Текст книги "Моя тьма, его правила (СИ)"

Автор книги: Extazyflame

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 67

Спустя еще час

Бокал в её руке отражал мягкий свет лампы. Майкл Бейн посмотрел на свой бокал сквозь свет софита. Янтарь плескался в нем, как расплавленное золото с оттенком темноты.

Порез на щеке оказался не глубоким. Молчаливый охранник Каммингс вопросов не задавал, он был явно привыкшим к выходкам своей эксцентричной подзащитной. Ну, режет немного ножом, чтобы фото заиграло яркими красками и сорвало куш на аукционе – ее законное право, если все оговорено. А если нет – ему платят за защиту, остальное его не касается.

Обработал, не говоря ни слова, сомкнул края пореза с помощью биоклея и заклеил пластырем. Дреа кивнула и отправила его отдыхать в лаунж-зоне, велев не беспокоить.

Бейн вернул себе прежнее взвешенное состояние только после того, как выпил виски во льдом и увидел, что Дреа Каммингс больше не боится находиться рядом. Не сразу понял, что за чувство поселилось внутри – непривычное, почти… уютное.

Они сидели в её студии. На полу – бутылка выдержанного виски и остроугольные колотые ломти эквадорского шоколада. Пепельница и пачка сигарет Дреа. Больше их закрытый диалог не требовал ничего.

Они сидели, прижавшись спинами к большому светлому кубу, экспонату для сьемок. Как старые друзья, прошедшие через ад – каждый свой, и чужой тоже.

Дреа рассмеялась тихо, отпив глоток. Не нервно, не вымученно.

– Никогда не думала, что смогу пить с тобой спокойно. Без желания бросить в тебя бутылку. Или подмешать туда яд. Кстати, ты знаешь, что если смазать края бокала… уверен, что я этого не сделала?

– Уверен. Кто станет латать порезы тому, кого приговорил к смерти?

– Если бы мне сказали, что я смогу так с тобой разговаривать… я бы не поверила.

– А я – что ты перестанешь целиться мне в глотку ножом, – хмыкнул Бейн, касаясь края бокала пальцем. – Хотя знаешь… ты была очень органична в этот момент.

Она усмехнулась, но потом её взгляд стал серьёзнее.

– Теперь у меня чувство вины. Правда. Ну почему без него нельзя?

Майкл посмотрел на неё.

– Из-за чего?

– Из-за Блейк. Я сама не помню, что именно ей наговорила. Так вышло, что она была рядом, когда все произошло. Ты представляешь, что я могла ей сказать?

Майкл представил себе очень хорошо.

То, что произошло два года назад в подвале его дома за долгих два месяца вызывало оторопь у него самого. Это могло уничтожить Блейк Райан в два счета. Она сама стояла на краю с подобным чудовищем. С той лишь разницей, что ему хотелось ломать ради самого процесса, а не наказывая за что-либо.

Ее глаза, полные ужаса и ненависти. Они преследовали Майкла в тяжелых затяжных снах, после которых он ощущал себя разбитым. Собирал силы с трудом, не позволяя краху в своей личной жизни отобразиться на рабочем процессе. Боялся остаться наедине с собой, потому что будущее впервые в жизни виделось ему пустым и лишенным смысла.

Он не собирался впускать Блейк Райан так глубоко в собственное сердце.

Он не верил в любовь. Это слово вызывало у него раздражение. Слишком мягкое, слишком пустое, чтобы вместить то, что рвало его изнутри, когда он смотрел на неё.

Когда она прокричала «не подходи ко мне!» – не просто сказала, отрезала, как ножом, с ненавистью, с ужасом – он впервые почувствовал, как под кожей всё замирает. Не страх – презрение к самому себе. Он увидел в её взгляде отражение монстра. Того, кем он пытался не быть долгие годы своего искупления.

Блейк оккупировала его мысли. Она имела над ним власть, которая никогда не будет в руках самого топового из доминантов. Она держала его расколотый мир фокусом своих глаз.

…Во время сессий – когда она дрожала, стискивала зубы, прятала глаза – он видел не сломленную девчонку. Он видел её ядро. Хрупкое, но не треснутое. Её упрямство, её суть – даже когда она молчала. И ему хотелось укрыть её. От мира. От мужчин, которые ломают, как ломал когда-то он сам. От любого, кто посмеет даже посмотреть на неё не так.

Закрыть за ней двери. Посадить рядом. На цепь. Ради безопасности.

Он не говорил себе, что любит ее.

Он знал другое. Без неё всё стало пусто. Привычные игры – смертельная скука. Женщины – копии копий. Вкус жизни – пресным. И только одна мысль держала его в тонусе: вернуть её.

Но не красиво. Не с извинениями. Он не умел, не хотел. Он мужчина, который берёт. И если захочет – заберёт. Заберёт обратно. Вернёт под свою крышу, под своё тело, под свою тень. Не оставив ей выбора. Потому что она – его. Потому что мир без неё – чужой, серый и... слабый. А он не выносил слабости.

Дреа залпом допила виски, не сводя с Майкла внимательного взгляда. Звякнули кубики прозрачного льда на дне.

Он машинально наполнил ее бокал, изобразив подобие улыбки. После произошедшего в его доме алкоголь, казалось, уже не брал никого их них.

Дреа вздохнула и запрокинула голову на пластиковый куб. Она думала о чем-то своем.

– Я не знала, что между вами на самом деле. Думала – ты искупаешь вину, а она ищет спасителя. А потом поняла – ты нашёл в ней то, что потерял. Себя.

Она не осознавала, что режет его по живому. Или прекрасно понимала, что ей дозволено даже это. Просто сейчас Дреа в списке тех людей, кто может.

– Ты любишь её, Майкл?

– Да, – ответил он просто.

Без пафоса. Без защиты.

– И я… уничтожил то, что между нами было.

Дреа покачала головой.

– Ну так верни ее.

Бейн замер. Повернул голову, будто ему послышалось. Но сидящая рядом хрупкая девчонка впервые смотрела на него без страха.

Огромные зеленые глаза, которые он всегда помнил полными страха и боли, смотрела прямо, честно, открыто.

– Серьёзно. Верни её. Любыми средствами. Хватит жить на обломках. Хватит страдать.

– Она боится меня. – боль сейчас говорила за него. – И кому как тебе не знать, что Блейк права.

– Может быть, – мягко ответила Дреа. – Но я боялась тебя сильнее. И всё равно осталась.

Она легко стукнула своим бокалом о его. Лед оцарапал стеклянные стенки.

Глава 68

– Найди её. Борись за неё. У тебя была боль внутри – и ты не смог. Теперь у тебя есть правда. Используй её.

– Я все еще не могу осознать, что это говоришь мне ты, – мир просто перевернулся с ног на голову. Кто еще утром мог предположить, что двое по сути заклятых врагов будут пить вместе и вести трогательные беседы.

Дреа усмехнулась. Цинично и даже эгоистично – как картинная отрицательная героиня, уставшая мстить своим жертвам.

– Однажды ты отпустил меня. Теперь я отпускаю тебя. Иди за своим счастьем, Майкл. Пока не поздно.

…В студии было тихо, только звук виски, медленно льющегося по бокалу, нарушал тишину. Майкл сидел рядом с Дреа, оба на полу, их ноги почти касались, но ни один из них не пытался нарушить это молчание. Он взглянул на неё, его лицо скрывало всё, что он не мог высказать словами. Дреа медленно поднесла стакан ко рту, чувствуя, как алкоголь разогревает её внутри, смягчая напряжение, которое всё ещё тянуло её в темные глубины воспоминаний.

Майкл смотрел на неё не отворачиваясь, с выражением, в котором сочетались уважение и напряжение.

Он знал, как будет действовать с Блейк. Он снова готов был сыграть на грани фола.

Либо самому, без сантиментов и с решимостью, стать завоевателем своего рая, либо потерять все. С такой женщиной, как Блейк Райан, прежние правила работали вспять. Он не имел права на еще одну ошибку. Прежде ему стоило дать ей время.

«Блекберри» Дреа сигнализировал о пришедшем сообщении. Она с видимой неохотой и ясно читавшемся в глазах вопросе «кто вообще решил отвлечь меня в столь позднее время» посмотрела на экран… и ее циничное выражение лица сменилось.

Глаза сверкнули. Губы приоткрылись, придав лицу почти уязвимое выражение, все это на фоне участившегося дыхания и слабой улыбки уголками губ.

Майклу было все понятно без слов. К тому же она сама ему сказала о том, что в ее жизнь может войти мужчина.

– Расскажи о нём, – сказал Бейн, наконец нарушив молчание. Его голос был тихим, но настойчивым.

Дреа вздохнула, опустив взгляд на бокал. Было видно, что она все еще борется со своими опасениями и нерешительностью, тогда как сердце уже сделало выбор.

Майкл ощутил беспокойство и странное чувство – теперь он в еще большем ответе за Дреа Каммингс.

Она кивнула.

– Его зовут Адам. Адам Ривз. Он из другой сферы – юрист, но работает на стыке политики и криминального права. Такой… властный, серьёзный, всё время хмурый. Вечно всё под контролем.

У неё дрогнули губы – неуверенная улыбка.

– Раньше он меня пугал. Его голос, его взгляды. Его прямота.

– А теперь? – спросил Майкл, наблюдая за ней внимательно.

– А теперь… – Дреа опустила взгляд. – Я хочу быть с ним. Он не трогает меня. Никогда не давит. Но я чувствую – ждет. Терпит. Ждёт, когда я стану готова.

Она чуть улыбнулась.

– Я думала, такие мужчины исчезли с земли.

Майкл медленно кивнул, потом хмыкнул и заговорил с привычной ухмылкой:

– Адам Ривз, значит. Ну что ж. Я пробью его по всем базам, прежде чем он посмеет прикоснуться к тебе.

– Майкл, – засмеялась она.

– Без шуток. Я не позволю повториться кошмару. Ты прошла через ад. Второго раза не будет.

– Он не такой.

– Они все «не такие», пока не становятся «такими», – отрезал Майкл, но в голосе слышалось не осуждение, а забота.

Он положил руку на её плечо – легко, мягко, без давления.

– Я просто хочу быть уверен, что ты в безопасности. Не как внештатный агент ФБР. Не как кто-то из прошлого. А как… старший брат. Пусть и по вине.

Она кивнула и посмотрела на него по-новому.

– Да ты, видимо, не дашь мне дышать, пока не решишь, что искупил вину.

– Привыкай, – усмехнулся он. – Теперь ты не одна. Ни в жизни, ни в любви. Даже если тебя снова потянет к какому-нибудь Адаму – я всё равно рядом. И если он хотя бы поднимет голос…

– Ты его убьешь? – подмигнула она.

– Нет. Но он пожалеет, что родился, – ответил Майкл, не моргнув.

Они рассмеялись. И в этом смехе не было боли. Только светлая печаль, наконец-то ставшая прошлым. Дреа удивлённо подняла глаза, глядя на него с небольшой усмешкой, но в её глазах было что-то странное – нечто вроде благодарности и беззащитности, что она скрывала за этой улыбкой.

– Я всегда имела больного на голову ангела-хранителя, – её слова были полны сарказма, но в них звучала и нежность. – Психически стабильного, который не будет плакать со мной, а рывком вытащит из темноты. Зальет в глотку виски, если я буду выть, а не сражаться.

Майкл не отвёл взгляда, не проявил никакого смущения от её слов. Он был готов на всё, чтобы её защитить, даже если это значило перевернуть её жизнь и ещё раз заставить её почувствовать его присутствие. Он был её защитой, её каменной стеной. И ничто не могло этому помешать.

– Ты права, – сказал он, его тон стал мягче. – Я все равно недостаточно много сделал для тебя. И если у тебя появился шанс на счастье, я сделаю все, чтобы ты была в безопасности.

Дреа вновь взглянула на него, её глаза были полны вопросов. Она сделала глоток виски и, на секунду, её взгляд затмился.

– Что ты все-таки решил с Блейк? Я не представляю тебя с цветами под ее окном и прочей пошлой романтикой. Но я боюсь представить твои методы завоевания. Ты же не потянешь ее за волосы в свою пещеру?

– Я не уверен в своих решениях, – сказал Бейн тихо. – Но я знаю одно... я не могу её оставить. Она всё ещё часть меня. И я сделаю всё, чтобы вернуть её, если она готова.

Дреа медленно поставила стакан на пол и обвела взглядом студию, словно оценивая пространство, в котором Майкл и она оказались сейчас. В глазах Майкла было что-то решительное, но и многозначительное – он сидел с ней, в полном молчании, поглощённый своими мыслями. И хотя его внимание было целиком на Блейк, её вопрос прозвучал неожиданно, как откровение, как открытая дверь, через которую она могла вновь пустить в его жизнь свет.

– Тебе нужна помощь? – спросила она, её голос был мягким, но настойчивым. – Мы с ней стали близки, ты знаешь. Конечно, я хотела бы обрести друга при иных обстоятельствах, но так вышло, что она была рядом, когда все произошло.

Я могла бы что-то сделать, помочь как-то. Ты прав, я не могу сказать, что ты исправился, но если хочешь, я могу направить её. Я могу её поддержать, если ты попросишь. В какой-то степени я тебе тоже обязана. Не могу оставить всё на твоих плечах, когда мне есть чем помочь.

Майкл, немного удивлённый её словами, снова посмотрел на Дреа.

– Тебе не нужно так беспокоиться, – сказал он, но его тон был мягким, даже с благодарностью. – Я не могу заставить тебя вмешиваться в это. Но если мне понадобится твой совет, я от тебя не отстану.

– Мне есть, что ей предложить. Она растает, когда узнает, что ее фотография заинтересовала одного покупателя…

– Исключено, – не дав Дреа закончить, холодно сказал Майкл. – Ты нигде не выставишь ее фотографии.

Дреа закурила сигарету и расхохоталась.

– Хорошее начало. Так ты не вернешь ее даже в том случае, если останешься единственным мужчиной на земле после ядерного апокалипсиса. Позволь ей решать сам. И я приму только ее решение. Пусть даже твое продиктовано благими намерениями.

– Ты представляешь, что будет, если…

– Прекрасно представляю. Много внимания и мужчин, потерявших голову. Ты в себе больше не уверен? Пасуешь перед трудностями?

Бейн посмотрел на Дреа. Она до конца так и не простила его. Именно этот процент, который не вытравить из сознания без потери памяти, сейчас побуждал ее придумывать пути, которые станут настоящим испытанием.

– Я сам. – Майкл не собирался тонуть в последствиях своего выбора.

– Хорошо, – Дреа с ироничным смехом выпустила дым вверх. – Но твоя Блейк теперь моя новая звезда. Ты можешь либо принять мою помощь, либо наблюдать, как я сделаю то же самое, но не помогая.

– Я думал, тот, кто прошел ад, не горит желанием создать его для других, – Бейн взял из ее пальцев сигарету – сначала с извращенным желанием заботы. Подумав, сделал длинную затяжку.

– Ты проходишь свой, – разливая оставшийся на дне виски, нетвердо произнесла Дреа. – Скажешь мне потом, появилось у тебя такое желание или же нет…

Глава 69

Блейк

Спустя неделю

С каждым днём я всё глубже погружалась в работу. Повышение стало тем якорем, который удерживал меня от того, чтобы не сдаться, не сорваться, не утонуть в этом океане мыслей и эмоций.

Мой новый кабинет был просторным, с высокими окнами, через которые свет падал так, как мне нужно было. Всё находилось на своих местах, и я продолжала выполнять работу, несмотря на внутреннюю бурю.

Руководить было почти удовольствием. Но уже к вечеру третьего дня я начала осознавать, что эта роль изначально никогда не была моей.

И чтобы я чувствовала себя в этой роли органично, мне нужно хотя бы иногда сбегать в мир, где я передаю ответственность и позволяю себе уязвимость.

Да кому я врала?..

Первые несколько дней я держалась за шаткую надежду, что Майкл достучится и все объяснит.

Что Дреа позвонит мне и скажет, что ошибалась. Я мечтала, чтобы моя подруга сошла с ума! Чтобы все, свидетелем чему я стала в студии, оказалось лишь игрой ее больного воображения.

А затем я вспоминала ее глаза, полные боли… ее слова. Воображение живо рисовало мне Майкла Бейна с бешеными глазами и кнутом в руке, и я едва ли не рвала на себе волосы.

Я сама добровольно шагнула в руки монстра. Мало того… я позволила себе полюбить палача.

А затем наступало утро. Часть меня все анализировала, вспоминая, что он пытался рассказать мне о Дреа. Называл ошибкой, которая изменила его жизнь. Я не знала, что кричало во мне столь громко – интуиция или жажда верить в иллюзию, что со мной он таким никогда не будет. У нас чувства, а не месть…

Я справлялась с метаниями, усилив нагрузки в спорте и стараясь не оставлять себе времени на разлом сердечной мышцы

Но иногда, когда вечернее солнце пронзало пространство моего кабинета, а мысли вдруг становились слишком яркими, я ловила себя на том, что снова возвращаюсь мысленно к тому, что было с ним. С Майклом. И это было неизбежно.

Я вспоминала, как он смотрел на меня, как его губы находили мои, как его руки держали меня, не давая сбежать. И всё это снова и снова прокручивалось в голове. Без фильтров. Без прикрас. Я стала яснее осознавать, что со мной он никогда не был жесток.

Его жестокость была, наверное, для кого-то другим, но для меня он был – моим искуплением. Он позволял мне быть собой, позволял мне чувствовать, и моя собственная тьма таинственным образом переплелась с его установленными правилами.

Когда я оставалась одна, его слова эхом отдавались в моей груди.

Он не пытался меня вернуть. Он принял моё решение. Но те цветы… они были не настоящими. Это было будто извинение. Не больше. Не меньше.

Я не могла позволить себе больше думать о нём. Но иногда вспоминала, как он сказал: "Если ты не решишь остаться, я могу имитировать похищение. Но это будет по твоему согласию." И эти слова, эти мысли, наполняли меня эйфорией. Как будто я была снова там, с ним. Но нет. Всё это было всего лишь фантазией. Он принял решение, я приняла своё. И больше ничего не изменилось.

Сегодня было тяжело. Тяжёлый день на работе. Папки, телефоны, встречи – всё это вертелось в голове, не давая спокойно дышать. И вот, как по заказу, на экране высветился номер Дреа.

Я замерла, глядя на экран, и на мгновение почувствовала, как мне вдруг захотелось услышать её голос. Мы с ней не общались, как раньше.

После всего, что произошло с Майклом, она немного отдалилась от меня. Я не винила её. Наверное, ей нужно было время. Но вот теперь она звонила мне. Может, просто потому, что устала. Она тоже ведь не была железной.

– Блейк, – голос Дреа был лёгким, но в нём я уловила скрытую усталость. – Давай встретимся. После семи фотосессий за сутки мне не помешал бы бокал чего-нибудь крепкого. Как ты?

Я прижала телефон к уху, думая. Всё в теле протестовало против выхода из дома. Я была уставшей до предела. Но у меня была возможность снова услышать её, поговорить, может быть, отвлечься от мыслей, которые не давали покоя.

– Хорошо, – сказала я, решив, что не позволю себе говорить с ней о Майкле. – Я еду.

–

Глава 70

Он ехал медленно.

Не потому, что не знал дороги – он знал её наизусть, каждый поворот, каждый светофор. Просто сердце глохло от напряжения, и руки на руле были тяжелее, чем когда-либо.

Перед глазами всплывали моменты:

Блейк – в ошейнике, с растрепанными волосами, и взглядом, в котором сквозило не подчинение, а что-то большее.

Блейк – на коленях, но с гордостью.

Блейк – в его постели, сжимая простыню пальцами, вцепляясь в него, как в спасение.

И потом...

Блейк, смотрящая на него с ужасом. С ненавистью. Со страхом.

…Он вжимает педаль тормоза у её дома.

Просто сидит в машине с минуту, тяжело дыша. В груди гулкое напряжение. Он не знает, простит ли она. Пустит ли вообще. Возможно, ударит – он бы сам ей это приказал сделать.

Он больше не мог жить без неё. Не после всего. Не после осознания.

Он выходит. Дождь – как в старых фильмах, уместный, как никогда.

Охранник у ворот опускает взгляд. Возможно, он был свидетелем сцены тогда, когда Блейк убежала в ужасе.

– Блейк Райан. Это важно.

Хватает пары слов. Его просьба передается на пост охраны, затем идут гудки.

Тишина

Он ждет. Еще минута. Еще две.

И вдруг – замок щелкает. Блейк ловит объектив камеры. В спортивном домашнем костюме, он с яростью смотрит в камеру и медленно пускается.

– Я всего лишь сказать, чтобы ты забыл сюда дорогу.

Ее глаза – словно два опустевших горных источника, лишенные прежних красок. Тонкие скулы стали еще острее. Она не выглядела такой потерянной даже тогда, когда Майкл забрал ее у Хьюго.

Они просто смотрят друг на друга.

– Ты... – хочет что-то сказать, но голос дрожит.

– Я не собираюсь ходить вокруг да около. Я приехал вернуть тебя, – говорит он тихо. – Если ещё не слишком поздно.

Молчание повисает между ними, как дамоклов меч.

Она качает головой.

– Ты разрушил меня, Майкл. Даже если ты все это сделал не со мной, а с кем-то другим.

– Я знаю.

– Я боялась тебя. А теперь…

– А теперь? – он не дает ей закончить вопрос многозначительной паузой

Блейк смотрит на него долго. Так, как будто в первый раз.

– А теперь я тебя ненавижу.

У Майкла всё внутри срывается с места. Сердце словно лопается от боли.Он делает шаг.

– Не надо, – шепчет она, но не отходит. – Ты уйдешь сам. Я устала.

– Ты говорила с Дреа?

– Даже ей меня не переубедить. И мне страшно за нее. Она очень легко простила.

Он ждал. Он думал, врем я сотрет след ее ужаса. Но время играло против. С каждой минутой Блейк отдалялась.

– Я не могу тебя потерять. Не сейчас. Не когда понял, что жив только с тобой. Всё, что было – я отдам под суд, под приговор, под расплату. Но не тебя. Никогда.

– Ты всегда умел красиво говорить… С ней сработало, видимо. – в ее голосе холод. – Я спустилась сказать тебе, что больше не хочу видеть. Никогда. Ты и отношения с тобой… то, от чего мне надо было бежать. Ты страшнее Хьюго. Я едва не стала твоей бесправной игрушкой, которой ты бы рано или поздно оторвал голову.

–Ты не моя игрушка. Ты моя жизнь. – голос Майкла не меняется.

Возможно, ему надо было быть нежнее, окутать ее теплом, не резать холодной сталью слов. Но он не в образе. Он такой, какой есть.

– Похоже, теперь твоя жизнь больше тебе не подчиняется… – ее голос внезапно вздрагивает. Блейк отворачивает голову. Но Бейн готов покляться, что на ее щеках вовсе не капли дождя.

Она уходит. А пустота начинает пульсировать невидимым маяком внутри.

Только что ее дрогнувший голос и слеза по щеке дали ему знак, что не все потеряно.

Блейк не дрогнула. И больше не отвечала на его звонки.

Букеты цветов и колье «Ван Клифф» возвращались обратно по адресу доставки. В офисе, где Блейк Райан заняла кресло правой руки босса и постепенно входила в статус партнера, сначала говорили, что она на деловых встречах. А потом ему ясно сказали, что приказ сверху его не пускать.

К этому он был готов. Как и ждать. Ненавидеть себя за то, что пришлось стать сталкером и изучать каждый его шаг.

К концу третьей недели с разрыва отношений он уже выделил для себя два варианта, которые могут подтолкнуть их к хотя бы разговору без отторжения, с перспективой продолжить отношения.

Оба ему не подходили. Пережить патовую ситуацию вместе не предоставлялось возможным. Блейк ясно дала ему понять, что не хочет видеть. А при всем своем желании он не имел ни малейшего права нарушать ее права. Это будет неминуемый конец.

Спасти Блейк снова из ситуации, угрожающей жизни… Бейн все рано незаметно следил за той, без кого уже не мыслил своей жизни. И если он увидит, что ей что-то угрожает – он не допустит этого.

Пусть даже не узнает, что он отвел вероятную угрозу. Он никогда ей не скажет. Он будет ждать, в надежде, что ее сердце однажды оттает. А если нет…

Боль разрывала на части при одной мысли. Но ни разу, даже в мыслях, он не допустил того, что сможет сам создать для нее такую ситуацию.

С Дреа он увиделся еще несколько раз. Чувствовал себя куратором, который жаждал направлять ее новые отношения с определенной целью – чтобы никто больше не причинил ей вреда даже словом.

У избранника талантливой фотохудожницы репутация оказалась безупречной. Майкл не успокоился, пока не проверил ее по всем источникам, включая ФБР, несколько раз. Взяв с Дреа обещание держать его в курсе дела и обращаться по любым спорным вопросам, Майкл отошел в тень. Отчасти – чтобы лишний раз не напоминать девушке о том, что она пережила.

Но Дреа справилась на удивление быстро. Чего нельзя было сказать о Блейк…