Текст книги "И не оглядываться (СИ)"

Автор книги: HelenRad

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Наблюдать за решившими поиграть в магглов чистокровными волшебниками было довольно забавно. Если Сириус, Ремус и Снейп ещё были похожи на «своих», то Лейстранджи и Малфой смотрелись настолько чужеродно, что казались заезжими актёрами. Особенно Малфой в бархатном сюртуке и с завязанным на шее бантом. Хотя облачённые в чёрный шёлк Лейстранджи его достойно оттеняли. Неудивительно, что работники паба пялились на них во все глаза. Всё-таки Сириус – молодец, хотя вчера вечером Джеймс не оценил дружеской заботы, выраженной во вручении грубых синих штанов и свитера с оленями.

Подружка Сириуса опоздала, но с её появлением друг полностью выпал из жизни, предоставляя право солировать Малфою. То ли пиво оказалось забористым, то ли Люциус не привык к таким плебейским напиткам, но его откровенно развезло. Он почему-то очень заинтересовался строением зубов Лунатика и живо расспрашивал его про ощущения при трансформации. Впрочем, тот тоже расслабился и охотно показывал и зубы, и густые волосы на руках. Когда он расстегнул рубашку, чтобы показать застарелые шрамы, его окружили Лейстранджи.

Таким образом, Джеймсу для общения остался один Снейп. Разговор поначалу не клеился, и пришлось рассказать не меньше десяти анекдотов, чтобы Снейп немного расслабился, а потом Джеймсу удалось втянуть его в спор, кто из них быстрее опьянеет. Оставалось только удивляться, как легко вёлся Снейп на всякие подначки, хотя в этом и была своя прелесть.

– И вот представь: яхта, море, лёгкий бриз, и ты в шезлонге…

Джеймс не понял, когда разговор принял такой оборот, но ему было важно узнать реакцию Снейпа.

– Представил, – расслабленно кивнул тот.

– Отлично, и вот появляюсь такой я! В белых штанах… ты бы заинтересовался?

– Без… безу… безусловно!

– Я так и думал! – обрадовался Джеймс. – Давай представлять дальше.

– Давай, – покладисто отозвался Снейп. – Только вот вернусь…

– Ты куда?

– В уборную… очень надо…

Снейп встал и, быстро поймав равновесие, пошёл в сторону туалета. На повороте он качнулся, и Джеймс ринулся за ним, решив, что тот непременно упадёт и нахер убьётся. А ещё в принципе не мешало бы и самому отлить… Этот путь неожиданно оказался очень долгим, и почему-то через кухню. В полутёмном туалете Снейп встал у зеркала, сосредоточенно вглядываясь в своё отражение.

– Хорош, даже не сомневайся, – сказал Джеймс, подходя к нему.

– Кто? – удивился Снейп.

– Ты…

– Я? – Снейп пьяно улыбнулся. – Я тебе не верю, Поттер.

– Почему?

Джеймс подошёл так близко, что щекой почувствовал дыханье пытавшегося отвернуться Снейпа. Допускать этого было нельзя, и он осторожно коснулся его лица, пытаясь удержать. Снейп замер, по-прежнему глядя куда угодно, только не на Джеймса.

– Посмотри на меня…

– Зачем?

– Надо, – Джеймс тяжело сглотнул и добавил: – Очень… надо…

Взгляд Снейпа был полон боли.

– Так лучше?

– Нет… – прошептал Джеймс, продолжая кончиками пальцев гладить его по щеке.

– Чего ты хочешь, Поттер?

Снейп словно не замечал пальцев, пробравшихся к нему за воротник и ласкающих шею, а Джеймс завороженно смотрел, как причудливо изгибаются его губы. Можно было сказать, что он не знает, чего хочет, и это было бы правдой. А можно – что хочет всего… странно, но это тоже была правда… другая сторона одной и той же правды… Мысли Джеймса путались, и он точно перестал соображать, что происходит. Остались только он и… Северус… Северус Снейп… они с ним… вдвоём… вместе…

У поцелуя был вкус горечи – наверное, из-за пива, но Джеймсу, оказывается, нравилась такая горечь, и он был готов пить её вечно. Северус вцепился в его плечи, то ли удерживая, то ли желая оттолкнуть… эта мысль напугала настолько, что Джеймс схватил его в охапку и аппарировал домой.

Они целовались на крыльце, и продолжили в коридоре, стукаясь о стены и едва ли не падая.

– Сев… ер… ус… Сев…

Джеймс вжимал в стену горячее тело, не зная, что делать дальше. Был бы Снейп девчонкой, всё было бы проще… хорошо, что он не девчонка… Джеймс укусил его за губу, приходя в неистовство от желания пометить, сделать своим. Наверное, боль немного отрезвила Снейпа, потому что он вдруг упёрся ладонями в грудь Джеймса, отстраняя его.

– Так… неправильно…

– Как?

– Ты просто пьян.

– Можно подумать, что ты нет, – Джеймс сделал попытку приблизиться и продолжить.

– И я пьян, – согласился Снейп. – Поэтому…

Он попытался вывернуться из захвата, и у него отлично получилось. Джеймсу оставалось только обиженно смотреть, как Снейп метнулся к двери и сбежал, аппарировав с порога. Вот как так-то? Почему? Всё же было хорошо…

Возвращаться назад не было никакого желания, и Джеймс, едва сохраняя равновесие, вскарабкался по крутой лестнице и рухнул на постель, слегка задев Живоглота. Кот осуждающе взглянул на него и, гордо задрав распушённый хвост, пошёл прочь. Все его бросили… все… абсолютно все… и как теперь жить дальше?

========== 67 ==========

Утро совершенно точно было не добрым. Болела голова, а от презрительного взгляда Живоглота хотелось спрятаться под подушку и не вылезать оттуда до конца жизни. В крайнем случае, до вечера…

– Сохатый, ты живой?

Голос Сириуса эхом разнёсся по дому, запуская в голове какой-то перестук не пойми чего. Джеймс нашёл в себе силы только промычать что-то невразумительное, в надежде, что друг оставит его в покое.

– А ты один?

Интересно, на что он намекает?

– Нет. У меня здесь филиал борделя.

– Даже не сомневаюсь!

Отвратительно бодрый Сириус оценивающе оглядел полутёмную спальню и первым делом распахнул окно, впуская морозный воздух.

– Уйди, а?

Не то чтобы Джеймс надеялся на чудо, но попробовать стоило.

– Обязательно. Но потом.

Когда было по-другому? Джеймс приготовился уныло страдать в надежде, что Бродяге наскучит его общество, но не тут-то было:

– А где Снейп?

– Откуда я знаю?! – возмутился Джеймс. – У себя, наверное…

– Наверное, – Сириус прищурился, – просто ты вчера пошёл за ним с таким видом… – он пощёлкал пальцами, пытаясь подобрать слова, но потом только махнул рукой. – А потом вы оба исчезли.

– И что?

– Что-то было? – Сириус игриво подмигнул.

– Иди ты!

– Обязательно. И всё-таки?

– Он сбежал, – уклончиво ответил Джеймс.

– От тебя?

– Да! Представь себе.

Голова разболелась ещё сильнее, и, словно догадавшись, Сириус достал из кармана фиал и протянул его с видом спасителя человечества:

– Вот… тебе. Должно помочь.

– Что это?

– Антипохмельное, – широко улыбнулся Сириус. – С зельеварами стоит дружить хотя бы ради такого.

Джеймс выпил предложенное зелье, и в голове мгновенно прояснилось. Даже противная сухость во рту прошла, как не бывало. И появилась возможность высказать Бродяге всё, что успело накипеть.

– То есть зелье тебе дал Снейп?! Заметь, тебе, а вовсе не мне! И после этого ты приходишь и спрашиваешь, где он?! Что, интересно, ты хотел услышать?! И кто ты после этого?!

– Тш-ш! Вот тебя проняло! – Сириус довольно оскалился, изображая улыбку: – Зелье мне дала маменька, она же сказала напоить им тебя…

– Зачем?

– Нас ждут великие дела.

В этом Джеймс ни мгновения не сомневался, оставалось выяснить, какие дела сегодня считались «великими».

– И чем мы займёмся?

– Для начала пойдём в Аврорат.

– Зачем?

Сириус немного смутился:

– Точно, ты же ничего не знаешь… там это… немного нехорошо получилось…

Джеймс похолодел.

– Где? В пабе?

– Так, в общем-то, и паба уже никакого нет… массовый Обливиейт и все дела.

– Рассказывай!

Джеймс мог предположить, что пропустил самое интересное, но такого даже не мог себе представить. Оказалось, что «агрессивно настроенные аборигены», которым не понравились шарики над входом, решили затеять драку. И если поначалу и Малфой, и Лейстранджи были настроены миролюбиво, не говоря уже о самом Сириусе и Ремусе – ты же знаешь, он мухи не обидит! – то после первых потерь ситуация вышла из-под контроля.

– Это было весело, Джей! Всё-таки магглы не дураки помахать кулаками… и стульями, чего уж там…

Они дружно громили паб под визги Агаты и девчонки-посудомойки, пока Малфою не надоело получать «в глаз».

– Ты не представляешь, Джей, как он рассвирепел, когда его палочку сломал какой-то маггл… тоже стулом.

Рассвирепевший Малфой, судя по всему, был зверем, потому что мстить за обиду он стал при помощи стола. Лейстранджи сначала как-то потерялись в массовке, но потом выяснилось, что они умеют метать ножи… А паб поджог тихоня Ремус, когда нападающие, которых становилось всё больше, не к месту упомянули костры инквизиции.

– Ты не представляешь! Наш Рем – в отблесках пламени и дьявольски хохочет…

М-да… такого Джеймс точно представить себе не мог, а Сириус закончил свой рассказ и вовсе феерично:

– А потом мы с Агатой вылезли в окно туалета и аппарировали…

– Что вы сделали?

– Ну ладно, я её аппарировал к дому. Но к тому моменту она уже всё поняла про магов… не Обливиейтить же её?!

– Ни хера ж себе!

– Да это фигня! Нам сейчас надо из Аврората забрать Малфоя, Лейстранджей и Рема… ты когда-нибудь делал такое?

– Ты пришёл по адресу: я обычно по утрам именно так и развлекаюсь!

– Я так и знал… Но только ещё есть проблемка – маменька сказала, что в прессу должна попасть только наша версия произошедшего. А ещё лучше, чтобы вообще всё осталось в тайне, потому что для начала предвыборной кампании это не самая лучшая реклама.

– Это она ещё про Агату не знает…

– Просто ещё не время.

Джеймс не знал, что его потрясло больше: рассказ о вчерашних бесчинствах, поручение Вальбурги или эта беспечность Сириуса. На этом фоне меркло даже вчерашнее бегство Северуса… вот уж кто везунчик… погуляли на дне рождения… Услышав хохот, Джеймс не сразу понял, что смеётся он сам, а когда сообразил, то уже не мог остановиться. Это же… это же… ну точно!

– Полный пиздец!

– И как только ты догадался? Давай уже, собирайся. Теряем время.

Однако вопреки сказанному сам Сириус не торопился. Джеймс обнаружил его на кухне, где он задумчиво поедал обсосанные Гарри конфеты.

– Теряем время, – напомнил ему Джеймс.

– Угу… – меланхолично отозвался Сириус. – Может, ещё за Снейпом сходим? Втроём нам будет проще.

Джеймс представил, как после вчерашнего заваливается в квартиру Снейпа, будто ничего не произошло, и нахмурился:

– Нет, Бродяга. Нам надо спешить…

– Ну, надо так надо.

Он ещё несколько раз попытался вызнать у Сириуса подробности про тот случай с Агатой, но обычно любящий хвастаться своими похождениями друг был немногословен, повторив только то, что уже сказал. Ну и ладно! Всё равно когда-нибудь расскажет!

В Аврорате они встретились с бывшими коллегами, и только благодаря этому узнали, как можно забрать вчерашних дебоширов под своё поручительство. Оказалось, все они ни словом не обмолвились ни про день рождения Снейпа, ни про остальных участников вакханалии, что и позволило Джеймсу и Сириусу с чувством пообещать, что больше никогда ничего подобного их протеже не повторят, а они не допустят! Впрочем, одного поручительства оказалось недостаточно и пришлось внести солидный залог. Только после этого Джеймса с Сириусом, наконец, проводили на нижний этаж Аврората, где были камеры предварительного заключения.

Лечить узников явно никто не собирался, а палочки у них отобрали – разумеется, те, что уцелели, поэтому эти бедолаги имели довольно жалкий вид. А Малфой ещё и обиженный – правда, с затёкшим глазом это смотрелось не очень убедительно, и Джеймсу пришлось постараться, чтобы не выдать своего веселья по этому поводу. Хотя вот Лейстранджи выглядели так, что от них хотелось держаться подальше. Удивительно, что и Ремус в этой компании смотрелся очень органично. Дежурный аврор зачитал условия освобождения и забряцал ключами, открывая засовы клетки.

Первым делом деликатный Сириус избавил освобождённых от следов вчерашнего дебоша и даже привёл в порядок их одежду, что было встречено, как должное. За всё время, пока они шли по мрачным коридорам Аврората, никто не произнёс ни слова, но стоило оказаться в стороне от этого мрачного места, заговорили наперебой. Оказалось, что такие эмоции невозможно удерживать вечно, а в камере некоторые вещи обсуждать было нельзя.

По итогам рассказов героями вечера оказались двое: бесстрашный Люциус и безрассудный Ремус. Вот только предложение Джеймса выпить за их успех было гневно отвергнуто, и бывшие собутыльники отправились по домам. Когда на улице не осталось никого, кроме них с Сириусом, Джеймс спросил:

– А ты сейчас куда?

– Отсыпаться! – радостно отозвался Бродяга. – Если бы не зелья…

– Так ты разве не ночевал дома?

Сириус помрачнел:

– Джей, я похож на человека, ночевавшего дома? Маменька думает, что я был у тебя, и ты её в этом не разубеждай. Не надо.

Объяснять Сириус снова ничего не стал, аппарировав прежде, чем Джеймс успел хоть что-то спросить. Ну и дела… и когда только всё успело так далеко зайти? Ну, допустим, Бродяга замутил с магглой – почему нет? – допустим, увлёкся, но ведь он одновременно принял Род! И не просто Род, а древний Тёмный Род с девизом «Чистота крови навек». Не требовалось особого ума, чтобы понять – вещи такого разного порядка друг с другом не увязать никогда! Куда Сириус опять влез? И главное, стоило ли оно того?! Видел Джеймс ту Агату – обычная девчонка, каких сотни! Ну, глаза… ну, фигурка… разве такое стоит того, чтобы подводить под проклятье целый Род? Сам Джеймс не стал в такое ввязываться, хотя и Род у него был без таких заморочек, да и Лили была хоть и магглорожденной, но ведьмой.

Настроение было настолько отвратительным, что Джеймс решил отложить визит к Северусу – объясняться в таком состоянии точно не стоило. Вместо этого он аппарировал домой. Пёстрая сова сидела на дереве возле дома и явно его ждала. Уже отвязывая письмо от её лапы, Джеймс знал, кто мог ему написать, отчего на душе стало ещё тяжелее. Он сжал в ладони свёрнутый пергамент и, тяжело ступая, вошёл в гостиную, где сначала разжёг огонь в камине, потом взял плед, чтобы укрыть замерзшие ноги. И только когда тянуть дальше стало бессмысленно, развернул листок, чтобы прочитать послание, написанное косым почерком Альбуса Дамблдора:

«Ты ничего не хочешь мне рассказать, мой мальчик? Я буду ждать тебя завтра в полдень».

========== 68 ==========

И всё-таки Джеймсу пришлось встретиться с Северусом гораздо раньше, чем он себе напланировал. Патронус Вальбурги появился как раз тогда, когда Джеймс почти придумал, о чём будет его письмо Северусу. Жалко, не удалось написать… хотя тот бы всё равно не успел прочитать, так что разницы никакой. Почти… только разве что в ощущении какой-то неправильности. Хотя, может, оно и к лучшему.

Кричер встретил Джеймса неодобрительным ворчанием – ну, а когда он бывал доволен? – и проводил в гостиную, где кроме Малфоя уже сидел печальный Ремус.

– Хозяюшка сейчас будет! – важно возвестил домовик и исчез.

Однако вместо Вальбурги сначала явились все Лейстранджи, которых на большом диване потеснил Сириус, потом появилась Андромеда с супругом. Джеймс не успел подумать о том, куда они отправили дочь, как Люциус уже сказал:

– Андромеда, я очень надеюсь, что хоть вы рассказали дочери об уважительном отношении к чужой частной собственности, на понимание старшего мистера Поттера я уже не рассчитываю.

– Почему это? – возмутился Джеймс. – Гарри отлично воспитан и никогда…

– Не крушит чужие оранжереи? Или не терроризирует беспомощных созданий?

– Твоя Нарцисса не такая и беспомощная…

– Я сейчас о павлинах.

Джеймс так и не понял, зачем Малфой затеял этот бессмысленный спор, но был ему даже благодарен, потому что из-за этой перепалки никак не отреагировал на приход Северуса. Тот появился бесшумно и устроился в самом тёмном углу, очевидно, тоже не желая выдавать своих эмоций. Проклятье! И вместо того, чтобы спокойно подойти к нему и непринуждённо сесть рядом, Джеймс вынужден обсуждать с Малфоем всякую хрень! Джеймс досадливо поморщился, заметив во взгляде Люциуса тень понимания. Чёрт! Неужели он, как и Сириус, считает, будто они со Снейпом… Малфой ехидно улыбнулся, приподнимая бровь. И что, он теперь всегда так будет?! Хорошо хоть Северуса не донимает.

– Итак! – появление Вальбурги и Гампа Джеймс пропустил, но недовольство в её голосе заставило насторожиться. – Говорить о недостойном поведении глупо, спрашивать о том, почему попались – бессмысленно, меня интересует другое. Что вы сделали, чтобы минимизировать ущерб?

– Какой ущерб? – оживился Рабастан, за что сразу же получил от Беллатрикс Жалящее в бок и затих со скорбным видом.

Однако его реплика была услышана Вальбургой, и она ехидно поинтересовалась:

– Если бы вы, Рабастан, незадолго до начала выборной кампании узнали некую компрометирующую информацию о сопернике, то как бы вы поступили?

Лейстрандж плотоядно усмехнулся и потёр руки, всем своим видом показывая, что он-то точно бы сумел обратить такое себе на пользу. Вальбурга нахмурилась:

– Тогда почему вы считаете Фаджа глупее себя?

– А причём здесь Фадж?

– Нарушение Статута Секретности, порча имущества, массовая драка в общественном месте, нанесение телесных повреждений, – перечислила Вальбурга пункты обвинения. – Что помешало вам аппарировать, как это сделали Северус, Джеймс и Сириус?

– У меня была сломана палочка, – холодно парировал Малфой.

– Вот как… а про парную аппарацию вы даже не догадывались?

– Они прикрывали отход, – подал голос Сириус.

– Неужели? Без палочки? И вас ещё обвиняли в пособничестве самому страшному тёмному магу?

Упрёки показались Рабастану надуманными, и он не сдержался, сдавая всех:

– Да, мы прикрывали отход! Потому что Блэк спасал свою магглу, а Снейп с Поттером исчезли ещё до начала заварушки. А Малфой и без палочки смог…

Напрасно рассудительный Рудольфус оттоптал брату ногу – по темпераменту Лейстранджи если и уступали Блэкам, то самую малость, и в угаре могли наговорить разного. И не только наговорить… Вальбурга же услышала главное:

– Свою магглу? Сириус, я чего-то не знаю?

Бродягу спас Гамп. Когда после слов Вальбурги возникла нехорошая пауза, он легко поднялся из кресла и обошёл комнату, привлекая к себе внимание:

– Aut non tentaris, aut perfice*.

Как же Джеймс не любил такой откровенный выпендрёж! Ну, ладно Гамп – в его время знать латынь было чуть ли не обязательно. Вальбурга тоже недалеко от него ушла, но остальные?! Как будто что-то поняли и даже согласно закивали. Особенно Беллатрикс, хотя у неё с латынью точно было всё плохо, не зря на Чарах Флитвик постоянно бился над её произношением! Хотя… Малфой постоянно хвастался своим «домашним образованием», а Ремус просто любил учить всякую непонятную херню и с увлечением в ней разбираться, как и Северус… но остальные-то чего выделываются?! Впрочем, к Сириусу это не относилось – на его месте Джеймс тоже мог бы изобразить что-то этакое…

– Нам теперь надо понять, каким образом произошедшее поможет нам достичь цели.

А этот Гамп – точно не дурак! Такое Джеймсу просто не приходило в голову, хотя теперь казалось самым очевидным. А тот продолжил:

– Напомню, что наша главная цель – прогресс. В том числе и в отношениях с магглами.

Малфой оживлённо потёр руки:

– Таким образом, нашу встречу с магглами на их территории можно рассматривать, как начало нового опыта…

– Ну да, – ехидно отозвался Рабастан. – Раньше они нас жгли, а теперь мы их… обмен опытом налицо.

Люциус недовольно поморщился:

– А возгорание произошло из-за несчастного случая на кухне. Взрыв бытового газа… отсюда и жертвы.

И откуда только Малфой о таком знает?!

– Точно! – оживился Сириус. – Авроры появились, когда вытащенные из горящих руин магглы хотели отблагодарить спасателей, но им не позволили!

– Обливиейт встал на пути людской благодарности! – пафосно заметил супруг Андромеды, что-то быстро записывая в блокнот.

Гамп взглянул на него с уважением, а Малфой, чувствуя одобрение, с воодушевлением продолжил:

– Вообще вся встреча проходила в дружественной обстановке, и мы как раз перешли к вопросам образования и проблемам закрытых школ, как на кухне раздался хлопок. Один из магглов сразу же насторожился, сказав, что вспомнил Афганистан…

– Чего? – изумился Рудольфус.

– Потом расскажу, – отмахнулся Люциус. – Остальные ничего не поняли и не обратили внимания на гул голосов, доносящихся из кухни. И только когда черный дым начал заполнять помещение, стало ясно – пришла беда. В кромешной мгле люди искали выход и не находили его, натыкаясь на мебель и причиняя себе страшные травмы. Началась паника. Мою палочку выбил из рук маггл, принявший безобидный Люмос за факел. Конечно же, она сломалась, но это была самая большая потеря, потому что удалось обойтись без человеческих жертв. Паб спасти не удалось.

Люциус поклонился, и в полном молчании был слышен только скрип пера Тонкса, а потом раздались хлопки. Гамп с довольной улыбкой несколько раз сомкнул ладони:

– Я никогда не сомневался в тебе, мой изворотливый друг.

Джеймсу на мгновение показалось, что эти двое давно знают друг друга, но ведь такого просто не могло быть: Малфой ещё не родился, когда Гамп утратил разум, а сейчас прошло слишком мало времени, чтобы они успели наладить такой контакт. Додумать до конца не получилось, потому что Джеймс ощутил пристальный взгляд. Стоило повернуться, и он смог увидеть только профиль Северуса, внимавшего Гампу. В эту игру можно было играть и вдвоём! Джеймс уставился на Снейпа и смотрел на него до тех пор, пока тот не ответил ему сердитым взглядом, после чего подмигнул и отвернулся. В почти зеркальную поверхность шкафа было отлично видно направление взгляда Северуса, и Джеймс с огромным трудом сдержался, чтобы не начать идиотски улыбаться. Смотрит… кто бы мог подумать, что это будет так заводить!

Увлечённый наблюдениями Джеймс выпал из разговора, разглядывая отражение Северуса и мучаясь вопросом, помыл он голову, или показалось… и если помыл, означало ли это хоть что-то… или нет…

– Правда, Джеймс?

У Гампа был взгляд хищника. Довольного собой, сытого, но хищника. О чём он спрашивал, Джеймс, разумеется, не слышал, но не признаваться же в этом?

– Да. Истинная правда, – веско ответил он и кивнул для убедительности.

– Хорошо.

Знать бы ещё, что он только что подтвердил! Но ничего, Сириус слушал, он и расскажет. Хотя, судя по реакции окружающих, ничего особенного. Вот только отчего у Снейпа так покраснели уши?

Однако Сириус оставил любопытство неудовлетворённым, исчезнув прежде, чем к нему удалось подойти, а пока Джеймс за ним гонялся, сбежал и Снейп. Вот что за дела?! Лучше бы на их месте оказался Малфой, который направлялся к Джеймсу, явно намереваясь продолжить разговор на неудобную «детскую» тему. Пришлось спешно прощаться и нырять в пламя камина.

Дома Джеймс в очередной раз задумался о предстоящей встрече с Дамблдором, и его посетила отличная мысль. А что если не рассказывать про день рождения Снейпа и сопровождавший его дебош? Ну да, мог же Джеймс оказаться в этот момент в другом месте? Тем более что Сириуса там тоже не поймали, а значит, они вполне могли быть – вдвоем с Джеймсом. Почему нет-то? Раз уж никто никого не выдал. А Малфой пусть рассказывает свою историю для газеты… мог же он не сообщать о ней Джеймсу? И вообще, если Дамблдор на деле убедится, что шпион ему достался отвратительный, то, быть может, он поищет другого? Сам Джеймс поступил бы именно так.

На душе стало гораздо веселее, и, побродив по дому, он задержался, проходя мимо секретера. Действительно, почему нет? Спустя несколько минут рыжая сипуха полетела по известному ей адресу с письмом, в котором значилось:

«Снейп, а почему у тебя покраснели уши?»

______________

*Или не берись, или доводи до конца.

========== 69 ==========

Даже подходя к Хогвартсу, Джеймс продолжал вспоминать вчерашнюю переписку со Снейпом и мысленно начислять себе баллы за удачно подобранные фразы. Определённо, он всё-таки произвёл на него впечатление. То самое… нужное. Теперь его оставалось усилить, и тут Джеймс сильно рассчитывал на искусство. Поход в оперу – это не книззл чихнул! Кстати, о книзлах. Кажется, Снейп умудрился понравиться Живоглоту, не зря же тот приветливо тёрся о его ноги, когда он утром пришёл с Гарри? Об обжигающих взглядах Северуса хотелось подумать отдельно, не на бегу и точно не по пути к Дамблдору.

Директор встретил его приветливо и сразу же предложил чай. А потом, заметив, как неуютно Джеймсу под взглядом Блэка, доверительно сказал:

– Это только портреты, Джеймс. И они не могут сделать ничего, что навредило бы планам действующего директора Хогвартса.

Наверное, так оно и было, но всё равно такого презрения, как то, что плескалось во взгляде Финеаса Блэка, Джеймс точно не заслужил! А Дамблдор подвинул к Джеймсу вазочку с печеньем и, как будто невзначай, поинтересовался:

– Как у тебя дела с Северусом?

Конечно, директор не хотел, чтобы Джеймс умер, захлебнувшись чаем. Может быть… наверняка… Он заботливо постучал зашедшегося в приступе кашля Джеймса по спине и улыбнулся.

– Я ничуть не сомневаюсь, что недавний инцидент с пабом произошёл после празднования дня рождения Северуса, с которого вы успели уйти… как и Сириус.

– Но…

– Доживёшь до моих лет, тоже так сумеешь, – хитро усмехнулся Дамблдор. – Ты мне лучше расскажи, как на эту шалость отреагировал мистер Гамп.

– Был недоволен.

Джеймсу стало не по себе от такой прозорливости, а Дамблдор, досадливо морщась, отмахнулся:

– Это понятно. Что он решил предпринять?

Джеймс не знал, что отвечать. С одной стороны – была клятва, а с другой… это было слишком подло. Дамблдор расценил его колебания по-своему. С тяжёлым вздохом он потёр переносицу, поправил очки и прошептал:

– Я помогу тебе, мой мальчик. Легиллименс!

Воспоминания замелькали перед глазами с бешеной скоростью, от которой начала кружится голова, словно он попал в бурю на яхте… однако стоило ему очутиться на палубе, как он почувствовал себя настоящим Джеймсом Бондом. Сдувая сизый дымок с дула пистолета, он усмехнулся невидимому врагу и щёлкнул пальцами:

– Я трахну тебя в вертолёте. Потом. Если захочу. А сейчас…

Повинуясь второму щелчку, от воды начал подниматься густой туман, окутывая и палубу, и Джеймса, и шезлонг, и пляжный зонт…

Джеймса вырвало прямо на стол, и он долго не мог понять, где находится, пока не услышал взволнованный голос:

– Выпей это.

Глоток Укрепляющего бальзама вызвал новые спазмы, после чего Джеймс позволил устроить себя в кресле, очистить и уложить на лоб влажную прохладную ткань. А потом Дамблдор распахнул окно, и от дуновения морозного воздуха стало совсем легко.

– Прости старика. Я не знал, что ты окклюмент.

С окклюменцией Джеймс был знаком понаслышке, как, впрочем, и с легиллименцией, вплоть до сегодняшнего дня, но сознаваться в этом он не собирался. А Дамблдор продолжал сетовать:

– Зачем же ты в прошлый раз лукавил, что не умеешь доставать нужные воспоминания?

– Я не умею… – пробормотал Джеймс.

– Значит, ты просто не пробовал… возьми ещё Укрепляющего. Сейчас уже не должно быть такого эффекта.

Джеймс сделал пару глотков из фиала, чувствуя, что ему действительно становится легче. Дамблдор, заметив это, весело фыркнул:

– Не, ну каков негодник! Твоя угроза про ветролёт произвела на меня впечатление. Кстати, не подскажешь, что это за зверь такой?

– Машина такая… с винтом сверху. Летает… – не поправлять же неправильное название.

– Ну, надо же, какие магглы затейники… машины у них летают. Прости меня, мой мальчик, – Дамблдор снял очки и долго протирал стёклышки подолом мантии, а когда посмотрел на Джеймса, в его беспомощном взгляде томилось тоскливое сожаление. – Если бы я знал, что ты окклюмент, мы бы с тобой нашли другой способ, более приемлемый. И не ищи во мне угрозу. Её нет.

Джеймс согласно кивнул и прикрыл глаза, откидываясь в кресле. Его ещё немного мутило, но не настолько, чтобы предъявлять претензии. Со своей стороны, он чуть было не нарушил клятву, а так… а Дамблдор всё продолжал сокрушаться.

– Я так понимаю, что тебе небезразлична судьба Северуса. Правильно?

Джеймсу было невыносимо обсуждать свои неясные желания, а кроме того, хотелось, чтобы Северус остался подальше от этого дерьма.

– Я просто пытаюсь узнать у него информацию.

– Разве ты не дорожишь его чувствами? Мне показалось…

– Именно что показалось! Я только использую его.

– Но… – Дамблдор прокашлялся. – Он увлечён тобой.

Сердце Джеймса сжалось от удовольствия. Получать подтверждение своим чаяниям было приятно. Даже из уст Дамблдора.

– Возможно. Но это не имеет значения.

– И ты собираешься его использовать, чтобы получить информацию? – Дамблдор казался поражённым.

– Да. Я же поклялся.

Джеймс чувствовал себя подонком, будто сейчас на самом деле предавал Северуса, а не старался обезопасить его, выставив ценным источником информации. Как всё запуталось-то! Ведь всё было так просто: есть свои, есть чужие, Дамблдор – свой, Неназываемый чужой, и по тому, к кому из двух лидеров тяготел человек, можно было безошибочно определить его принадлежность к «своим», и действовать исходя из простых понятий: или мы их, или они нас. Сейчас же всё перемешалось самым причудливым и немыслимым способом, и все ориентиры оказались сбитыми. Кто свой? Кто чужой? Если при этом Неназываемый сгинул, а Дамблдор уже не вызывает прежнего безоговорочного трепета и поклонения.

Зимний воздух приятно холодил разгорячённое лицо, под окнами раздавались детские крики, наверное, малышня играла в прятки, зачем иначе искать какого-то Райта?

Домой Джеймс возвращался, раздираемый самыми противоречивыми чувствами, с отвращением думая о том, что всё-таки увидел Дамблдор в его мозгах и какие из этого сделал выводы. Чтобы избавиться от дурацких мыслей, Джеймс после обеда взял метлу, посадил на неё Гарри впереди себя и взмыл в серое небо. Его сын с таким восторгом отдавался полёту, что становилось ясно – он обязательно будет ловцом… ну или охотником, смотря, как вырастет.

И вечером, уложив Гарри в кровать и убедившись, что он спит, Джеймс снова подозвал сову, чтобы написать:

«Снейп, ты не забыл, что завтра у нас опера?»

Ответ последовал почти сразу:

«Уже погладил фрак».

Пора было признать: Джеймс ждал этой вечерней переписки, которая, кажется, становилась традицией, ничуть не меньше, чем Северус, а быть может, даже больше. И сны после этого обмена любезностями снились очень захватывающие.

Чтобы Северус не потерялся и не забрёл в своём фраке куда-нибудь не туда, Джеймс зашёл за ним за полчаса до начала и порадовался собственной предусмотрительности. Он выразительно наколдовал Темпус в ответ на «Какого чёрта?» и ехидно прокомментировал забывчивость Северуса. Правда, одевался тот очень быстро, хотя о фраке имел крайне смутное представление, явно трансфигурировав его по какой-то книжной иллюстрации. Иронизировать Джеймс не стал и просто подогнал костюм по фигуре несколькими взмахами палочки, заслужив в ответ только шипение: