Текст книги "Трон великих Предков (СИ)"

Автор книги: Ellerillen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

– Ну? – повернулся обратно, заглядывая в глаза кариту, и с удовлетворением увидел там осмысленное выражение.

– Причём здесь поедание собак? – Шоуки ещё немного потряхивало, но карит всё же взял себя в руки и отлепился от стены.

– Выражение такое, не бери в голову… – отмахнулся. – Куда ты там хотел пойти. Покажешь? И расскажешь?

Шоуки кивнул, да указал вдоль прохода между правым крылом храма и огораживающей его стеной.

– И вообще, ты же знаешь Амарими, к чему так переживать из-за его выходок?

Карит не ответил. Они прошли за угол, где приютилось несколько двориков с традиционными садиками, и большая арка, выводящая на приличный кусок пологого склона, обнесённый забором. Выложенная сланцем тропинка вела к высокой стелле на плотно утоптанной площадке. Перед ней были выложены горшочки с цветами, керамические сосуды с подношениями. Две мелкие пташки, не веря своему счастью, споро уплетали рисовые зёрна, сидя на краю широкой плошки.

Алан задумчиво склонил голову на бок. Обычно Предков почитали у главного алтаря в храме. Прах после сожжения развеивали где-нибудь в значимом месте, но пригоршню его относили в храм, и высыпали в прорези под алтарным камнем. По крайней мере, так значилось во всех записях о культуре южан и их погребальных обрядах. В его семье тоже было принято отрезать у покойника прядь волос, сжигать, и отправлять получившуюся жалкую щепотку в храм при Посольстве.

– И это?…

– Общая могила, – Шоуки успокоился, присмирел, и теперь задумчиво смотрел на испещрённый письменами камень. – В тот год от мора скончалось очень много местных. Переболевшие были слабы, здоровые боялись покидать дома. Погребальные костры складывали… с не вполне достаточным количеством дров. Да и развеивать такой прах нельзя. Потому здесь вырыли глубокую яму, и вокруг неё жгли по четыре-пять костров одновременно, а непрогоревшие угли и прах сталкивали вниз. Яма дымилась ещё несколько дней, пока её не засыпали наконец. Так что это своего рода алтарь для тех, кто умер в то дурное время.

– И твоя родня?

– Мать.

Кивнёт, да отступит к арке входа, давая кариту помолиться спокойно у захоронения. И придержит Амарими, когда тот нарисовался в проходе, и, выцепив взглядом соотечественника, бодро направился к нему.

– Дай человеку спокойно помянуть родню, – попросил тихо.

– Дам, дам… – вздохнёт тихонько, и устроится рядом с Аланом, под аркой. – Нас там, кстати, уже искали.

– Ну и кто виноват, что мы так задержались? – насмешливо уточнил Алан.

– Ну, мне показалось, что немного лишней похвалы ему не помешает.

– И устрашения на тему каких-то там презренных. Кстати, о чём это было? – будущий Император понизил голос. Ему показалось, что тема довольно щекотливая. Амарими подтвердил его подозрения, поёжившись и забегав глазами.

– Те кто не знают мест упокоения своих предков, не имеют хорошей связи с ними. Кто вовсе не знает своих предков, считай что проклят – те не могут помочь ему в трудную минуту, подсказать… У сирот обычно с этим… проблемы. Насколько я понял, Шоуки знает только место упокоения своей матери. Через неё, конечно, другая родня присматривает за ним, но всё же это довольно слабая связь.

– И при чём тут семья, дети? – не сообразил Алан, чуть нахмурившись.

– У презренного есть только одна возможность сделать своё посмертие достойным – самому стать Предком большого семейства. Так что когда жрец торопил его найти жену и обзавестись потомством, он желал ему только хорошего, подстраховаться там, на будущее, чтобы если вдруг что…

Алан только головой покачал. Ладно, если контекст был именно таким, понятно почему Шоуки едва не психанул. Ох уж эти южане с их странными традициями.

И ему ими править. Когда-нибудь.

Под ложечкой неприятно засосало. День-два, и они прибудут в столицу Империи.

Придёт время очень тяжёлых разговоров. Придёт время выяснить, насколько он был прав в своих суждениях о Наместнике.

В пору молится поколениям и поколениям венценосных Предков, чтобы всё прошло… не слишком паршиво.

Глава 11

– Милый, ну не надо так, это важно, ну, пожалуйста… Ах, проказник, хватит, ты уходишь от разговора! – её голос звенел от праведного возмущения, но в нём чувствовалось такое… горячее придыхание. И сердечко выдавало её с головой, трепыхалось как всполошенная пташка в руках, и запах её кожи манил, и выкинуть из головы все эти посторонние глупости определённо было чудесной идеей! Осталось только распутать её поясок, и…

– Хватит паясничать, Тамай, последний раз предупреждаю! Тут велено – незамедлительно… – она снова потрясает мятым листочком распотрошенного вестника, и так мило хмурит бровки, пытаясь касаться суровой и непреклонной.

– Да ну, он лично обещал что не потревожит нас в это чудесное время! Так что, пусть держит слово, брось эту несчастную писульку и иди ко мне, дорогая… – промурлыкал карит, справившись с пояском и воодушевлённо запуская руки под накидку супруги.

– Тамай!

Нежные пальчики впились в его запястье, молодая женщина изогнулась сильно и гибко аки горная пума, и Жнец болезненно замер в неустойчивом положении с хитро заломленной за спину рукой.

– И этому тебя тоже папочка научил? – выдохнув, глухо спросил он, с сожалением чувствуя, что желание утащить супругу в койку как-то само собой рассасывается.

– И этому тоже, – она отпустила его наконец, позволив разогнуться, и снова сунула записку под нос. – Видишь? Срочно!

– Не поеду. Он обещал нас не беспокоить!

– Но вдруг что случилось? Серьёзное? Настолько серьёзное, что он готов нарушить своё обещание! – она поправила накидку, и начала затягивать поясок. Тамай с сомнением покрутил записку, содержащую всего два слова и подпись, после чего вздохнул, бросил на супругу обожающий взгляд… И с совершеннейшим мучением перевёл взгляд на записку. Даже не зашифрованную!

– Ну, если бы небеса упали на землю, мы бы заметили. Что ещё может заставить его нарушить обещание?

– Вот съезди и узнай! – она поднялась на цыпочки и нежно коснулась губами его щеки. Удручающе мимолётно. – Я приготовлю твою Хризантему… Мало ли, прихвати с собой. И оденься подобающе! Тоже – мало ли…

Тамай вздохнул, растёр лицо ладонями, и поплёлся переодеваться… Не в парадное так точно. Мало ли, не мало ли, но его, по идее, могли вызвать только на “работу”, которая в большинстве случаев включает в себя устрашение, драки и кровь, а значит наряжаться в пух и прах смысла не имеет.

Когда он привёл себя в порядок и заткнул за пояс клинок, обнаружил, что дорогая супруга пытается тащить тяжёлый короб сама, и подхватил его за петли, уголки, и прочие стальные детали. В соседнем помещении возмущённо пискнули. Тамай вышел в зал, и подхватив ящик за лямку, закинул на плечо.

– Я просто хотела помочь!

Когда она возмущённо вздёргивала носик, это тоже было чертовски мило.

– Не стоит, если дело касается груды железа. Я постараюсь не задерживаться. Надеюсь, там не случилось ничего серьёзного, и от работы удастся отвертеться. Тогда буду назад к вечеру.

Карит обнял молодую супругу, поцеловал в щёчку на прощание, потом в уголок губ, потом… потом она пригрозила, заполошно дыша, что продемонстрирует другой почерпнутый у батюшки приём, и пришлось всё же направиться к конюшням, а там – покинуть поместье, и поторопиться в столицу, не особо, впрочем, нахлёстывая коня.

По дорогам не шарахались вражеские армии, не бродили шеренгами восставшие мертвецы, погоняемые демонами и чудовищами, столица не горела, не вымерла, не была в осаде – город жил своей жизнью, в торговом квартале – торговали, в квартале бумажных фонариков – развлекались, перед дворцовой стеной было тихо и мирно, стража бдела, да и сам дворец был на месте.

Спрашивается – и чего его вызвали то?!

На воротах, впрочем, нервно дежурил один из слуг Наместника, который раскланялся и торопливо повёл его вглубь дворцовых переходов. Что-то всё-таки произошло?

Идти, как водится, пришлось долго, в самые дальние помещения высокого двора. Наместник ждал его не в приёмной, в одном из помещений неподалёку от библиотеки, в комнате с террасой. Сидел за столом, перебирая документы и потягивая чай. Выглядел сосредоточенно спокойным, как обычно, хотя хлебал чай как-то уж очень бодро. Тамай склонил голову на бок, с прищуром рассматривая Наместника, и лишь когда провожатый, повинуясь жесту, удалился, поклонился, и заметил недовольно, ставя тяжёлый короб на пол:

– Вы обещали, господин! – напомнит он. – Но небо не свалилось на землю, и Истинный Император не воссел на престол, а я – здесь!

Наместник как-то нервно хохотнул вдруг, на мгновение прикрыл лицо ладонью, выдохнул, затем поднялся из-за стола, подхватив стопку каких-то затёртых тонких книженций.

– Мне бесконечно жаль, что пришлось подпортить тебе один из моих щедрых свадебных подарков… Но обстоятельства… идём, в общем. Сам увидишь.

Заинтригованный, Тамай хмыкнул, но, подхватив Хризантему, последовал за ним.

Прошли ещё дальше, в старые помещения дворца, которые сейчас вроде как не особо использовались. В одном из них были люди, Жнец почувствовал клинки, и один из них показался знакомым.

Да ладно! Тамай хмыкнул, когда владелец клинка сменил положение, и развернулся лицом к дверям, по-видимому.

Так и вышло – в помещении старой гостиной с расписанными шёлковыми полотнами на стенах куковали трое. Уже вылетевший из головы, если честно, ученик стоял, повернувшись к двери и чуть склонив голову, что придавало его заострившемуся лицу настороженный и напряжённый вид. И этот взгляд почти что из-под бровей. Тамаю захотелось протереть глаза – казалось, молодой Наири Ло смотрит на него. Только безобразный и довольно свежий шрам рассекающий щёку немного подправлял положение, скрадывая несомненное семейное сходство.

Вторым был младший принц, живой, целый на вид, и непривычно собранный и серьёзный. В целом, рано было говорить о подобном, но первое впечатление намекало на то, что путешествие пошло на пользу его дурному характеру.

Принц сидел у низкого столика, заваленного какими-то рукописями и свитками, рядом с ним пристроился незнакомый юноша несколько странной наружности. Тамай не сразу признал смеска – бледность кожи и черты лица выдавали северные корни, а неряшливо взлохмаченные волосы неудобной длинны и вовсе ставили в тупик. Ни в хвост собрать, ни назад зачесать, чёлка лезет в глаза. Разве что – отращивает… Взгляд у незнакомого юнца был цепкий и внимательный, серьёзный.

Да и в целом все трое сейчас смотрели как-то неуловимо похоже.

– Учитель, – Шоуки наконец сложил руки и поклонился подобающим образом. Тамай кивнул, и повернулся к Наместнику, ожидая объяснений, а тот шагнул вперёд, и положил стопку книженций на сол.

– Я нашёл ещё несколько, – заметит он смеску, после чего повернулся со странной улыбочкой на губах. – Ипозвольте представить вам Тамая Айри, так же известного как Жнец, ему можно доверять всецело.

Тамай сморгнул, перевёл взгляд с главы клана на чужака, и тут его ошарашило мыслью – а ведь верно, если небеса упадут на землю, или вернётся…

Да нет, быть такого не может! Не может же? Не при его ж жизни…

– А это – Ишимари, урождённый Алан Коэн, потомок Сиятельной Миноко, наш будущий Император.

Старший карит на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как перед ними поплыло всё, но потом собрался с силами, опустившись на одно колено.

– Рано, – оборвал его юноша, не два произнести уже рвущиеся с губ слова. – Поднимитесь. Или присаживайтесь рядом, нам нужно многое обсудить.

***

Шоуки нервничал. К счастью – нервничал по сущей мелочи, даже не нервничал, а так, переживал и чувствовал себя немного виноватым из-за того, что в дороге не слишком много времени уделял упражнениям и медитациям.

Как-то не до того было.

Нервничал он со всей ответственностью, когда они сознались во всём перед наместником, и тот смотрел задумчиво и немного удивлённо на парочку принцев. Потом снял с шеи драгоценный амулет, символизирующий его статус, и попросил Алана коснуться его, и по очереди направить туда силу духовную, и магию эфирную. Тот сделал как велели, и на старой меди засветился сперва один из узоров, потом другой.

И вот тогда на лице Наместника промелькнуло такое странное выражение, что Шоуки занервничал особенно сильно. В голову начали лезть панические мысли, что возможно, тому не захочется расставаться с властью и Алан может быть в опасности… Так что, когда Наместник попросил их выйти, чтобы переговорить с наследником престола наедине, Шоуки отказал, жёстко и упрямо. Амарими тоже. Наместник немного грустно усмехнулся, и не стал настаивать, что насторожило Шоуки ещё больше.

Так он и был на взводе, пока Алан с Наместником обсуждали дальнейшие действия и всякие частности, едва не поругались пару раз, ещё больше напрягся, когда Наместник удалился, а им предоставили время привести себя в порядок, посетить купальни, переодеться в свежее… Во время обеда кусок в горло не лез – а вдруг яд в конце то концов?!

Но вроде никто корчиться в муках не начал ни после еды, ни во время заседания в одной из гостиных, когда Алан закопался в какие-то свитки, мучаясь со старым аятти, а Амарими помогал ему переводить особенно заковыристые и сложные знаки. Шоуки остался не при делах – третьего круга знаков он почти не знал, и потому помочь ничем не мог, из-за чего нервничал ещё больше.

Отпустило его только когда наместник привёл его учителя. Просто привёл, и порадовал новостью. Хотел бы избавиться от Алана – приказал бы убить. И Шоуки ничего не смог бы противопоставить Жнецу с Хризантемой на закорках.

Ну, может, сумел бы потрепыхаться немного…

Облегчение снизошло неимоверное, и этой ночью Шоуки спал как младенец, а с утра, после высказанного господином Айри предложения, начал немного переживать, ибо уделял саморазвитию не так много времени, как хотелось бы.

Да и то, что в уютном дворике посреди старой части дворцового комплекса нарисовались зрители его нервировало. Ладно, Алан с Амарими. Но с ними вышли и Наместник, и господин Инари Сай, расстраивать которого не хотелось даже сильнее, чем расстраивать учителя. Он общался с пожилым каритом не то чтобы много, всего что-то около недели перед отъездом, но проникся глубоким уважением к мужчине и его знаниям.

К тому же, он теперь, оказывается, тесть Тамая.

Не зря учитель в поездках закупался побрякушками и всякими милыми мелочами…

– Готов? – спросил Тамай, поднимая в воздух свою связку здоровенных гвоздей с затупленными кончиками.

– Готов, – стараясь казаться уверенным и невозмутимым, кивнул Шоуки, подхватывая свой десяток.

Поклонились.

И Шоуки сорвался с места, отлично зная, что нельзя медлить и хлопать ушами. Стоит Тамаю завладеть инициативой, и удерживать внимание на имитации ножей становится очень тяжело. Сколько раз так случалось в прошлых учебных поединках?

Сталь схлестнулась со сталью, обмен ударами был быстр и ожесточён, тяжёлые гвозди, все два десятка замерли вокруг подрагивающим и покачивающимся куполом – два Дара сцепились, пытаясь перехватить контроль над ними. Шоуки продолжал наседать, вкладывая всего себя в каждый удар. Благо, расщеплять внимание, контролируя “ножи”, было как-то легче, чем в прошлые разы, да и Тамай медлил, отступая, не работал пока в полную силу. Наверное, хотел посмотреть, как низко пал его ученик, пренебрегая упражнениями. И это злило, и заставляло вплетать в привычные связки подсмотренные у северян приёмы и удары. Подсмотренные у Алана, с которым они сошлись ради разминки всего дважды во время их пути через предгорья.

Всё – лишь бы не ударить в грязь лицом совсем уж бездарно. И похоже, учитель остался не впечатлён, ибо, отбив очередной удар, перешёл наконец в наступление. Связка его ударов была настолько хороша, сильна, быстра, а движения настолько выверены, что в пору было залюбоваться. Шоуки отбил первые два, шарахнулся от последующих как от огня и жёстко заблокировал последний, напитав клинок духовной силой, иначе рисковал не удержать атаку. Помнил этот удар…

Который в этот раз удалось удержать.

Тамай хмыкнул, прощая нерадивому ученику растерянную паузу, и в момент когда они разошлись, с силой вырвал из его хватки часть “ножей”. Зато на оставшихся сосредоточиться стало легче. Шоуки снова попытался перехватить инициативу и атаковать, нарвавшись на обманный приём и едва не получив обидный тычок под рёбра – в последний момент перехватил один из своих “ножей” и отвёл им клинок учителя в стороны. В расплату за это пришлось шарахнуться в сторону и извернуться, пропуская мимо себя ещё три “ножа”. Равновесие во владении “летающими клинками” было нарушено, и приходилось срочно отбивать угрожающие ему “ножи” своими, и уворачиваться от тех, на которые не хватало расторопности Дара. Пробовал перехватить обратно, но да толку.

От напряжения звенело в ушах, зрение сузилось до узкого пятачка прямо перед собой, но это не слишком мешало – Шоуки отлично чуял движение металла вокруг и успевал реагировать вовремя. Духовный сосуд ворочался в груди, начиная ныть от напряжения, но исправно выдавая порции нужной на каждый манёвр духовной энергии.

Увы, снова пойти в атаку уже не получалось – слишком опасно было задерживаться на одном месте, разве что…

А почему нет, собственно?

Шоуки отпустил клинок, добавив к своим “ножам”, что позволило немного обезопасить себя от активно сталкивающегося в воздухе и бающего в землю под ногами железа. Молодой карит рванул вперёд, чуть повернулся, из-за чего очередной “нож” только рванул его рукав, а не отбил к демонам локоть, врезался в Тамая. Конечно, тот выставил клинок, намереваясь закончить тренировочный поединок, и не дать ученику перейти в рукопашную, но Шоуки сосредоточил духовную энергию в совсем узкую и плотную волну, отбив сталь голой ладонью. Получилось, контролировать выплеск силы через прикосновение было куда надёжнее и проще.

Ну и шанс был неплохой остаться без пальцев, но это он понял с большим запозданием…

Почки, солнечное сплетение – заблокировал, увернуться от ответных ударов, попытаться засадить локтем в развороте – локтю больно, контроль над “клинками” тает под бешеным напором духовной силы учителя. Шоуки отчаянно бросил духовную силу в ноги, резко скользнул ближе, отделавшись касательным по скуле, засадил в корпус, метнулся мимо и в прыжке с разворота мощно ударил… увы в подставленное предплечье. А потом Шоуки перехватили за голень и мощно шлёпнули о землю аки мокрую тряпку.

Кажется, он потерял сознание на пару мгновений, потому что когда проморгался и дёрнулся, перекатываясь на спину, всё железо уже валялось на земле, а Тамай склонялся к нему, протягивая руку.

– Недурно. Твой контроль над Даром значительно улучшился. И тратишь силу куда экономнее, чем прежде.

Шоуки принял помощь и поднялся – голова немного закружилась, но на ногах он устоял. Потёр грудь – духовный сосуд был против таких нагрузок, и беспокоил больше, чем ушиб, по ощущениям, всего тела.

– Об остальном потом поговорим… – Тамай потёр чуть морщась предплечье, и повернулся к зрителям, устроившимся на террасе и попивающим то ли чай, то ли что покрепче. По крайней мере, взгляды у них были странные.

Инари Сай вдумчиво и неторопливо похлопал парочке, не поднимаясь со своего места.

– Прекрасно! Того и гляди прилежный ученик обгонит в мастерстве владения Даром моего дорогого зятя.

Сидящий рядом с ним наместник задумчиво покачал в руках глиняную чашечку:

– Такое прилежание ученика делает честь учителю. И так же говорит о таланте учить и передавать знания молодёжи.

Тамай споткнулся, затем подошёл к низкому столику, который успели принести слуги и без зазрения совести подхватив оттуда тонкостенный кувшинчик из костяного фарфора, налил тягучей жидкости в пустующую чашечку и осушил её одним долгим глотком.

Шоуки подобрал свой клинок, вернул в ножны, и неторопливо, чтобы земля не очень шаталась под ногами, прошествовал на террасу, пристроившись подле Амарими и Алана, снова обряженного под слугу молодого принца.

– Очень своеобразные знания, должен признать, – заметил Тамай задумчиво. – Биться с кем-то с такими же способностями довольно увлекательно и познавательно. Но учитывая, что нас таких всего двое, практическая польза подобных разминок несколько снижается.

– Смею надеяться, пока двое, – многозначительно потянул господин Инари.

– Будут милостивы боги, и чаша сия минует ваших внуков, – Тамай поджал губы. – Я бы предпочёл увидеть в них обычный Дар.

– Не соглашусь с твоим мнением, – опасно прищурился Инари. – Сей Дар подобен неограненному алмазу, что сможет раскрыть весь свой потенциал только в руках по-настоящему умелого мастера!

– И во что же вы собираетесь превратить сей алмаз, дорогой мой тесть, в шило? – Тамай поджал губы, смерив родственника тяжёлым взглядом.

– Да и в любом случае, на всё воля богов! – благодушно заметил Наместник, поднимаясь на ноги. – Жду вас к завтраку через четверть часа! После обсудим детали плана! Ах да, господин Инари, пойдёмте, я бы хотел чтобы вы посмотрели на кое-какие бумаги, пока есть время…

Троица парней посмотрела им вслед, затем повернулась глянуть в спину возмущённо удаляющемуся Жнецу.

– Это будет чертовски весёлое предприятие… – тихо заметил Амарими.

– Да, скучно определённо не будет… – кивнул Алан, а Шоуки, вздохнув, поплёлся приводить себя в порядок.