Текст книги "Трон великих Предков (СИ)"

Автор книги: Ellerillen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 16

Шоуки почувствовал слабый отклик, и, сосредоточившись на нужном направлении, послал свой “взор” тонкой нитью так далеко, как только мог.

“Увиденное” было странным и подозрительным, и он быстро подал знак Тамаю. Мужчина подъехал и нахмурился, устремив рассеянный взгляд в нужную сторону. Спустя минуту кивнул – ему по-прежнему не удавалось заглядывать так далеко, как мог Шоуки своим направленным, зауженным “взглядом”. С другой стороны, его рассеянное внимание было едва ли в не два раза шире, чем у ученика.

– Я проверю, – решил Тамай, давая отряду знак остановиться, и, с щелчком раскрыв короб Хризантемы, направился вперёд. Хотя, судя по всему, столь демонстративный жест был излишним.

– Что там? – подъехав, спросил Алан. За ним потянулись и остальные.

– Стоянка. Чуть в стороне от дороги, защитный периметр небольшой, да и судя по останкам, там было человек пять, не больше.

– Останкам? – округлил глаза Амарими.

– Ну, судя по оружию, и тому, что оно утащено под землю на глубину человеческого роста примерно. Как и один из якорей периметра.

– Айрши, – понятливо кивнул Таики. – Подкопались под маленький лагерь, обвалили землю.

– Да и якоря у них втрое короче наших, – согласно кивнул Шоуки, наблюдая за тем, как его учитель подбирается к месту.

– И – кто? Можешь сказать? – поинтересуется Алан.

Шоуки отрицательно покачает головой – среди оружия и традиционных амулетов не было ничего особо примечательного. Вышивки на одеждах драгоценными нитями тоже не было.

Впрочем, вопрос был, наверное, всё же риторический.

Кто ещё мог повстречаться им на пути сейчас?

Количество вестников и их всё возрастающая сохранность позволили наконец расшифровать короткое послание. Наместник не вдавался в подробности, торопя их возвращаться как можно скорее из-за крупных неприятностей и возможности срыва всей затеи, предупреждал о возможных засадах и советовал присмотреться к отправившимся с ними жрецам (какая неожиданность!). А ещё сообщал, что у Нефритовой Рощи их встретит отряд сопровождения, и путь держать следует именно туда.

Увы, хоть означенное приметное место и располагалось на самой границе проклятой земли, практически в ней, сменить направление движения было не так уж и просто. Им всё равно пришлось бы двигаться вперёд по старинной дороге – тащить возы через лес было совершенно невозможно! Так что их ожидал ещё где-то день пути до развилки, где можно было свернуть на другую старую дорогу и надеяться, что она сохранилась так же хорошо, как и эта.

И, в целом, об обеих дорогах было хорошо известно, а то, что они вынуждены будут двигаться по дорогам – понятно и лупоглазой древесной ящерице. Так что, если кто-то и решился устроить засаду, то ждала она либо на развилке, либо перед ней.

– Господин, не следует ли что-то решать со жрецами в виду… этой находки? – тихо спросил Сайно Шиото, с самого начала путешествия разошедшийся во мнениях с господином Томори. Шоуки всецело поддерживал тревоги старшего карита, но здесь решение было за Аланом. И тот снова покачал головой.

– Просто присматривайте за ними. Что-то решать будем уже в столице, собрав и оценив факты.

С другой стороны, наверное, всё же хорошо, что Алан не склонен принимать поспешные решения. Хорошо для Империи в целом. Несколько из его венценосных предков прославились самодурством, и те времена в истории отразились… весьма неблаговидно для Императорского рода. В конце концов, правители тоже люди, несмотря на божественное происхождение и невероятные способности. Уж в этом-то Шоуки имел все возможности убедиться.

Тамай вернулся довольно быстро, задумчивый, но не сказать, чтобы обеспокоенный.

– Вероятно – наёмники, – доложил он. – Что странно – пешие. О прочем сказать сложно без пары часов возни с лопатой и поиска личных вещей в этом месиве, но кое-какие детали наталкивают на мысль о внеклановых бродягах. Либо о тех, кто намеренно избавился от всяких намёков о принадлежности к клану.

– Разведка? Передовой отряд? – спросил Алан. – Просто невероятное стечение обстоятельств и это были простые охотники?

– Простые охотники в эти леса не ходят таким малым числом, – покачал головой Шиото. – Особенно когда собираются зайти так глубоко. Да и в этих местах нет дичи, кроме айрши. Нет смысла ходить за их сомнительного качества шкурами в такую даль. Как давно это случилось?

– Дня два назад, может, чуть меньше. Сложно сказать, – прикинул Тамай. – Айрши быстро расправляются с добычей. Им хватило времени, чтобы обглодать всё и сожрать кости помельче, втоптать в землю кровь. Слишком мало осталось насекомым, слишком утоптанно всё, чтобы судить, за сколько взрытая земля должна была осесть и просохнуть, а вывернутые с корнем травы – завять. Но порядок движения следует менять. Возы – в хвост. Господин, вам и вашей свите лучше устроиться перед ними, Шиото, вы с вашими людьми, я возьму пятерых и Шоуки и поеду вперёд. Жрецов со служками впихнём за наши спины. Хочу иметь возможность быстро дотянуться до них, если они начнут чудить.

***

Конечно, засада расположилась на самой развилке, на невысоком холме, у которого дороги расходились, огибая его с двух сторон. И, что удивительно, Шоуки проморгал её, потому что снова слишком полагался на свой дар, и совершенно забыл о простом и банальном зрении. А вот Тамай – нет, и потому вскинул руку, подавая знак к остановке.

Дорога здесь была прямая как копейное древко, и холм хорошо просматривался, как и поваленные деревья, перекрывающие обе дороги за развилкой, как и вычищенный от подлеска склон холма, и что-то вроде наспех собранного укрепления из тонких стволов и гибких ветвей на его вершине.

Нет, не совсем засада. Преграда.

Справа и слева густой лес с оврагами и невысокими холмами. У них просто нет другого пути, кроме как вперёд. И это самое “вперёд” надёжно перекрыто.

– Забавно. Впрочем, такое случается уже не в первый раз, – усмехнулся Тамай.

– Что именно? – растерянно оглядывая это непотребство, спросил Шоуки. Было далековато, чтобы разобрать детали, да и даром он туда не дотягивался.

– Противник отказывается от тайного нападения, когда дело касается меня. Слишком накладно. Но ход, в целом, интересный – роль атакующих предоставляют нам. Остаётся только разведать степень их подготовки к столкновению. Шоуки, остаёшься здесь и смотришь по сторонам. Остальные – готовьтесь применять волну, возможны сюрпризы в виде костяных стрел.

И, раскрыв Хризантему, выдернул из неё сразу все лепестки, а короб, отцепив от седла, сбросил в кусты вплотную подступающие к дороге.

Шоуки нервно сглотнул и растянул своё внимание вокруг настолько, насколько мог. И почувствовал немалую тревогу, глядя, как учитель пришпорил коня, направляя его в лоб на укреплённый холм.

Сам расстегнул подсумки со своими ножами и нервно поглядел назад. Все доставали клинки, готовясь к бою, и, судя по лицам, их вот вообще не волновало, что Тамай рванул вперёд как…

Такое и называется разведка боем?

И, в целом, в этом была свая логика – зная репутацию Тамая, можно не сомневаться, что противник покажет всё, на что способен, лишь бы не подпустить жуткого Жнеца близко.

Но вот слитного звука выстрелов Шоуки совершенно не ожидал!

Если пороховые колоды, пороховые трубы да громоздкие ручницы на югах и применялись время от времени во время штурма поместий и крепостей, то более лёгкое пулевое оружие особой популярностью не пользовалось. Слишком много шума создавало, позволяя кариту среагировать на звук и волной сбить свинцовую пулю, безошибочно определив направление. Стрелы тут были куда надёжнее – далеко не все одарённые были настолько чутки, чтобы уловить звук разрезаемого стрелой воздуха и остановить её.

А вот на севере такое оружие любили использовать, и использовали довольно активно в междоусобных стычках. Не против магов, правда – те тоже легко создавали особые щиты против быстро летящих пуль. Против простых, неодарённых людей, которыми и воевались войны севера.

Однако ж Тамай резко прильнул к лошадиной шее, и часть его ножей стремительно сместилась, а там и завертелась, разлетаясь в стороны. Два и вовсе брызнули блеснувшими на солнце осколками.

Конь Тамая запнулся, и начал падать, а Шоуки сообразил, в чём дело – до его мистических чувств наконец добралось облако мелких свинцовых пулек, траектории многих были сильно искажены Тамаем, но… Он просто не совладал с общей массой…

– Волна! – рявкнул Шоуки, уже понимая, что кариты рядом с ним просто не успеют среагировать, и самостоятельно смещая те маленькие пульки, что шли в сторону отряда. К счастью, стояли все кучно на узкой полузаросшей дороге, и стальной дождь, сильно ослабленный расстоянием, осёк листья и ветви вокруг, прошёл выше, и частью всё же был сметён мощной волной духовной энергии.

Листва шуршала, будто от обрушившегося с небес града, а конь Тамая и вовсе упал, благо, всадник его успел выскочить из седла, и ловко перекатившись, шмыгнул в кусты, утянув за собою все лепестки Хризантемы. А со стороны холма, заволоченного пороховым дымом, грохнуло снова.

Так быстро?! Они же долго перезаряжаются…

Но хоть старшие кариты вовремя среагировали теперь, без понуканий, и отбросили мелкое железо назад и в стороны, будто частым гребнем пойдясь по обволакивающей дорогу растительности – вниз посыпалась листва и мелкие ветки.

– Картечь! – донёсся откуда-то сзади крик, кажется, Алана. А и точно – будущий император рвётся вперёд. Шоуки придержал грубо нетерпеливо перетаптывающегося коня, и, заметив страшное, выругался, цепляясь даром за конскую сбрую.

***

Вот что-что, а грохот пушечного выстрела Алан совершенно не ожидал здесь услышать. Вернее не пушечного – слитный грохот батареи змеевиков это напоминало, и напоминало удивительно сильно. Одна из разработок королевских литейных – стволы некрупных пушек собирали не из полос с кольцами, а из скрученых особым образом лент, что придавало конструкции жёсткость и облегчало её многократно. Увы, хорошая на бумаге задумка хоть и воплотилась в чугуне, но всё равно оказалась несколько тяжелее задуманного, и, кроме того, была весьма требовательна к качеству снарядов и не обладала нужной точностью. Тогда предназначение орудия пересмотрели, немного изменили габариты, и собрали в батареи по пять штук и в три этажа на один лафет, поменяли затворный механизм хитрым образом, и надумали снаряжать картечью. Получилось довольно странное, но в целом сравнительно эффективное оружие для противостояния толпе или просаживания заряда стационарных щитов беспорядочным и относительно кучным огнём. До сих пор это чудовище, прозванное змеиной гармоникой, ещё не применяли (вроде как) и с десяток образцов пылились на складах одного из фортов. А ещё две находились в оружейных дворца, из них шумно и весело грохотали холостыми по праздникам.

Такая диковинка, которую не очень понятно, к какому делу приткнуть.

Вопрос – что оно забыло здесь?!

И одно ли оно? В любом случае – для каритов это должна быть та ещё головная боль. И вообще – совладают ли они с частыми выстрелами из гармоники и впечатляюще секущими лес пульками?

– Картечь! – рявкнул Алан, поворачиваясь к телохранителям, и, подавая пример, пришпорил коня, бросая его вперёд. У Люка с Диланом при себе имелись весьма мощные амулеты как раз против быстрых физических объектов малой массы, и в столь ровном эфирном поле они должны были работать даже лучше расчётных значений. Да и сам Алан мог выставить нужный щит и подпитывать его длительное время. Втроём они несомненно перекроют дорогу, дав отряду возможность сберечь силы и развязав руки.

Сгрудились все на дороге довольно кучно, но сильный, крупный конь, которого выделили будущему Императору, попёр вперёд как таран, сперва растолкав скакунов каритов, затем врезавшись в кучку жрецов и слуг. Кони тех отшатывались, топтались пытаясь уступить дорогу и пофыркивая, пока чёрный жеребец пёр вперёд, сильно замедлившись.

В какой-то момент высчитывающий секунды между залпами Алан поймал вдруг взгляд жреца, полный холодной решимости, запоздало уловил движение, которым тот сорвал с пояса почти декоративный ритуальный нож, замешкался, подбирая чары щита, что сработают в такой тесноте без огрех, но – обошлось. Лошадь, на которой восседал жрец, вдруг с испуганным ржанием вскинула и странно завернула голову назад, из-за чего жрец пошатнулся, и запоздал с нанесением удара, а потом и вовсе едва не вылетел из седла, когда его лошадь присела на круп, продолжая заворачивать голову и сучить передними копытами. По другую сторону от его коня происходило что-то похожее, в вывешенную совсем близко к телу защиту ударил нож, и бессильно соскользнул, а потом всё и вовсе смешалось в кашу.

Господин Томори, чтоб ему пусто было, прокричал что-то, понукая своих подчинённых к действию, пока их кони странно шарахались, спотыкались и выкручивали головы, Спереди и сзади в эту давку влетели кариты, в воздухе заметались ножи и клинки, замирая и подрагивая, когда две воли начинали биться за контроль над оружием, раздались первые крики боли и ругань.

Со стороны развилки снова грянул залп, и снова зашуршала вниз подрубленная листва, осыпаясь вниз. Алану ничего не оставалось, кроме как понукать коня и гнать его вперёд, растягивая и на него сероватое марево щита и на ходу пытаясь выправить его форму – сложные очертания всегда жрали куда больше эфира и внимания.

Позади раздался звонкий и весьма “воинственный” крик, явно принадлежавший Амарими, и северянин оглянулся, увидев, как молодой принц сцепился с подозрительно ловко орудующим ножом молодым жрецом. Ну, во всяком случае, пока того не выбило из седла крупным куском льда. Волна духовной энергии ударила в лицо довольно ощутимо, сбивая большую часть зависшего в воздухе железа, и конь Алана наконец вывалился из давки, проскочив между старших каритов первой линии, сейчас усиленно подавляющих ожидаемое предательство жрецов. Вернее, самым первым в линии стоял Шоуки, с совершенно взбешённым видом выкрикивающий команды, которые едва удавалось расслышать в криках, ржании лошадей и звоне метала.

И грохоте змеевиков.

Телохранители отставали, завязнув в куче мале из людей и лошадей, они просто не успевали задействовать амулеты, часть каритов отвлеклась и ушедшая навстречу картечи волна была так себе. Алан закусил губу, отчётливо понимая, что сам начал свалку своим необдуманным порывом, и выкинул вперёд плетение щита, влив в него столько силы, что дыхание перехватило на мгновение от боли в груди, а жилы в запястьях начало будто бы выкручивать раскалёнными щипцами. Однако – сработало. Перламутровая плёнка, перегородившая дорогу, всколыхнулась от ударивших в неё сотен картечин, да так и осталась стоять, осыпав железо к своему подножию.

Алан выдохнул, поймал взгляд Шоуки, и качнул головой в сторону щита.

– Удержу!

Шоуки кивнул, и, оскалившись недобро, совсем развернулся к давке, надо полагать, производя какие-то хитрые манипуляции с металлом.

К моменту пятого залпа маленький бунт был задавлен окончательно, а шестого не последовало вовсе – со стороны развилки раздавались какие-то крики и отдельные беспорядочные выстрелы малого ручного дульного оружия. Но Алан не торопился опускать щит, а со спины его прикрыли наконец-то подоспевшие телохранители. Кариты же под руководством распалившегося молодого Жнеца растаскивали спелёнутых, раненых, сдавшихся и мёртвых, разводили и успокаивали коней. Спустя пару минут всех рассортировали и разделили, занялись раненными.

А Алан наконец убрал щит, увидев, как с холма у развилки спускается немного ободранный и порядком окровавленный, но вполне себе бодрый и невозмутимый Тамай Айри.

Глава 17

– А этих куда? – почти даже обречённо спросил Алан, обозрев выволоченных из кустов тяжело раненных и бессознательных каритов. Шоуки пожал плечами и холоднокровно предложил:

– Добить?

Честно сказать, он так вымотался за этот скоротечный бой, что на дальнейшую судьбу предателей и врагов ему было просто начихать. Ворочать отчаянно сопротивляющихся лошадей было тяжело, хоть и помогал сильно опыт общения с Маленьким Пятнышком. В какой момент потянуть за подкову, куда вывернуть удила… Да и эта глупая попытка остановить картечный залп… Вон, даже учитель с этим не справился, куда ж ему было?

А будущий Император с ним совладал и бровью не поведя.

– Вдруг они что-то знают?

– Мнепоказалось, что учитель уже привёл наиболее осведомлённых людей из этого отряда.

– Да, но вдруг?

– У наспросто нет на это времени, к сожалению, – подошёл Амарими, рассеянно пытаясь соскрести с щеки ссохшиеся брызги чьей-то крови. – Проблемы ждут нас, и отец чётко дал понять, что нам не стоит испытывать их терпение. Понимаю твоё желание провести перекрёстный допрос по всем правилам, но…

Молодой принц развёл руками. Алан вздохнул, кивнул и таким знакомым жестом потёр солнечное сплетение. Шоуки оживился аж, переваривая мысль, что будущий Император, похоже, выдохся и испытывает такие же досадные затруднения, как и он сам.

Увы, в получившейся свалке покалечились многие. Не из своих – Шоуки за этим следил тщательно, так что придавлены лошадьми, потоптаны лошадьми и задеты беспорядочными ударами копыт оказались жрецы, слуги, и непонятно зачем полезший в самую гущу Кено. Тот отделался, впрочем, только парой сильных ушибов и содранной кожей, но вот жрецам повезло меньше. Двое скончались, Томори пребывал в очень тяжёлом состоянии с разбитой головой, остальные были помяты в той или иной степени. Слугам тоже досталось, хотя большая их часть догадалась не оказывать сопротивления, когда запахло жаренным.

Тамай тоже поработал… эффективно, оставив в более-менее целом состоянии очень немногих. Так что часть припасов с возов спешно перегружали на лошадей или просто выбрасывали, чтобы освободить место раненным пленным и просто пленным.

А ещё надо было загрузить эту жуткую штуку, которую Алан назвал змеиной гармошкой, и кое-какие другие “улики” из лагеря “наёмников”.

К сожалению, противник оказался пешим, а гармошки – разборными, так что две установки разобрали, навьючились ими и тащили сюда прямо напрямик, через чащу, в обход старых дорог.

А часть лошадей тоже пострадала в давке, так что заменить их трофейными не вышло. Досадно.

– Они проживут не дольше нескольких часов, – заметил Тамай, подошедший тихо. Одежда его загрубела от высохшей крови, что придавало ему вид ещё более… недобрый. – Былибы в досягаемости хорошие целители, имело бы смысл заняться ими. А сейчас лучшее, что мы можем сделать – подарить им лёгкую смерть. Шоуки, это тоже важный урок для карита, как быстро и аккуратно добить поверженного врага.

Он снял с пояса нож, и меньше чем за минуту всё было кончено. Амарими даже не побледнел, только глаза отвёл, Алан досадливо качнул головой. Потом заметил:

– На севере это традиционно называют “ударом милосердия”. Во времена тяжёлых доспехов для этого изготавливали даже особые кинжалы.

Шоуки подумал, что нужно будет помолиться над телами – жрецам и их прислужникам доверия более не было никакого, даже тем, что почти сразу отбросили оружие и истово лопотали, будто во всём этом не участвовали и вообще ни о чём не знали. Наверное, он тут единственный кроме них, кто наизусть знает все основные тексты – среди каритов как-то не принято было заучивать длинные молитвы на все случаи жизни – для этого есть жрецы и храмы, в конце концов. Попросить у Атасахики помощи в предстоящем бою, испросить благословения у предков, защиты у богини-матери. Что ещё нужно воину?

– Кстати, а что послужило причиной того, что вы забросили облачаться в железо с ног до головы? На большой доспех легко же навесить сложное зачарование? – немного рассеянно спросил Амарими.

– Вот его предок пришёл, с армией, – коротко пояснил Демьен, кивнув на вздохнувшего Алана.

***

И снова снимались со стоянки, оставляя за собой пылающий погребальный костёр. Ночью двое пленников скончались от полученных увечий – разлитое в воздухе проклятие не слишком хорошо сказывалось на ослабленных ранами. На всех сказывалось паршиво, но их отряд так притерпелся к нему, что раз за разом не учитывал его в определённых вещах.

Шоуки снова прочитал полагающиеся молитвы – даже враги заслуживали упокоения и вознесения в Нефритовые Чертоги – пускай уже там Предки разбираются с ними, а то и вовсе представляют на суд богов, если есть за что. К стыду своему – чуть не задремал на середине текста – монотонная, ритмичная молитва к этому очень располагала. Увы, путешествие стало куда проблематичнее, кроме беспокойства о местной живности, нужно было ещё следить за защитным периметром и за пленниками. Увы, ставить защиту так хорошо, ка делали это жрецы не мог больше никто, и печати требовали теперь регулярной проверки и подпитки.

Особенно когда под лагерь активно пытались подкопаться айрши…

Так же надо было следить за пленниками, разбитыми для большей безопасности на группы. Жрецы и их служки в одну сторону, наёмники в другую, сильно раненных в третью.

И за животными ухаживать, и лагерь разбивать в куда меньшее количество рук, чем прежде. Но никто из каритов не жаловался, все делали, что должно, чтобы сохранить быстрый темп передвижения. И, по всем признакам, уже скоро они должны были выбраться наконец из леса, а там недалеко до реки, за которой располагалась означенная в посланиях роща.

Рядом в седле позёвывал Алан с отчётливо наливающимися под глазами синяками – работал и дежурил он наравне со всеми, но при этом ещё и пытался разговорить наёмников, по одному таская их в единственный не брошенный там, на развилке, малый походный шатёр. Компанию ему составлял Тамай, одной своей репутацией делая половину работы. Но, судя по их мрачным лицам, исполнители знали удручающе мало, и ценной информацией не радовали.

Радовало то, что скорость отряда всё ещё равнялась скорости самого медленного воза, и можно было хоть немного помедитировать в седле, отгоняя сонливость и позволяя телу и разуму немного отдохнуть.

Совсем немного. Ибо за дорогой тоже надо следить и за окрестностями, просматривая их впереди и по сторонам…

Солнце приближалось к полудню, когда он снова уловил нечто подозрительное. Впрочем, на этот раз оружие, амулеты и прочее присущее каритам железо располагалось не под землёй, а в кустах у дороги, да и лошадь обреталась неподалёку.

Подал знак Тамаю, и тот подъехал, “всматриваясь” в указанном направлении, а после неожиданно оживился, и, велев продолжать движение, поскакал вперёд.

– Что там? – напряжённо уточнил Амарими. Другие тоже глянули выжидательно.

Шоуки пожал плечами.

– Полагаю, дозорный. Думаю, господин Айри узнал его.

– Откуда такие мысли? – уточнил Алан с сомнением.

– Он не открыл Хризантему.

Принцы многозначительно хмыкнули, Шимай усмехнулся, остальные только переглянулись, и заметно расслабились. Вскоре они достигли поворота дороги и увидели впереди просвет – лес редел, вдалеке за полоской разнотравья поблёскивали воды реки. А на дороге маячили Тамай и карит в одеждах клана Сиасай. Шоуки не смог бы назвать его имени, но определённо видел его во дворце.

И правда, оказалось, дозорный. Их поджидал, а заодно высматривал посторонних, что могли попытаться воспользоваться этой дорогой. По его словам, отряд, отправленный караулить первую дорогу, вспугнул и после скоротечной битвы разбил большую группу наёмников чуть больше недели назад. Увы, захватить удалось немногих – чужаки всеми силами старались скрыться, а отряд опасался, что это обманным манёвр, и не решился оставить въезд в лес без охраны. Как это укладывалось в происходящее, Шоуки не знал, но Тамай предположил, что после этого противник повторил попытку, но уже пешим.

А в Нефритовой Роще и правда дожидался большой отряд. Возглавлял его господин Итаки, и Шоуки порадовался лицу знакомому, и без сомнений – надёжному. Старший карит передал Алану запечатанное письмо и сообщил, что у него есть около часа ознакомиться с содержимым, перекусить и отдохнуть. После же следует незамедлительно возвращаться в столицу. Настолько незамедлительно, что пленников распорядились оставить здесь, на попечение части отряда Итаки, а волов из воза с драгоценным грузом собирались поменять на пару здоровенных тяжеловозов, да ещё две пары были припасены на смену.

Мягко говоря, подобное наводило на мрачные мысли. Алан тоже нахмурился, но письмо вскрывать не торопился.

– И правда, поедим сперва, пока кусок в горло лезет, – предложил он, кивнув на полевую кухню. И верно, оттуда тянулся приятный аромат, намекающий на свежие овощи, мясо и множество специй. После довольно однообразного походного пайка и невозможности добыть свежей дичи (есть что-то с проклятой земли? Самоубийство!) это предложение виделось весьма заманчивым.

Вкуснейший пряный суп с лапшой и свининой умяли в гнетущей тишине, наблюдая за охватившей лагерь торопливой беготнёй. Взнуздывались кони, снова сортировались пленники, раненных осматривал лекарь, выглядевший больше, чем мясник сосенней ярмарки, которого малышня Тростниковой Долины так боялась когда-то…

Молчаливая трапеза становилась… очень неловкой.

Подошедший Тамай настроения не улучшил, кивнул только да сел рядом со своей миской, держа её обеими руками и прихлёбывая ароматный бульон. Наблюдая за этим, Алан вздохнул и, сломав печать, развернул бумагу. Сидящий рядом с ним Демьен вежливо отвёл глаза, Амарими, на удивление, тоже, уткнувшись в миску и вылавливая из неё последний кусочек дикого лесного лука. Тамай приступил к лапше, кажется, ничего не замечая вовсе, а вот Шоуки, сидящий напротив будущего Императора, видел.

Из лица северянина ушла вся тревога и напряжение, оставив после себя лишь холодную сосредоточенность, почти мертвенную, с налётом величественности, которую скрадывали лишь следы многодневного путешествия и усталости. А в глазах алыми бликами отражалась закипающая внутри ярость. Шоуки не мог отвести взгляд, чувствуя, как вокруг его господина и друга появляется слабое “эфирное поле”, расходится волнами, каждая из которых ощущается все явственнее, “увидел”, как дрожит мелко, едва заметно, находящийся поблизости металл.

Даже Демьен вскинулся, почувствовав насыщающее воздух проклятие.

Алан наконец оторвал взгляд от бумаги, сложил её, зажал в двух пальцах, и та вспыхнула, обратившись в пепел за считанные удары сердца.

Вот после этого на него уставились все.

– Представляете, в северных землях нашёлся ещё один Император, – произнёс Алан по-странному ровно и даже как будто отстранённо. – И сейчас он шествует в столицу Империи в сопровождении жрецов и представителей нескольких кланов, с помпой, музыкантами, танцовщицами и целой подводой винных бочонков.

Среди присутствующих повисла потрясённая тишина. Ну, по крайней мере, среди младших каритов. Тамай отложил миску, недобро прищурившись.

– Кто-то из вашей родни, или?..

– О, всёдовольно сложно и просто одновременно, – в глазах будущего Императора снова отразились глубокие, яркие чувства. – Его имя – Ингвар на Мосс

Демьен потрясённо выругался неизвестными Шоуки словами северного наречия.

– Этот фигляр совсем потерял страх божий! – воскликнул на Орс. И какой бодрый сразу, взгляд горит, лицо порозовело от праведного возмущения. А ведь такой кислый был, уйдя с проклятой земли…

– На Мосс… – кажется, я слышал уже эту фамилию. Она связана с каким-то скандалом. – пробормотал Амарими растерянно.

– И не с одним, – кивнул Алан, немного успокаиваясь и беря себя в руки. По крайней мере, он перестал сочиться силой, и огонь в его глазах притих, будто подёрнувшись слоем пепла. – Кузина моей матери, в девичестве Ламвуд, чуть более тридцати лет назад была выдана за молодого главу рода на Мосс. Вскоре она подарила ему сына, и будущее рода, в целом, выглядело светлым, несмотря на мелкие проблемы и отсутствие особой теплоты между супругами. На Моссы не ввязывались в политические дрязги и соблюдали нейтралитет, они всегда были немного в стороне от основных событий высшего света, потому обрушившиеся на них несчастья с одной стороны вызывали шок и растерянность, с другой – очень быстро забывались и отходили на второй план. Сперва в юном возрасте погиб их сын – во время конной прогулки его лошадь понесла и с обрывистого берега скатилась в реку. Несмотря на все усилия челяди, спасти мальчика не удалось, и тело его не было найдено, невзирая на очень долгие и тщательные поиски. Да и злого умысла в случившемся найти не удалось, так что смерть эту объявили несчастным случаем. Горе моей тётушки было столь велико, что она немного повредилась рассудком – будучи уверена, что сын её жив, она пыталась продолжать поиски. В остальном она была вменяема, и пересуды по поводу её безумия опять же быстро стихли. Семь лет назад она овдовела. В смерти её супруга тоже не было найдено ничего предосудительного, никакого дурного замысла, хотя расследование проводилось весьма тщательно. Тётушка стала главой рода, и помешательство не мешало ей вести дела, напротив, в её руках земли на Моссов начали приносить больший доход, и потому её главенство не было оспорено дальними родственниками супруга. А потом объявился он. “Ингвар”. Чудом выживший и от пережитого сильнейшего шока потерявший память потерянный сын. Его подобрали охотники, и мальчик некоторое время жил среди них, а потом подался в наёмники, с которыми и мотался до тех пор, пока к нему наконец-то не начала возвращаться память. Никто и опомниться не успел, как этот ублюдок втёрся в доверие к несчастной женщине и убедил её в правдивости этой нелепой истории. Когда на Моссы опомнились, было уже поздно – тётушка признала этого человека и передала ему титул главы рода. Скандал был… неописуемым.

Алан криво усмехнулся.

– Самая же ирония в том, что по велению отца занявшиеся этим делом дознаватели не нашли никаких доказательств в причастности этого авантюриста к смерти на Мосса. Но нашли свидетельства того, что он и правда является его сыном, зачатым до брака с какой-то селянкой. Так что отец решил не вмешиваться, благо первое время новоявленный на Мосс вёл себя довольно осмотрительно и хорошо обходился с тётушкой. Он достаточно сильный маг, склонный к огненной стихии, отлично фехтует и снискал себе славу бретера в последние годы. Его появления при дворе всегда скандальны в той или иной мере, но он достаточно осторожен и умён, чтобы не нарываться на тех людей, ссора с которым может кончиться для него плохо. Это-то меня и беспокоит более всего.

– Согласен, – кивнул Демьен. – Мои родственники пару раз сцеплялись с ним и сделали те же выводы – расчётлив, знает, когда следует отступить, и удивительно изворотлив и жесток, когда знает, что может урвать хороший куш и при этом выйти сухим из воды. Но раз в нём нет крови госпожи Миноко, то его участие в этой авантюре выглядит, мягко говоря, странно. Слишком большой риск – пытаться занять трон Империи, не имея столь очевидного признака, как наличие Дара.