это, наверное, было к лучшему, потому что белый туман теперь для него ассоциировался с кошмаром. Он несколько раз просыпался ночью, но почти сразу засыпал, успокоенный видом ночника, дарящего комнате приятный полумрак. Утром его разбудил звон стекла. Конечно же, это был Нюнчик.
– Ты? – скривился Джеймс.
– И тебе доброго утра, – невозмутимо отозвался тот и поднёс к губам Джеймса склянку.
– Что это?
– То, что ты пил каждый день, не интересуясь составом.
Джеймс стиснул зубы и помотал головой:
– Не буду.
– Поттер, только не надо изображать из себя трепетную хаффлпаффку. Ты ещё расплачься, узнав, что я сейчас буду тебя мыть.
От возмущения Джеймс открыл рот, куда этот гадёныш сразу же влил зелье и ещё попытался пальцами провести по горлу, наверное, чтобы быстрее глотал.
– Не смей прикасаться ко мне!
Взгляд Нюнчика нехорошо потемнел:
– А как прикажешь подтереть тебе задницу?
– Обойдусь Очищающими чарами. Слышал о таких? Или тебе так понравилось подтирать мой зад, что ты забыл о магии?
Когда кожу неприятно стянуло, Джеймс подумал, что зря, наверное, он злит Нюнчика.
– Поосторожней нельзя? – проворчал он. – И вообще, почему этим занимаешься именно ты?
– Потому что люблю влезать в дерьмо! – отрезал Нюнчик и быстро вышел из комнаты, бросив на прощанье. – Сейчас тобой займётся Блэк.
Сириус пришёл почти сразу и с порога заявил:
– Зря ты с ним так, Сохатый.
– С кем? – не понял Джеймс.
– Со Снейпом… – Бродяга почесал нос: – На самом деле, он нормальный мужик.
– Именно поэтому ты ему доверил возиться в дерьме?
– Он так сказал?
– Будто тебя это удивляет… это же Нюнчик. Странно, что он меня не отравил.
– «Отравил»! Скажешь тоже… он носился с тобой, как единорог с потомством.
– Задницу подтирал, – подсказал Джеймс.
– Массаж делал.
Ни хера ж себе новости! А Сириус продолжал:
– И зелья постоянно варил, чтобы у тебя пролежней не было, и растирал… тоже сам…
– А ты?
– А мне он не доверял… говорю же… такой трепетный. Мне вообще показалось…
Бродяга так резко замолчал, что Джеймс даже чуть привстал, чтобы лучше слышать.
– Что тебе показалось?
Но тот только ошарашено покачал головой, словно не веря своему открытию. Джеймс не выдержал и ткнул его кулаком в бок. Получилось, конечно, слабовато…
– Так что тебе показалось, Бродяга?
Сириус хитро прищурился:
– Что он на тебя запал!
========== 46 ==========
Домыслы Сириуса не выдерживали никакой критики, но Джеймс знал друга, предпочитая с ним не спорить, нежели что-то доказывать. Правда, когда тот стал расхваливать Снейпа – не выдержал:
– Бродяга, это же Нюнчик, – для лучшей доходчивости Джеймс скривился. – Не можешь же ты желать мне такой участи. Вспомни только его подштанники…
Джеймс натужно рассмеялся, предлагая другу разделить веселье, но тот почему-то помрачнел:
– Я за них извинился…
– Ты?! Выкладывай, что ты задумал. Наверняка эту шутку Нюнчик запомнит надолго…
– Нет, Джей… я вообще много думал… это ведь он тебя спас… и о Гарри он заботится больше других. Не представляешь, он даже меня заставил читать сначала Спока, а потом Монтессори…
– Не знаю, кто это, но звучит не очень.
– Это известные специалисты по выращиванию детей.
– Бр-р! – Джеймс помотал головой. – Ну и чушь! Нас воспитывали без этих специалистов, и мы выросли! Чем говорить о ерунде, лучше помоги мне встать.
– Тебе же рано, – встревожился Сириус.
– Это тебе тоже Снейп сказал? М-да… кто ты, и куда ты дел Бродягу?
– Иди ты!
– Уже лучше… помогай, ну же!
Джеймс попытался встать, но только неловко свалился с кровати. Настроения ему это не добавило. Сириус поднял его и, укладывая на кровать, уронил. Хорошо, что не на пол. М-да… пугающая очевидность того, что ухаживать за немощными другу не приходилось, предстала во всей красе. Всё-таки это был Снейп…
– Джей, ты бы пока не вставал… мало ли, ещё убьёшься…
– Сам знаю, – буркнул он в ответ на неуместную заботу. – Расскажи мне про Лили…
Бродяга немного потоптался, но потом уселся на край кровати и начал рассказывать. По его словам выходило, что Лили умерла мгновенно, а когда Неназываемый попытался убить Гарри, произошло что-то странное… то ли она, умирая, сумела заключить магическую сделку и выкупить своей жизнью жизнь сына, то ли Авада так странно срикошетила от Щитовых чар Джеймса, то ли было что-то ещё, чего сейчас не узнаешь. А потом появился Нюнчик и, как всегда, решил всё по-своему, забрав оттуда не только Гарри, но и Джеймса, не иначе как для проведения опытов. А потом их нашёл Сириус, и они уже вместе стали думать, как его вылечить. Звучало складно…
– А что говорит Дамблдор?
Бродяга выглядел смущённым:
– Он вообще как бы ни при делах – его интересовало только то, куда делся Темный Лорд.
– Ты его называешь, как эти! – возмутился Джеймс. – И, конечно, этот вопрос гораздо важнее всего остального! А куда, кстати, тот делся?
Сириус почесал затылок и, глядя куда-то в сторону, тоскливо сказал:
– Этого никто не знает…
– Никто?
– Абсолютно!
Но Джеймс почувствовал, что друг ему чего-то не договаривает. Вот что значит – связался с Нюнчиком! Но ничего, разговорится! Он никогда не умел хранить от него секреты. А Сириус продолжал рассказывать…
– Ни хера себе! Ты с ней помирился.
– Ну, нам просто надо было где-то жить, после того, как дом Снейпа того…
– Чего «того»?
– Как бы взорвался.
– Ты взорвал дом Нюнчика? Класс!
– Вообще-то это мы с ним сделали вместе…
– Ну, хотя бы теперь понятно, что он делает в твоём доме… но всё равно, ты же говорил, что мать тебя выставила из дома и изгнала из Рода?
– Про Род это я преувеличивал… я всегда знал, что могу стать его главой.
– Стоп! Ты возглавил Род?!
– Да.
– Бродяга! А как же твоё «никогда»? «Я не хочу иметь с ними ничего общего»? Они же сплошь тёмные маги!
– Всё не так просто… – Сириус почесал шею. – И Андромеда вернулась, а Беллатрикс вообще беременная…
– Ни хера ж себе! И от кого?
– Говорит, что от Лорда… непорочно…
– Он же сгинул?!
– Ты это ей объясни… говорит, почувствовала что-то необычное и – бах! – ребёнка ждёт.
– Может, правда от него?
– Джей, ты как что скажешь, – фыркнул Бродяга и заржал, вновь становясь похожим на себя самого.
– А что? – обрадовался Джеймс. – Провела какой-нибудь ритуальчик с магией секса…
Сириус почему-то с подозрением уставился на него:
– И ты туда же?!
– Куда?
– С этой дурацкой магией секса… маменька случая не упустит, чтобы напомнить, теперь ты…
Джеймс даже немного привстал:
– А у тебя что было? – он поиграл бровями. – На алтаре? Интересно, с кем? – однако Сириус почему-то не захотел развивать тему, а покраснел, наведя на подозрения: – С Нюнчиком, что ли?
– Джей, ты – идиот!
– Точно с Нюнчиком! Ты даже говоришь, как он – эта херня явно передаётся половым путём.
– А ещё Снейп завтра защищает Мастерство как ученик maman…
– И что он изобрёл? Средство для мытья волос?
– Джей, вообще-то он изобретал все эти зелья, которыми год тебя поил и мазал. А то, которым тебя вылечили, они варили вместе с maman.
– И поэтому я завтра должен буду предстать перед комиссией?
– Нет! Они собираются патентовать ещё одно зелье для восстановления личности после неудачно проведённого Обливиейта.
– Брось ты! Это невозможно. Всё знают, что чрезмерное воздействие на разум просто выжигает его… помнишь тот случай из учебника? Где целая семья подверглась ментальному воздействию, и никто не выжил? И так и не нашли, кто это сделал.
– Почему никто не выжил? – довольно фыркнул Сириус, который лучше разбирался в истории.
– Ну, или кто-то один… потом он тоже умер, но только в Мунго.
– Ха! – просиял Сириус. – Как раз-то он выжил, и теперь в здравом уме. Завтра состоится освидетельствование.
Такое точно надо было обдумать. Над тем, что мать Сириуса подтверждала Мастерство в Италии, не шутил только ленивый. Да и сам Бродяга всегда отзывался о её затее очень пренебрежительно, хотя немного гордился тем, что она не какая-то там ведьма-домохозяйка, а Мастер зелий. Но сомнительное Мастерство и такое чудо-зелье… да ещё в соавторстве с Нюнчиком…
– А там всё по-честному?
– Джей, ты как маленький. В исцеление мистера Гампа уже никто не верил, родственников у него не осталось, а администрация госпиталя, которая считалась его опекуном, после долгих раздумий позволила провести эксперимент. Если бы это убило их пациента, маменька тогда бы ответила по всей строгости закона.
– И она рискнула? Ради славы?
– Пф-ф… слава – это ещё не всё!
Джеймс почувствовал, как утомила его эта беседа. И тело с непривычки ломило, как будто чего-то не хватало… Стоило ему зевнуть, как Сириус засобирался:
– Тебе ж спать надо, а я тебя заболтал. Чёрт! А ещё я должен был проследить, чтобы ты выпил зелья… Северус меня убьёт!
– Северус?
– Ну да, – ничуть не смутился Сириус. – Его так зовут.
