Текст книги "И не оглядываться (СИ)"

Автор книги: HelenRad

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

– У тебя всё-таки есть посуда…

– Это Вальбурга подарила. В наборе ещё есть чайник и нормальная сахарница, но я их не успел распаковать.

Почему-то известие, что Снейп ни разу не принимал гостей, показалось приятным и точно обнадёживающим.

– А я уже хотел тебе сервиз дарить.

– Не стоит, – Снейп чопорно поджал губы, явно обжёгшись горячим чаем.

– Ну, ты тогда намекни, может, ещё что для хозяйства нужно… Рождество всё-таки.

– Нет, спасибо.

– А мне вот нравятся всякие такие подарки… для уюта.

– Неужели? А я хотел тебе книгу подарить.

– Нахера? – искренне удивился Джеймс, заранее пугаясь выбора Снейпа.

– А потом вспомнил, что ты не умеешь читать, – продолжил Снейп с невозмутимым видом.

Джеймс с подозрением взглянул на собеседника. Это что, шутка была? Кажется, да…

– Вот, Снейп, ты глупый. Книжки-то ещё бывают с картинками.

Пару мгновений тот пялился на него, но потом, вроде бы, понял шутку и неуверенно улыбнулся. Улыбка преобразила его настолько, что Джеймс захохотал, с удивлением понимая, что Снейп ему вторит. Ни хера ж себе!

========== 60 ==========

Шутки шутками, а проблема подарков на Рождество встала перед Джеймсом во всём своём великолепии. Если ещё с Бродягой и Лунатиком всё было просто, то с остальными… взять, к примеру, того же Гампа. Подарок, по идее, должен был продемонстрировать уважение, интерес и вызвать желание пообщаться с дарителем. Желательно наедине. Вальбургу-то можно порадовать изысканными сладостями, а Снейпа… о-о-о! Джеймс ему подарит книгу с картинками! Пусть знает! Кажется, тот должен оценить такой юмор.

Оставшуюся до Рождества неделю Джеймс был сильно занят, покупая и упаковывая подарки. Сириус должен был по достоинству оценить шлем для любителей быстрой езды, украшенный рогами, как у потомка викингов. Ремусу досталась зимняя мантия с подкладкой из бурого меха непонятного зверя, которого можно выдать за побеждённого Лунатиком волка. Вальбурге он купил большую коробку конфет с начинками из десяти видов ликёров, неразличимых по внешнему виду, но имеющих разные вкусы. Гампу —кальян с набором смесей для курения с мизерным содержанием опиатов «для хорошего настроения». А вот с подарком для Снейпа пришлось побегать. Джеймс, конечно, и сам мог заколдовать картинки в книге на движение, но решил довериться настоящему мастеру. Всё-таки «Камасутра» – это не книззл чихнул. Джеймс сам полночи с интересом разглядывал иллюстрации, прежде чем завернуть книгу в скучный серый пергамент и перевязать элегантной чёрной лентой, из тех, которыми Малфой любил украшать свои волосы, собирая их в хвост.

Вспомнив о Малфоях и Лейстранджах, общества которых точно не избежать, Джеймс вздохнул и заказал дамам конфеты в деревянных коробках. Попроще, конечно, чем Вальбурге – не враг же он сам себе? – но тоже очень достойные, а джентльменам – сигары. И плевать, что курил, кажется, только один из братьев Лейстранджей. Теперь оставалось только ждать…

Утром за день до Сочельника Джеймса разбудил Сириус, радостно вопящий по каминной сети какой-то Рождественский гимн. Пришлось метнуть в него ботинком, чтобы перестал, но друг не обиделся:

– Я тебе просто сказать, что мы с Северусом ведём Гарри покупать подарок.

– А я?! – невольно вырвалось у Джеймса.

– А ты потом! – отмахнулся Сириус. – Есть у нас одна идея…

Не слушая возражений Джеймса, Бродяга исчез в камине. Проклятье! Может, действительно, ребёнку надо было купить что-то ещё, помимо традиционного носка со всякими рождественскими вкусностями, которые Джеймс собирался повесить над камином. Но ведь сколько он не вспоминал своё детство, можно было с уверенностью говорить, что никаких других подарков не получал… может, это как раз и называется баловать ребёнка? Хотя в книжке ничего такого не было, и неудачами воспитания признавались совсем другие вещи. Прошло не меньше часа, прежде чем Джеймс услышал стук двери и крик Сириуса:

– Мы пришли!

Джеймс сбежал по лестнице и замер от удивления. Довольный Гарри прижимал к груди огромного рыжего кота и явно не собирался с ним расставаться.

– Это кто?

– Живоглот! – радостно отозвался Сириус. – Зацени имечко! Книззл самых лучших кровей. Продавец сказал, что никак не мог его продать. Ни к кому он не шёл, а вот к нашему Гарри…

– Глот! – серьёзно подтвердил Гарри, перехватывая зверюгу поудобнее.

– Ты уверен, Бродяга? Книззл – это же не кот…

– Ты прямо, как Северус рассуждаешь! Но даже он согласился с полезностью Живоглота.

– И в чём же она заключается? – ехидно поинтересовался Джеймс.

Книззл, словно понимая, удостоил его высокомерным взглядом и потёрся головой о щёку довольно взвизгнувшего Гарри, признавая хозяина.

– Будет ловить крыс и мышей! – гордо заявил Сириус. – Гарри, его надо через порог перенести и выпустить в дом, чтобы осмотрелся.

Гарри быстро оглянулся и, сообразив, что порог остался за спиной, с неохотой выпустил книззла на пол. Тот немного потряс лапами, словно куда-то вляпался – хотя, кто знает, как оно было? – и, важно распушив хвост, неторопливо пошёл обследовать дом. Гарри отправился его сопровождать, что-то рассказывая взахлёб. Но книззл явно понимал его, потому что с достоинством кивал.

– Бродяга, но у нас нет мышей! И крыс…

– Ничего, Сохатый, точно говорю – не пожалеешь. Ещё и понравится.

Сириус просто любил оставлять за собой последнее слово. Впрочем, этот Живоглот оказался слишком похожим на обычного кота, чтобы стоило его в чём-то опасаться, хотя и про книззлов какие только слухи не ходили. До вечера они с Гарри были неразлучны. Джеймс даже успел выругаться, заметив, как его сын кормит животное из собственной тарелки, не забывая при этом есть сам. Обнадёживало только то, что Снейп поручился, будто этот наглый кошак был полностью здоров, а Джеймс привык доверять профессорам.

Спать Живоглот отправился вместе с Гарри, но когда ребёнок уснул, невозмутимо спрыгнул с кровати и, задрав хвост, неторопливо прошествовал в хозяйскую спальню. Когда Джеймс вошёл за ним следом, то тот уже растянулся на подушке, изображая готовность ко сну. Засранец!

– Кыш, зараза!

Строгий голос Джеймса не произвёл на книззла никакого впечатления, он только чуть приоткрыл глаз и широко зевнул, явно намекая на то, кто здесь хозяин.

– Пшёл вон! – чуть громче повторил Джеймс.

Котяра снисходительно взглянул на него и выпустил когти, оставляя на изголовье кровати идеально ровные полосы. После чего встал и, потоптавшись на подушке, лёг, мгновенно засыпая. Наглости этого животного не было предела.

– Я не шучу!

Если бы не Гарри, Джеймс бы вышвырнул узурпатора через окно прямо в морозную ночь, но он ещё со школьного курса помнил, что книззлы очень умны, злопамятны, а ещё сами выбирают себе хозяев. Стало быть, стоило гордиться выбором этого комка шерсти. Но всё равно ему следовало показать, кто всё же в доме хозяин:

– Будешь пакостить – выкину в окно. За шкирку.

Кот замурчал, словно соглашаясь. Джеймс потоптался возле кровати и, решительно вытащив из-под пушистой задницы вторую подушку, лёг на свою половину кровати и строго предупредил:

– Нассышь в постель, тоже выкину.

Кот не удостоил Джеймса вниманием, и ему ничего не оставалось, как только уснуть.

Яхту качало на волнах, и казалось, надвигался шторм. Джеймс поправил капитанскую фуражку и хотел застегнуть китель, когда понял, что кроме собственно фуражки на нём ничего нет. Виновник такого его состояния сидел в шезлонге и одобрительно улыбался. Конечно же, полностью обнажённый.

– Барометр падает, – сообщил тревожную весть Джеймс.

– И хер с ним, – отозвался Снейп, бесстыже потягиваясь. – Иди ко мне…

Почему-то одного взгляда на него хватило, чтобы забыть и о таинственном барометре, и о надвигающейся буре, и о густом тумане, который появился непонятно откуда и грозил заполнить собой всё пространство. Джеймс пересёк палубу и уселся у ног Снейпа, устраивая голову у него на коленях.

– Будешь?

Курить вдвоём одну сигарету на двоих стало привычкой ещё после той гонки на машинах, когда Снейп лихо закладывал виражи, а Джеймс стрелял из открытого окна по колёсам преследователей, в которые удачно попал, так что их машина взорвалась. Снейп потом загнал машину в какие-то кусты и начал дергать за ремень Джеймса, ещё не заглушив двигатель. А уже после Снейп устроил голову у него на животе, достал из-под задницы мятую пачку сигарет и жадно затянулся порочно распухшими губами.

– Буду… но барометр…

– Нахер барометр!

Снейп нагнулся и, притягивая к себе Джеймса, смял его губы требовательным поцелуем. Очень скоро одних поцелуев стало мало, а шезлонг оказался не рассчитан на задыхающегося от счастья Джеймса, и пришлось расположиться прямо на палубе, бросив под спину полотенце Снейпа.

– Сделай так ещё… хороший мальчик…

Яхту ощутимо тряхнуло, но оторваться от Снейпа Джеймс бы не смог, даже если бы от этого напрямую зависела его жизнь. Впрочем, так оно, наверное, и было, потому что белый, очень густой и странно знакомый туман обволакивал всё вокруг, и скоро Джеймс уже не видел, чьи руки его ласкают… Вдали слышался гул то ли чудовищ, то ли огромного водопада, и гул этот становился всё ближе и ближе, приближаясь с пугающей скоростью. Но почему-то Джеймсу не было так страшно, как должно бы – наверное, всё дело в этих руках, дарящих уверенность в том, что всё будет хорошо.

– Сев… ер… ус…

– Да, мой хороший… да…

Джеймс ничего не видел вокруг, полностью доверившись ощущениям. Он тоже, не переставая, ласкал жилистое тело, такое знакомое наощупь, цепляясь за него, как за последнюю соломинку.

– Джей… давай вместе…

– Давай…

Палуба содрогнулась от тяжёлой поступи кого-то огромного. Джеймс изо всех сил вжался в Снейпа, накрывая его собой, а тот что-то шептал ему на ухо. Тихо-тихо… но если прислушаться, то можно было разобрать одно слово:

– Замри… мри… ри… ри… ум…

Джеймс проснулся так же внезапно, как и уснул, и чуть не заорал, ощутив на груди мягкую тяжесть. Живоглот прижался к нему всем телом и тихонько мурчал, успокаивая. Чёрт! Этот туман не снился Джеймсу с тех самых пор, как его вытянули оттуда. И что должно означать его появление во сне? А может, всё дело в этом злосчастном коте? А что? Не успел появиться – и началось! Значит, «не пожалеешь», да, Бродяга? «Ещё понравится»? Но почему-то поверить в злоумышленность книззла не получалось. Они как бы, наоборот, служат для изгнания кошмаров… тогда что это было?

========== 61 ==========

С утра Сириус привёл Гарри домой, ещё раз напомнив про подарки. Казалось, он придумал что-то интересное, и теперь ждёт не дождётся, когда можно будет насладиться всеобщим удивлением.

– Бродяга, что ты задумал?

– Сюрприз! – Сириус загадочно закатил глаза и поиграл бровями.

Не скажет, конечно, но попробовать стоило.

– Надеюсь, все останутся в здравом уме.

– Обязательно! Я специально нашёл чары Конфиденциальности, чтобы мои подарки видели только те, кому они полагаются.

– Бродяга, признавайся давай, что ты задумал?

– Сюрприз…

Твою ж мать! Однако эти чары не помешали бы, чтобы скрыть подарок Снейпа, а то у некоторых совсем плохо с чувством юмора, ещё не оценит. Джеймс хорошо помнил это заклинание. Когда-то они скрывали им Карту Мародёров от посторонних глаз. Он развернул подарок, немного полюбовался движущимися иллюстрациями и даже погладил справную задницу блудливого мальчика на странице триста девяносто четыре. Хотя привлекала она только тем, что мальчик расположился прямо у штурвала яхты, и, если немного прикрыть глаза, контрастом бледной кожи и тёмных волос напоминал самого Снейпа.

Итак, замаскировать надо под что-то стоящее, прикрывшись каким-то именитым автором. Ну, конечно же! В библиотеке каждого уважающего себя Мастера зелий должна быть книга авторства Борджиа. Скажем, «Сто самых ядовитых ядов». После нескольких пассов палочкой фривольная обложка почернела, и на ней проступила полустёртая надпись. Отлично! Теперь осталось привязать контрзаклятье. Джеймс был доволен работой, остался последний штрих. Он взял пергамент и, подражая какому-нибудь спутнику Санты, вывел:

«Милый мальчик, ты хорошо себя вёл весь год, поэтому заслужил немного удовольствия. Чтобы оно стало полным, коснись своей палочкой страницы триста девяносто четыре».

Джеймс дважды прочитал послание. Звучало двусмысленно, именно так, как и задумывалось. Он снова завернул книгу и обвязал её лентой. Довольный собой Джеймс достал сундук и сложил в него подарки, после чего уменьшил его чарами и спрятал в кармане. Шалость удалась.

Если Джеймс и волновался за то, как будет чувствовать себя Гарри в такой компании, то совсем немного. В общем-то, своих ребёнок уже ничем не удивит, а остальных не жалко! Первым делом Гарри сорвал где-то венок омелы и попытался украсить им Снейпа.

– А что, – оживился Сириус, – ребёнок прав. Мы все будем целоваться под твоей сенью. Даже пикантно.

На что Снейп, воровато оглядевшись и убедившись, что Гарри занят срыванием следующего венка, почти беззвучно послал Бродягу так далеко, что прозвучало даже поэтично. Сириус только расхохотался и, взяв из его рук венок, украсил себя, повесив на шею. Обрадованный Гарри тут же повесил второй венок на Снейпа, а третий достался Джеймсу. На этом символы Рождества закончились так внезапно, что можно было не сомневаться в том, что их кто-то испепелил.

– Зря ты так, Северус, – усмехнулся Бродяга. – Ты только представь, как бы такое смотрелось на Малфое… или Беллатрикс.

Снейп представил и, кажется, одумался, потому что в пределах досягаемости Гарри появилось сразу несколько пышных венков цветущей омелы. Что ж, это было даже мило.

Когда украшенные к Рождеству гости уселись за столом, Вальбурга взяла бокал вина и внимательно оглядела присутствующих:

– Как хозяйка этого дома я хочу поприветствовать всех и предложить принять участие в одном перспективном деле.

Джеймс почувствовал, как шпион в нём заинтересованно встрепенулся. Кажется, начиналось то, чего так опасался Дамблдор. Однако вместо того, чтобы рассказать о ритуале, леди заговорила о предстоящих выборах. Конечно же, с участием Гампа – кто бы сомневался? Впрочем, может, как раз именно это и было объяснимо: сначала завоевать пост, а потом подменить сущности. Джеймс мимолётно переглянулся с Лунатиком – того, кажется, терзали те же опасения. А Вальбурга продолжила:

– Мистер Гамп имеет все шансы на победу. У него незапятнанная ничем репутация, а из его истории можно сделать настоящую сенсацию, стоит немного постараться. Сама же я хочу сказать, что среди нас нет случайных людей.

Джеймс взглянул сначала на Андромеду и её мужа, происхождение которого было самым что ни на есть сомнительным, а затем перевёл взгляд на беспокойно заёрзавшего Лунатика. Интересно, а хоть кто-то посвящён в его тайну, кроме них с Бродягой, да ещё и Снейпа в придачу? Случайно взгляд остановился на Гампе, который, почувствовав внимание, иронично приподнял бровь и закусил губу, словно стараясь сдержать улыбку.

– … Северус, я понимаю, что ты хотел бы остаться в стороне от игр, – продолжила Вальбурга, – но молодой и перспективный учёный обязательно должен быть в наших рядах.

Джеймс заметил, как покраснели кончики ушей Снейпа от такой неприкрытой лести, но больше он ничем не выдал своего смущения, кивнув и солидно заметив:

– Я к вашим услугам, моя леди.

– Люциус, твой интерес – финансовая сфера, поэтому ты мог бы заниматься бюджетом. Рудольфус, в Отделе Тайн давно пора навести порядок, как и в Аврорате, Рабастан…

Ни хера ж себе! Это они уже портфели делят?

– Беллатрикс, твоё место во главе комитета по защите прав женщин…

– Такого же нет, – подал голос Сириус.

– Значит, его надо создать, – отмахнулась Вальбурга и продолжила: – Андромеда, мне кажется, что ты засиделась дома. Твоя дочь уже достаточно взрослая, чтобы перестать цепляться за юбку…

– Она не цепляется!

Теперь-то Джеймс был уверен, что Андромеда тоже из Блэков: горячих и до безумия уверенных в своей правоте. Когда члены сумасшедшей семейки начинали выяснять отношения между собой, хотелось оказаться подальше от этого места. Вальбурга улыбнулась так, словно не заметила взгляда, готового испепелить на месте.

– Тем лучше, Андромеда. Нам нужна своя пресса.

– Но «Ежедневный Пророк» – независимое издание.

– Вот именно. И у них нет ни одного конкурента. Тэд, я слышала, вы немного писали в школе?

– Как любитель, мэм, – отозвался муж Андромеды, которого до сих пор Джеймс считал просто дополнением супруги, так тихо он себя вёл.

– Значит, станете профессионалом, – улыбнулась Вальбурга и взглянула на Джеймса: – Что ты можешь сказать о Хогвартсе, Джеймс?

– Простоит ещё не одну сотню лет.

– Это хорошо. А как прошла инспекция?

Джеймс похолодел. Неужели она узнала о его шпионаже? Не может быть! Или может?.. А вдруг его пригласили с одной целью – ликвидировать? И вся эта мишура с подарками должна была отвлечь от главного? Мысли пронеслись в голове с бешеной скоростью, но он постарался ничем себя не выдать, с вызовом усмехнувшись:

– Неплохо.

– А что бы ты сказал, если бы вам с Сириусом поручили навести там порядок?

– Порядок? – изумился Джеймс.

– Именно. У главы Визенгамота просто нет столько свободного времени, чтобы за всем уследить. Необходимо изменить учебные стандарты, да и с распределением по факультетам надо что-то делать.

– Что именно? Шляпа не ошибается… – попытался возмутиться Джеймс.

– Тогда почему Бель не оказалась на Гриффиндоре, как и Северус?

– Что?!

– Да, Джеймс, а место твоего друга – на Рейвенкло.

– Сириуса?

– Ремуса.

Джеймс мог только ошалело молчать, потому что совершенно точно не знал, как на такое реагировать. А Гамп тем временем перевёл взгляд на съежившегося Лунатика и отсалютовал ему бокалом:

– Ремус, а вас бы я хотел сделать лицом нашей компании.

– Но… почему? – Лунатику удалось почти не заикаться.

– Когда мы ведём разговор о консолидации общества, то имеем в виду все его слои. Тем интереснее наблюдать за полной интеграцией оборотня в социальную сферу.

Джеймс ожидал на такие слова какой угодно реакции, но только не довольного возгласа Беллатрикс:

– Оборотни, как и женщины, должны занять достойное место в обществе.

Сириус зааплодировал:

– Золотые слова, сестрица! А можно я их в камне увековечу?

– Если только в глаз, – парировала Беллатрикс с ехидной улыбкой.

На Ремуса было больно смотреть. Он привык, что к его состоянию относятся, как к чему-то, о чём можно говорить лишь намёками: «пушистая проблема», «изменённое состояние», но чтобы так… Джеймс не находил слов, чтобы поддержать приятеля, зато Гамп нашёл, что сказать:

– Видишь ли, Ремус, люди всегда боятся того, о чём толком не знают. Гораздо проще сказать «так было всегда» и отойти в сторону, стараясь не думать о неудобном. Но ты ведь прекрасно знаешь, что лично к тебе все эти поверья не имеют никакого отношения.

– Я чуть не убил человека, – прохрипел Лунатик.

– Возможно. А теперь ответь на вопрос, что случилось бы, если бы этот человек сразу знал о твоей природе? Может, тогда он был бы осторожен, и вероятность убийства стала бы ничтожно малой?

– Если бы о моей природе знали, от меня бы просто все отвернулись.

Ремус зажмурился, и было видно, что эти признания даются ему с огромным трудом.

– Но ведь твои друзья знали о твоей природе, – не отставал Гамп.

– Это исключение лишь подтверждает общее правило, – упрямо повторил Ремус. – Поверьте, я знаю, о чём говорю…

– Так может, пора уже объяснить людям, насколько они заблуждаются? Я считаю, что информацию ни в коем случае нельзя утаивать, если только не требуется сделать из неё оружие.

Джеймс понимал, что на его глазах разворачивается какое-то масштабное действо, грозящее поразить своей грандиозностью. А ещё то, что этих слов, наверное, так не хватало бедняге Ремусу, чтобы немного пересмотреть свои взгляды. Так или иначе, Гамп умел убеждать, и может даже как-то воздействовать ментально, потому что Лунатик вдруг расправил плечи, будто с них упал камень. Определённо, это было самое странное Рождество в жизни Джеймса… самое запоминающееся так точно.

========== 62 ==========

Джеймс не успевал реагировать на происходящее, потому что был слишком растерян. С одной стороны, для его миссии такое доверие очень важно, а с другой… никогда прежде он не чувствовал себя таким предателем. Ведь одно дело – пробраться туда, где тебя не ждут, и с риском для жизни всё разузнать, и совершенно другое – вот так… подло… Но если он сейчас встанет и уйдёт, то пути назад не будет, потому как и Вальбурга, и Гамп этот – не те люди, которые прощают, особенно Гамп. Джеймс не мог и самому себе объяснить, что чувствовал к этому человеку, но одно его присутствие бодрило не хуже ожидания боя. Было в нём что-то неуловимо опасное, и в то же время очень привлекательное…

– Дети подожгли Ритуальный зал, – появившийся домовик был непривычно тих и печален, и старательно избегал смотреть в глаза. – Кричер дал им спички и ритуальные свечи… поиграть…

Домовик опустился на пол и принялся методично долбить о стену и без того шишковатой головой. В дверях Джеймс столкнулся со Снейпом, и дальше они так и бежали впереди всех до самых подземелий. Тяжёлая дверь была закрыта, и из-под неё сочился чёрный дым, медленно заполняя коридор.

– Бомбарда максима! – Андромеда не мелочилась, сразу разнеся дверь в щепки.

В лицо ударило пламя, и лишь заметив, что Снейп наколдовал Головной пузырь, Джеймс сообразил, что делать.

– За мной!

От охватившего ужаса Агуаменти получилось достойным, и вскоре все уже тушили пожар. Казалось, что огнём охвачено абсолютно всё – от портьер на фальшивых окнах до камней пола наравне с алтарём. Джеймс даже представить не мог, что увидит когда-нибудь горящие камни… а вот… но камни камнями, а больше всего он боялся увидеть обгоревшее детское тело. Твою ж мать! В Ритуальном зале ведь и огонь особый… так страшно Джеймсу не было ещё никогда, особенно после того, как сквозь подкопченную оболочку Пузыря он увидел отчаяние и ужас во взгляде Снейпа.

Сириус повалил какой-то стеллаж, и на пол полетели полыхающие черепа. Они разлетались по залу, прыгая, словно мячи в каком-то невообразимо диком тёмномагическом ритуале. А когда зал начал застилать густой чёрный дым, показалось, этот кошмар никогда не кончится. Джеймс был уверен, что такое может быть только во сне, и больше всего на свете мечтал проснуться. А огонь всё вспыхивал и вспыхивал, образуя новые очаги.

Неожиданно Джеймс услышал странную мелодию, и, обернувшись, понял, что это поёт Гамп. Впрочем, пением это было сложно назвать, скорее какой-то набор звуков, идущих откуда-то изнутри. Где он такому научился? А тот, словно войдя в некий транс, закрыл глаза и, раскинув руки, принялся раскачиваться. Вальбурга, кажется, сообразила, что надо делать. Не успела она взять его за край мантии, как зазвучала сама. Тут же к ней кинулись Снейп, Беллатрикс и Андромеда. Сириус чуть запоздал, но тоже присоединился, как и Малфои, потом к ним неожиданно присоединился Ремус… Джеймс замкнул это подобие круга вместе с Лейстранджами и Тедом. Он сразу же ощутил потоки магии, которые стремились к центру, где стоял Гамп.

Джеймс не только не видел ничего подобного прежде, но и не слышал о таком, а Гамп, закусив губу, медленно поднял ладони, чтобы резко опустить их, обрушив потоки воды. Казалось, в подвал Блэк-холла устремилось целое озеро, прорвав своды Ритуального зала бесконечными водопадами. Зрелище было настолько же пугающим, насколько и грандиозным: две стихии сошлись в смертельной схватке, и ни одна не хотела уступать. Когда вода поднялась выше колен, мелодия вдруг стихла, оборачиваясь звенящей тишиной, в которой слышался лишь звук капели. Джеймс почувствовал невероятное облегчение, понимая, что в этой битве последнее слово осталось за водой.

– Здорово!

Звонкий детский голос разнёсся под сводами зала, и Джеймс обернулся, не веря своему счастью. Дочь Андромеды с восторгом взирала на разрушения, стоя на ступенях, чтобы не замочить ноги. Её праздничное платье, бывшее ещё недавно белоснежным, было изодрано и измазано сажей. Как и лицо, на котором играла блэковская улыбка.

– Дора! – взвизгнула Андромеда.

– Что, мамочка? – девчонка невинно захлопала ресницами, явно рассчитывая на снисхождение.

Джеймс был готов растерзать негодницу, которая, похоже, была зачинщицей безобразия, но тут из-за её спины выглянули довольные Гарри и Драко.

– Бля! – подвёл итог катастрофе доблестный наследник Поттеров.

Вода словно ждала его команды, немедленно образовав воронку и устремившись к центру зала, где когда-то был рисунок из рун. Первой пришла в себя Вальбурга:

– Что здесь произошло, юная леди?

Нимфадора кокетливо потупила взор:

– Мы вызывали демона.

– Успешно? – продолжила допрос невозмутимая Вальбурга.

– Не очень. Он сначала вроде согласился прийти, но потом Гарри его спугнул.

Джеймс гордо расправил плечи. Его сын… его!

– Хорошо, а потом?

– А потом всё загорелось… загорелось… и Кричер нас отсюда увёл. Только мы всё равно вернулись.

– Кричер?

– Ну да, – важно отозвалась чертовка. – Он такой забавный…

Вальбурга перевела взгляд на Андромеду:

– Я же говорила, что у тебя очень смышлёная дочь. И талант к сказительству у неё точно врождённый. Поэтому на твоём месте я бы не медлила с организацией издательства… подумать только – демона вызывали…

Беллатрикс погладила слегка обозначившийся живот:

– А вот мой сын, если захочет вызвать демона, непременно исполнит.

– Кто бы возражал, – фыркнула Вальбурга. – Но я бы хотела оказаться подальше от этого места. А теперь нам просто необходим плотный ужин. Кричер!

Появившийся домовик был в плачевном состоянии. Джеймсу даже стало жаль это ушастое недоразумение, а Вальбурга словно не замечала его разбитого лба, потухшего взгляда и опущенных плеч.

– Ужин подашь в столовой, а к мясу непременно свою наливку…

Домовик неверяще смотрел на неё:

– Хозяйка не думает избавляться от негодного Кричера?

– И в мыслях не было.

Она немного помахала палочкой, и Джеймс почувствовал, как в воздухе запахло озоном, а намокшая одежда моментально стала сухой и тёплой. Даже трусы. Хорошо-то как!

После такой встряски остаток вечера можно было назвать по-домашнему уютным и милым. Умытые и переодетые дети что-то строили из кубиков, расположившись на ковре. Почему-то больше никто не захотел упускать их из вида, даже на чердак «кормить птичек», объяснив это тем, что птичек они и дома покормят, а визит Санты могут пропустить. Слово «подарки» имело над детьми магическую власть, и они играли в тихую игру, лишь изредка поглядывая в сторону камина. Впрочем, Джеймс тоже ждал Санту. Уж очень ему хотелось посмотреть, как изменится в лице Снейп.

Беседа была уютной, и потяжелевший после наливки и мяса Джеймс уже боролся со сном, когда в дымоходе раздался гул. Дети мгновенно оказались у камина, заворожено глядя на яркое пламя.

– Я была хорошей девочкой… я была хорошей девочкой… – твердила Нимфадора.

Мальчишки ей вторили, а поскольку говорили плохо, то разобрать можно было только то, какие они хорошие.

– Как быстро летит время, – пробормотал оказавшийся рядом Бродяга. – Ещё немного, и они побегут ночью в Запретный лес, смотреть гнездо акромантулов…

Джеймс представил и содрогнулся:

– Я им побегу!

– Да будет тебе, Сохатый, это же твой сын. Я сильно удивлюсь, если он не попробует.

– Блэк, если я узнаю, что ты его подстрекал или рассказывал всякие бредни о своём героическом детстве…

– Да ладно тебе, Снейп, дети всё равно никогда никого не слушают… лучше подарки встречай…

Гул в каминной трубе становился всё громче, и вскоре на ковре материализовался первый подарок… Гарри Поттеру.

Подарки прибывали и прибывали, и скоро на ковре перед камином не осталось места. Дети встречали все подарки с равным восторгом и с интересом бросались посмотреть, что там. Гарри больше всего понравился шлем с рогами, про который Снейп пробурчал что-то про оленьи вкусы. Ну-ну!

От Сириуса Джеймс получил пижаму, зачарованную самым загадочным образом, и когда попытался снять чары, Бродяга зашипел:

– Не при детях же!

Ну ладно! Джеймс порадовался, что и сам зачаровал книгу, потому что картинки точно бы не оставили детей равнодушными, а им такое ещё рано! Гамп с удовольствием принял подарок, подчеркнув, что подобные курительные смеси просветляют сознание и улучшают работоспособность. При этом он так хитро улыбнулся Вальбурге, что у Джеймса закрались огромные подозрения в степени близости этой пары. А вот Гамп подарил ему пособие по магии секса. Причём состоящее исключительно из заклинаний без единой картинки. При этом он почему-то выразительно посмотрел на Снейпа, который выглядел смущённым. Джеймс захотел узнать подробности у Сириуса, но тот вдруг покраснел и ушёл от ответа. Ни хрена ж себе! Тайны Джеймс не то, чтобы не любил, но всегда стремился раскрыть.

Снейп подарил всем зелья, разные и, кажется, именные. Джеймс такого не понимал и хотел уже высказаться про то, что варёные внутренности лягушки не решают большинства проблем, но, открыв свой ящичек, прикусил язык. Ему достались свечи, да какие! Если верить записке, то зельями были пропитаны фитили, и предназначались они для разных случаев. Кажется, там были свечи и для романтических вечеров… если судить по их форме.

Снейпу тоже надарили разного, но в основном почему-то книги, наверное, как ценителю. Тем более странным показалось искреннее удивление Снейпа, когда он прочитал название следующего подарка. Джеймс мог поклясться, что «Сто самых ядовитых ядов», да ещё авторства Борджиа, должны были вызвать иной интерес – не мог же Снейп не интересоваться ядами? Или его удивил почерк дарителя? Как бы то ни было, он огладил корешок и взглянул Джеймсу в глаза. Чёрт подери! В этом взгляде точно был интерес!

========== 63 ==========

Джеймсу показалось, что у совы, принесшей послание от Снейпа, дёргался глаз. Хотя, наверное, так оно и было, потому что оно совершенно точно принадлежало перу не самого спокойного человека.

«Поттер! Я не понял смысл твоей шутки, но твоя озабоченность начинает пугать. Как, впрочем, и твоя необразованность. Борджиа не писали про яды! Никогда!»

Джеймс фыркнул, почесал нос и, пока сова не улетела, быстро нацарапал ответ:

«И это говорит человек, приславший мне свечи в виде членов?»

Ответ последовал незамедлительно, словно Снейп придал ускорение сове какими-то чарами… или с силой швырнул в окно.

«Ты – озабоченный идиот! Это просто свечи! Обычной свечной формы!»

«С яйцами-то? Ну-ну!»

«Сам ты с яйцами! Это просто утолщение у основания для устойчивости!»

«В форме яиц!»

Ответа не последовало. То ли Снейп выдохся, то ли сова сдохла, не вынеся тягот – так или иначе, последнее слово осталось за Джеймсом, а Снейп больше к этому вопросу не возвращался. Было приятно думать, что в самые интимные моменты он теперь вспоминает Джеймса, ведь кем надо быть, чтобы не открывать такую книгу?