Текст книги "Монах (СИ)"

Автор книги: Grotten

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– И опять он, – с ненавистью воскликнул герцог спустя минуту. – Смотри сюда, маг. Это явно буква «Х», а рядом скрещенные линии, напоминающие корону.

– Да, на корону очень похоже, Ваше Светлость, – отозвался маг, – но вот буква «Х» не совсем чёткая, это вполне может быть и «Н».

– Нет, я уверен это он, Хомоф. Только этот святоша стоит на пути между мной и троном. Мерзкий Монах…

Годрик Нортрем невольно вздрогнул. Его отец представлял поистине страшное зрелище – кинжал сжатый окровавленной рукой, бледная кожа и горящие от возбуждения глаза. Он всегда побаивался своего отца, но в этот момент готов был признать его самим Дьяволом, этим порождением злобы тёмных Богов.

– Сложно говорить о точности предсказаний в таких условиях. Осмелюсь заметить, что для гадания таким способом лучше использовать человеческий мозг, как более развитый и более чувствительный к магии. А ещё лучше воспользоваться головой человека, наделённого магическими способностями, – заметил Ксонофилиус. – Головы же животных могут давать существенные ошибки при предсказаниях.

– Знаю, только чёртов старик, сидящий на троне, запретил мне подписывать смертные приговоры. Так что сейчас это весьма затруднительно, – съязвил мужчина в ответ. – Пока придётся довольствоваться петухами. Ничего, Императору недолго осталось.

– Продолжим? – уточнил Ксонофилиус.

– Да. Неси жаровню и дамасский клинок, что я тебе давал.

Маг быстро вышел и через минуту вернулся, установив прямо на жертвеннике жаровню, полную раскалённых углей. Сверху на ней лежал широкий клинок, испещрённый рунами.

– А теперь неси петуха, маг, – приказал герцог, поигрывая ножом в руках.

Ксонофилиус взял было последнюю жертву в руки, но петух, насмотревшийся на две смерти и обезумевший от ужаса, в последний момент вырвался и попытался убежать, путаясь в связанных ногах. Старик кинулся за ним и быстро настиг, однако петух к тому времени успел затушить одну из свечей, окружающих жертвенник.

– Свеча погасла, – торжествующе прозвенел голос герцога. – Неужели один из моих врагов скоро умрёт? Быстрее, маг, поторопись.

Ксонофилиус быстро зажег заклинанием потухшую свечу и поднял петуха над жаровней. Голос его слегка дрожал, когда он читал заклинание. Герцог же тем временем резким движением пронзил птицу насквозь. Петух вскликнул один раз и безвольно повис на руках мага. Кровь потоком полилась из раны прямо на раскалённый клинок. С шипением она испарялась, оставляя на металле неровные узоры.

– Один раз! Он вскликнул один раз, – громко сказал герцог, разглядывая проступающие на клинке узоры. – Опять результаты гадания разнятся.

Тем временем последние капли упали на клинок, и мёртвая птица была отброшена в сторону. Герцог выжидательно уставился на старого мага, ожидая его трактовки следов, оставшихся после испарения крови. Ксонофилиус же склонился над клинком и принялся его внимательно изучать, бормоча что-то невнятное себе под нос.

– Ну же, не тяни, маг. Что ты видишь? – не выдержал герцог.

– Узоры судьбы не очень чёткие, как я говорил сегодня не лучший день для гадания на крови, – задумчиво ответил маг, протирая глаза, слезящиеся от едкого дыма свечей.

– И всё же ты что-нибудь разглядел? – не унимался герцог Савойский.

– Смерть Императора и смена династии видны весьма отчётливо, но это нам было известно и раньше. Эти события относятся к тем, которые уже нельзя изменить. Но вот кто придёт ему на смену сказать сложно, такое ощущение, что будущее ещё не до конца предопределено и будет долго висеть на волоске в ожидании чьего-то поступка или решения. Некоторое время – год, два, может быть больше – ничего непонятно, узоры размыты, а после появляется какая-то яркая личность, герой, которому покровительствуют Боги, но опять же всё это так зыбко, что за вторую часть предсказания я не могу поручиться.

– Какой толк в твоих словах, если ничего нового я так и не узнал, – с желчью в голосе прошипел герцог Савойский. – Никаких героев в Империи давно нет, и я не представляю, кто из возможных кандидатов на трон мог бы им стать. Монах – святоша и праведник, не способный пролить крови. А других конкурентов у меня нет.

– Я бы на Вашем месте не стал недооценивать молодого герцога Валенского, – тихо отозвался Ксонофилиус. – Мы совсем мало знакомы и виделись только несколько раз, но он произвёл на меня сильное впечатление. Такая сила духа и в таком молодом возрасте. Смерть старого герцога и последующие несчастья многому его научили. Конечно, сейчас на «героя» он явно не годится, но со временем – кто знает…

– Не учи меня, старик. То что он слабак, не значит, что я сбросил его со счетов. Я тоже не сижу на месте. Мой человек уже в Валенсе, и хотя он пока не прислал вестника, я целиком и полностью полагаюсь на него. Мэтр Тонг из тех людей, которые способны на всё. К тому же он безоговорочно предан мне. Он разберётся с Монахом.

Старый маг только утвердительно качнул головой, внезапно погрузившись в какие-то свои глубокие мысли. Лицо его покрылось бледностью, взгляд стал пустым, глаза закатились, руки безвольно упали вдоль тела, слегка подрагивая. Герцог вначале продолжал что-то злобно выговаривать, но заметив состояние своего собеседника удивлённо замер.

– Ксонофилиус, что с тобой? – окликнул мага герцог, слегка дёрнув за рукав. Однако реакции не последовало.

– Что это с ним? – изумлённо спросил Годрик, отлипая от стены, возле которой простоял большую часть времени. – Может быть, ему нездоровится?

Однако ответа не последовало, зато со стороны ремесленного квартала послышался звон колоколов местного Храма. Герцог недолго думая выскочил из комнаты и кинулся к ближайшему окну, выходящему на город. Он широко распахнул его, старательно вглядываясь в темноту. Звон стал ещё громче. К нему присоединились колокола Храмов портового квартала и городских окраин. По городу яркими огоньками двигались люди с факелами, сбегающиеся на площади.

– Отец, что произошло? Почему бьют в набат? – взволнованно воскликнул Годрик Нортрем, от волнения снова забыв приказ своего родителя хранить молчание.

– Заткнись! – рявкнул герцог.

Его губы скривились в презрительной усмешке, а взгляд был обращён в направлении ярко освещённого Императорского дворца, видневшегося вдали.

– Только не сейчас, ещё слишком рано, – тихо шептал он себе под нос. – Только бы не отозвались колокола центрального Храма.

– Но почему это так важно? – задал вопрос Годрик, услышав последние слова отца и теперь теряясь в догадках.

– Ты ничего не понимаешь, щенок, – прозвучал через несколько минут ответ от герцога, который потихоньку начал успокаиваться – Если бы зазвучали всё колокола, то значит, умер сам Император. А этот было бы полной катастрофой для моих планов. Но раз центральный Имперский Храм молчал, то это кто-то из членов Императорской семьи или глава одного из древнейших родов.

– Но кто это может быть?

– Надеюсь, это окажется Монах, – хищная улыбка исказила лицо мужчины, продолжавшего разглядывать в окно огни города.

– Боюсь, Ваша Светлость, Вашим надеждам не суждено сбыться, – отозвался из-за спины герцога тихий голос Ксонофилиуса, который уже успел прийти в себя.

– Что с тобой было, старик? – тут же отозвался мужчина, поворачиваясь.

– Иногда у меня бывают видения, – тихо ответил маг.

– Что же ты видел?

– Сегодня ночью великий князь Эдуард, брат Императора, был убит у себя в постели в своей резиденции, что старом городе.

– Как это произошло?

– Его отравила собственная жена. Великая княгиня Анна давно была больна и не захотела уходить на суд Богов в одиночестве. Женщины слабы… Она на ночь дала мужу бокал с отравленным вином, а затем и сама приняла яд, – рассказал маг суть своего видения.

– Сами Боги благоволят к моему плану, – восхитился герцог Савойский, расхохотавшись. Толстое тело мужчины начало колыхаться от смеха, который звучал столь зловеще, что даже его собственный сын невольно зашептал слова молитвы. – Теперь на одного человека меньше стоит у меня на пути. И что самое замечательное, меня в этой смерти совершенно не заподозрят. Как же вовремя это случилось.

– Отец, нам следует скорее вернуться домой. Думаю, Вас будут искать и возможно даже вызовут к Императору.

– А вот это первая твоя здравая мысль за сегодняшний день, – прервал свой хохот герцог, мгновенно сосредотачиваясь. – Ксонофилиус, мне нужно уходить. В твоих же интересах, чтобы всё, что произошло сегодня здесь, осталось тайной.

– Я буду нем как рыба, – твёрдо сказал маг, провожая своих гостей к двери.

– Тогда прощай. Если понадобишься мне, я вызову тебя дополнительно, – бросил напоследок герцог Савойский, запахнул плащ и накинул на голову капюшон.

Через пару минут две тени почти бесшумно растворились в ночной тиши, оставляя старого мага одного. Кснофилиус с облегчением захлопнул входную дверь и тихо прошептал, обращаясь в пустоту:

– Я вижу гораздо больше, чем ты думаешь, Эраст Нортрем, герцог Савойский. Но знать тебе об этом совершенно не обязательно. К тому же нити судьбы ещё не до конца сложились в узор… Слишком многое ещё не определено окончательно.

========== Глава 11. Две победы, два поражения ==========

Дом Трита Русофа, городского старосты Валенса, стоял на тихой, малолюдной улочке невдалеке от центральной площади и величественного Храма. Это был старинный двухэтажный особняк с изумительной лепниной и резными колоннами, больше подходящий для столицы, чем для провинциального городка. Знающие люди уже давно поняли, что при необходимости искать старосту можно либо тут, либо в трактире «Гордость Империи», но никак не в здании городского ратуши, где глава города практически не появлялся. Жил Русоф одиноко и гостей практически не принимал, но для герцога Валенского, своего сюзерена, ему всё-таки пришлось сделать исключение, предложив провести ночь в гостевой комнате. В итоге, вечер столь хлопотного для него дня Эрик Хомоф проводил в доме городского старосты, как он и предупреждал Алексиса Обрэ.

Эрик сидел в отведённой ему комнате в мягком, удобном кресле и лениво перебирал деревянные чётки. Мысли его то и дело возвращались к убийству. Он прокручивал в голове известные ему факты, вспоминал проведённые днём разговоры, но никак не мог за что-нибудь зацепиться. Все допрошенные внушали доверие, но вместе с тем непонятное чувство подсказывало, что убийца кто-то из них, а никак не посторонний человек. Только вот кто? Гаррет, пытавшийся защитить дочку? Виконт Обрэ, напуганный своим страшным спутником? Трит Русоф, решивший таким образом помочь старому другу? Юный бард или кузнец, руководствующиеся какими-то непонятными причинами? Воспоминания о Микаэле вообще рождали в груди герцога какие-то странные чувства, понять суть которых Эрик не мог. Тот напор, с которым бард добивался его внимания, несколько обескуражил герцога. Он невольно сравнивал бойкого на язык барда, такого уверенного в себе, и Алексиса Обрэ, с его напускной гордостью и бахвальством, за которыми, как оказалось, пряталась невинная, детская душа. Примерно одного возраста, юные и красивые, они совершенно разнились по характеру.

От размышлений его оторвал негромкий стук в дверь комнаты.

– Ваша Светлость, Вы, наверное, проголодались. Прошу разделить со мной скромный ужин, – послышался из-за двери голос Трита Русофа. – Я буду ждать Вас на первом этаже в обеденной зале.

– Конечно, Русоф. Я сейчас спущусь, – громко откликнулся Эрик, окидывая себя взглядом в зеркало и расправляя складки на одежде.

Решение по дальнейшему расследованию убийства Эрик уже принял, и теперь оставалось донести его до городского старосты и заручиться поддержкой в этом нелёгком деле. Герцог окинул напоследок комнату взглядом, оценивая, не забыл ли что-нибудь важное, прихватил свою наплечную сумку, с которой старался не расставаться без необходимости, и отправился на первый этаж особняка, где, как он предполагал, находилась трапезная.

Несмотря на давнее знакомство и множество совместных дел, Эрик был впервые в доме городского старосты. Трит Русоф был ужасно скуп и до этого дня предпочитал проводить их встречи в замке Валентайн или в трактире у Гаррета. Скрепя сердце, он проявил должное радушие, понимая, что своим присутствием в трактире, герцог привлёк бы слишком много внимания.

Войдя в трапезную, Эрик осмотрелся. Накрытый на двоих стол был достаточно прост и больше подходил бы купцу средней руки, чем главе города, даже вина не было, так что приходилось довольствоваться пивом и водой. Сам Русоф застыл рядом со столом, всем своим видом выражая радушие. За его спиной, возле самой стены, стоял старый слуга в потёртой ливрее. Это был хорошо знакомый герцогу Карл.

Когда-то Карл служил выжлятником у отца Эрика и был большим знатоком псовой охоты. Однако после смерти старого герцога, его с прочими слугами пришлось уволить. Тем более в отличие от отца, Эрик в охоте никогда не участвовал. Пожалуй, из всех уволенных слуг, расставание с Карлом далось юному Эрику тяжелее всего, и сейчас он по-доброму улыбнулся старому знакомому и слегка кивнул.

– Я рад, что Вы, Ваша Светлость, согласились составить мне компанию за ужином, – любезно обратился Русоф, расплываясь в улыбке.

– Нам нужно о многом поговорить, сударь, и за ужином это сделать будет лучше всего, – тихо ответил Эрик.

– Я понимаю, – покорно кивнул Русоф. – Поэтому я оставил только Карла, чтобы прислуживать нам, а прочих слуг распустил. Вы его хорошо знаете – он не болтлив и умеет хранить тайны. К тому же он в курсе произошедшего в трактире прошлой ночью.

– Вы как всегда опережаете мои мысли, любезный Русоф, – улыбнулся в ответ Эрик. – Что касается Карла, то он служил ещё моему отцу, и я полностью уверен в его порядочности.

– Тогда прошу к столу!

Герцог и городской староста уселись друг напротив друга и принялись неспешно ужинать, справедливо полагая, что все важные разговоры можно будет вести, когда первое чувство голода отойдёт на второй план. Они обменивались ничего не значащими фразами, обсуждали погоду, торговые сделки и виды на урожай, оттягивая как можно дальше неприятный разговор. Однако это напускное спокойствие не могло продолжаться долго. Первым не выдержал Трит Русоф, которому от волнения даже кусок в горло не лез.

– Ваша Светлость, осмелюсь поинтересоваться, как продвигается Ваше расследование, – спросил городской староста.

– С этим делом не всё так просто, – задумчиво ответил Эрик. – Случайно так вышло или убийца действовал профессионально, но следы запутаны очень умело. Сегодняшние разговоры дали много информации для размышления, но принесли мало пользы. Может быть, вы сможет мне помочь?

– Я целиком и полностью к Вашим услугам. Думаю, Вы сами понимаете, что это преступление может стоить для меня слишком дорого. И речь идёт не только о моей карьере и репутации, но и о жизни.

– Вы отправляли весть о случившемся в столицу в тайную полицию? – поинтересовался Эрик.

– Нет, вначале я решил известить Вас. Да и, боюсь, дойди эта новость до герцога Савойского, последствия были бы непредсказуемы. Я старый человек и попросту испугался.

– Вы правильно сделали, Русоф. Преступление совершено на моих землях, и, значит, я сам буду разбираться с этим делом.

– Я на это и рассчитывал, Ваша Светлость, – облегчённо вздохнул Трит Русоф.

– Как вы сами думаете, кто мог совершить преступление?

– Мне сложно об этом судить, Ваша Светлость. Покойный не вызывал у меня добрых чувств, как и у других посетителей трактира. Но убивать… вряд ли кто-нибудь бы решился на такое. Изначально я думал, что это Лони заколола мэтра Тонга кинжалом. Чего не сделаешь от страха? Но потом Вы сказали, что он был задушен… Теперь я ни в чём не уверен.

– А как же Гаррет?

– Пожалуй, да. Он единственный кто имел повод совершить это, но я давно его знаю. Я видел, в каком Гаррет был состоянии, и не верю, что он мог совершить убийство. Скорее я поверю, что его задушил отец Стефан или, например, бард. Неужели, Ваша Светлость, Вы и в правду подозреваете его?

– Нет, мне просто было интересно ваше мнение.

– И что же вы предпримете теперь? – спросил Русоф.

– Несмотря на то, что убийца мне до сих пор неизвестен, решение я принял, – начал издалека герцог. – И в исполнении этого решения мне потребуется ваша помощь.

– И какое же это решение?

– Для начала скажите мне, сколько человек знают о произошедшем?

– Немного, – задумчиво ответил староста и принялся перечислять, – мы с Вами, Карл, Гаррет, бард, а также Ваш юный спутник, кажется виконт Обрэ, если мне не изменяет память. Ну и, конечно, Лони, чуть не забыл про девочку. Итого семь человек.

– Лони уже ничего не помнит, – поправил его Эрик. – Мне пришлось покопаться в её памяти. Там теперь не осталось никаких воспоминаний о событиях прошлой ночи.

– Пожалуй, тогда это все посвящённые в тайну. Если, конечно, бард не станет болтать. У меня сложилось мнение, что он совершенно не умеет держать рот на замке. Говорит без умолку и совершенно не следит за словами. Боюсь, к концу сегодняшнего вечера о происшествии будет знать весь город.

– И, тем не менее, я попросил его не распространяться о произошедшем. Думаю, меня он послушается, – Эрик невольно улыбнулся, вспоминая утренний разговор с Микаэлем и его противостояние с Алексисом Обрэ. – Вас я прошу о том же.

– Конечно, это в моих же интересах. Но рано или поздно об убийстве всё равно станет известно, пришлют дознавателя из столицы, а методы работы тайной полиции таковы, что нам всем не поздоровится, – печально вздохнул мужчина, теребя от волнения край скатерти. – Единственный выход, это быстро найти убийцу и выдать его столичным ищейкам. Надеюсь, они этим удовлетворятся, и невинные не пострадают.

– Не волнуйтесь так. Если вы будете действовать в соответствии с моими приказами, то всё обойдётся. Как я вам уже говорил, я принял решение по этому делу. Что же касается убийцы, то сомневаюсь, что мы когда-нибудь узнаем, кто он.

– И что же Вы предлагаете, Ваша Светлость?

– Сейчас тело Тонга лежит в одной из комнат трактира. Гаррет запер её на ключ, чтобы никто случайно не зашёл, но это временное решение. Нужно будет, не привлекая внимания посторонних, перенести тело в Храм и там провести огненный ритуал погребения.

– Вы хотите уничтожить тело? – удивился староста.

– Давайте говорить откровенно, Русоф. Из того, что я узнал, следует, что мэтр Тонг был очень плохим человеком. У меня нет ни малейшего желания искать того, кто избавил мир от этого мерзавца, и призывать его к ответу. Тело сожгут, а дело об убийстве можно и не открывать, во всяком случае, это моё право, как владетеля данных земель, – голос герцога звучал твёрдо и властно, не заставляя усомниться в верности принятого решения

– Конечно, Ваша Светлость, это Ваше право. Но его же будут искать? Да и отец Стефан не согласится просто так предать очистительному огню неизвестно кого. Он в последние годы стал очень любопытен, – с сомнением ответил староста, лихорадочно обдумывая слова герцога.

– Да, его будут искать. Рано или поздно герцог Савойский заинтересуется пропажей своего человека. И я бы не хотел, чтобы кто-нибудь из невольных свидетелей преступления пострадал от рук тайной полиции. Их методы дознания зачастую слишком суровы, – говоря всё это, Эрик внимательно всматривался в лицо своего собеседника, стараясь проникнуть в терзавшие его мысли. – И, думаю, нашёл хороший способ защитить всех вас. Я знаю, что вы большой мастер по составлению разного рода бумаг. Вот и составьте подобную, в которой было бы ясно сказано: всё, что касается погребения убитого и закрытия расследования по делу об убийстве, сделано по приказу герцога Валенского.

– Да, такая бумага защитит меня и Гаррета, – задумчиво кивнул Русоф, – но, боюсь, тогда вопросы могут возникнуть к Вам, Ваша Светлость. А Вы и так в последние годы подверглись опале. Как бы тем самым Вы не обрекли себя на гораздо худшую участь?

– За меня не беспокойтесь. Я сумею защититься от герцога Савойского, – попытался успокоить старосту Эрик. Про себя размышляя о том, что бумага защитит его подданных, а ему самому после бегства в другой мир навредить уже не сможет. – Сможете ли вы составить такую бумагу?

– Конечно, – уверенно сказал староста и впервые за прошедшие сутки вздохнул облегчённо, – я подготовлю её. К тому же это обеспечит мне поддержку отца Стефана. Увидев Вашу подпись, он проведёт ритуал погребения, не задумываясь.

– Вот и хорошо, – кивнул в ответ Эрик. – Я обещал Гаррету, что тело заберут из трактира сегодня ночью, но при таком раскладе это можно будет сделать и днём. Тем не менее, постарайтесь сделать это без лишнего шума и сохранить тайну произошедшего. Чем больше пройдёт времени, прежде чем вести достигнут ушей герцога Савойского, тем лучше.

– Да, Ваша Светлость, я займусь этим сразу же после составления документа.

– Я рад, что вы приняли моё решение и готовы помочь, – облегчённо вздохнул Эрик, расслабляясь. Разговор дался ему не так легко, как он рассчитывал. К тому же его всё ещё терзали сомнения в правильности принятого решения.

– Долго ли Вы ещё пробудете в Валенсе? Признаться, за этой суетой, я совсем позабыл поинтересоваться о причине, которая привела Вас в город.

– Как и всегда забота о моих подданных, – спокойно ответил Эрик. – Только такая причина могла сподвигнуть меня покинуть замок.

– Может быть, Вы объясните мне более точно, о каких заботах идёт речь?

– Дело в том, что в скором времени я вынужден буду покинуть герцогство на неопределённый срок, – принялся говорить Эрик, старательно подбирая слова, чтобы с одной стороны не сказать лишнего, с другой не перейти на ложь, к которой он был попросту не способен.

– Вы уезжаете куда-то? – удивился Трит Русоф, который уже за много лет привык, что герцог практически никуда не отлучается из замка.

– Да. Виконт Обрэ, которого вы видели утром, прибыл посланником от самого Императора. Его Величество просит меня прибыть ко двору, а я не в том положении, чтобы ослушаться воли своего сюзерена.

– Ох, не к добру это, Ваша Светлость, – залепетал Трит Русоф. – После стольких лет опалы, я уж думал, что Его Величество и забыл о наших краях.

– Выходит не забыл, ну да это и не важно. С этим делом я разберусь сам. Меня, как я уже говорил, больше волнует судьба моих подданных.

– Вы как всегда слишком снисходительны к нам. Могу я Вам чем-то помочь?

– Для начала расскажи о том, как обстоят дела в городе и окрестностях. В последнее время я мало уделял внимания своим землям. Сейчас уже поздно всё исправить, но кое-какие вещи, пожалуй, ещё стоит сделать.

– Не извольте беспокоиться, Ваша Светлость. В целом в герцогстве всё спокойно. Даже чересчур спокойно. Особых изменений в Валенсе уже давно нет. А с Вашим отъездом, боюсь, пропадут и надежды некоторых жителей, что в жизни города что-то изменится. Сам я к этому спокойно отношусь, но всегда найдутся те, кто пресытился тихой сельской жизнью.

– Неужели, все настолько спокойно? Разве нет никаких проблем? – удивился Эрик.

– Ничего настолько важного, чтобы стоило беспокоить Вашу Светлость, – с уверенностью в голосе ответил староста.

– А разве не вы, любезный Русоф, полгода назад жаловались мне на постоянные нападения диких зверей? Неужели проблема уже решилась? До меня доходили слухи, что наоборот всё стало только хуже.

От этих слов герцога староста моментально растерялся, совершенно не зная, что ответить. С одной стороны, показывать наличие проблем в городе он не хотел, с другой – обманывать герцога было чревато потерей его благосклонности в тот самый момент, когда судьба самого Русофа висела на волоске. Да и как бы он не пытался это скрыть, проблема действительно была и уже грозила перейти в разряд катастрофы. Чтобы принять решение ему хватило всего несколько секунд. Он изобразил на лице полное раскаяние и торопливо заговорил.

– Не хотел огорчать Вас в столь трудной ситуации. Со зверьём действительно никакого сладу нет. Большой Охоты, почитай, со смерти Вашего батюшки не было. Вот и расплодились всякие твари. Люди уж боятся лишний раз в лес зайти. Только три дня назад у знахарки местной мальчонку сожрали. Знала ведь, дура старая, что в лесу не безопасно, а все равно сынишку послала травы собирать. Даже костей не нашли, только лужа крови да корзинка для трав.

– Но ведь что-то вы предприняли по этому поводу?

– А что тут можно сделать? Конечно, всех предупредили, что к лесу приближаться опасно, но разве людей остановишь. Кому бревна нужны для строительства, кому по грибы, да ягоды сходить захотелось, разве за всеми углядишь. Да и луга вдоль леса самые лучшие, испокон веков там скот пасли. Что ни говори, а страдает народ.

– Вот эту-то проблему я и постараюсь решить, перед моим отъездом, – кивнул головой Эрик, внимательно выслушав слова старосты.

– Да не уж-то Вы, Ваша Светлость, в лес собрались? Разве такое одному человеку под силу? Пусть даже помощники у Вас будут, а всё равно только зазря голову сложите. Волки уже в стаи до полусотни голов сбиваются. А ведь магия-то у Вас не боевая. Не рискуйте собой, милостью Богов заклинаю, не выйдет из этого ничего хорошего.

– Магия у меня и вправду не боевая, но уничтожать всё местное зверьё я и не собираюсь. Тут и времени много нужно и людей уйма.

– А что ж тогда? – удивился Русоф.

– Есть и другой способ избавить герцогство от этого бедствия.

– Ума не приложу, о каком способе Вы говорите. Испокон веков только Большая Охота помогала справиться с напастью.

– И тем не менее такой способ есть. Хотя и лёгким его не назовёшь, – голос Эрика звучал спокойно, хотя сам он прекрасно знал, в какое опасное дело ввязывается. – Что бы вам было более понятно, процитирую старинную книгу Иорагима Лосского «О некоторых свойствах магических тварей». Он был Верховным магом около пяти столетий назад. Очень знающий маг, исходивший земли Империи вдоль и поперёк.

Эрик прикрыл на секунду глаза, вызывая в памяти страницу из толстого, потрёпанного фолианта, читанного им несколько лет назад в замковой библиотеке. В памяти всплыли ветхие страницы, исписанные выцветшими от времени чернилами.

«Страшен зверь мракорис, обитающий в тёмных лощинах и оврагах под пологом леса. Смерть сеет он повсюду, ибо практически невозможно его убить. Боевую магию он поглощает, делаясь только сильнее, а честная сталь против него бесполезна. Шкура его настолько тверда, что самый острый клинок не оставит на ней ни царапины. Острый рог, венчающий голову, служит по-настоящему грозным оружием. Ибо способен пробить самую крепкую броню. Толстый хвост покрыт острыми шипами, источающими яд, от которого нет никакого исцеления. Глаза – вот единственное уязвимое место и славен тот воин, кто в бою одолеет эту дьявольскую тварь. Прочие лесные звери до смерти боятся мракориса и, учуяв его присутствие поблизости, стремительно покидают обжитые места…»

– Я думаю, дальше продолжать не стоит, – оборвал сам себя герцог, открывая глаза и обращая взор на притихшего старосту. – Важно одно, если оросить кровью мракориса окраину леса ни один зверь не посмеет приблизиться даже близко. Кровь его будет долгие годы защищать герцогство. Она несёт острый запах твари и практически не выветривается.

– Воистину страшные вещи говорите Вы, Ваша Светлость. Как же Вы сможете найти и убить такое чудовище? Одумайтесь. Жили мы долгие годы и дальше проживём. Всего-то держаться от этого проклятого леса подальше. Ещё немного и люди привыкнут обходиться без походов в лес. Стоит ли так рисковать?

– Нет! Проблему нужно решить раз и навсегда, – твёрдо заявил герцог. – Я всё возьму на себя, но мне в этом понадобится ваша помощь.

– Но чем же я тут смогу помочь? – изумился Русоф, стремительно перебирая в голове различные варианты.

– Многого я не прошу. Несколько крепких мужчин из городской стражи, лошадей на дорогу, ну и свору гончих. Насколько я знаю, вы держите такую для заезжих любителей псовой охоты.

– Лошадей и парочку крепких парней в помощь найти не сложно, – слегка дрожащим голосом принялся размышлять вслух городской староста, – да и свора есть, хоть и осталось там кобелей пять-шесть всего, из которых половина вряд ли пригодна для такой охоты.

– Думаю, этого будет достаточно, чтобы выследить зверя и на время сдержать его. А если вы ещё отпустите Карла, чтобы управлять собаками, то в успехе я полностью уверен.

Несколько минут Трит Русоф молчал, обдумывая слова герцога. Всё смешалось в его голове. С одной стороны возможность избавиться от проблемы диких зверей столь дёшево весьма прельщала, с другой – герцог был ему не просто господином, но и другом, и та опасность, которой он собирался себя подвергнуть ради общего блага, пугала всегда осторожного в своих поступках старосту.

Эрик же, понимая, что собеседнику нужно всё обдумать, обратился к стоящему за его спиной слуге.

– А ты, Карл, как считаешь? Стоящее ли это дело?

– Ещё как, Ваша Светлость! – отозвался слуга. – На меня Вы можете рассчитывать! Да и собачки давно без дела скучают.

– А не слишком ли ты стар, чтоб поучаствовать в охоте?

– Как можно, Ваша Светлость, – широко улыбнулся старик в ответ, демонстрируя все свои оставшиеся пять зубов. – Даже если господин не отпустит – сам с Вами пойду. Засиделся я в слугах, всю жизнь с собаками провёл, а на старость лет – тарелки подавать. Хочу вновь оказаться в лесу, протрубить в горн, оповещая всю округу, услышать лай собак, обступивших зверя. Стар я уже, но за такое и умереть не жалко.

Эти слова старого слуги стали последней каплей, склонившей городского старосту к окончательному решению.

– Хорошо, Ваша Светлость, Вы можете рассчитывать на мою помощь, – наконец, ответил Трит Русоф. – Всё, что просите, будет к Вашим услугам.

– Спасибо, я рад, что вы согласились.

– Когда Вы намереваетесь выступить на охоту? И где будете искать того зверя, о котором рассказывали? Это, наверное, не простое занятие?

– Выступим мы завтра на рассвете, а что касается мракориса, то долго искать не придётся. Эта тварь настолько пропитана тьмой, что, благодаря моей магии, я способен почувствовать её на много миль вокруг. И сейчас я его чувствую…

– Неужели этот… как его… мракорис… настолько близко? – заволновался староста, опасливо вертя головой по сторонам, как будто опасаясь, что чудище может выскочить прямо из-за ближайшей двери.

– Не настолько близко, – рассмеялся Эрик, видя замешательство своего собеседника. – Примерно в полудне езды отсюда. Если Боги будут милостивы, то за день-два управимся.

– Так тому и быть, – подвёл итог староста, успокаиваясь и пряча свой испуг за деловым тоном. – К завтрашнему утру лошади и люди будут в Вашем распоряжении.