Текст книги "Госпожа Шестого Дома (СИ)"

Автор книги: Эуреон Серебряный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 35 страниц)

{13}

Сорнтран удивился, когда, войдя в первую комнату покоев матроны, увидел там Тара. Он стоял напротив госпожи и явно сильно нервничал. Она же расслабленно сидела в своем любимом кресле, закинув ногу на ногу. Одетая. В длинное темно-серое платье, а вовсе не в полупрозрачную рубашку или робу, в которых обычно встречала Сорнтрана, когда хотела секса. Ему показалось, что она была немного раздражена, хоть и пыталась это скрыть.

В воздухе стоял густой аромат каких-то благовоний – что-то приторное, раздражающе сладкое. Благовония Сорнтран не любил. Мало кто из мужчин их любил. Если пропахнуть ими и выйти за пределы города, можно привлечь внимание монстров. Кроме того, благовония могут замаскировать какой-нибудь важный запах, указывающий на опасность. Да и сами они в некоторых случаях могут представлять опасность, лишать воли и контроля над собственным телом.

Пытаясь дышать по возможности поверхностно и не вдыхать неприятный запах, Сорнтран прошел вперед, остановился в паре шагов от Тара и поклонился госпоже – низко и уважительно, но с чувством собственного достоинства.

– Сорнтран, ты заставил себя ждать, – сказала матрона, не отрывая взгляда от Тара. Тот переминался с ноги на ногу, смотрел в пол.

– Прошу прощения, госпожа, – Сорнтран вновь поклонился. – В банных помещениях возникли некоторые проблемы, но они были решены.

В одной из бань и правда была проблема с канализацией, из-за чего во второй образовалась очередь, и купание заняло больше времени, чем обычно. Но Сорнтран и не спешил. В последние дни занятия с рабами и собственные тренировки изнуряли его, и сил на то, чтобы развлекать госпожу, оставалось очень мало. А она, как назло, звала его к себе почти каждый день. И у нее, в отличие от него, энергии в запасе было много.

– Правда, Тардаэр развлекал меня рассказами о поверхности, так что я не скучала. Оказывается, он много раз там бывал.

– Я знаю, госпожа, он когда-то немало рассказывал об этих вылазках, – сказал Сорнтран безэмоционально. Но не мог перестать думать о том, зачем же госпожа позвала сюда Тара. Вряд ли она собирается отправить его на важную миссию – его ни разу даже на патруль за город вместе с другими воинами не отправляли. Может ли она рассматривать его в качестве наложника? Но он же простолюдин, а жрицы обычно не любят простолюдинов. Исключением могут быть необычайно привлекательные, но Тара вряд ли можно считать таковым.

Может, Тар в чем-то провинился? Или сказал что-то лишнее? О чем госпожа говорила с ним сегодня во внутреннем дворе? Даже если Тар следил за речью, наверняка за мыслями не следил и успел подумать много чего такого, чего думать не следовало. Возможно, и о Сорнтране тоже. Последняя мысль его немного обеспокоила.

– Сорнтран, ты бы хотел жить там, на поверхности?

Вопрос застал его врасплох. Тем не менее, ответ последовал довольно быстро:

– Нет, госпожа.

– Не нужно говорить то, что я, по-твоему, хочу услышать. Отвечай искренне.

– Мой ответ был более чем искренний, госпожа. Мой дом здесь, и мне здесь хорошо. С чего бы мне хотеть на поверхность?

– Вот как.

Сорнтран не понимал, куда шел этот странный разговор. На всякий случай, осторожно добавил:

– Но если в этом будет необходимость и если таковым будет Ваше распоряжение, госпожа, я готов буду туда отправиться.

– Я знаю. А вот Тардаэр не знает. Он уже не юн, но все еще довольно плохо разбирается в других, не понимает, что они собой представляют и чего от них можно ожидать. Иначе предательство соратника не было бы для него неожиданностью. Как его звали, Тардаэр? Рил, что ли?

Тар дернулся всем телом, уставился на Сорнтрана то ли с удивлением, то ли с возмущением. Наткнувшись на холодный, ничего не выражающий взгляд, смущенно опустил глаза.

Про Рила Тар как-то рассказывал. Оба были членами бандитской группировки, состоящей, в основном, из простолюдинов. Регулярно выбирались на поверхность и приносили оттуда драгоценности, оружие, различные диковинки. Жрицы Пятого Дома охотно выкупали большинство этих предметов, особенно украшения, сделанные из металлов и камней, каких в этих краях почти нет.

Тару, похоже, нравились эти приключения и возможность приобщиться к чему-то новому, малоизвестному. Поверхность вызывала у него какой-то непонятный для Сорнтрана восторг: он при каждом удобном случае начинал рассказывать про очень высокий свод, до которого невозможно дотянуться и который будто усыпан сияющими драгоценными камнями. Еще рассказывал про эльфов, человеков, полуросликов и прочих, которых там видел. И которых грабил и нередко убивал.

Сорнтран всегда внимательно слушал Тара, задавал уточняющие вопросы. Любая информация об окружающем мире могла быть полезна: хотя вылазок на поверхность он не планировал, знать о месте, откуда родом большая часть рабов В’Аргешшара, не было бы лишним.

С одной из таких вылазок вернулись лишь несколько бойцов. Боец по имени Рил, мечтавший обогатиться и занять более достойное место в обществе, предал свою группу: он сговорился с какими-то воинами на поверхности и за вознаграждение привел собственных соратников в ловушку. Тар был одним из немногих, кому удалось отбиться и спастись. В память об этом дне на щеке у него остался довольно уродливый шрам.

– Нужно быть очень наивным, чтобы удивляться предательству того, чья главная ценность и главная цель в жизни – богатство, – сказала матрона.

Сорнтран подумал, что она, разумеется, права. Ей, конечно, проще не ошибаться в намерениях окружающих – с ее-то даром. Но во многих случаях вовсе не нужно уметь слышать чужие мысли, чтобы знать, что у них на уме. Тогда, услышав историю с предательством, Сорнтран подумал, что Тар и его соратники сами были виноваты в том, что не поняли намерений Рила, не были достаточно осторожны и угодили в ловушку. Доверять нельзя никому, даже воинам из своей группы. Им – в особенности. Тар был тогда наивным юнцом – и, похоже, таковым оставался до сих пор и уроков никаких не вынес.

– И нужно быть даже еще более наивным, чтобы думать, что кто-то вроде Сорнтрана готов будет оставить то, что у него есть, ради приключений на поверхности вместе с кем-то вроде тебя, Тардаэр, – сказала госпожа.

Тар вздрогнул, щеки вспыхнули. Губы на мгновение разомкнулись и быстро сжались. Сорнтран не совсем понимал, почему Тар так переживал, и, главное, почему не пытался лучше держать себя в руках. Если Тару что-то и угрожало, его поведение и столь неприкрытая демонстрация слабости и неуверенности в себе бы только усугубили ситуацию.

– Если не станешь умнее, парень, тебя будут предавать снова и снова, и каждый раз это будет для тебя неожиданностью, – сказала матрона.

Сорнтран был с ней согласен. Удивительно, как Тар вообще дожил до сегодняшнего дня. Но если он не вырастет и не поумнеет, вряд ли еще долго сможет выживать – тут или где-либо еще.

– Тем не менее, насчет Сорнтрана ты не полностью ошибаешься, Тардаэр. Какой-то интерес к тебе у него все-таки есть. Не правда ли, Сорнтран?

– Я не совсем понимаю, что Вы имеете в виду, госпожа, – сказал Сорнтран холодно. Разумеется, он понимал. Но пока не знал, как повести себя, чтобы его положение и статус не пострадали. С одной стороны, ничего действительно предосудительного и запрещенного он вроде бы не делал, – так ему, по крайней мере, казалось. С другой, у матроны могли быть другие взгляды на такие вопросы.

– Тебе наверняка любопытно, каково это. Почему бы нам не удовлетворить твое любопытство? Думаю, ты заслужил небольшую разрядку после тяжелого дня. А мне бы, пожалуй, было интересно посмотреть на это.

Сорнтран умело скрыл и удивление, и вздох облегчения. Щеки Тара же покраснели еще больше. Взгляд забегал по полу, дыхание стало частым и неглубоким, а напряженные пальцы сильнее сжали край рубашки.

– На колени, Тардаэр.

– Г-госпожа… это… я… – голос Тара был настолько тихим, что даже с небольшого расстояния его с трудом можно было расслышать.

– Ты же уже делал такое, так в чем дело? – сказала матрона спокойным, немного скучающим тоном. – На колени.

Тар поднял глаза. В его взгляде Сорнтран увидел страх, отчаяние, непонимание, возмущение и еще много всего, что обычно положено скрывать. Но даже если бы он умел это делать, наверняка госпожа прочла бы все это в его мыслях. Скорее всего, он даже не догадывался о том, что она копалась в его голове.

– Не заставляй повторять.

Вновь посмотрев на Сорнтрана и не увидев на его лице ни единой эмоции, Тар опустился на колени.

***

Некоторое время они шли по пустому коридору молча. Тардаэр сутулился даже больше обычного и выглядел обиженным и уязвленным. Вдруг резко остановился и, не оборачиваясь, спросил:

– Ничего не хочешь сказать? Хотя, о чем это я? Ты ведь даже не чувствуешь вины.

Сорнтран вины не только не чувствовал, но и не понимал, с какой стати должен был ее чувствовать. Зато понимал, что теперь и от Тара можно ждать кинжала в спину. Если произошедшее задело его гордость, наверняка он захочет отомстить. И поскольку против госпожи он вряд ли рискнет что-то предпринять, мишенью станет Сорнтран. Именно так бы, скорее всего, поступил сам Сорнтран, окажись он, не приведи Богиня, на месте Тара.

– Зачем ты рассказал ей об этом? – Тар резко развернулся, подошел ближе и посмотрел Сорнтрану в глаза. Тот с удивлением отпрянул, но взгляда не отвел.

– Не знаю, о чем ты. Я никому ничего не рассказывал.

– Ты единственный, кому я говорил о Риле и о том, что произошло во время той вылазки. И ты рассказал обо всем этом этой… м-матроне!

– Повторяю, я ничего не рассказывал, – сказал Сорнтран холодно. Хотел было добавить, что Тар сам ей все поведал – наверняка намного больше, чем известно Сорнтрану, ведь она слышит мысли. Но решил промолчать. Скорее всего, Тар не поверит. А выглядеть все будет так, будто Сорнтран пытается оправдаться. А ведь он и правда ничего не рассказывал матроне о Таре – ни словами, ни мыслями.

– Я тебе не верю.

Сорнтран безразлично пожал плечами.

– Вину ты, похоже, и правда не чувствуешь. А вообще хоть что-то чувствуешь? Есть в тебе что-то кроме примитивных инстинктов? – Тар подошел ближе, чем позволяют приличия, и коснулся пальцами щеки Сорнтрана. – Сама Богиня наверняка хотела бы видеть тебя на своем ложе. Но, кажется, привлекательная внешность – это единственное, чем она тебя наделила. А за внешностью нет больше ничего. Как жаль.

Его пристальный взгляд Сорнтран выдержал, глаз не отвел. Но что ответить – не знал. Хотелось попятиться, разорвать неприятное прикосновение, но почему-то он остался стоять на месте.

– В следующий раз эта деспотичная сука может захотеть, чтобы ты меня трахнул у нее на глазах или на глазах у всех членов Дома – и ты это сделаешь. Или прикажет убить меня – ты и это сделаешь, даже не моргнув. Захочет изощренных пыток и медленной и мучительной смерти для того пленника, мага – так ты и это молча сделаешь. Для тебя все это, как ты недавно выразился, в порядке вещей.

Сорнтран равнодушно покачал головой. Разумеется, он сделает то, что ему прикажут, если приказ этот не будет противоречить его инстинкту самосохранения.

– Ты не виноват в том, что стал таким. Ты не видел ничего кроме этого испорченного, порочного места, ты даже не представляешь, что все может быть совсем иначе. А я знаю, как оно может быть. И для меня все, что сегодня произошло, совсем не “в порядке вещей”. И то, что ты рассказал матроне о Риле, и то, что… ну… – Тар смущенно отвел взгляд. – Это было насилием. Это было против моей воли. Я этого не хотел. Точнее, хотел, но не так.

Сорнтран усмехнулся про себя. Что за глупости говорит этот парень?

– С каждым днем я все яснее понимаю, что не могу здесь больше оставаться. Я задыхаюсь.

Сорнтран вполне искренне думал, что Тару не на что было жаловаться. Он был сыт и хорошо одет, его, насколько было известно Сорнтрану, никто не обижал (если не считать сегодняшнего… инцидента, хотя и это вряд ли можно считать чем-то по-настоящему страшным). Никто из жриц не звал его в свои покои. На его теле новых следов насилия не было – только старые шрамы да след от кнута, полученный в первый день в этом Доме – да и то в результате его же глупости. Он даже на патрули и вылазки за город не ходил, только и делал, что тренировался и отдыхал, в тепле и в относительной безопасности. Так в чем же проблема?

– Не можешь здесь больше оставаться? И куда пойдешь? К простолюдинам? Будешь в лавке торговать. Или на поле каком-нибудь работать. Или на руднике. Там-то точно задыхаться не будешь, – Сорнтран ухмыльнулся.

– Среди простолюдинов я был свободен и счастлив! – воскликнул Тар. – Ты всегда говоришь о них с таким высокомерием, но ты же на самом деле ничего о них не знаешь! Ты никогда не жил среди них. Там нет этой нездоровой жестокости, которой кишат проклятые Дома благородных! Моя мать всегда хорошо относилась к моему отцу. Они вместе работали на ферме, вместе вырастили меня и моего брата, и она всегда была добра ко всем нам. А что видел ты всю свою жизнь? Только насилие и жестокость. Ты даже не знаешь, кто твой отец. А мать… Если ее рука и касалась тебя, то только чтобы ударить!

Сорнтран промолчал. Насчет его матери Тар был, конечно, прав. Но Сорнтран и правда не знал и не видел ничего кроме такой жизни.

– Зачем ты стелешься перед этой деспотичной дрянью? Неужели это самое большее, на что ты способен? Удовлетворять похоть матроны и надеяться, что тебя не принесут в жертву Богине? Это все, что ты можешь?

Сорнтран в самом деле думал, что ни на что другое рассчитывать не мог: наставником воинов или магов ему не стать, а третий по статусу – фаворит матроны.

– Меня такое положение дел вполне устраивает, – выдавил из себя Сорнтран.

– Ты можешь хоть что-то сделать по собственному желанию или решению? Чем ты отличаешься от рабов?

– Не смей сравнивать меня с рабами.

Тар улыбнулся.

– Мне не место здесь, в этом больном обществе. Раньше думал, что тебе тоже, но, похоже, тебе здесь очень даже неплохо. Дело твое. А я не могу здесь больше оставаться.

– Из этого Дома ты можешь уйти только к Богине, Тар. Не делай глупостей.

Тар не ответил. Развернулся, поспешно зашагал прочь. Глядя ему вслед, Сорнтран подумал, что в самом деле ни разу в жизни не делал ничего по собственному желанию.

{14}

Не только дроу, но и дуэргары, дворфы и все прочие расступались перед госпожой Инстрой и ее свитой, когда они шли по улицам Лирсика. Похоже, даже представители низших рас прекрасно знали, что за накидка была на плечах госпожи. Беременная матрона Великого Дома одного из городов дроу – это серьезно. Случайно коснешься ее – или, не приведи боги, нечаянно толкнешь, потом проблем не оберешься. И никто за тебя не заступится.

Изначально Лирсик, насколько было известно Сорнтрану, считался городом дуэргаров, но сейчас здесь жили представители самых разных рас – даже люди и эльфы с поверхности. Город был огромный – намного больше В’Аргешшара. И будто был собран из лоскутов множества других городов. Обширные площади, освещаемые сотнями фонарей и висящих в воздухе светящихся шаров, соседствовали с узкими переулками без единого источника света. К внушительным замкам, высеченным в скалах, примыкали готовые развалиться хижины из дерева и грибных ножек. Сорнтран не особо разбирался в архитектуре, но даже ему было очевидно, что все постройки тут были в разных, совершенно не сочетающихся друг с другом стилях.

Во время больших ярмарок в Лирсик съезжались чуть ли не из всех городов в округе: некоторым даже приходилось преодолевать путь в десятки дней. Группе из В’Аргешшара потребовалось всего около двух суток, чтобы добраться сюда. Кроме парочки монстров, с которыми без проблем справились скауты, ничего интересного им по пути не встретилось, и они вполне спокойно добрались до места. Ящеров пришлось оставить в специальном загоне у входа в город – на территорию города ездовых животных не пускали.

Матрону сопровождали двадцать три бойца и семь жриц. Группа, на первый взгляд, небольшая, но более чем боеспособная. Слишком большая свита могла бы привлечь ненужное внимание и создать впечатление, что матрона, – а ее легко можно было отличить по белому одеянию и диадеме в волосах, – не уверена в себе и чего-то боится.

Хотя, ненужного внимания небольшая группа из В’Аргешшара привлекала, по мнению Сорнтрана, больше, чем следовало. Взгляды всех, кто встречался на пути, устремлялись на жриц в откровенных платьях, подчеркивающих их округлые формы. Все, даже представители иных рас, считали женщин дроу очень, очень привлекательными.

На воинов тоже смотрели, ведь они были в дорогой, изысканной одежде и нарядной броне, какую редко можно встретить на улицах Лирсика. Все клинки в дорогих ножнах, покрытых витиеватыми узорами и символами Дома. Сорнтрану было немного не по себе. В родном городе он бы охотно ходил в таком наряде, ведь дорогая одежда подчеркивает статус и положение в обществе. На чужой же территории он бы предпочел не выделяться.

Быстро перекусив в одной из таверн на окраине города, группа под предводительством матроны направилась на крупнейшую площадь города, где недавно открылась самая известная в регионе ярмарка рабов.

– О, знать из Великих Домов дроу! Да еще и во главе с матроной-матерью! Какая честь для нас! Добро пожаловать, прекрасная госпожа и очаровательные жрицы!

Возле каждого из проходов гостей самолично встречали организаторы ярмарки. В этот раз им попался низкорослый и коренастый дуэргар в дорогой мантии, украшенной блестящими камнями. Охранникам – крупным полуорками в кожаной броне – он едва доходил до середины груди. Сорнтран его раньше, кажется, не видел, хотя, может и видел – большинство дуэргаров, по его мнению, на одно лицо.

От организаторов, которых Сорнтран видел здесь во время прошлых визитов, этот ничем не отличался: все они обычно неплохо осведомлены о потенциальных клиентах и знают, как с ними себя следует вести. Этот исключением не был: в глаза женщинам не смотрел, улыбался, кланялся. С представителями других рас он наверняка вел себя совсем иначе.

– Сюда прибыли и другие дроу? – спросила госпожа Инстра.

– Вы совершенно правы, прекрасная госпожа! Совсем недавно я видел дам из городов Рилаувен и Т’Линдхет, а еще гос… эээ… знать из города Саарт.

Кивнув дуэргару, матрона прошла вперед, и свита последовала за ней.

– Лириэль, моя дорогая, – ладонь госпожи легла на плечо юной жрицы. Заговорила тихо, но Сорнтран ее услышал. – Возьми с собой Кияру и троих бойцов, найдите жриц из Рилаувена. Попробуйте пообщаться с ними, понять, из какого они Дома, с какой целью приехали и могут ли быть нам чем-нибудь полезны. В первую очередь, меня интересует возможность торговли с ними. Слышала, в Рилаувене изготавливают интересные магические клинки. Может, что-нибудь другое, не менее интересное смогут нам предложить. Будь внимательна и открыта новым возможностям. А что мы можем предложить взамен – ты знаешь.

– Все сделаю, моя госпожа, – жрица улыбнулась и вежливо поклонилась.

– Я рассчитываю на тебя. Отдыхать будем там же, где и всегда. Придете сразу туда.

Сорнтран не знал, как эта площадь выглядела в обычное время – в Лирсике он бывал только во время больших ярмарок. Как и во время прошлых визитов, сейчас здесь были бесконечные ряды рабов самых разных рас и их хозяева. И много охранников, которые бы пресекли попытки побега. Попытки такие время от времени, конечно, предпринимались, но, насколько было известно Сорнтрану, никому еще бежать не удавалось: все рабы были привязаны к огромным трубам, проходящим по всей площади. Высвободиться самостоятельно было почти невозможно. На шеях некоторых – видимо, самых дорогих и ценных – были зачарованные ошейники, которые бы тоже не дали им бежать.

Хотя ярмарка открылась недавно, посетителей было уже немало. Особенно у рядов с полуобнаженными эльфийками с поверхности: поглазеть на них собрались не только потенциальные покупатели, но и десятки зевак, видимо, коренных жителей города.

Некоторое время матрона шла по рядам, внимательно глядя по сторонам, но – отнюдь не на предлагаемый товар. Потом вдруг остановилась. Рассеянным взглядом посмотрела на группу эльфов с поверхности и полуорков. Заметив ее взгляд, торговец – дуэргар в дешевой потрепанной одежде без брони, сразу же бросился к ней.

– Посмотрите мой товар, прекрасная госпожа! Здоровые, крепкие рабы! Для любых работ подойдут!

Говорил он, как и многие в этом городе, на языке, называемом “общим”. Сорнтран неплохо знал этот язык: ему обучали многих представителей знати, чтобы они могли понимать рабов с поверхности и давать им приказы. Не станет же никто учить рабов местным языкам – негоже тем знать, о чем говорят между собой хозяева.

– Сорнтран, разберись с этим и выбери нам несколько рабов, – госпожа Инстра бросила ему кошель с золотом. Реакция не подвела: рука схватила кошель на лету. – Ремесленников, а не обычных. Оружейников, кузнецов и прочих. Ну и бойцов.

Сорнтран поклонился, и она сразу же повернула голову в другую сторону. Он догадывался, что она делала. Смотрела по сторонам, но взгляд не останавливался ни на рабах, ни на торговцах, ни на других покупателях. Похоже, она слушала. И искала кого-то. И не хотела, чтобы ей мешали.

– Вот, господин, посмотрите на этот экземпляр! – торговец переключил все свое внимание на Сорнтрана. – Здоров, все зубы на месте, крепкий, сильный!

Он говорил о молодом эльфе с поверхности. Бледнокожий, зеленоглазый, с темными, криво обрезанными волосами. На лице вытатуированы символы и узоры, незнакомые Сорнтрану, а левую бровь и щеку пересекает огромный уродливый шрам – все еще достаточно яркий. На голом торсе еще свежие ссадины, кровоподтеки и следы от ударов кнутом. Тело стройное, жилистое, гибкое. Для отряда, подумал Сорнтран, вполне подойдет. С легкими короткими клинками наверняка поладит. А если окажется хоть немного умнее полуорков, с которыми Сорнтрану в последнее время приходилось нелегко, проблем с ним наверняка будет не так уж и много.

– Мордой, пожалуй, не очень вышел, поэтому отдаю за бесценок – всего 50 золотых!

– 50 золотых? Ты с ума сошел.

– Мой прекрасный господин, вы только посмотрите на него! – торговец засунул грязные пальцы в рот эльфа, раздвинул губы, показывая оба ряда белых, ровных зубов. – Вот, все зубы на месте, руки-ноги на месте, тело здоровое, выносливое! Если бы не морда, меньше 80 не стоил бы! 50 – отличная цена!

– Не пойдет, – сказал Сорнтран холодно.

Эльф смотрел на Сорнтрана с надеждой. С надеждой, что он не захочет его покупать, что отвернется и уйдет.

– Отдам за 40, господин, уж очень вы мне приглянулись!

– 30 золотых.

Эльф затаил дыхание. Сорнтран аж кожей чувствовал, что для этого эльфа он сейчас был страшнее, чем все монстры подземья вместе взятые. Наверняка он немало слышал о дроу и готов был быть проданным кому угодно – только не им.

– Так и быть, господин, берите за 30! – торговец махнул рукой.

Эльф еле слышно вздохнул. В ужасе отвел взгляд, когда Сорнтран, отдав торговцу золотые монеты, вдруг обратился к нему:

– Общий язык понимаешь?

– Да… – прошептал эльф. И тут же получил увесистую оплеуху от торговца.

– Правильный ответ – “Да, господин”, бездарный идиот!

Сорнтран сверкнул глазами:

– Не сметь портить имущество Дома Абаэйр!

– Прошу прощения, прекрасный господин! Он у нас недавно, еще немного дикий, не освоился пока. Но я уверен, у вас он быстро научится правильным манерам. Возьмите вот это в качестве компенсации. За то, что я ударил вашу собственность.

Торговец протянул Сорнтрану свернутый кнут. С виду довольно новый, но, судя по взгляду эльфа, уже хорошо ему знакомый. Торговец также протянул Сорнтрану конец цепи, обвитой вокруг шеи раба. Сорнтран взял ее, стараясь не касаться торговца.

Вручив приобретение своим соратникам и убедившись, что госпожа Инстра окружена жрицами и клериками, которые в случае чего наверняка смогут ее защитить, Сорнтран прошел дальше, посмотреть на других рабов. Если ему доверили такое задание, нужно выполнить его максимально хорошо.

В прошлом, будучи членом Пятого Дома, Сорнтран время от времени приезжал в этот город вместе со жрицами и бойцами для покупки рабов и потому неплохо тут ориентировался. Правда, ему тут было крайне неуютно. Освещение было намного ярче, чем в его родном городе: сотни магических светильников висели высоко над головой, обеспечивая светом тех, кто не так хорошо видел в темноте. Глаза Сорнтрана от этого света зудели и слезились. Хотя, может, проблема была не в свете, а в запахе: здесь воняло потом, немытыми телами и плохим алкоголем. Даже в самых отдаленных от центра уголках его родного В’Аргешшара, где проживали лишь грязные бедняки, такого запаха не было. Дроу высоко ценили чистоту: даже в комнатах рабов не должно было быть никаких неприятных запахов. Похоже, дуэргарам и прочим жителям Лирсика подобная страсть к чистоте была чужда.

Оно и понятно, думал Сорнтран, – все это отребье мало на что способно, если над ним не будет жесткой руки с кнутом.

В северо-восточной части ярмарки Сорнтран довольно быстро нашел кузнецов – двух гномов, дворфа и дуэргара. За каждого заплатил по 50 золотых.

В рядах рабов Сорнтран заметил и нескольких мужчин-дроу. Полуголые, немытые, со стрижеными волосами и ошейниками. Довольно редкое зрелище. Но останавливаться возле них он не стал. С одной стороны ему, конечно, было интересно, как они умудрились угодить в рабство. С другой стороны, он думал, что такие слабаки не достойны его внимания и времени.

Среди посетителей дроу также было немало – и женщины и мужчины в дорогой одежде и с длинными ухоженными волосами, какие могли позволить себе только благородные, и простолюдины в неброской броне, вряд ли принадлежащие какому-либо Дому.

Гуляя по рядам, Сорнтран внимательно смотрел по сторонам, стараясь держать в поле зрения своих соратников и высматривая потенциальные угрозы. На купленных рабов он не смотрел – их он почти не опасался. Рабы молча следовали за ним, их цепи он держал в одной руке, вторая же должна была быть свободна на случай, если придется защищаться. Охранников здесь, конечно, очень много, но терять бдительность ни в коем случае нельзя.

Ремесленников на ярмарке оказалось намного меньше, чем Сорнтран ожидал. Не без труда ему удалось найти еще одного оружейника – юного гнома. 50 золотых. Еще один оружейник был слишком стар, а пара кузнецов-дворфов у того же торговца были явно чем-то больны – Сорнтран не стал даже близко к ним подходить.

Не найдя ничего более интересного, Сорнтран купил еще двух крепких эльфов для отряда за 30 золотых. Собирался было вернуться к своей группе, когда его взгляд упал на дворфа-калеку с деревянной ногой. В иной раз он бы прошел мимо, но что-то заставило его подойти.

– Ищете крепких рабов, господин? Вот тут у меня есть несколько отличных дворфов и дуэргаров, всего по 40 золотых! – едва заметив интерес Сорнтрана, торговец – человек с поверхности – подбежал к нему. На глазу повязка. Из-под нее выглядывает яркий, довольно свежий шрам. Одет в явно дорогую шелковую рубашку и кожаные штаны. На груди висит цепь с кулоном.

– А вот этот? – Сорнтран кивнул в сторону калеки.

У дворфа была чистая рыжая борода, заплетенная в косы, опрятная одежда. Волосы на голове тоже чистые, заплетены в тугую косу. Кончики пальцев потемневшие, но ногти аккуратные, правильной формы. Довольно худой для дворфа. На рудокопа не особо похож. На кузнеца – тем более.

– Этот особенный, господин! Его меньше, чем за 200, не продам!

– Что же в нем особенного?

– Я его вообще-то у себя держал, полезный малый. От сердца отрываю, но вынужден продать, ибо переезжаю, да и деньги позарез нужны и...

– Я спросил тебя, что в нем особенного.

– Он ювелир, господин, – смущенный взглядом Сорнтрана, торговец опустил глаза. – Хороший, опытный ювелир.

– Я возьму его за 170.

Судя по выражению лица торговца, ему эта цена совсем не нравилась. Но, видимо, он знал, что далеко не со всеми стоит торговаться и спорить.

Приведя новых рабов к группе из Шестого Дома, Сорнтран увидел, что жрица Лледрит купила двух женщин – эльфиек. Испуганные, взъерошенные, они стояли, прижавшись друг к другу, в лохмотьях, босоногие, – как, впрочем, и большинство других рабов. Едва Сорнтран успел подумать, зачем ей женщины-эльфы, ведь мужчины из этой расы обычно больше подходят для рабского труда, Лледрит, бросив удивленный взгляд на дворфа-калеку, усмехнулась:

– Сорнтран, тебя, кажется, обманули. Продали какую-то рухлядь. Боюсь спросить, сколько ты за это заплатил. Или – тебе заплатили за то, чтобы ты его забрал?

– Этот дворф – ювелир, уважаемая жрица, – безэмоционально сказал Сорнтран. – Наша госпожа как-то упоминала, что хотела бы, чтобы в ее Доме был собственный ювелир. Теперь он будет.

– Вот как, – издевательская усмешка так и не сошла с губ жрицы.

Когда Инстра в окружении клериков и пятерых воинов вернулась к группе, Лледрит попыталась и при ней пошутить про дворфа-калеку. Но Инстра, узнав, что тот – ювелир, обрадовалась, а замечания жрицы проигнорировала. Еще немного посмотрев по сторонам, сказала, что устала и хочет отдохнуть.

Поскольку путь сюда был долгий и путь обратно займет столько же, нужно остаться здесь еще хотя бы на день, чтобы восстановить силы. Двух воинов она отправила вперед – заказать комнаты в какой-нибудь хорошей таверне. Остальная группа последовала за ними медленнее, продолжая рассматривать рабов.

– Сорнтран, видишь вон того мужчину? – Инстра кивком указала в сторону высокого дроу с короткими волосами, стоящего в окружении нескольких других мужчин. Он был одет в простую длинную мантию, какие обычно носят маги. Не самые богатые из них.

– Вижу, госпожа.

– Запомни его. Его имя Зеерит. Отправь пару наших скаутов следить за ним: мы должны знать, в какой таверне он остановится и что он будет делать. Мы должны знать все – обо всех его передвижениях. Но нельзя, чтобы он заметил, что за ним следят.

– Я Вас понял, госпожа.

Для этой, в общем-то, далеко не самой сложной задачи Сорнтран выбрал двух быстрых и ловких бойцов, обычно выполняющих роль скаутов. Объяснил им, что за тем мужчиной с короткими волосами необходимо незаметно следить, о любых его передвижениях докладывать ему или матроне.

В глубине души Сорнтран немного опасался, что они спросят, с какой стати он говорит им, что делать. Но воины, натянув темные капюшоны на головы, коротко кивнули и скрылись в толпе. Похоже, его уже воспринимали не как рядового бойца, а как приближенного госпожи.

***

Сорнтран бывал в тавернах только во время таких вот путешествий в другие города. В основном – здесь же, в Лирсике. В его родном городе таверн не было – не было и путешественников. Мало какой чужеземец приезжал к ним без крайне веских причин.