Текст книги "Моя тьма, его правила (СИ)"

Автор книги: Extazyflame

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 62

Майкл

Он жаждал этого возмездия самому себе с той самой поры, когда заглянул в глаза Дреа Лесли Каммингс осознанно, понимая, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Он искал его на грани ходьбы у бездны, тогда казалось – находил в боли и саморазрушении.

Но сейчас понимал. Этого всегда было недостаточно. Бои без правил, пьяные драки в пабах, хайкинг и мотофристайл без страховок и защитных элементов – все приносило только временное облегчение. Во время самого экшена, когда он призывал смерть как избавление, не признаваясь себе в этом.

Это все было несравнимо с тем, что произошло, когда Блейк посмотрела на него с ненавистью.

Он всегда знал, что рано или поздно Дреа вспомнит. И расплата будет неминуема. Он даже ждал этого момента, разрываясь от чувства вины и желания спасти эту девчонку одновременно.

До тех самых пор, пока в его сердце, которое, казалось, уже не имело права на чувства, не поселилась Блейк Райан.

Вот и все. Возмездие наконец настигло его, отобрав сам смысл жизни, оставив после себя пугающую апатию.

Возвращаться в холодное подобие уюта своего дома, где больше не звучал ее голос, смех и сладкие стоны, было невыносимо.

Майкл бросил взгляд на бутылку виски высокой выдержки.

Нет. Его агония еще не кончилась. Все впереди. Этот и последующие дни перемелят его в самой адской мясорубке из всех существующих. Наконец-то. Ничего не закончилось. Все только начинается.

И где-то в глубине души начинает расти пустота. Она даже приносит облегчение. Боль все еще полыхает в рассудке, но решение принято. Он знает наперед, что будет дальше.

Телефон вздрагивает. Раздается звонок – короткий, отрывистый, будто не просьба, а команда.

Дреа. Она не звонила ему с того самого утра, когда всё вспомнила. Когда её прошлое рвануло из глубин, как бомба замедленного действия, сметая всё вокруг.

Но голос её в трубке не был голосом сломленной жертвы. Ни хрипа, ни дрожи. Только ледяная тишина и короткое:

– Бейн, нам стоит поговорить. Приезжай. Студия.

Это закономерно. Он даже чувствует что-то похожее на восхищение. До полного исцеления еще далеко, но Дреа не сломал удар воспоминаний.

– Крис, машину.

Они едут по залитому жарким солнцем городу. Высокие горы на горизонте и лазурь океана замирают за окном, как сбой в матрице.

Студия.

Он уже знает, что увидит.

Она стоит в углу, возле белого матового куба, внешне покойная. На ней кожаные брюки и завязанная узлом белая футболка. На шее крупная цепь. Это вызов. Это война, которую она ему объявила.

Та же сцена. Те же прожекторы. Но Дреа в этом интерьере другая. Слишком спокойная. Слишком неподвижная.

– Сел в кресло. Можешь выпить, если поможет…

Злая ирония на чувственных губах. Они даже не дрожат. Взгляд – пустой.

Майкл послушно садится в кресло. Он ожидал, что она заставит его стать на колени.

И он бы просто отключил все эмоции и сделал, как она хочет. Это ее полное право.

Он переводит взгляд на ее тонкие руки.

Пистолет в её руке не выглядит неуместным и чужим. Он не дрожит. Он будто является продолжением её пальцев – как будто она родилась с ним.

– Пей.

Голос. Не женщина, не жертва. Судья.

Майкл смотрит на бутылку колы. Алкоголь тут неуместен.

– Где Стив? – спрашивает он, не отводя взгляда от оружия.

– Ушёл. Я попросила. Он понял. Ты же знаешь, он умный.

Она стоит в тени, но он видит её глаза. Однажды она смотрела на него с неверием в то, что он причинит ей боль. Потом с ужасом. Сейчас – пустота. Ни боли, ни гнева. Ни страха. Только бездна.

– Дреа, – Майкл не знает, как достучаться и что сказать. Наверное, впервые у него не находится слов.

– Не говори. Не смей. – Она поднимает пистолет чуть выше, направив прямо в его грудь. – Мне не нужно твоё объяснение. Я просто хочу знать – почему?

Он молчит. Потому что слов. И потому что она не собирается слушать.

– Ты знаешь, что во мне умерло тогда? – тихо, почти спокойно говорит она. – Не просто тело. Не просто память. Я умерла. А теперь я – призрак. Я живу по инерции, Майкл. Дышу, потому что не забываю, как это делается. И всё это – дело твоих рук.

Он хочет шагнуть ближе, обнять, чтобы почувствовала, как ему больно за те события. Но Дреа делает шаг в сторону. Строго. Отмерено.

– Ты думаешь, я не знаю, что такое боль? – ее голос дрожит. Но не от страха. От ярости, которая жжет изнутри. – Я не забыла. Ни одного слова. Ни одного твоего взгляда. Ты говорил, что хочешь, чтобы я сломалась. Поздравляю. Это случилось.

Он смотрит на неё. И впервые за долгое время ему становится по-настоящему страшно.

Не за себя. Не потому, что пистолет снят с предохранителя и смотрит ему прямо в сердце.

За неё.

– Стреляй, – говорит Бейн, и внутри становится легко. Это, наверное, единственное решение.

Тишина.

Он делает ещё шаг вперёд.

– Если это освободит тебя – стреляй. Стив оформит это как твою самозащиту. Я не вру.

– Не льсти себе. Я не хочу освобождения, – её глаза блестят. – Я хочу, чтобы ты жил с этим. С каждым днём. С каждой ночью. Чтобы ты просыпался и вспоминал, как делал это. Со мной. И с

ней теперь тоже.

Майкл останавливается. Дреа медленно опускает пистолет.

– Я не могу тебя убить, – шепчет она. – Потому что ты уже мёртв.

И она прошла мимо. Словно его не было. Он стоял, чувствуя, как слова, сказанные ею, разрезают внутри всё живое.

Когда дверь захлопнулась, он остался в темноте. В темноте, как два года назад, где родился его ад. И теперь ад остался с ним навсегда.

Глава 63

Майкл

Сообщение было последним гвоздём, забитым в крышку его условного гроба. Он смотрел на экран, пока белые буквы не начали расплываться.

«…Дреа, я принял решение. Я во всем сознаюсь. Я не стану молчать. Мне не выпутаться – я убил настоящую Дреа Вудворд. Не переживай – я сделаю все, чтобы тебе не пришлось проходить ад из-за статуса жертвы. Я принесу настоящее искупление. Я виноват перед тобой, поэтому будь уверена – если я сяду, помощь тебе продолжится. Я оформил доверенность на Стива…»

Пальцы дрожали. Он не спал. Не мог.

Слишком отчётливо чувствовал её взгляд, её холод, и голос, сказавший: «Ты уже мёртв».

Слишком громко звучал внутри тот самосуд, который никто больше не мог провести – кроме него самого.

Утро было серым. Безмолвным. Машина резала пустые улицы, как нож по венам. Всё, что держало его на плаву – лицо Блейк.

Её губы. Её волосы на подушке. То, как она смотрела на него, когда ещё верила.

Тёплая, сладкая, непредсказуемая.

Он помнил, как обнимал её, вдыхал аромат кожи, срывал дыхание с её губ. Помнил, как хотелось остаться с ней – просто остаться. Без кандалов. Без игры. Без прошлого.

Но он знал: это невозможно. Не теперь. Не после всего.

Он свернул на парковку у здания ФБР. Всё ещё внештатник, всё ещё числился – они примут. Они посадят. Он расскажет всё. Папки, улики, схемы. Каждую деталь.

И сядет. Освободится? Нет. Но хоть снимет с себя этот груз.

Он уже открыл дверь машины…

Когда увидел её.

Дреа.

Она стояла прямо перед ним. В кожаных обтягивающих легинсах и ветровке, волосы спутаны, лицо бледное. Но глаза – другие. Не пустые. Глубокие. И… растерянные?

– Не делай этого, – прошептала она, подойдя ближе.

Он смотрел, не двигаясь.

– Дреа...

– Это не даст мне счастья, Майкл. Я думала, что хочу, чтобы ты сгнил за решёткой. Но я поняла… ты сядешь – а я останусь здесь. С этим. С собой.

Она обхватила себя руками, словно мёрзла.

– Тогда что? – он выдохнул. – Как ты хочешь исправить то, что уже произошло?

– Поехали. В студию. Я покажу.

Он не понял. Но сел за руль. Её голос был треснутым, но не сломанным. И внутри у него всё перевернулось: страх, тревога, и эта бешеная боль в груди – она всё ещё жила.

Студия была пуста.

Она остановилась у входа. Медленно повернулась.

– Дреа…

– Послушай, – она закрыла глаза, потом снова открыла. – Мне нужно пройти через это. Мне нужно переиграть всё. Снова. Но по-другому.

Смысл сказанного не сразу дошел до Майкла. Пока она не взглянула на него снова, тем взглядом, от которого он два года просыпался в холодном поту и жалел, что не погиб.

Она смотрела осознанно. Все эти испытания не уничтожили ее психику. Она была уверена в том, что говорила.

– Нет. – Он почувствовал, как горло сдавило. – Нет, ты не…

– Я не схожу с ума, Майкл, – перебила она спокойно. – Это не про тебя. Это не стокгольмский синдром, твою мать. Это не попытка найти в том ужасе что-то, что изменит восприятие.

Это про меня. Я не хочу быть жертвой. Я хочу проиграть это снова. Но теперь – по своим правилам. Чтобы выйти, не сломавшись.

Глава 64

Он подошёл ближе, медленно, как к дикому зверю.

– Ты не обязана. Это не путь.

– Я просто хочу жить и дышать полной грудью, – сказала она. – Есть мужчина. Хороший. Но я не могу даже прикоснуться к нему. Тело всё помнит. И отталкивает.

Она замолчала. Видно было, как борются внутри две сущности. Она не простила его. Ее ненависть все еще бурлила в душе, вызывая сомнения, но в больших глазах появилось осознание – чтобы двигаться дальше, необходимо вспороть зону комфорта по швам. Переродиться через боль.

– Не смотри на меня так. Я не о тебе сейчас говорю. Я сломленная, а не сумасшедшая. Не думала, что после тех двух месяцев с тобой такое вообще будет возможно. Только я все равно хочу быть с ним. Понимаешь? Он властный. Он старше. И эти два качества ужасают меня без всяких оснований. Даже перечеркивают то, что он ко мне хорошо относится. Я, твою мать, хочу быть счастлива в этой жизни. Мне двадцать один год. Я хочу любить!

Майкл опустил взгляд. Сердце колотилось, пальцы сжимались в кулаки.

– Ты хочешь, чтобы я сделал это снова, – выдохнул он. – Только теперь ты дашь мне отпор?

Она кивнула.

– И ты молча вынесешь все. Даже если я в тебя, мать твою, выстрелю.

Он подошёл ближе. Взгляд его был мягким, почти нежным.

– Дреа… ты не обязана повторять боль, чтобы победить её.

– Это не боль. Это моя территория. Моя сцена. Я не позволю больше никому вырывать из меня свет. Ни тебе, ни страху.

– Это очень рискованно. Ты еще не пришла в себя.

Она усмехнулась. Колко, остро, словно разрываясь между желанием все-таки сдать Бейна полиции или рискнуть душевным покоем ради шанса на освобождение.

– Нет. Я решила. А ты – лишь инструмент. Помоги. Только так я смогу нормально жить и спать без кошмаров.

Он смотрел на неё долго. Потом сделал вдох. Глубокий. Словно нырнул в холодную воду, точно не зная, выплывет ли.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Но я клянусь, что больше не причиню тебе боли. Ни одним словом. Ни одним взглядом. Не проси, даже если покажется выходом.

Она смотрела на него с иронией. С вызовом – как же красиво ты говоришь сейчас, будто я не помню, что ты со мной делал, потеряв берега.

– Если я сделаю это – я буду твоим зеркалом. Чтобы ты увидела – ты сильнее. И я все остановлю, если увижу, что предложенная тобой терапия не работает.

И впервые с того самого утра, она слабо, почти невидимо, кивнула. Только циничная и частично снисходительная усмешка не покидала ее губ.

– Я не хочу ждать, если ты об этом.

Майкл склонив голову и просмотрел ей в глаза. Дреа не выдержала взгляд, но не отвела – вместо этого закатила глаза вверх, словно насмехаясь над его нахмуренными бровями.

– На меня посмотрела.

Майкл не собирался щадить ее сейчас. Если она все решила и попросила сама, будет по его правилам. Если он даст слабость, терапия будет лишена всякого смысла для Дреа.

Она вздрогнула и застыла. Сократив дистанцию, Майкл сжал ее запястье. Погладил успокаивающе, но взгляд остался ледяным.

– Ты будешь ждать. Пока я не проанализирую все, не без помощи Майклсон, и не составлю единственно правильную стратегию. Я не собираюсь рисковать тобой и твоим душевным здоровьем. Это понятно?

Дреа обхватила себя руками. Было видно, как она сникла под властным взглядом и отрешенным спокойным голосом.

В любой другой ситуации он бы обнял ее и пожалел. Но в контексте того, на что они сейчас решились, надо было гнуть свою линию до конца. Это не сработает, если Дреа увидит его слабость и мягкость.

Кажется, девушка уже начала жалеть, что попросила о подобном. Ее дыхание сбилось, глаза забегали.

– Дыши, – Бейн погладил ее внутреннюю сторону ладони. – Посмотри по сторонам. Я тебе не угроза, здесь полно людей. Твое решение осталось прежним?

Дреа робко кивнула.

– В любой момент можешь передумать. Я поставлю тебя в известность, когда мы это сделаем. И прекрати рисовать себе ужасы. В этот раз все будет по твоим правилам…

Дреа Каммингс уезжала, не сказав ему ничего. Майкл смотрел ей вслед. Его только что поставили перед выбором куда тяжелее, чем вариант сдаться полиции и угодить за решетку.

Но за шанс исправить свою ошибку он готов был сломать стены. Даже если это не сможет вернуть ему Блейк. Сильнее, чем чувства к любимой женщине, его терзало исключительно чувство вины.

Глава 65

Блейк Райан больше не отвечала на звонки.

Она даже не забрала свои вещи, брошенные в доме Майкла. Не дала никакого шанса объяснить, хотя… что бы это изменило? Майкл бы не поверил сам себе.

Или в то, что монстры исправляются. После того, что Блейк прошла в руках Хьюго Уоллеса, и еще отделалась малой кровью – это не вызывало никаких вопросов.

Он должен был похоронить боль внутри своего сердца. Даже когда сознание хватается за привычные методы – разгоняться на полную скорость посреди пустынной трассы, нырять глубоко в воду, чтобы шансы вынырнуть были примерно пятьдесят на пятьдесят – у него была цель.

Наверное, нельзя уверенно идти в будущее, не изменив свое прошлое. Иначе оно всегда будет тянуть его камнем вниз.

Доктор Шарлиз Майклсон провела подробные консультации. У Бейна появилась острая уверенность в своих силах и в том, что Дреа выйдет из своего триггера переродившейся. И хотя доктор иногда не могла скрыть неприязни в своих глазах, прекрасно зная с самого начала, кто виновник состояния Дреа, его это не отпугнуло и не остановило.

Он и хотел, чтобы Каммингс передумала, и одновременно боялся этого. К концу недели Майкл был четко нацелен на освобождение… взаимное, без всяких купюр.

…

Дом был тот же.

Коридор, стены, запах дерева. Всё как тогда. Даже свет – приглушённый, тревожный.

На ней – легкое платье, так похожее на то, в котором Дреа Каммингс была в день своего похищения. Только теперь она выбрала его сама.

Даже расслабилась на миг, когда ее рот закрыла его рука в кожаной перчатке. Все, как тогда.

Помня наставления Майклсон, Бейн не стал погружать ее в непродолжительный сон. Не стал стягивать веревками так, чтобы они онемели уже через несколько секунд. Но Дреа во время своего повторного катарсиса едва ли понимала, что может развязать их обычным поворотом кисти. Если вдруг решит дать бой уже на этом этапе.

Майкл ждал. Он хотел, чтобы все остановилось прямо сейчас. Так просто убежать в момент, пока еще ничего не началось. Но у Дреа были другие планы.

Он мог только догадываться, насколько сильно Дреа травмирована. В своем контроле и каждом действии он не сомневался.

Он мог только догадываться, насколько сильно Дреа травмирована. В своем контроле и каждом действии он не сомневался.

Некстати вспомнилось, как Шарлиз Майклсон пыталась отговорить его от этой затеи. Причем именно тогда, когда профессионально считала всю глубину его раскаяния. Он ни разу за все это время не пришел к ней как пациент. То, что чувство вины может принимать подобные формы, стало для нее своеобразным открытием.

Психоаналитик сочла своим долгом предупредить: никто не знает, как все обернется. Не исключен даже вариант, в котором жизни Майкла угрожает опасность.

Бейн был готов. Он предполагал что-то подобное. Но впервые чужие переживания и шанс все исправить стали для него приоритетом.

…Дреа пошевелилась, оглядываясь по сторонам после черной повязки.

Всё как в тот раз. Его тень, его силуэт у окна.

Голос – тот же. Глухой. Спокойный. Страшный.

– Ты убила моего брата. Я убью в тебе все живое.

Она не дрогнула.

– Ты меня с кем-то перепутал. Я точно никого не убивала. Если ты ошибся, отпусти меня сейчас.

В прошлый раз он заставил ее упасть ударом ноги в лицо на этих словах.

Сейчас же подошёл ближе. Смотрел в упор. Она слышала, как он дышит.

Близко. Жёстко.

Раньше бы отшатнулась. Теперь – нет.

Он схватил её за запястья. Точно так же, как тогда.

Сжал. Сила – та же.

Но теперь – она смотрела в глаза.

– Сделай это, – прошептала она. – И не щади. Я вынесу.

Бейн толкнул ее на пол. Только теперь на мягкую поверхность.

Тот же матрас. Те же стены. Никакой мебели. Только он, она – и прошлое, ждущее перезапуска.

Он связал её. Как тогда.

Но теперь – она не молчала.

– Ты пожалеешь о том, что я тебя не убил, когда я с тобой закончу.

Голос вышел безукоризненно ровным.

В нем говорил не тот Майкл, что сходил с ума от Блейк и боялся причинить ей боль.

Не тот, что пытался вытянуть из Тьмы. Чёрный. Тёмный. Тот, что ломал её.

Но парадокс был в том, что он действительно спасал.

– Я не знаю твоего брата.

Его пальцы легли на её запястья. Инстинкт сработал быстрее мысли.

Сжал.

Она вздохнула. Глубоко, но не болезненно.

Всё тело помнило: вот она, хрупкая, послушная. Но в этот раз она не оцепенела от его слов. Не сломалась от его удара. Она шла в это сознательно.

И именно это – пугало больше всего.

– Сделай это, – прошептала она. – Не щади. Я вынесу.

Слова резанули по сердцу.

Он должен был остановиться.

Но не остановился.

– Я чувствую запах твоего страха, – произнес ледяным тоном. – Это все, что у тебя теперь будет.

Придавленная его словами, взбитая триггерами и вьетнамскими флешбеками, Дреа вдруг резко подняла голову.

– А я чувствую твой стыд.

Эти слова обожгли сильнее, чем крик.

Девочка освоила искусство калечить. У нее был непревзойденный учитель.

Майкл сделал над собой усилие. Его взгляд сосредоточился в огромных зеленых омутах глаз Дреа, стремясь там найти то, что может его остановить.

Страх? Ужас? Может, нездоровую зависимость от своих слов и действий, проблеск покорности с тайным элементом наслаждения, как это было с Блейк?

Нет. Дреа Каммингс смотрела прямо, с ненавистью во взгляде и желанием вырвать из себя темноту разрушения, которая так долго бежала в ее венах вместо крови.

Он сам не знал, что именно искал.

Он не был окончательно прощён.

Но он был нужен.

И снова должен был стать чудовищем. Чтобы она снова стала собой.

Потому что на этот раз – он ведет свою жертву из темноты сильной. А не разрушенной.

Полные боли глаза Блейк, ее дрожащие ладони и поджатые в ненависти губы словно вспышка опалили его память.

Он не верил до конца, что однажды сможет вернуть ее. Но он вытягивал из тьмы совсем другую девушку с надеждой на то, что ему за это воздастся.

Сейчас ему пришлось снова стать чудовищем. Ради Дреа. И ради шанса вновь обрести свое счастье после искупления.

Глава 66

Спустя час

Кровь стекала по шее, тёплая, липкая. Не глубокий порез – царапина, но я знал: она держала нож у самого края.

Ни на миллиметр больше – и…

Дреа Каммингс сидела рядом. Дышала тяжело. Но в ее огромных глазах почему-то не было ни истерики, ни раскаяния. Лишь какая-то странная ясность. Словно за этими минутами стояла целая жизнь.

Нож лежал на полу, почти насмешливо блестя в свете лампы.

Майкл не мог потерять контроль. И, помня о своем обещании дать ей освобождение – не дрогнул, когда эта штука появилась в руках Дреа.

Теперь она смотрела на него с вызовом. С хищной, но не безумной улыбкой, будто все это было спланировано заранее.

Что он испытал, впервые увидев нож в ее руках?

Страха в нем не было давно. Или этот страх уже давно померк перед осознанием того, что ему придется жить без Блейк.

Переломный момент? Тот, что его жертва так отчаянно призывала?

Он примирительно уронил кнут на пол и поднял руки. Оба участника игры сейчас делали вид, что один, более сильный, не сможет обезоружить хрупкую девочку с ножом в руках, а вторая – ослабленная и переломанная – нашла в себе суперсилу и не собиралась ее отпускать.

Бейн знал, что всего лишь остановит ее ладонь, если она прицелится в горло. Его смерть не принесет облегчения Каммингс, а только сломает жизнь окончательно. У нее не хватит силы удара скорее всего, но проблемы с полицией обеспечены.

В остальном он должен был вытянуть ту, кого сам разрушил, любой ценой.

Она не была безумна. Бейн не сломал ее до такой степени, и когда это понял, облегчение было сродни катарсису. Когда Дреа бросилась на него с ножом, он даже не увернулся.

– Режь. Можешь сильнее.

Разрез на руке он проигнорировал. Кровь стекала на пол по его пальцам, которыми он пытался – впрочем, без нажима – перехватить запястье Дреа. Но девушка уворачивалась.

Кричала, что он ошибся. Что она не та, кого он считал виноватой в смерти брата. Несколько махов острозаточенного лезвия оставили разрезы на ткани костюма Бейна.

А потом щеку обожгло огнем. Он не сразу понял, что произошло.

Шрамы украшают мужчину. Так всегда говорила его мать. Если бы она только знала, каким образом был получен этот.

Майкл еще не осознал, что именно происходит. Но уже точно знал – этот след от ножа он оставит на своей коже. Как воспоминание о самой тяжелой ошибке и цене ее искупления. Как знак того, что он прошел свой ад вдоль и поперек и получил свое прощение.

Дреа посмотрела на нож. Потом на него. С испугом.

Не потому, что ожидала – сейчас на нее снова обрушится ад за этот поступок, нет. Она испугалась собственной смелости и той черты, которую едва не перешла.

Майкл не имел никакого права ей мешать. Даже перед угрозой своей жизни. Он остался неподвижным, может, только выдохнув внутренне – совсем незаметно – когда в ее глазах появилось осознание.

– Все хорошо, – не дрогнувший голос, только лед. – Не сдерживай себя, если не хочешь.

И, словно недостаточно этой боли и слишком мало крови для искупления – контрольным выстрелом:

– Я не сдерживал. И ты не обязана.

Дреа выронила нож. За секунду до того, как в ее глазах вспыхнул новый апокалипсис, явный сигнал того, что внутри что-то обрушилось и начало строиться заново.

Майкл отпустил себя, не обращая внимания, как кровь течет на отворот пиджака и темную рубашку. Сейчас он был готов позволить ей все.

Слышал ее крики.

Ощущал толчки маленьких кулачков прямо в грудь.

Ее жалящие слова о том, что на достигла своей цели. Разрушила его отношения с дорогим человеком. Имя Блейк прошлось волной ядерного взрыва по сознанию.

Мало. Недостаточно. Он заслужил больше.

Но Дреа выдохлась быстрее, чем он это осознал. Ее желание отпустить боль прошлого было куда сильнее, чем ожидалось.

Она остановилась, вытирая слезы – зло, яростно и тяжело дыша.

Её пальцы коснулись шеи Майкла. Осторожно, с ужасом от содеянного в кончиках, а потом… Он даже вздрогнул.

Так нежно, что вздрогнул не от боли – от воспоминания.

– Я не хотела, – прошептала Дреа. – Ты бы до такого не опустился… даже тогда.

Ее губы чуть дрожали.

– Не хотела убивать. Просто… это должно было быть честно. Равные условия. Я не могла снова быть слабее тебя…

Майкл смотрел на неё. Красивую, чёртовски живую, смертельно опасную.

– Ты рисковала, – сказал он тихо. – Ты могла сорваться. И ты знала это.

Она кивнула. Медленно. С горечью.

– Да. Но я поставила на карту всё. Сказала себе: или я уйду отсюда свободной… или не выйду совсем.

Она взяла его ладони и приложила к своему горлу.

– Я пришла к тебе, Майкл. В этот ад. Но если ты снова хотел видеть во мне ту Дреа, которую похитил – ты ошибся. Я не жертва. Не объект твоего искупления. Я человек. И ты должен был это услышать.

Его пальцы сжались. Не сильно. Просто… чтобы прочувствовать её пульс под кожей.

Он бился ровно.

– Я слышу, Дреа, – он говорил мягко, чтобы не вызвать в ней ненужные переживания. – В этот раз ты заставила меня слушать. Ценой всего.

– Ты заставила меня слушать. Ценой всего. И теперь я больше не могу видеть тебя иначе.

Она тихо засмеялась. Слёзы покатились по щекам – не от страха, не от боли. От облегчения.

Я наклонился к ней. Не для поцелуя. Для того, чтобы приложиться лбом к её виску. Просто быть рядом.

– Тебе нужен доктор. – Дреа не отшатнулась, она все еще пыталась совладать с новыми эмоциями.

– Не нужен.

– Поехали в студию. Правда. У меня есть набор экстренной помощи, и мой новый охранник сможет оказать первую помощь.

– Тебе лучше побыть одной и все осознать. Крис отвезет тебя.

Дреа покачала головой.

– Не торопись от меня избавиться. Мы связаны куда сильнее чем ты хочешь. Мне сейчас надо в студию, хочу разнести этот мрачный интерьер к чертям. Да, я знаю, что именно эти фото сделали меня мировой звездой, но я слишком долго тонула во тьме. Ты мне поможешь?