Текст книги "Моя тьма, его правила (СИ)"

Автор книги: Extazyflame

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 24

Я кивнула, говорить пока не могла. Наши дыхания сплелись в одно – мое рваное и сбивчивое, и его, спокойное и размеренное. Неведомая сила подхватила меня и заставила следовать его вздоху и выдоху, пока на меня не снизошел покой. Ярость, которая меня напугала, была адресована Хьюго, а не мне.

– Успокаивайся и прекрати отождествлять меня с ним. Ты еще не поняла, что я не купил тебя, не забрал как трофей, а просто спас из лап черного доминанта? Что я заставил тебя быть со мной не потому, что ты мне что-то должна, а чтобы забрать твою боль и ужас прошлых отношений?

– Поняла… – голос показался мне чужим. – Просто… это было слишком хорошо, чтобы поверить.

– Да, на это нужно время. – его сильные руки слегка массировали мои плечи, стараясь не опускаться ниже к следам от кнута. – Я сейчас буду говорить, что хочу сегодня с тобой сделать. Если что-то неприемлемо – ты говоришь. Ты не терпишь то, что неприятно и уже тем более недопустимо в попытке угодить мне или задобрить. Я не шучу, Блейк. Если я поймаю тебя на этом, я накажу тебя в нашу первую же ночь. А мне бы не хотелось так начинать.

– Я… не буду.

– Хорошо. Я собираюсь сломать твою защиту. За ней ты цепляешься за прошлое. И ты будешь со мной откровенна. Чем больше я о тебе узнаю, тем более сладким будут наши встречи. Я не буду применять болевые воздействия. Оскорблений тоже не будет. Я просто изучу тебя. Залезу под кожу. Исключительно для того, чтобы дать тебе то, в чем ты нуждаешься. Если мне придётся тебя связать, ты примешь это.

Протест затих на моих губах. Самое страшное, чего я боялось, исключено. Связать? Если моё стоп-слово работает…

Мысль об этом взбудоражила, и я не понимала, почему. Хьюго связывал с целью мучить и лишить сопротивления, а тут… это было с другой целью, пока что мне непонятной.

Я едва заметно кивнула.

– Возможно, твоя свобода будет ограничена дополнительно. Я пока не могу сказать наверняка. Посмотри на меня. Что-то еще тебя пугает?

– Ничего… -поколебавшись, ответила я. – Только неизвестность.

– Возможно, я частично тебя раздену. Стоп-слово помнишь. Может, завяжу тебе глаза…

Я слушала, но вдруг поймала себя на том, что его слегка отстраненный голос понизился и приобрел хриплые ноты. Мне хотелось, чтобы он говорил. Спираль тепла зародилась внизу живота, потихоньку поднимаясь вверх, заменяя опасение предвкушением.

Я попыталась осознать его слова, но сердце бешено колотилось. Его уверенность была пугающей. Его слова, казалось, не оставляли места для выбора. Я могла что-то сказать, но его взгляд говорил за него – здесь было только одно правило, и оно было не для меня. А вместе с этим я понимала, что… кажется, я готова и еще немного, сама попрошу начать.

А он все понял без слов.

– Ты уверена, что хочешь продолжить? – спросил он, немного склонив голову, как будто это был последний шанс для меня уйти.

Я почувствовала, как всё внутри меня сжалось. Что ответить? Я не могла оставить это место. Я не могла уйти. Всё, что я могла сделать, – это сидеть и слушать, как он диктует свои условия.

После ужина Майкл не стал меня торопить. Он просто сказал:

– Отдохни. Скоро продолжим.

Я кивнула и поднялась в свою комнату, стараясь не смотреть ему в глаза. Дверь закрылась, оставив меня в тишине.

Я села на кровать, чувствуя, как дрожат пальцы. Внутри всё металось. Я взяла журнал с прикроватного столика – какой-то дорогой глянец с идеальными лицами на обложке. Начала листать, но смысл слов ускользал. Я не читала, просто пыталась дать мозгу за что-то зацепиться, лишь бы не думать о том, что будет дальше. Потому что моя реакция предвкушения пугала посильнее предстоящего.

Но тишина в этом доме была слишком плотной. Даже перелистывание страниц казалось слишком громким.

Спустя какое-то время в дверь постучали.

– Готова? – раздался голос Майкла.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, прежде чем встать. Я не знала, какая у меня есть альтернатива. Или знала, но не хотела её принимать.

Открыла дверь.

Майкл ждал меня. Он успел переодеться в джинсы и черный джемпер. Эта повседневная одежда шла ему так же, как и костюм. И отсутствие официальности тоже добавило несколько балов к моему спокойствию.

Его лицо тоже было спокойным, но в глазах читалось что-то пристальное, оценивающее. Он изучал меня, как будто пытался понять, сбегу ли я, передумаю, начну умолять остановить.

Я не сбежала.

Он жестом пригласил меня идти за ним, и я последовала. Мы поднялись по лестнице. Я не знала, куда он ведёт меня, пока он не открыл дверь в просторную комнату на втором этаже.

– Это моя спальня, – сказал он просто. – здесь ты будешь проводить свое основное время.

Я замерла на пороге.

Она не была похожа на мой номер. Здесь всё было иначе – темнее, глубже. Цвета: глубокий графит, тёплые оттенки дерева, приглушённые огни. Кровать – большая, почти монументальная, с плотным тёмным покрывалом. Высокие окна, скрытые тяжёлыми шторами. В углу – кожаное кресло и стол с аккуратно разложенными вещами. Минимализм, но не бездушный. Здесь жили.

– В доме больше никого нет, – сказал он спокойно, закрывая за нами дверь. – Только ты и я.

– Здесь нет никого, кроме нас, Блейк, – сказал Майкл, глядя прямо мне в глаза. – Нет никого, кто услышит, никто не вмешается.

Я сглотнула. Его голос был ровным, не угрожающим, но именно это пугало сильнее всего. Сладко так. Щемяще. Будто моя сущность плавилась.

– Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, – продолжил он, делая шаг ко мне. – Здесь ты можешь всё. Кричать. Плакать. Драться. Я разрешаю тебе выплеснуть всё, что внутри.

Он провёл ладонью по моей щеке – неожиданно мягко, почти успокаивающе.

– Но не забывай, – добавил он, его пальцы скользнули к моему подбородку, легко, но уверенно. – В этом доме я – абсолютная власть. И ты её примешь.

Глава 25

Я задышала чаще, чувствуя, как от его слов внутри всё переворачивается. Я знала, что должна сопротивляться. Должна бежать. Но мои ноги будто приросли к полу.

Майкл медленно потянулся к моему платью, пальцы легли на первую пуговицу. Я поняла, что он собирается делать, и что-то внутри меня лопнуло.

– Нет! – вскрикнула я, резко отшатываясь.

Но он не остановился.

– Стоп-слово, – напомнил он. – Оно есть. Ты его знаешь. Если не скажешь – мы продолжим.

Я задрожала. Мои пальцы сжались в кулаки. Голова закружилась от ужаса. Всё слишком быстро. Я не могу. Я не готова.

Я отступила назад, но он не преследовал меня. Он просто смотрел.

– Дыши, – сказал пугающе спокойно.

Но я не могла. Воздуха не хватало. Я сжала руки у груди, как будто это могло защитить меня от него.

– Я не могу... – выдохнула я, голос дрожал.

– Можешь, – он наклонил голову. – Но боишься.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Горячие, отчаянные. Я ненавидела их. Ненавидела свою слабость. Но знала, что не могу иначе.

Хьюго забрал у меня право на это. Сначала лаской, а потом… потом стало поздно. Майкл сейчас предлагал мне пережить то, что было так необходимо, как бы эти эмоции не проявлялись.

– Это неправильно, – прошептала я.

– Кто сказал? – спросил он, не сводя с меня глаз.

Мои губы дрожали. Всё внутри меня кричало, что я должна сопротивляться, но тело не слушалось.

И тогда я сломалась.

Слёзы брызнули из глаз. Меня затрясло. Я разрыдалась, сжавшись в комок, обхватив себя руками, как будто могла спрятаться от этого всего.

Я ненавидела, что он это видит. Ненавидела свою беспомощность. И вместе с тем странное тепло разжимало зажимы в теле, чтобы унести неподъёмный груз куда-то высоко, прочь из этой комнаты.

Майкл не двигался.

Просто ждал.

– Я знаю, что нужно сделать, Блейк, – голос Майкла был ровным, но в нем звучала непоколебимая уверенность. – Ты боишься себя больше, чем меня. Позволь мне показать тебе, что значит доверие.

Я судорожно всхлипнула, сжав плечи, когда он отошел к комоду и достал длинные кожаные ремни. Широкие, прочные, с металлическими пряжками, они выглядели как нечто неизбежное.

Я отшатнулась, сердце заколотилось с удвоенной силой. Он пообещал не бить, но что, если это касалось только кнута?

– Нет… Майкл… не надо… – мой голос дрожал, но я не могла остановиться.

Он посмотрел на меня спокойно, будто уже знал, что я сделаю дальше.

Я рванулась назад, будто это могло спасти меня, но он был быстрее. Я не знала, закрыта ли дверь. Я вряд ли стремилась сбежать, я просто ощущала необходимость в сопротивлении, даже без присутствия довлеющей угрозы.

– Не убегай, – тихо сказал он.

Мои ноги едва держали меня, дыхание сбилось, будто я бежала целую милю. Адреналин заполнил кровь, тело отказывалось сдаваться без борьбы. Я знала, что он не причинит мне зла, знала, что могу остановить его одним словом… но все равно не могла позволить просто так себя взять.

У меня долго не было такой возможности. Потому что расплата за нее была бы катастрофической.

Мои руки метались в попытке вырваться, пальцы пытались зацепиться за что угодно, но он был сильнее. Он накрыл своей сильной и подавляющей тенью. Без усилия и излишнего давления схватил мое запястье.

Одна рука сразу оказалась за спиной, вторая была поймана его железной хваткой.

И вот они – ремни.

Холодная кожа скользнула по моим запястьям, шорох резал слух. Я выгнулась, яростно пытаясь сбросить их, но это только ускорило неизбежное – один виток, второй… Я чувствовала, как ремень ложится на кожу, как затягиваются петли, подстраиваясь под меня, под моё сопротивление.

Дыхание стало рваным. Я не могла больше размахивать руками, не могла царапаться, отбиваться.

Меня связали.

Горячая волна паники накатила, сердце колотилось о рёбра, как птица, заточенная в клетке.

– Дыши, Блейк, – мягко, но решительно сказал Майкл, удерживая на коленях на ковре. – Теперь ты в безопасности.

Я плакала, когда он поднял меня с пола. Слёзы текли по щекам, горячие, безудержные. Я не пыталась их остановить.

Майкл был над мной, как скала – непоколебимый, неоспоримый. Власть. Неизбежность.

Мои колени дрожали, платье сбилось вверх, пуговицы на груди расстегнулись от отчаянной борьбы. Руки были стянуты за спиной, кожа под ремнями горела, но больше всего жгло осознание – я не могу ничего сделать. Жгло, сжигая страх и то, что не давало мне спокойно дышать столь долгое время.

Майкл провёл пальцем по моим губам – медленно, изучающе, будто запоминая каждую линию. Я резко отвела голову, сдавленно всхлипнув.

– Прошу… не надо, – мой голос сорвался, прозвучал едва слышно.

– Ты всё ещё думаешь, что можешь сопротивляться? – его голос был спокойным, даже мягким. – Но ты связана, Блейк. Ты не можешь ничего сделать.

Я содрогнулась. Он не ошибался.

– Я не могу… – прошептала я, затаив дыхание.

– Можешь, – он наклонился ближе. – Ты могла бы сказать стоп-слово. Но не говоришь. Хочешь сказать?

Я стиснула зубы, пытаясь проглотить рыдания.

– Не надо.

– Почему?

Я не знала. Или не хотела знать.

– Не кори себя за это, – продолжил Майкл. – Ты не сдалась. Ты просто приняла неизбежное.

Я замерла, вслушиваясь в его слова.

– Ты не виновата, что не сопротивляешься. Ты связана. Ты под контролем, ты просто ничего не можешь сделать, Блейк. Это снимает с тебя ответственность. Освобождает.

Я заморгала, осознавая, что слёзы текут всё сильнее.

– Если тебе кажется, что ты ещё можешь бороться, я свяжу тебе ноги. Или закую в цепи. Тогда ты точно поймёшь, что выбора нет.

Меня затрясло, но внутри что-то дрогнуло, будто слова Майкла нащупали во мне потайную пружину.

Он был прав.

Когда тебя связали, когда власть у другого, внутри неожиданно становится… легче. Ты больше не принимаешь решения. Ты не отвечаешь за последствия.

Ты просто подчиняешься.

– Стоп-слово, Блейк, – напомнил он снова.

Но я молчала.

Я стояла на коленях, застыв, чувствуя, как воздух между нами сжимается, становится плотным, тяжёлым.

В голове гремело: «Останови. Скажи. «Желтый». Останови, черт возьми!» Но слова застряли где-то в горле, слишком горькие, слишком значимые.

– Ты хочешь контроля, но он делает тебя только более хрупкой, – голос Майкла окутывал, пробирался под кожу, обволакивал тёплым, неотвратимым присутствием. – Ты боишься довериться даже себе, не так ли? Думаешь, если позволишь этому случиться, если просто отпустишь... – он провёл пальцами по краю моей ключицы, и я дёрнулась, но он не остановился. – Ты исчезнешь. Растворишься. Потеряешь себя.

Я резко выдохнула, губы разомкнулись, но всё, что сорвалось с них, – лишь хриплый вдох.

Майкл медленно расстёгивал пуговицы на моём платье, одна за другой. Щелчок. Щелчок. Он двигался медленно, размеренно, будто раскрывал тайну, а не одежду.

– Знаешь, что мне нужно? – его голос почти прорычал это, и жар вспыхнул внизу живота, как только эти слова проникли в меня. – Мне нужно, чтобы ты перестала бороться.

Я не боролась. Не так, как раньше. Не так, как должна была. Я стояла, позволяя его рукам двигаться дальше, оставляя за собой раскалённые следы.

– Верёвки – это слишком мало для тебя, Блейк, – продолжал он, будто знал, что внутри меня уже начался этот чертов разлом. – Ты всё ещё держишь себя в узде. Всё ещё пытаешься спрятаться за страхом, за тем, что ты «не можешь».

Я не могла. Я не могла. Но...

– Скоро я надену на тебя цепи. На твои руки. На твои ноги. Я сделаю так, что у тебя не останется выбора, кроме как отпустить себя. Полностью.

Вспышка. Судорожный вздох. Волна ужаса – но не холода. Нет, наоборот. Она была обжигающе горячей. Она прошла по всему телу, заставляя мышцы сжаться в бессильной дрожи.

– Ты всхлипнула, – он улыбнулся, тёмный, опасный, но не насмешливый. – Твоё тело уже знает ответ, даже если ты не хочешь его услышать.

Господи. Я чувствовала это. Влажное, липкое желание, которое должно было быть неправильным. Но оно было здесь. Настоящим.

Я не выдержу…

Слишком неправильно.

Глава 26

Слишком остро.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой…

Его руки ласкают, изучают. Пальцы сжимают, медленно, но уверенно. Я вся горю, и это сводит с ума. Слишком сладко. Слишком правильно.

– Отпусти… – мой голос срывается, я тянусь к его ноге, цепляюсь за неё, как утопающая. – Не надо цепей…

Майкл не отвечает сразу. Вместо этого пальцы касаются моего подбородка, поднимают лицо вверх. Мне приходится смотреть в его глаза – глубокие, тёмные.

– Красный или жёлтый, Блейк?

Нет…

Я дрожу. Хочу сказать «красный», но губы не слушаются. И когда шёпот срывается с языка, я ненавижу себя.

– Зелёный.

И слёзы текут сильнее. Потому что я не должна была этого сказать. Потому что я не хочу, но моё тело хочет.

Майкл проводит ладонью по моим бёдрам, затем вверх, по ягодицам. Я вздрагиваю, втягиваю голову в плечи. Он замечает.

– Что тебя пугает?

Слова застревают в горле.

Но я знаю, что он не оставит меня в покое.

– В цепях… за ними всегда была боль и разрушение.

– Блейк! – он не успокаивает меня и даже не гладит. – На будущее: в моей спальне нет места другому мужчине и твоим ожиданиям, спроецированным на меня!

И, увидев мои широко раскрытые глаза, шепчет:

– Я здесь не для того, чтобы сломать тебя. Я здесь, чтобы дать тебе высшую степень свободы!

А потом тише добавляет:

– Даже если методы не всегда понятны.

Наши глаза близко-близко. И во мне с треском рушится то, что превращало мое сознание в руины уже столько времени.

Резко, словно плотина, которую прорвал горный поток… уходит тяжесть и страх, заполняя тело светом.

И прежний мир летит к чертям. Все сужается до нас двоих и этого момента, который пугал меня совсем недавно посильнее смерти.

–

Я стою на коленях, связанная, и вся моя уязвимость будто выносится наружу. Это ощущение – не слабость, а странное облегчение, как будто весь мир остался за пределами этой комнаты, а я здесь, только с ним, только для него. Тело начинает подрагивать, и я ловлю себя на мысли, что это не от страха, а от чего-то другого – от желания. Невероятного, непередаваемого желания.

Его палец касается моих губ, медленно и нежно, и я инстинктивно открываю рот, принимая его в себя. Он не спешит, я чувствую, как его палец скользит по моей коже, и вдруг, как в бреду, втягиваю его в рот, не в силах удержаться. Я целую его пальцы, и кажется, что это так естественно, как будто я не могу не делать этого. Мои губы скользят по его коже, я хочу больше, хочу быть ближе, хочу раствориться в этом моменте.

– Моя девочка, – его голос звучит так близко, так обволакивающе. – Теперь ты знаешь, как ощущается настоящая свобода?

Я закрываю глаза и слушаю его, ощущаю, как его слова проникают в меня глубже, чем пальцы. Я не знаю, что он видит в моей слабости, но мне все равно – его слова, его прикосновения дарят мне то, что я не ожидала найти.

– Умница, – произносит он снова, и я ощущаю, как его слова заполняют меня, как я становлюсь частью его мира, частью его игры. Это странно, но мне не страшно. Нет, наоборот – это то, что я искала.

В этом подчинении, в этой власти, что он имеет надо мной, есть что-то, что заставляет меня чувствовать себя живой. Чувствовать себя его, несмотря на то, что я связана, несмотря на то, что я под его полным контролем.

Я чувствую, как моё тело тянется к нему, как я сама тянусь, и, наконец, решаюсь. Я прижимаюсь к нему, будто надеясь, что он ощутит это желание, это слабое, но неукротимое стремление быть его.

Майкл приподнимает моё лицо, его взгляд полон чего-то непередаваемого, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, его губы накрывают мои. Он целует меня нежно, но в то же время с такой силой, что я не могу оторваться. Его поцелуй тянет меня за собой, уводит в какой-то другой мир, где есть только он и я. Всё остальное исчезает, и я теряю себя в этом поцелуе. Его губы мягкие, но властные, они заставляют меня забыть, где я нахожусь, и я отвечаю ему, не осознавая, что сама начинаю тянуться к нему.

Майкл не останавливается. Он поднимает меня с колен, и мои ноги подкашиваются от силы его рук. Он прислоняет меня к стене, я сжимаю связанные руки за спиной. От впившихся в кожу ремней тотчас же выстреливает яркими всполохами по телу, вырвав из горла хриплый стон.

Я ощущаю, как тело откликается на его прикосновения, как огонь желания заполняет каждую клеточку, разжигаясь всё сильнее.

Я не могу контролировать себя. Влага, брызнувшая на мои трусики, говорит сама за себя – я хочу его. Я хочу этого всего, чего не могла себе позволить. Это не страх. Это не слабость. Это желание, которого я никогда не ощущала с такой силой.

Когда его губы отрываются от моих, я ловлю его взгляд. Его глаза тёмные, проникновенные, он видит меня насквозь, понимает каждое моё движение, мое молчание. Он не говорит ничего, но в его молчании есть что-то, что заставляет меня широко раскрыть глаза. Я не могу дышать, чувствую, как сердце бешено колотится, и, не сдерживаясь, шепчу:

– Возьми меня. Прямо сейчас.

Это не просто желание. Это требование. И я готова отдать ему всё. Я не принадлежу себе. Где-то в уголке сознания мелькает сожаление о том, что сделала запрет на секс сегодня. Он говорил, что можем продолжить вне сессии… но я не хочу вне ее! Хочу сейчас, чувствовать связанные руки, его силу и власть, сжиматься и всхлипывать, когда руки начнут решительно освобождать от одежды. Я позволю ему многое. Я никогда не была так свободна и возбуждена.

– Блейк… – он гладит меня по щеке. – Это эндорфиновый удар. Ты не соображаешь, чего хочешь. Я не воспользуюсь твоей слабостью, никогда.

– Майкл… – я хочу сказать «мой господин» впервые. Сейчас его власть принята на сто процентов. – Нет… все равно… пусть пожалею… я справлюсь.

– Блейк. – боже, он возбужден, как и я. Его каменная эрекция упирается мне в живот. – Я только вытащил тебя из чувства вины, которое тебя едва не погубило.

– Не погубит. Ты рядом.

Я чувствую, как его пальцы скользят по ткани моего платья, расстёгивая его, и внутри меня всё пугающе трепещет. Это не страх. Это... ожидание. Моё тело откликается на его прикосновения, и я не могу больше скрывать, что я этого хочу. Всё, что я когда-то боялась, теперь кажется таким далёким, как сон, в котором я больше не хочу быть.

Он останавливается и смотрит на меня, его взгляд такой проникающий, будто он видит меня насквозь. Его слова – тихие, но такие тяжёлые:

–Ты понимаешь, что пути назад не будет? Ты подумала?

Я вздрагиваю, но отвечаю без колебаний.

– Прошу. Мне кажется, без этого все рухнет…

Моё тело изгибается в его руках, я поддаюсь ему, ощущая, как исчезает всякая опасность. Это не боль, это не страх – это свобода. В этом моменте я больше не чувствую сдерживающих меня рамок. Я больше не боюсь. Я хочу этого. Хочу его.

Майкл смотрит на меня ещё раз, его губы скользят по моему шее, и я чувствую, как его слова наполняют меня вновь.

– Хорошо. Но знай, что я не дам тебе мучаться сожалениями утром. Выход есть. Я надену на тебя цепи... и возьму.

Его голос низкий, но твёрдый, как обещание, которое я не могу отвергнуть.

Я вздрагиваю, но не от страха. Это что-то другое. Он не насилует меня, не забирает мою волю. Он освободит меня от моей вины, от всего, что когда-то держало меня. Я качаю головой, пытаясь что-то сказать, но его голос звучит вновь:

– Нет, я не буду насиловать. Я заберу у тебя чувство вины за то, что ты сдалась. Представь, что у тебя нет выбора. И отдайся своей сути.

Я замираю. Каждое слово проникает в меня, в мой разум и в моё тело. Я знаю, что это не о насилии. Это о том, чтобы освободить меня от того, что я скрываю внутри, от того, что я держала в себе. Я больше не чувствую вины, больше не боюсь. Я решаюсь. Я отдамся этому.

Взгляд Майкла твёрд, его рука скользит к моим рукам, чтобы распутать ремни.

– Ты хочешь нежно? – все же спрашивает он.

Я качаю головой. Я не знаю. Я хочу чувствовать его власть.

– Нет… будь собой… сделай то, что хотел.