Текст книги "Трон великих Предков (СИ)"

Автор книги: Ellerillen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 6

Где, где, да где же?! Тошнота подступала к горлу, вонь выпотрошенных внутренностей и их содержимого мешалась с кровью, создавая совершенно непереносимый смрад. Однако не это замедляло работу – руки дрожали и плохо слушались после того количества эфира-не эфира, которое он прогнал через каналы, чтобы грубо взломать чужой щит. Получилось… то что получилось, но для анализа неоднозначного результата не было времени.

– Шоуки! – отчаявшись отыскать в ворохе требухи ошмёток кафтана с карманами, Алан обернулся, найдя взглядом карита. Тот всё ещё сидел, осторожно прижав пальцы к окровавленному лицу, будто боясь, что его многострадальный нос вот-вот отвалится. На окрик тот поднял рассеянный взгляд. – Амулеты! Мне нужные его амулеты!

Шоуки кивнул, отняв руки от лица и рассматривая уже их. Казалось бы, не уделил просьбе должного внимания, однако пропитанный кровью кусок ткани под трупом зашевелился, из-под него выползла связка амулетов. Алан торопливо подхватил их, и отойдя от трупа принялся перебирать, короткими импульсами проверяя их плетения и назначение. Морщился каждый раз от болезненной дрожи, но продолжал, пока не нашёл то, что искал.

Отделил амулет от прочей связки, аккуратно осмотрел на предмет сюрпризов, и только потом осторожно активировал, вливая в него исключительно эфир из окружения, а не вот то странное, из собственного “очага”. Почувствовал отклик, последовал взглядом за призрачной нитью, тянущейся из простой штампованной основы с нанесёнными рунами, и уткнулся взглядом в Амарими, возвращающегося на полянку с лошадками чужаков в поводу. Алан хищно оскалился.

– Ты хорошо проверил свои подвесочки? – спросил он подступая ко всё ещё бледному принцу. Тот занервничал, но кивнул. – Всё равно доставай!

А дальше дело техники – отбрасывать одну за другой украшенные камешками цацки, пока амулет однозначно не указал на одну, переплетённую красными и синими нитями ажурную штучку с камешками.

– А? – Амарими растерянно покрутил в руках подвеску.

– Я же просил проверить, не подменили ли… – зло проворчал Алан, отбирая у него украшение, и вспарывая нити ножом, чтобы добраться до основания.

– Не подменили! Не могли подменить! – жарко возразил южный принц, насупившись, да так, что кровь прилила к бледным щекам. – Это подарок брата! А оплётку его супруга делала! Такие узлы сложные – их не подделать!

Алан заметил, что Шоуки странно дёрнулся, во все глаза уставившись на цацку. Прищурился, но решил сперва заняться насущным. Оглядел штучку, ковырнул ножом под креплением камешка, надавил, и основа распалась на две плоские половинки, открывая нанесённые на одну из сторон руны.

Амарими издал странный звук, подавившись вдохом. Шоуки нахмурился ещё больше.

– Не подменили, значит… – язвительно хмыкнул будущий Император.

– Я не расставался с этой подвеской с тех пор, как покинул дом! – запротестовал Амарими. – Брат специально подарил мне её перед поездкой! Это оберег, дарующий удачу в долгих путешествиях и защищающий от напастей!

– Значит – подменили уже там. Или изначально всучили с “секретом”.

– Брат не мог такого сделать! – молодой южанин подобрался весь.

– А его супруга? Шоуки, тебе есть что сказать? – ласково уточнил взбешённый Алан.

– Я был её слугой номинально некоторое время. Около двух недель. Только и всего, – напряжённо отозвался карит.

– Номинально? – уточнил Алан подозрительно.

– Он – часть приданного, – буркнул Амарими.

Честно сказать, Алану была не охота сейчас копаться в дурных южных традициях, попахивающих рабовладением. Сложится – он сможет взяться за них в совсем ином статусе несколько позже. Сейчас, надо было что-то делать с последствиями собственных ошибок. Он ещё раз окинул взглядом полянку, и уставился на мохноногих лошадок противника.

– Итак, очередное подтверждение того, что этот заговор простирается на оба континента, – он подошёл к одной из лошадей, и начал расстёгивать подпругу. – И тот южанин, что разукрасил нашего Шоуки, и контрабанда метеоритного железа, и подброшенная аж в руки самого наследника следилка… Шоуки, там где-то колючий кустарник рос, принеси пару веток пошипастее!

– Похоже на то… – проворчал Амарими, погружённый в свои мысли. Но хоть уздечек настороженно всхрапывающих лошадок не отпускал. Алан стащил с выбранной седло и потник, потом тщательно вплёл ремешок со следилкой в гриву, намотал узлов, намертво скрепляя с волосами.

– Будет чем заняться, когда доберёмся до дворца, да?

Амарими кивнул рассеянно. Вид у него был расстроенный и озабоченный. Не удивительно – Алан тоже успел и позлиться на самого себя, и почти впасть в уныние.

Скрылись от неприятеля, ага. Повезло, что высланная на разведку парочка решила напасть, увидев, насколько их троица смурная. От всего отряда они бы не отбились. Сколько бы его там не было.

А ещё – этот самый отряд ошивается где-то совсем неподалёку прямо сейчас.

Наконец Шоуки принёс колючки, и Алан другим оборванным с амулета ремешком ввязал их в хвост лошадки.

– Сними уздечку! – велел он Амарими, и когда тот сделал, что велено, отпустил хвост и отступил от скотинки. Колючие ветки ударили животное по ногам, оно фыркнуло и недовольно дёрнуло хвостом, спустя мгновение взбрыкнуло, мотнуло хвостом ударяя уже свой бок и вскоре выпучив глаза сорвалось с места, унесясь с полянки под встревоженными взглядами других лошадей. Жестоко, но эффективно.

– Отлично, – кивнул своим мыслям Алан. – Теперь быстро разбираемся с трупами и валим отсюда.

***

К людям они выбрались спустя неделю с хвостиком, настолько потрёпанные, грязные и злые, что детвора, возящаяся с какими-то посадками на небольшом поле, с криками разбежалась, частью спрятавшись в кусты, частью – рванув к воротам просторного частокола, за которым пряталось довольно крупное поселение. Пятнышко дёрнулся было следом в охотничьем азарте, но Шоуки жёстко схватил его за стальные детали узды и удержал. И не хватало натравливать эту тварь на людей! Да и саму тварь, если так подумать, поберечь следовало – Пятнышко умудрился потерять подкову на задней правой и последние два дня немного прихрамывал. Шоуки из-за этого ехал преимущественно на втором, заводном коне.

А может, деревенскую мелкоту как раз кони и напугали, кажущиеся совсем огромными на фоне плетущейся следом низенькой мохнатой лошадки. Её забрали с собой с расчётом продать, как и седло её товарки и кое-какие вещи противников, прихваченные в спешке.

– Пойдёт, – Алан окинул с пригорка виднеющиеся над частоколом крыши. – Во-он высокий дом с башенкой видите? Ратуша. Значит это поселение доросло до звания города.

– М… Купальни… – размечтался Амарими, прикрыв глаза.

– Банька! – с усмешкой осёк его Алан. – Наверняка и рынок собственный есть. Вряд ли большой, но нам пойдёт.

– И кузнец, – кивнул Шоуки, всерьёз обеспокоенный состоянием своего злобного ездового чудовища. Как-то он к нему… привык, что ли? Да и если вспомнить, что проблемы с ногой у него уже были после той злополучной охоты…

Стража на воротах присутствовала, даже не абы кто, а вполне себе крепкие мужики в сносном стёганом снаряжении.

– Кто такие? – ленно вопросил один из них, да преградил троице путь, закинув демонстративно на плечо старенькую, но ухоженную алебарду.

Алан натянул поводья, от чего его конь вскинул голову и недовольно захрапел, перебирая копытами. Смерил мужиков долгим мрачным взглядом. Накладной волосяной хвост он потерял давно, собственные волосы отросли ровно настолько, чтобы торчать во все стороны в страшном беспорядке и постоянно лезть в глаза, затемняющей кожу мазью тоже пренебрёг, и вкупе с заскорузлой и штопанной вкривь-вкось одеждой на южанина не походил совершенно. Южане, впрочем, прибывающие примерно в таком же состоянии, тоже сами на себя походили слабо.

– Мужики, мы две чёртовых недели блудили по вашему Всеотцом проклятому Зеленокряжью, и если вы, сейчас не пропустите нас к горячей баньке, сытной жратве и мягким постелькам, то я за себя не отвечаю!

Алан выразительно поиграл слепяще-синим огоньком в пальцах. Мужики переглянулись, не слишком впечатлённые демонстрацией, и тот что вышел вперёд поднял ладонь в примерительном жесте.

– Только пошлину оплатите, порядок такой, и проезжайте.

– Сколько? – Алан выпрямился в седле, да демонстративно вытащил из-за пазухи свой кошель.

– Серебряк за всех, – прикинул мужик. – Чтобы не задерживать вас пересчётами.

– И себя не обидеть, да?! – нехорошо прищурился Алан.

– Не намного, – пожал плечами мужик. – Да и совет хороший дам.

– Хм? – Алан помедлил, извлёк серебрушку, и перекинул мужику. – Валяй.

Тот ловко поймал монетку, и тут же совершенно неуловимым движением упрятал куда-то под рукав. Шоуки аж впечатлился.

– В “Козе и капусте” не останавливайтесь. Хозяин сварлив, чужаков не любит, под всяческим предлогом либо обдерёт как липку, либо замучаетесь скандалить. Езжайте мимо, прямо до ратушной площади. Оттуда налево, мимо стройки, да подле рынка увидите старый каретный двор. Там конечно, шумно, но с комнатами не обидят, за лошадьми присмотр хороший да баньку новую в том году справили.

– Благодарствую! – Алан кивнул, и двинул коня между расступившимися мужиками.

Стены, так-то, оказались выше, чем казалось издали. И толще – частокол стоял в два ряда, внутренний пониже, а между ними набита была, должно быть, земля, или камни с землёй и глиной. Ну и ещё вал почти по пояс. Добротная стена, в общем. И хоть внутри не ощущалось такой прям дикой городской стеснённости, но загородки с огородиками были крошечные, а к центру вовсе исчезли, и двухэтажных домов всё больше становилось…

“Козой и капустой” оказался довольно большой постоялый двор. Далеко не новый, но заботливо поддерживаемый в хорошем состоянии. Только вот вывеска от старости выцвела и облупилась, и разобрать над ней удавалось только несколько полос и некую бесформенную зелёную кляксу, а над ней был прибит заветрившийся козий череп. Или козлиный. В них Шоуки не разбирался, и подозревал, что заведение на самом деле имеет некое другое название. Но это определённо подходило ему больше.

Проехали мимо, и под взглядами прохожих, кхм, “горожан” выехали к пыльному пятачку перед “ратушей”. Первый этаж даже был каменный, ещё два и башенка – деревянные. Слева оказались некие развалины вокруг которых возились вроде как рабочие. Или просто они разбирали что-то очень старое, деревянное, и прогнившее невероятно?

А вот проехав пару домов мимо этой стройки, они выбрались к действительно большой базарной площади. Очень пустой сейчас, только несколько грубо сколоченных из горбыля лотков было занято, да окружавшие базарище лавки и мастерские были открыты.

– Ха. Небось здесь большие ярмарки проводятся… – пробормотал Алан оглядываясь. – Нам туда.

Указал на широкие ворота подле откровенного кабака с деревянной кружкой размером с ведро вместо вывески. За воротами, впрочем, открывался приличных размеров двор с большой конюшней и массивным навесом с крышей из дранки вдоль всего забора. Сейчас здесь было пусто, но, наверно, во время торжищ здесь оставляли прилично телег да лошадей. Возящиеся во дворе работяги приняли и увели коней без лишних вопросов, хотя и косились на здоровенных тварей с опаской. А троица, нагрузившись скудными пожитками, отправилась в указанную дверь. Хозяин заведения оказался, как назло, здоровенным широкоплечим мужиком, одноглазым, с бандитской повязкой через квадратную харю, да в добавок рыжим. Парни невольно напряглись, но договорились обо всём удивительно легко, и вроде как не дорого. Требование “мяса, овощей, хлеба и много!” было удовлетворено довольно быстро. Пара расторопных подростков натащила жратвы прямо в снятую ими комнату с хорошим крепким столом. Там же было несколько сундуков и четыре сносных кровати, в которые парни и завалились, впав в невменяемое состояние от количества съеденного. Вряд ли выпитого – запивали съестное почти не хмельным кислым хлебным напитком. Не с него же так развезло?

Оклемались ближе к вечеру и сползли вниз, в шумное помещение едальни, в которой по этому времени всё больше выпивало местное мужичьё. Сговорились о баньке, отправились к местным лавкам, благо среди них нашлась аж пара, занимающаяся готовым платьем. Ибо имеющуюся одежду требовалось приводить в порядок вдумчиво и с умением, которого ни у кого из троицы не было и в помине.

И уже потом завалились в протопленную баньку. В целом, было не так плохо – по крайней мере воды в наличии было больше чем на корабле, хотя с волосами пришлось помучиться что ему, что принцу. Алан же благостно возлежал на полке, потягивая кислый хлебный напиток и отпускал глумливые шуточки касательно их возни.

– Ничего, ваше величество, – проворчал Амарими, – Вот отрастите по статусу такие же “патлы” и будете с ними мучиться в своё удовольствие…

– Размечтался! – фыркнул в ответ Алан. – Хорошенькие служанки решат все мои проблемы с омовением! Тоже, между прочим, “по статусу”!

Южане посмотрели на него с одинаковым неодобрением. Но дальше тему развивать не стали.

И каким же удовольствием было облачиться в чистое после помывки! Пусть и в характерную для севера одежду не самого лучшего качества… По крайней мере, рубаха из небелёного полотна казалась грубоватой. С другой стороны, в бытность свою деревенским мальчишкой, а после и сиротой, доводилось носить и похуже. Это в клане Наместника он привык к добротной форме из тонкой выделки сукна или шёлка.

В этих краях поверх рубашки полагалось надевать жилет, а уже сверху, по сезону, что-то вроде лёгкого плаща с рукавами, либо тёплый кафтан, либо вовсе ничего летом. Дело шло к теплу, так что обзаводиться плащами не стали – решили обойтись своими, зимними. К перипетиям дорожной жизни они оказались более устойчивы благодаря плотной ткани, да и неумелая штопка на них смотрелась не так ужасающе, как на традиционных каритских накидках.

– Ну совсем как местные! – Усмехнулся Алан, ходя вокруг натянувших обновки южан. – Только волосы в косы заплести и за жителей восточных кантонов сойдёте.

– Со спины – может быть, – согласился Амарими, хмыкнув. – Прикинуться северянами мы не сможем при всём желании. Впрочем, и из тебя южанина больше не выйдет.

– Да, но, с другой стороны, в этом больше нет необходимости, – Алан задумчиво взъерошил сырые волосы пятернёй. – Прятаться среди отряда нам больше не нужно, а кони выдадут нас лучше всяких примет. По крайней мере, в этих краях, ближе к перешейку, южные скакуны водятся не только у благородных. Так что наша сила теперь в скорости передвижения и непредсказуемости маршрута. До перешейка, во всяком случае. Там… там видно будет.

Отмахнулся легкомысленно. Шоуки недовольно качнул головой. Преследователей они, может, и потеряли наконец в этих лесах, но кто сказал, что те отказались от своего замысла?

Но, увы, даже он не смог этим вечером принять хоть какие-то меры для обеспечения безопасности. Постель оказалась слишком сильным искушением, и продрых он бессовестно и прекрасно всю ночь до самого утра.

Принцам даже пришлось настойчиво его будить, и ждать, покуда Шоуки хоть немного оклемается спросонья. Выглядели оба встревоженно, и, может, даже слегка испуганно.

– Что? – спросил Шоуки, наконец садясь и ленно потягиваясь всласть. Аж между лопатками что-то хрустнуло и отдалось тёплым покалыванием в позвоночнике.

– С тобой всё в порядке? – осторожно спросил Алан.

– Голова не кружится? – поддакнул ему Амарими. – Жара нет?

– Нет, с чего бы?

Парни моргали. Шоуки невозмутимо поднялся, да глянул в окно, пытаясь прикинуть, как высоко солнце.

– Какие планы на сегодня?

– Ну… – Алан немного расслабился. – Закупимся в дорогу, продаём мохноножку, зайдём к кузнецу. А потом валим отсюда. В этот раз – строго по карте, не срезая случайными тропами.

– Отлично, – кивнул молодой карит, да пошёл приводить себя в порядок. Уже на выходе из комнаты он уловил драматический шёпот встревоженного Амарими:

– Может, подменили?!

Глава 7

Его благословенное Предками будущее Императорское величество казалось ещё более всклокоченным и злым, чем когда они выехали из леса. Гроздь трофейных амулетов на шее довершали образ взбешённого мага, но делу совершенно не помогали.

Вообще, по наблюдениям Амарими, к магии отношение тут было довольно… Обыденное. Юный принц замечал тут и там цепочки рун и штуки, похожие на амулеты-переростки, врезанные в косяки дверей и оконные рамы. Чем-то очень напоминало охранные печати и периметры. Может, тем, что обвешаны этой магией были торговые лавки? В столице торговцы часто имели собственные защитные периметры на своих складах и лавках, особенно те, что торговали изысканными товарами и украшениями. Но то – в столице. В маленьких городах защита стояла в основном на клановых поместьях и другой важной клановой собственности. В конце концов – смысл ставить печати туда, где нет каритов или достаточно сильных одарённых, чтобы их поддерживать?

А тут, насколько понял Амарими, защита тянула силу, вернее, проклятие, прямо из воздуха вокруг – тем и держалась.

Аж завидно! Впрочем, ровно до того момента, когда вспоминаешь, что эта их защита не будет стоить и ломаного гроша в Благословенных землях, свободных от изнуряющего проклятия.

Эх, скорее бы вернуться уже домой, в тишину и безопасность родного поместья, к нормальной пище, шёлковым простыням постели и просторным купальням. Молодого принца то и дело подмывало малодушно взмолиться Предкам, чтобы они забрали его из этого кошмара и перенесли наконец домой. Но он держался, не в малой мере вдохновлённый тем, как его спутники стоически переносят тяготы пути. Ну и мысль донимала о том, что они сами виноваты в таком своём положении и пожаловаться на обстоятельства будет означать признать свою вину вслух.

Так что лучше помалкивать и делать вид, что всё так и задумывалось.

– Тридцать! – не унимался худющий торгаш с забавными вислыми и совершенно седыми усами. Из-под забавной шапки из лоскутов бархата тоже торчали почтенные седые вихры.

– Тридцать пять! – гнул свою линию Алан. – Со сбруей и лишним седлом сверху! Да ты наваришься втрое, даже если решишь сдать того чудесного скакуна на колбасу!

– Кто мы, по-твоему, степняки, чтобы конину есть?! – возмутился торговец. – В этих краях в почёте рабочие лошадки, как я найду покупателя на этого скакового красавца?!

Амарими хмыкнул. Красавец был мохнат, низок, коротконог, а бока его были раздуты как у беременной кобылы. Но да местные лошади и рядом не стояли с их южной породой.

– Так на вашу славную ярмарку степняки тоже заглядывают, вот им и загонишь с большой прибылью – после долгого пути они небось по привычной жратве заскучают…

– Больше тридцати двух ваш обтрёпыш даже с учётом шкуры не стоит!

– Тридцать три и сойдёмся на богоугодной цифре?!

На удивление накал страстей тут же сошёл на нет, и спорщики ударили по рукам. Потом некоторое время было потрачено на пересчёт монет, и они чинно удалились, направившись вдоль ряда лавок. По раннему времени они были открыты через одну – вне ярмарочных дней торговцы не сильно-то и суетились…

– Это нормально, вот так до криков торговаться? – уточнит Амарими

– Вполне себе. В некоторых кантонах вообще за оскорбление сочтут, если торговаться не станешь. Но это “правило” касается больше базаров да ярмарок. В городских лавках и прочих заведениях обычно торг цивильнее проходит. Ничего не приметил?

– Нет, всё тихо. Не похоже, чтобы на нас пялились иначе чем из праздного любопытства.

– Отлично. Тогда забираем Шоуки и возвращаемся за вещами. Надеюсь, с его конём всё уладили. Он так за него переживает…

Амарими кивнул. Шоуки остался со своим Пятнышком у озадаченного кузнеца – ни одна из его заготовок под подковы просто не подходила южному скакуну по размеру. Здоровенному мужику пришлось копаться в своих железяках в поисках подходящей на перековку. Когда они уходили, молодой карит стоял, обняв морду своего скакуна и что-то ему шепча, должно быть, успокаивающее.

– Шоуки ж деревенский сирота. Это его первый, собственный конь, конечно он переживает, – кивнул Амарими. – К тому же, молодым каритам обычно жалуют двухлеток, а Маленькое Пятнышко – здоровый, хорошо обученный боевой конь. Должно быть, его прошлый хозяин погиб, или ещё что случилось…

– Да он вообще везунчик, Шоуки-то, – хмыкнул Алан. – Как у вас говорят, Предки смотрят за ним внимательно и шепчут на ухо добрые советы?

***

– Только дёрнись, скотина, и я тебе устрою весёлую жизнь… Продадим как гужевого и будешь до конца дней своих телеги, гружёные камнями, по бездорожью таскать, – ласково шептал Шоуки своему скакуну, недобро выкатившему глаза и навострившему уши. Кузнец ему не понравился – широкий и низкий мужик с мощными ручищами и в толстом кожанном фартуке непонятно чем, но сразу вызвал неприязнь скакуна. Молодой карит нутром чуял, как конь подбирается, чтобы засадить мужику копытом, и потому поймал Даром все его оставшиеся подковы, прижимая к земле.

Пятнышко возмутился, и попытался укусить, но Шоуки ловко вцепился в уздечку, зафиксировав его морду собственным весом.

Из сомнительно хорошего – осмотрев и почистив копыто, кузнец заключил, что все проблемы были из-за потери подковы, и конь придёт в норму за пару дней, если не нагружать. Потом он долго выковывал в своей кузне железный пруток – Шоуки с интересом наблюдал Даром за тем как под действием жара и грубой силы плющится металл. Как его сгибают, пробивают бороздки, потом выносят зажатую щипцами заготовку, чтобы примерить – Пятнышко тогда зловеще фырчал и подбирался, но ничего не мог сделать.

Пара примерок, последние доработки на наковальне, и вот уже новую обувку прибивают к аккуратно подпиленному копыту.

Как раз принцы в поле видимости появились – судя по всему, закончили со своим делом. У Шоуки как гора с плеч свалилась – отпускать их одних он опасался, но и оставлять работящего мужика на растерзание этому чудовищу не стоило. Мужик, конечно, тоже был хорош – как равнодушно и бескомпромиссно он хватал конские ноги, чтобы зажать коленями и обработать копыто напильником, загнутым скребком или устрашающего вида кусачками!

Так что поблагодарил он кузнеца очень искренне за его работу, передал оговоренные монеты, и вывел недовольно топающего коня навстречу принцам.

– Продали? – уточнил очевидное, и дождавшись кивка, пристроился за парочкой. Прислушивался всё ещё Даром к своему чудовищу, но то немного успокоилось и выправило шаг.

Но всё равно, нагружать его не стали, взвалив мешки с овсом и прочие скромные пожитки на других лошадей. Да и поехал Шоуки на запасном – надо было пользоваться возможностью, пока был повод.

Как и договаривались – снялись с места, едва разобравшись с делами, хотя всем явно хотелось задержаться на денёк, да отдохнуть от дороги, от седла, от походной пищи, тем более – преимущественно подножного корма, дичи и рыбы. Но не стоило забывать что их активно ищут. И ладно враги – от тех можно отбиваться без зазрения совести не стесняясь в средствах.

А вот если свои нагонят…

Шоуки поёжился невольно от такой мысли. Радовало только то, что когда с него спросят за этот безобразный побег, можно будет твердить, что он всего лишь слуга, и не мог ослушаться, и вообще был против! Видят Предки, это не поможет, но он хотя бы попытается отбрехаться.

Двигаться решили не дикими тропами и полузаброшенными тихими трактами, а нормальной наезженной дорогой – прямо к восточному побережью, а оттуда уже спуститься вниз. И разница чувствовалась! Прохожих и проезжих хватало, тут и там среди полей виднелись обнесённые частоколом деревеньки, дорога в целом была хороша и двигались они бодро. Не говоря уже о необходимости объезжать неизвестной глубины лужи и нагибаться, чтобы не влететь лицом в низко нависшие ветви.

С другой стороны и всякие странные встречи стали практически нормой через пару дней. То им пытались прямо с проезжей телеги продать мешок с верещащим поросёнком, то какие-то оборванцы клянчили монету, то излишне нервные последователи ложных богов обзывали их безбожниками и грозили всякими карами небесными. Таких один день попадалось порядком – путешествовали они пешком и небольшими стайками. Как оказалось, поблизости было какое-то священное капище их веры, и они устраивали туда паломничества, как сойдут снега, и ночёвка в поле перестанет быть делом чрезмерно рисковым. По крайней мере, с их подходом к манере одеваться. Алан пояснил, что редко кто из них всамделишные бедняки, а ходят в рванье, а то и босиком, из религиозных соображений. Чего так позорится перед Предками – непонятно, но да Шоуки мало что знал о поклонниках ложных богов, и потому не стал особо вдаваться в эту тему. Тем более что Алан с Амарими завели религиозный диспут на эту тему. Южный принц немного разбирался в верованиях северян, а Алан по рождению был посвящён в обе веры, но по наблюдениям самого Шоуки, не был особым приверженцем ни одной из них.

А ещё на них дважды напали разбойники. Обычные лесные тати, обряженные кто во что и не слишком хорошо вооружённые. Первой пятёрке хватило вида поднимающихся в воздух ножей, чтобы ретироваться, вторая банда, довольно крупная, на такое выставила вперёд тщедушного парня, изобразившего на ладони огонёк. Алан хмыкнул и запалил сноп магического огня раза в три выше. После этого бандиты извинились, свалили в кусты и даже оттащили с дороги поваленное невысокое, но пышное деревце.

Амарими взирал на это в полном шоке, Алан был спокоен и невозмутим, а Шоуки подспудно порадовался, что не пришлось никого убивать.

Сперва они ночевали в рощах и перелесках, но когда жильё стало попадаться слишком уж часто, стали просто заезжать в города и крупные поселения, благо, деньги позволяли. Да и так налегать на овёс уже необходимости не было – молодой зелени становилось всё больше, и лошади щипали её с большим аппетитом. Вот, на его взгляд, единственный недостаток южных скакунов перед северными – еды им требовалось куда больше…

Наконец, после крупного города свернули на юг, двигаясь по большому торговому тракту, и, честно сказать, они начали теряться среди пёстрого потока путешественников. Рыжие хладоморцы, низкие жители архипелага, караваны товаров с родного юга. Да и придорожные заставы с вооружёнными разъездами попадались всё чаще – тракт охраняли и охраняли активно.

И на магию насмотрелись – тракт был местом душным из-за проклятия, и богатые торговцы организовывали себе купола, защищающие от солнышка, разгоняющие пыль, и ещё чёрт-те что…

Потеплело, кстати. Сильно потеплело, и подбитые мехом потрёпанные плащи можно было спрятать в седельные сумки. На одной из стоянок, пока будущий Император пытался осилить простейшие техники медитации, Шоуки сплёл из молодых листьев рогоза простые крестьянские шляпы, чтобы защитить макушки от на диво расщедрившейся на тепло матери-солнца. В процессе давал советы и подсказывал, ибо именно его Амарими расхвалил едва ли не как непревзойдённого знатока медитативных техник. Да, Шоуки продвинулся в их изучении поболее прочих погодок, но единственно по необходимости, а не из любви к процессу. Медитации подразумевали более тонкое овладение духовной энергией, если вспомнить аналогию с цаплей – увеличивали количество “шей”, доступных каритам. Алан тоже пытался улучшить свой контроль над “внутренними энергиями”, ибо более тонкие “магические” манипуляции к которым он привык, давались ему теперь с некоторым трудом, а “боевая” сторона магии, которая для него прежде была недоступна без поддержки амулетов, то и дело выходила из-под контроля.

Ему тоже следовало бы позаниматься, вспомнить упражнения, посоветованные учителем, чаще разминаться с принцем, но времени на это часто не было, да и сил оставалось не то чтобы много к вечерней стоянке. Всю дорогу он не позволял себе расслабиться, гоняя своё внимание по округе и совершенствуя нащупанный при выслеживании зачарованных лодок метод. Если уделять внимание одному определённому направлению за раз, то это позволяло “заглянуть” дальше и не так напрягало духовный сосуд да и голову, как попытки охватить своим “пристальным взором” как можно больше территории вокруг.

В один из дней они всё же свернули на менее людную дорогу, тоже ведущую вниз, к перешейку, но обходным путём, мимо чистых от проклятия сопок, и редких поселений между ними.

Сопки были каменистыми, покрытыми скромными травами, среди которых, впрочем, отлично чувствовали себя огромные овечьи стада. Если дорога не ныряла совсем уж в низины между горбатыми здоровенными холмами, то каждый момент времени на виду было хотя бы одна россыпь белых пушистых точек с редкими тёмными вкраплениями. Пастухи заведовали целыми стаями здоровенных пастушьих псов, которые в размерах догоняли местных мохноногих лошадок, и провожали всадников суровыми, но терпеливыми взглядами. Кони нервно пряли ушами рядом с незнакомыми животными, так напоминающими волков-переростков.

Самих волков, к слову, тут тоже хватало – они шарились по лескам в низинах, высматривая отбившихся от стад овечек, и от людей предпочитали держаться подальше. А ещё тут обитали м’кари. Вернее, их северный вид – первый раз, когда они на такого наткнулись, Шоуки принял зверюгу за огромную крысу. Существо пыхтело, переволакивая через дорогу окровавленные ошмётки овечьей шкуры с волочащимися копытами и приставшими там и тут кусками мяса. Было оно высотой человеку по колено, с характерной жёсткой шерстью, торчащей иглами, с шестью лапами и вытянутой лысоватой мордой. Вместо третьего глаза во лбу красовались неприятного вида складки. Тварь зарычала на всадников сквозь полную пасть шерсти и удвоила усилия, уволакивая добычу в кусты.

– Карликовый низинный пожиратель! – прокомментировал Алан, с усмешкой глядя на подобравшихся и напрягшихся каритов. – В подмётки не годится тем тварям, что у вас водятся, верно?

– Да не говори… – согласился медленно Амарими. – Это был… взрослый зверь?

– Да, хотя и не самый крупный. В этих краях они не доставляют особых проблем, здесь им хватает пищи, а вот на западном побережье есть места где они не только разрывают свежие могилы, но и среди бела дня могут напасть и утащить ребёнка. Там на них активно охотятся, но всё никак не могут вывести окончательно.

Шоуки только головой покачал. Видеть такого маленького м’кари было просто дико. Нахлынули воспоминания, и пейзажи вокруг больше не казались такими благообразными и спокойными. Да и Амарими как-то ненавязчиво начал настаивать на ночёвках в деревнях, чему Шоуки был только рад. Хотя блюда из баранины, как бы хороши они ни были, начали быстро надоедать, а другой еды, ну, кроме каш, тут, кажется, не водилось вовсе. Так что, выехав к крупной реке они не преминули сделать остановку, чтобы порыбачить и нажарить свежей рыбки.