Текст книги "Runaway Train (СИ)"
Автор книги: Haruka85
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Оставалось пройти совсем немного, парень поднимался к подножию виадука, за которым уже виднелась крыша скромной многоэтажки, где гитарист по привычке продолжал снимать крохотную квартиру. Накано оторвался от очередного смс на экране телефона и увидел его – странного парня на вершине моста. Темный силуэт, неуверенно двигавшийся навстречу, вдруг резко затормозил и перевесился через перила, как будто увидел внизу что-то интересное. Музыканта охватило неприятное предчувствие, он непроизвольно ускорил темп и украдкой бросил взгляд на трассу, пытаясь заметить, что же могло привлечь внимание ночного прохожего – ничего необычного, а когда снова обратил внимание на парня, тот уже неловко балансировал, сидя на перилах спиной к дороге. Хироши в несколько прыжков преодолел оставшиеся метры, в последний момент с треском рванул самоубийцу за шиворот и изо всех сил швырнул на тротуар, когда руки последнего заметно дрогнули, и тело качнулось назад и неуловимым движением заскользило в бездну.
Парень кубарем прокатился по асфальту и замер в неестественной позе. Гитарист, чудом по инерции не повалившийся следом, секунд десять молча приходил в себя, а когда вновь обрел способность дышать, даже не пытаясь сдерживаться, заорал:
– Ты, идиот! О чем ты думал?! – Накано одним махом поднял своего непрошенного визави на ноги и крепко прижал спиной к ограждению. – Жить надоело?!
Парень не шелохнулся, глаза его оставались крепко зажмуренными, в ответ не доносилось ни звука.
– Отвечай, говорят тебе! – интуиция подсказывала, что важнее всего сейчас завязать диалог. – Ну же! Что с тобой? – продолжал Накано уже мягче. Парень медленно поднял веки и взглянул Хиро прямо в глаза огромными бездонными зрачками. «Наркоман, что ли? Нет, все равно не отпущу его. Не сегодня.»
– Ты кто? – голос хриплый, испуганный.
– Я Хиро. А ты?
– Мм... неважно.
– Тогда что важно? Ты хоть понимаешь, что чуть не натворил?! Ладно, хорошо, ты решил покончить с собой, это твое дело, но ты мог и других с собой забрать? Если бы ты упал, там, внизу, точно случилась бы авария! – Хиро снова начинал сердиться, и в голосе явственно слышалась злость.
– Я не подумал, я не хотел ничего подобного. И-извини... Я не стану больше этого делать... – собеседник заметно смутился и потупил взгляд. – Есть другой способ, надо было сразу...
Крепкая оплеуха не дала незнакомцу закончить. Зверея от собственного бессилия, Накано схватил парня за грудки и как следует приложил о перила:
– Ты совсем охренел, придурок! Я сейчас вышибу из твоей головы эту дурость!
Парнишка молча заплакал. Ни единый мускул не дернулся на его лице, только тело на секунду охватила легкая судорога, и из глаз хлынули слезы. Хироши невольно отпрянул, испуганный собственной грубостью и тем, что за ней последовало.
– Зачем ты... порвал мою кофту? У меня больше ничего нет... – нелепее не придумаешь. Освобожденный из крепкой хватки несостоявшийся самоубийца закрыл лицо руками и зарыдал. Он плакал так искренне, так отчаянно, как только дети умеют. Хиро оставалось прижать парня к себе, обнять и тихонько укачивать. Постепенно тело в его руках стало вздрагивать все реже, всхлипы начали затихать, и наконец лишь тяжёлая икота напоминала о миновавшей истерике.
– Если тебе настолько небезразлична судьба кофты, значит на тот свет ещё рановато, – Накано попробовал немного разрядить обстановку. Паренек неопределенно фыркнул, и Хироши осторожно отстранился, чтобы оценить обстановку. Убедившись, что горе-знакомец в состоянии держаться на ногах, Хироши вытащил из рюкзака упаковку салфеток и бутылку воды:
– Возьми, вытри лицо – ты весь опух. Пей, и идем со мной.
– К-куда?
– Ко мне домой... Да не все ли тебе равно, учитывая, куда ты собирался отправиться?.. Идем.
Парень наконец привел себя в порядок, насколько было возможно, и Хиро, не дожидаясь согласия, подхватил его под руку, увлекая за собой. По дороге домой музыкант ненавязчиво пытался разговорить попутчика.
– Как звать тебя? Ты мне не ответил.
– А тебя?
– Что за вопрос, я уже сказал, Хиро. Накано Хироши. Я Хиро, а ты?..
– Хару...
Накано улыбнулся:
– Долго выдумывал?
– Нет... Но ведь рифма хорошая?..
– Да как тебе сказать... – ухмыльнулся гитарист. – Хорошо хоть шутить не разучился, а то я твои выкрутасы, чувствую, еще не раз в кошмарном сне увижу. Довольно быстро ребята оказались в крохотной комнатке гитариста.
– Хару, яичницу с сосисками будешь? Остальное долго готовить, а есть хочется, – Хироши достал сковородку и продукты из холодильника.
После выпитой воды желудок очнулся от спячки, и парень жадно следил за неумелыми попытками Хиро приготовить ужин.
– Можно я помогу? – спросил Мисаки, неизвестно когда оказавшийся около мойки с грудой вымытых овощей. – Я быстро.
Накано с недоверием посмотрел на здоровый нож в руке гостя.
– Может выберешь что поменьше, самоубийца? – нервно хохотнул хозяин.
– Мне нужен нож шеф-повара.
– Я не понял, что тебе нужно? Ты шеф-повар?
– Да не я повар, а нож так называется. Есть точилка?
Музыкант едва не разинул рот от удивления, когда острый, как бритва, нож в руках Хару замелькал со скоростью света. Вскоре парни с аппетитом уминали свой ужин, и назвать его скудным язык бы не повернулся.
– Хару, спасибо, было вкусно, давно так не ел.
– Это я должен благодарить, пришел и съел твои продукты, – смущенно ответил Мисаки после секундной заминки. – Спасибо тебе, Хиро. И что вытащил меня – тоже спасибо.
– Да ерунда, забудь. Иди в душ, я приготовил тебе полотенце и щетку, остальное возьми сам. А! Тебе стоит переодеться, на кровати чистая одежда.
– Спасибо, я только посуду помою. Ты сам иди первый. Я ничего здесь не буду трогать.
– Ладно, мой если хочешь, – Накано заметил, что работа отвлекает парня от переживаний. – Но утром тогда прибираю я. И... не думай, будь я параноиком, не позвал бы к себе. Чувствуй себя как дома, Хару.
Что Хару нервничает по-прежнему, если не сильнее, Хиро видел хорошо. Подозрительным он на самом деле не был, но склонен был мыслить трезво и жизнь понимал неплохо. Весь вечер гитарист исподволь наблюдал за своим гостем, каждую секунду готовый к подвоху. Ничего такого не происходило, все было более чем прилично, но что-то с парнем определенно было не так, даже с учетом недавно предпринятой попытки «полетать». «Странные глаза. Да, напуган, да плакал, поэтому красные и опухшие. И чувствуется, что слезы по-прежнему близко – он все еще на взводе, так должно быть, подобное нелегко пережить. Все нормально... Но эти странные бездонные зрачки! Огромные! И неподвижный взгляд.»
Хиро не стал запирать дверь ванной плотно и потихоньку наблюдал за гостем. Накано забрался в душевую кабину, пока Хару домывал посуду на кухне, а когда закончил мыться, парень оказался сидящим прямо на полу около кровати. Он сосредоточенно вертел какой-то предмет в руках. Кое-как вытертый, в спешно натянутых джинсах, Хиро буквально вылетел из ванной.
– Что это у тебя? – Мисаки поспешно сунул руку в карман, но Хиро успел убедиться: «Не показалось, у него таблетки».
– Ничего!
– Неправда, у тебя таблетки! Дай сюда!
– Не надо, – парень был явно напуган.
– Ты наркоман, Хару? – вот и причина расширенных зрачков. – Так ведь?
– Ты что, нет, конечно! – изумление Хару выглядело убедительно, но Хиро знал, наркоманы умеют лгать.
– Что тогда? Просто дай посмотреть.
Парень вздохнул и неуверенно протянул банку музыканту.
– Ну и что тут у нас?.. – Хиро задумчиво читал этикетку. – Антидепрессант. Сильный. Где ты его взял? Доктор выписал?
– Да пошел ты! Что ты знаешь обо мне?! Какое тебе дело?! Я не крал его, если ты подумал! Я не вор и не наркоман! – парень вдруг явно завелся. – Отдай, и я пойду своей дорогой! Это не смешно!
– Еще бы это было смешно! Я отдам тебе таблетки, а завтра под кустом найдут твой хладный труп?
– И что? Кому есть дело?
– Откуда мне знать, кому? Ты прав, я ничего о тебе не знаю, но я хочу помочь! Неужели ты этого не понял? Я знаю эти таблетки, их продают строго по рецепту, но у врача ты не был, так? – Хиро вытащил из шкафа такую же, как у парня упаковку, только нераспечатанную, и развернул обширную инструкцию.
– Я раздобыл их в свое время тоже не совсем легальным путем, но у меня хватило ума прочитать аннотацию внимательно. В итоге я отказался от этой затеи. Слушай, прочту тебе самые интересные места: «...в начале лечения – сонливость, чувство усталости, головокружение, замедление психических и двигательных реакций...»
– Было такое?
«...Головная боль, депрессия, снижение памяти, нарушения координации, снижение настроения… агрессивные вспышки, психомоторное возбуждение, cтpax, тревога, нарушение сна, суицидальная наклонность...»
– Мне еще продолжать?
– Хватит... – содержание инструкции действительно напоминало об очень знакомых эффектах.
– В общем знаешь, что? Я забираю обе эти упаковки и спускаю их содержимое в канализацию, – непререкаемым тоном заявил Накано. – А ты приводи себя в порядок и ложись спать. Есть возражения?
– Нет...
Когда Мисаки вернулся из ванной, кровать уже была расстелена, а Хиро растянулся на футоне.
– Давай я лягу на полу, Хиро.
– Не надо, я привык здесь спать.
– Привык? Ты не один живешь?
– Живу один, но мой лучший друг часто прибегает плакаться в мою подушку, – улыбнулся гитарист. – У меня, кажется, синдром спасителя. Гаси свет и ложись, Хару, мне вставать через два часа.
Парень лёг, и в комнате повисло неопределенное молчание.
– Хару, слушай... Если тебе некуда пойти, оставайся у меня. Я завтра утром уйду на работу, а ты подожди меня здесь. Ешь, спи, бери что захочешь. У дверей есть телефон, позвони, если что-то понадобится. Или я тебе позвоню. Вернусь вечером, как только освобожусь, и мы поговорим, что делать дальше. Ладно? Завтра тебе точно будет плохо, но ты потерпи, все образуется. Я буду рядом, ничего не бойся. Только не пытайся больше... себя убивать. Это еще не конец. Понимаешь?
– Не понимаю, Хиро. Не понимаю... Но попробую. Спасибо тебе за всё. Правда.
– Вот и хорошо. Давай теперь спать.
– Спокойной ночи, Хару.
– Спокойной ночи, Хиро.
“...So tired that I couldn’t even sleep
So many secrets I couldn’t keep Promised myself I wouldn’t weep One more promise I couldn’t keep
It seems no one can help me now
I’m in too deep
There’s no way out
This time I have really led myself astray…”
© Soul Asylum
“...Так устал, что даже не мог спать
Так много секретов я не мог хранить Обещал себе, что не буду рыдать Еще одно обещание не смог сдержать.
Кажется, что никто не может помочь мне сейчас
Я пал слишком низко
Выхода нет
В этот раз я действительно сбился с пути...”
Оригинал: http://en.lyrsense.com/soul_asylum/runaway_train
Copyright: http://lyrsense.com ©
====== Глава 8 ======
Мисаки постоянно видел этот сон про дорогу, где раз за разом пытался изо всех сил отделаться от назойливого попутчика. Кое-что поменялось. В какой-то момент парень не выдерживал, с несвойственной ему злостью вырывался из захвата тяжелых, прохладных ладоней и бежал прочь. Он несся вперед, не разбирая пути, расталкивая людей вокруг, пока не оказывался на дороге один. Мисаки продолжал бежать, сворачивал на незнакомых перекрестках снова и снова, дышать становилось тяжело, тело наливалось свинцом. Пейзаж кругом менялся, менялась сама дорога. И вот под ногами уже не широкая полоса ровного асфальта, а узкая горная тропинка; солнце скрылось за бледно-серыми ватными тучами, дует пронизывающий сырой ветер. “Я устал! Куда я бегу!?” – изумлялся вдруг парень. Переходя на шаг, он резко оборачивался – никого кругом. И в тот же миг, мелкие камешки скользили под его ногами, небо опрокидывалось, и парень летел в пропасть.
Мисаки просыпался в липком холодном поту и резко распахивал глаза, убеждаясь, что все еще жив. Прошло уже больше недели с той ночи, когда гитарист Накано Хироши поймал его на злополучном мосту и приютил в своей маленькой квартирке. С тех пор Мисаки видел этот кошмар каждый раз, как засыпал. Не просто видел – ощущал всеми клеточками своего тела. Это ощущение падения в бездну... Тогда, на мосту, Мисаки почувствовал, что не хочет умирать. Понял в ту секунду, когда уже падал. Ощутил звериный ужас от короткой мысли: “Это конец!” Он помнил, как с силой ударился об асфальт, как сжался и замер в ожидании столкновения с машиной. Боль, страх, тишина. И резкий рывок вверх. “ТАК? Так умирают?!” – лихорадочно соображал Мисаки, не открывая крепко зажмуренных глаз. И тут он услышал этот оглушительный вопль:
– Ты, идиот! О чем ты думал?! Жить надоело?!
“Самоубийство – грех... Меня уже наказывают?..” Мисаки заставил себя медленно разлепить веки.
– Отвечай, говорят тебе! Ну же! Что с тобой?
“Ангел смерти? Волосы длинные, темно-каштановые, пронзительные холодные глаза, лицо... злое, страшное, но все равно красивое... У него есть крылья?..”
– Ты кто?
– Я Хиро. А ты?
– Мм... неважно.
“Нет крыльев. Ангел не стал бы спрашивать моё имя. И вообще, ангелы так не разговаривают. Хотя откуда мне знать?” – чем дольше Мисаки принимал участие в этом разговоре, тем сильнее приближался к мысли, что никакого ангела здесь нет, что самым непостижимым образом он всё еще стоит на мосту... живой. Он по-прежнему купался в собственном отчаянии, ушибленное тело едва не выло от боли, поток чужой ярости притягивал сознание к реальности. Мисаки окончательно пришел в себя, когда услышал треск рвущейся в чужих руках толстовки. После утраты денег, документов, телефона... это послужило своеобразным якорем: желание удержать последнее, что осталось. И пощечина, увесистая. Мисаки просто не мог позволить еще и бить себя. Потрясённый организм отозвался самой обыкновенной истерикой. Она назревала все эти тяжелые дни, но задавленная успокоительным, только таилась и набирала силу. Ни разу с момента смерти родителей Мисаки так не рыдал.
Когда буря стихла, парень обнаружил себя в объятьях того “Ангела Смерти”, который так яростно обрушивал на него свой гнев, рвал одежду, причинял боль. Сейчас он осторожно гладил Мисаки по спине, волосам, и мерно убаюкивал, как утешают маленькое дитя. Лицо Ангела оказалось добрым, улыбчивым, когда тот не злился. “Так значит ты не дал мне упасть?!” Мисаки по-прежнему плохо улавливал суть разговора, отвечал на автомате, пребывая большей частью в собственных мыслях, и усвоил только самое основное: Ангела зовут Хиро, и пришли они в его дом. На вопрос о своём имени Мисаки чуть было не ответил по привычке правду, но в последний момент, сам не понимая, зачем, брякнул первую ассоциацию, всплывшую в голове на имя “Хиро” – “Хару”.
Благодаря своему новому знакомому, Мисаки чувствовал, что все больше... оживает. Непонятно, как Хиро умудрялся, но Мисаки в его присутствии пытался даже шутить, при виде еды вновь ощутил аппетит и интерес к приготовлению пищи.
Однако стоило остаться без дела буквально на пару минут, и тоска с такой яростью вцепилась в сердце, что Мисаки снова не утерпел, вытащил таблетки. Не подозревая, какая сцена разыграется через минуту, парень собирался по привычке разгрызть это гадостное на вкус драже, даже не запивая водой. Но Хиро...
“В чем он меня подозревает?! Я наркоман? Я преступник? Как он смеет?! Кто дал ему право так думать обо мне?! Раз он спас меня, раз я попал в беду, то можно говорить обо мне плохо?!” – нервы Мисаки снова оказались на пределе, и он сорвался на крик:
– Да пошел ты! Что ты знаешь обо мне?! Какое тебе дело?! Я не крал его, если ты подумал! Я не вор и не наркоман! Отдай, и я пойду своей дорогой! Это не смешно!
– Еще бы это было смешно! Я отдам тебе таблетки, а завтра под кустом найдут твой хладный труп?
“Да он просто издевается надо мной!!!”
– И что? Кому есть дело?
– Откуда мне знать, кому? Ты прав, я ничего о тебе не знаю, но я хочу помочь! Неужели ты этого не понял? Я знаю эти таблетки, их продают строго по рецепту, но у врача ты не был, судя по всему, – Хиро вытащил вдруг из шкафа такую же, как у Мисаки баночку – видно, что еще нераспечатанную, – и начал читать.
Мисаки слушал и не понимал, что значат все эти жуткие слова, о чем они, к чему. И внезапно его осенило: “Это же всЁ про меня! Ведь это бЫло со мной!!! Я чувствую все это с того дня, как первый раз принял таблетки! Я чуть не убил себя – не может быть, чтобы все было из-за них?!” Отвращение Мисаки к “волшебной баночке” проступило с такой силой, что заглушило и тоску, и страх, и желание забыться. Он безропотно протянул её Ангелу и зарекся хоть когда-нибудь ещё прикасаться к подобному “волшебству”.
На другой день Хиро сам предложил Мисаки:
– Хару, если тебе некуда пойти, живи у меня сколько понадобится.
– Но мне нечем платить за себя.
– Ты что, глупый? Правда думаешь, все в этой жизни измеряется деньгами?
– Хиро, я ушел из дома частично из-за того, что устал быть приживалой, хотел стать самостоятельным. А в итоге снова вынужден полагаться на другого.
– А как ты себе представлял свою независимость? Человек не может быть один. На необитаемом острове можно стать кем-то? Можно только выжить или погибнуть. Но чтобы стать личностью, нужен социум: дружба, любовь, вражда, зависть, взаимовыручка – много всего. Не будь самонадеянным, один ты не встанешь на ноги. Прими это. И не переоценивай власть денег тоже. Деньги нужны, чтобы жить. Но чтобы жить счастливо, человеку нужен человек!
Мисаки возразить было нечего. Он остался: отсыпался, читал мангу, готовил еду и приводил в порядок квартиру – занимался все теми же привычными для себя делами. После отмены психотропного препарата несколько дней кряду черная депрессиия буквально сводила парня с ума, и только мысль об искусственности этого состояния удерживала его от новых страшных попыток. Он воспринимал только жестокость этого мира, он ненавидел себя, всех людей: и от которых ушел, и по вине которых ушел.
Если бы не Хиро... Каждый день после работы этот парень отправлялся домой, чтобы быть с Мисаки, говорить с ним, слушать его, играть на гитаре всё новые и новые мелодии – известные и не очень, веселые и грустные, мрачные и вселяющие надежды. Постепенно боль Мисаки стала глуше, но... как будто глубже, становясь частью его существа. Он ощущал её каждую секунду, даже во сне, даже занятый своими нехитрыми делами. Все то же, что и раньше, только в другом доме, с другим человеком и совершенно без обязательств. Мисаки еще не был готов к мысли о том, что так не может продолжаться вечно, каждый вечер только дожидался возвращения своего нового друга и думал, думал о своём.
Мисаки снова и снова словно заболевал от этих мыслей, эмоций, но общество нового знакомого раз за разом приносило облегчение. Постепенно, мало-помалу он рассказал Хироши всю свою историю от начала до конца, утаив лишь самые мелкие детали вроде имён и названий. Хиро был изумительным слушателем: не перебивал, не осуждал, не оценивал, не читал нравоучений. Ни разу в жизни ни один человек не слушал Мисаки... так! В один прекрасный день Такахаши понял, что в его жизни появилось нечто новое, драгоценное, чего он еще ни разу не испытывал – настоящая дружба.
Иногда Хиро тоже говорил о себе, о своих друзьях, жизни. Он был удивительно мудрым, добрым и очень сдержанным. Такие люди легко отзываются на боль других, в то время как их собственные терзания остаются незамеченными.
В один из дней Хироши вернулся раньше обычного, не глядя закинул рюкзак в комнату и снова вышел. Мисаки довольно долго ждал возвращения друга, прислушивался, может тот говорит по телефону, но за дверью было тихо, только в неплотно прикрытое окно вливался тяжелый сигаретный дым.
– Хиро, что случилось? – Мисаки вышел на открытую галерею. – Не знал, что ты куришь.
– В школе научился. Думал, крутой гитарист бывает только с сигаретой. Шуичи меня ругал, но пока я разобрался, откуда на самом деле у успеха ноги растут, успел пристраститься. Теперь трудно бросить насовсем. Бывает невтерпеж.
– Не верю, что просто так.
– Само собой, не просто. Когда непросто, тогда и курю.
– Расскажешь?
– Не знаю, есть ли смысл. Я здесь бессилен... Помнишь, я рассказывал историю про Аяку-тян, меня, её жениха и миллион дисков?
– Конечно, помню. Ты влюбился в неё, а она смотрела только на другого. Ты чуть не бросил группу из-за этого, но решил вернуться, когда она пообещала пойти на свидание, если ваша группа продаст миллион копий.
– Да. И мы сделали это. И в ночь нашего знакомства я возвращался с того самого свидания, которое, я теперь надеюсь, будет не последним.
– И ты должен быть счастливым сейчас...
– Я не могу. У этой истории про миллион дисков есть вторая половинка. Я тебе уже рассказывал о Шуичи. Он наш солист, он мой лучший друг. Если бы не он, не бывать нашему успеху. И ему этот успех был нужен не меньше моего. Парень Шуичи... не удивляйся, это похоже карма – иметь друзей с подобными предпочтениями... кстати, тоже писатель... обещал пойти с ним на свидание, если мы продадим миллион дисков. К слову, этот человек и есть жених Аяки. Надеюсь, теперь уже точно бывший.
– Странно как-то... Я понял, что Шуичи встречается с этим человеком.
– Парадокс, но Аяка была готова закрыть глаза.
– Я не об этом, Хиро. Если они встречаются – Шуичи и... как его имя?
– Юки.
– Юки?! Писатель? Неужто Юки Эйри?
– Я надеюсь, ты оставишь наш разговор при себе. Ты что, фанат?
– Неа, я мало читаю. Просто я немного в курсе относительно соперников У... – Мисаки чуть не назвал имя Усаги, но вовремя осекся. – Моего парня. Извини, я перебил. Юки встречается с Шуичи, но на свидание с ним идти добровольно не хочет.
– Верно мыслишь. Шуичи наивный, ребячливый до безобразия, но он ради своего “Юки-Юки-Юкиии” готов без преувеличения на всё: себя отдаст, не задумываясь, и славу, и деньги – всё, лишь бы просто быть рядом. А Юки... сам не знает, чего хочет. То впустит Шуичи в свою жизнь, то выгонит, то выставит за дверь, то сам уйдет. Шуичи всегда его возвращал. И я думал, Юки любит Шуичи, если возвращается, я думал, надежда есть.
– Если у Шуичи есть надежда, то и у тебя пусть будет!
– Сейчас всё иначе. После того свидания Юки исчез. Буквально. Вообще нигде нет, понимаешь? Всегда кто-то да знал, где его искать, а сейчас самые близкие люди молчат. Наш директор (большая шишка, я тебе скажу) – родственник Юки, муж его сестры... Он, видимо… подозревает что-то, если бросил все свои дела и улетел искать Юки не куда-нибудь, а прямо в Нью-Йорк! У Сегучи стальные нервы, и если он так задёргался, то мне тоже страшно.
– А Шуичи?
– Он что-то знает, но не рассказывает. Какой-то секрет Юки. Я вижу, Шуичи смертельно за него боится. Почему-то тоже пытался улететь в Штаты, но его не выпустили из страны. В итоге он превратился в ходячий обморок, от потрясения потерял голос – молчит, как воды в рот набрал. Завтра у нас решающий концерт. Группе крышка, если мы не выступим, и ничего нельзя сделать! Понимаешь, Хару? Мне не плевать на карьеру, но я переживу провал! Я не переживу, если Шуичи пострадает. Я ничем не могу ему помочь! Совсем! Могу только наблюдать и думать, что будет, если случится непоправимое!
Мисаки потрясённо молчал. Он еще не осознавал, откуда поднялась в душе волна смятения, когда он со стороны увидел, что такое – без вести потерять дорогого человека. Каково это – любить за двоих? Беззаветно, вопреки всему миру. Зато Хиро внезапно понял то, о чем за всеми проблемами последних дней просто не задумывался.
– Хару! Ты ведь из дома ушёл! Тебя ведь тоже ищут!!!
Runaway train never going back
Wrong way on a one way track
Seems like I should be getting somewhere
Somehow I’m neither here nor there*
*Поезд беглецов никогда не возвращается назад
Неправильный путь в один конец Кажется, что я должен прибыть куда-то, Но почему-то я ни здесь, ни там.
Оригинал: http://en.lyrsense.com/soul_asylum/runaway_train
Copyright: http://lyrsense.com ©
====== Глава 9 ======
– Акихико, где Мисаки?! – прогремел в трубке голос Такахаши Такахиро.
– Такахаши, – насмешливо отреагировал писатель, – тебя здороваться не учили?
– К черту любезности! Где мой брат?! – мужчина явно не был настроен на шутки.
– Когда я уходил утром, он еще спал, – мягко объяснил писатель. – Он вчера перенервничал из-за учебы, крепко вырубился. Так что не волнуйся, если не смог дозвониться.
– Акихико? Мне очень нужно поговорить с ним, прямо сейчас! Срочно! Пожалуйста, найди его! – голос брата Мисаки стал по-настоящему умоляющим.
– Такахаши, я уже открываю дверь квартиры. Что у тебя случилось?
– Я только что получил электронное письмо от Мисаки. Он пишет, что исключен из университета и ушел из дома. Просит за что-то прощения и требует его не искать! Чушь полная! Ты понимаешь что-нибудь из этого? Как будто он не в своем уме писал!
– Про университет понимаю, я как раз оттуда. Парень немного упустил время, но я кое-что уладил, и прослежу, чтобы он все сдал, не ругайся. Насчет остального ничего сказать не могу, звучит как бред.
Усами довольно долго провозился с ключами, перекладывая коробку с тортом из одной руки в другую, но когда, наконец, вошел, нехорошее предчувствие сразу отозвалось холодком в районе лопаток. «Обуви нет, рюкзака нет, ключи выложены на полку...»
– Такахаши, я перезвоню! – Акихико сбросил вызов и громко позвал Мисаки.
Ответа не последовало. Писатель опрометью бросился на второй этаж. Ни в спальне, ни в ванной – никого. Мужчина бегом спустился вниз и внимательнее осмотрел кухню – все как обычно, только зарядное устройство от телефона Мисаки исчезло из розетки.
– Мисаки! – писатель сам уже понимал, что любимого нет дома, но зачем-то продолжал звать.
«Да что я распсиховался в самом-то деле?! Вышел парень по делам, скоро вернется. Сейчас позвоню ему и все выясню. Наверняка боится, что брат будет орать по поводу учебы, вот и не берет трубку». Акихико привык вести свои переговоры из кабинета, и набирая номер Мисаки, уже поднимался к себе. Соединение шло слишком долго, так что когда в трубке прорезался, наконец, бесстрастное: «Абонент находится вне зоны доступа…» – в дрожащей руке Усами уже лежал клетчатый листок, исписанный рукой Мисаки. Взгляд беспорядочно метался по неровно начертанным иероглифам, вырывая из текста отдельные фразы, но общий смысл никак не хотел вырисовываться в сознании. Акихико опустился в кресло, не в силах дольше удерживать себя на ногах. Телефон вдруг взорвался безобразно громкой трелью, Акихико вздрогнул, и аппарат, подпрыгивая покатился по ковру.
– Такахиро... – разочарование.
– Ты не перезвонил!!!
– Такахиро, приезжай. Он ушёл...
– Не понимаю, Акихико, говори четче!
Усами собрал остатки воли, чтобы говорить как можно спокойнее:
– Такахиро, Мисаки мне тоже оставил письмо. Он ушёл из дома. Всё то же самое, что и у тебя. Приезжай, когда сможешь.
– Будь на месте, вдруг он вернется. Я выезжаю.
Часы до приезда Такахиро писатель провел, как в бреду. Он сел на диване в гостиной, обхватил железным объятьем огромного медведя Судзуки и ждал, не сводя глаз с дверей, вслушиваясь в звуки шагов в коридоре и бесконечно набирая номер Мисаки. В конце концов, когда заряд аккумулятора окончательно сел, Акихико впал в состояние транса, из которого вывел его только энергичный стук. Он поперхнулся собственным вдохом, вскочил и едва не рухнул, преодолевая метры до прихожей.
– Миса... Такахиро! – одышка как после кросса. – Проходи.
– Рассказывай, что у вас случилось.
Акихико молча протянул смятую записку. Такахиро так же молча прочёл.
– Объясни.
– Что объяснить? Вчера вечером я узнал, что у Мисаки проблемы с экзаменами. Сегодня утром у него должна была состояться пересдача с комиссией. Он не смог подготовиться вчера, просто рухнул от усталости и уснул. Я не смог его добудиться, поэтому решил разобраться сам: раздобыл утром справку о его временной нетрудоспособности и вытряс у комиссии отсрочку для дополнительной подготовки. Когда я вернулся, Мисаки уже не было. Боюсь, он проснулся, понял, что опоздал и решил всё по-своему.
– Ты что, не мог предупредить его, идиот?! Ты же знаешь, учеба в университете была для него делом чести! – Такахаши перешел на повышенные тона.
– Послушай, Такахиро... Ты прав, Мисаки в вопросах чести готов превысить все возможные пределы... Но любил ли он то, чем занимался? Хотел ли на самом деле? Может и не стоит ему этим заниматься?
– О чем речь, чем еще Мисаки должен заниматься тогда? Окончить кулинарный колледж, может быть? Сколько помню Мисаки, он всегда мечтал об экономическом факультете в Мицухаши!
– Никогда не задумывался, почему?
– Зачем?! Я тоже всегда мечтал, и когда поступил, учился с удовольствием. Если бы только мне не пришлось забрать документы, у меня были бы совсем другие перспективы сейчас.
– Вот именно поэтому туда Мисаки и поступил. А вовсе не из любви к экономике и серьёзным вузам.
– Ты это только сейчас придумал, а?
– Нет, Такахиро. Я всегда это знал. В самый первый день репетиторства я его протестировал и сказал честно, что в Мицухаши ему делать нечего. Экономика вообще не входила в область его интересов и способностей. И тогда он сам мне рассказал, что его мечта – воплотить ТВОЮ мечту.
– Тебе следовало рассказать мне!
– Наверное. И я пытался, кстати. Но ты вряд ли обратил свое внимание. А я сам тогда я просто хотел исполнить его мечту точно так же сильно, как он – твою.
– Не понимаю, зачем?!
– И не поймёшь. В некоторых вопросах ты всегда остаешься немного слепцом, Такахиро.
– Тогда объясни мне на пальцах, убогому! Может, хватит и моего короткого умишка понять!!!
Неприкрытая издёвка Такахиро в один момент лишила Акихико всякого благоразумия.
– Потому что я влюбился в него, идиот!!! Я на всё был готов, лишь бы быть рядом с Мисаки!!!
Лицо Такахиро побелело, он непроизвольно попятился прочь от писателя.
– Что?! Что ты сказал?! Ты, извращенец! Ты хочешь сказать мне, что мой брат прожил в одном доме с извращенцем три года?! – Такахаши явно не хватало воздуха, чтобы продолжать разговор. Усами же, наоборот, собрался с духом, как будто высказанная тайна сняла с его плеч многотонный груз. Он спокойно дошел до кухни, налил в стакан воды и молча протянул своему гостю.
– Пей, – мужчина залпом выпил всё до капли и молча протянул стакан обратно. – Теперь молчи и слушай. Считать ли меня извращенцем – дело твоё. Отвечаю на вопрос, который ты боишься мне даже высказать. Да, мы были любовниками. Да, все эти три года. Да, это была моя инициатива.
– Ты сволочь!!! Ублюдок!!! Как ты посмел трогать моего братишку!!! Ты воспользовался его наивностью!!! – Такахиро набросился с кулаками на Акихико с такой яростью, что превратил бы его лицо в кровавое месиво, если бы только тот не защищался. Наконец, когда вместе с остатками сил мужчину покинули остатки эмоций, он был отброшен крепкими руками Акихико на диван.
