Текст книги "Трон великих Предков (СИ)"

Автор книги: Ellerillen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15

Солнце перевалило за зенит, но всё ещё припекало, проскальзывая между ветвей старой акации, растущей на отгороженном крупными камнями участке двора. На одном из таких камней Шоуки и пристроился, так, чтобы видеть и подъём ко входу в старинное здание, и ворота в небольшой двор. Время тянулось медленно до невозможности, и дурные мысли не переставали тревожить его, ибо там, на возвышении, за закрытыми дверьми, украшенными изысканной резьбой, сейчас решались судьбы. И дело могло обернуться весьма скверно, по крайней мере, для одного невинного человека. Шоуки даже не задумывался о нём, пока старший принц с болью во взгляде не упомянул. И Шоуки к ужасу своему не смог облегчить его душу даже честно ответив на все вопросы и пересказав всё, что знал.

Стал ли Аминари отцом не так давно, или же его супруга прижила ребёнка от своего тайного возлюбленного? Как рано они начали встречаться и как далеко заходили их встречи – Шоуки не имел ни малейшего представления. И какая судьба ждёт теперь невинное дитя, едва увидевшее свет? Что бы не сказала его мать теперь – какая вера будет её словам после такого обмана?

Инари Сай имел разговор с ней ночью, но то, что было сказано и услышано в ту ночь не предназначалось для посторонних ушей. Так что, взяв с молодого карита клятву о молчании, его попросили покинуть печальное собрание и обождать где-нибудь снаружи. Было это ещё до обеда…

И ведь… Расскажи он о своих подозрениях прежде – что бы изменилось? В судьбе женщины и её ребёнка – определённо ничего. Промолчи…

Впрочем, к чему загадывать? Что сделано, то сделано, и принятых решений да сделанных дел не изменить.

Некоторое время назад сменился почётный караул у входа во двор, но не стражи, стоящие у покрытых резьбой дверей. Те были посерьёзнее – преданные кариты Наместника, а у входа во двор дозволялось нести караул благородной молодёжи.

Шоуки не придавал этой детали должного внимания, пока не почувствовал, что ко двору приближается группа каритов, весьма обеспеченных, судя по подвескам и амулетам. Один клинок Шоуки признал – возвращался один из тех, что стояли в карауле прежде. И казалось, или…

Шоуки медленно вдохнул, и ещё медленнее выдохнул, даже не глядя в сторону заходящей во двор компании. Во главе её шёл… как его, из клана Ичи, а вот имя и вовсе из головы вылетело. Всё ещё жаждет реванша? Как же давно это было…

И как не вовремя вылезла эта драчливая молодёжь!

Заняться им больше нечем!

Шоуки злостью разобрало при мысли, что там, совсем рядом, решаются судьбы, а молодым аристократам – лишь бы подраться! Когда он поднял на них взгляд, столичные аристократы вздрогнули, двое даже отступили на шаг.

– Чем этот недостойный может развлечь благородных каритов? – уточнил Шоуки холодно, поскупившись на приветствие.

– Развлечь? – приснопамятный аристократ заткнул большие пальцы за пояс, демонстрируя невозмутимость и самоуверенность. А ещё – дурное воспитание, как не преминул бы заметить Инари Сай, не находись он сейчас за закрытыми дверьми. – Помнится, сей благородный карит задолжал мне поединок, и, пользуясь случаем, я бы желал испросить сей долг, пока обстоятельства снова не развели нас на разные края благословенных земель.

– Поединок был проведён, – напомнил Шоуки всё так же холодно. – И не в вашу пользу, уважаемый, однако, если вы так желаете получить взбучку, кто я такой, чтобы отказывать вам?

Ибо, катись они к демонам, погрязшие в праздности молодые богатеи, они не отстанут, пока не получат то, что хотят, да и Шоуки самому ох как хотелось подраться после своего весьма неудачного столкновения с Сасаем.

Подраться и обозначить правильный порядок действий при сражении с полноценным каритом. Учитель был прав – их поединки особенные, ибо они сражаются наравне. И драки с нормальными каритами должны проходить совсем-совсем иначе…

– Взбучки? – благородный вскинул бровь. Выщипывает он их что ли, чтобы смотрелись настолько точёными и ровненькими? – Судя по вашему виду, в проклятых землях вам довелось познать значение слова “взбучка” во всей его красе.

– И этот презренный карит в полной мере готов приобщить вас к этому знанию, – Шоуки поднялся на ноги, прямо глядя в глаза нарывающемуся Ичи. – Где и когда благородный карит желает получить свою порцию тумаков?

– Тотже чудесный двор, что и в прошлый раз, пожалуй, подойдёт. А время… Да хоть сейчас.

– Подходит, – смерил взглядом группу поддержки, как будто бы только её заметил, и направился к воротам. – И условия – те же.

– Те же? – вскинул нос да-как-же-его-по-имени Ичи. – Снова рассчитываете смухлевать и воспользоваться скрытыми клинками?

– Смухлевать? – Шоуки повернулся, да чуть склонил голову на бок. – Наличие оружия при себе не оговаривалось в прошлый раз. При мне – всё те же четыре ножа и клинок. Желаете сравнять шансы – возьмите у своих достойных спутников по ножу. Пять клинков на пять клинков. Как вам?

– Сравнивать шансы? Сказано громко, но справедливости ради ваше предложение меня устраивает.

Ну и молодец. Шоуки кивнул кариту, торящему дорогу к своему поражению. И пусть подловить его наличием скрытого оружия уже не удастся, лишние клинки на поле боя его ситуацию только усугубят…

***

Оглядев двор и не увидев нигде своего ученика, Тамай нахмурился и обратился к почётной страже с вопросом. Пока он уточнял детали, мрачный и задумчивый наследник успел спуститься по лестнице и направиться к воротам. Пришлось его догонять.

– Господин, у меня есть к вам деловое предложение, – заметил Жнец сдержанно, чем вызвал замешательство наследника, а главное – завладел его вниманием и отвлёк от наверняка невесёлых мыслей. Аминари выдержал воистину тяжёлую битву с отцом за право самостоятельно принять решение по этому вопросу. Наместник скрепя сердце настаивал на том варианте, что причинит наименьший урон политической обстановке в империи, но его сын желал сам разобраться в некоторых… обстоятельствах, и только потом поддержать отца, либо выбрать что-то другое.

– Говорите, – Аминари мельком огляделся, пытаясь сообразить, отчего Айри ведёт себя так. Их подслушивают? Вроде нет никого рядом…

– Как насчёт немного развеяться? Тут молодые аристократы решили попробовать на зуб моего ученика, это должно стать весьма занимательным зрелищем.

Аминари остановился, несколько растерянно глядя на Тамая. Предложение казалось какой-то неимоверной глупостью, и к чему уважаемый Жнец его вообще выдвинул, наследник с ходу сообразить не смог.

– Вы, как всегда, слишком серьёзно относитесь к ситуации, – заметит старший карит, покачав головой. – Я, конечно, ни в малейшей степени не имею в виду, что произошедшее – не заслуживающая внимания мелочь, но, дорогой мой Аминари, вы слишком серьёзны сейчас и собраны, по вашему лицу всякий придворный определит что что-то стряслось, а главное – мой уважаемый тесть будет вами недоволен. Опять надумает читать вам лекции о лицедействе или ещё чём таком. Оно вам надо?

Принц вынужден был признать, что это будет совершенно нежелательным и в какой-то мере унизительным. Вздохнул, на несколько мгновений прикрыл глаза, перебирая про себя мантры. Тамай определённо был прав в одном – до послезавтра нужно вести себя так, будто ничего не произошло. И в обычных обстоятельствах он бы, пожалуй, заинтересовался подобной стычкой.

– Хорошо, идёмте, – кивнёт, выдохнув и немного взяв себя в руки. Всё серьёзное – после. Пока – ничего не произошло, всё скучно, обыденно, и вести себя нужно соответствующе. – Куда нам?

– А вот сейчас и спросим! – Тамай направился к воротам, вернее, к караулу у них, вызнав, куда свернули кариты. И вскоре, ещё через три вопроса, с направлением они определились окончательно. В конце концов, дворцовый комплекс хоть и был большим, мест, где невозбранно могла подраться молодёжь, было не так много. Не то, чтобы дуэли были запрещены… За случайные стычки и драки наказывали, и весьма сурово, дуэли же благородных были совсем-совсем иным зверем. Их ни в коем случае не поощряли, иначе бы популяция каритов и молодых чиновников во дворце резко бы пошла на убыль ввиду ранений и летальных исходов, но и запретить не могли. Потому дуэли старательно загоняли на тренировочный плац, делая вещью обыденной и максимально безопасной. После утренних тренировок под них отводилось время, и умаявшееся после занятий молодые кариты дрались не так ожесточённо, под присмотром старших и целителей, а так же на виду у любопытных, частенько заходивших в тренировочный двор ко времени, глянуть, дерётся сегодня кто или нет. На попытки обустроить дуэль по-тихому обычно смотрели с неодобрением, и весть о подобном довольно быстро облетала дворец, так что не желающие всеобщего внимания драчуны не затягивали со своими намерениями надолго. Это у северян между вызовом и самой дуэлью могло пройти до недели, полной подготовки дуэльной площадки и даже объявлений в тамошних новостных памфлетах.

Впрочем, у них ситуация была немного иная, там подобные стычки грозили немалыми разрушениями.

Аминари, к радости Тамая всё же взял себя в руки и держался молодцом. То, насколько вся эта ситуация задела наследника, на самом деле несколько удивило Жнеца. Ему казалось, что у старшего принца с супругой достаточно прохладные отношения, и оба не в восторге от политического брака, но полны смирения нести сей крест и не позориться перед Предками.

Оказалось, что казалось, да ещё как! В отношении обоих.

А вот и тихий просторный двор позади одного из архивов. Представление уже в самом разгаре, да пара посторонних зрителей топчется у перил крытого перехода между зданиями. Сотрудники, собственно, архива, судя по знакам различия, решили разнообразить свои рабочие будни любопытным зрелищем. Увидев новых зрителей они торопливо поклонились и сбились более плотной кучкой, уступая место с лучшим видом на происходящее. Аминари величественно кивнул служащим, Тамай их и вовсе проигнорировал, цепко наблюдая за происходящим.

– Как я и думал, – произнесёт он удовлетворённо, наблюдая, как молодые кариты кружат на некоторой дистанции друг от друга, работая ножами и клинками на расстоянии и пока не торопясь сближаться. Один из сыновей Осаши Ичи ожидаемо вёл поединок, один за другим перехватывая под собственный контроль чужие ножи, активно выворачивающиеся из его хватки.

– Ваш ученик пока не в лучшем положении, – заметит старший принц аккуратно и вежливо. – Он вот-вот потеряет все свои ножи.

– Потеряет? Он наконец то осознал один из главных секретов моего превосходства над окружающими и обкатывает его на возжелавшем драки добровольце. По крайней мере, я на это надеюсь.

– И в чём же этот секрет? – проявил заинтересованность Аминари, да и служащие оттопырили уши старательно делая вид, что их не интересует беседа высокопоставленных наблюдателей.

– Увы, не могу вас порадовать ответом – на то он и секрет!

***

Всё шло довольно ожидаемо – стоило обозначить угрозу, бросив ножи за спину противнику, как тот сосредоточился на их перехвате и удержании. Шоуки, воспользовавшись этим, разорвал дистанцию, изображая сопротивление и заставляя противника раз за разом перехватывать выворачивающиеся из его хватки ножи. Это было не так сложно – совсем недавно учитель показал ему как это делать правильно. Обычные кариты почти всегда “держали” оружие за центр масс либо место с наибольшей концентрацией небесного металла. Так что следовало найти наиболее удалённую от этого места точку, и дёрнуть под определённым углом, немного подворачивая в конце. И количество силы, что необходимо было приложить к этому действу было довольно-таки смехотворным, если сравнивать с попыткой отобрать оружие перебиванием чужой хватки грубой силой.

Раз, второй, третий – разозлённый этой вознёй Ичи вцеплялся в свою добычу всё сильнее – к холодному удовлетворению Шоуки. В этот раз у него не было с собой столько ножей или посторонних предметов, чтобы полностью “загрузить” им дар противника, но такой вариант тоже работал неплохо – по крайней мере, на младших каритах, которые могут единовременно контролировать не такое большое количество кусков металла.

Шоуки выждал ещё пару мгновений, не переставая подёргивать ножи, и убедившись, что их держат крепко, скользнул вперёд. Перехватил свой клинок рукой и атаковал, вынуждая противника перейти к обычной рубке. Тот включился в неё с радостью – у него ведь было преимущество, он держал почти десяток ножей да меч против одного клинка у противника – о чём тут можно волноваться?

Позорная трёпка, полученная от Сасая, определённо открыла ему глаза на некоторые неприятные моменты. Напомнила о предыдущих схватках что в Копейном дворе, что в столице далёкого севера.

Ему определённо нужен простор для манёвров и возможность разорвать дистанцию, если противник вздумает швырять его из стороны в сторону, как чугунный котелок. Опять же, грубая сила – это удел обычных каритов. Вот пусть они её и применяют направо и налево. Шоуки же дёрнет здесь, подвернёт там, чуть сдвинется в сторону, позволяя ножу просвистеть мимо. Он мог драться сейчас с закрытыми глазами – на такой дистанции Ичи просто не мог пользоваться ножами в полной мере, многие углы атаки для него были просто закрыты, если он не хотел вогнать их сам в себя в случае, если Шоуки увернётся или чуть изменит направление летящей стали точечным воздействием. Молодой аристократ познал этот факт быстро и едва не на собственной шкуре – рукав он себе распорол, но кожу, к счастью, не зацепил.

Иначе бы поединок кончился, а Шоуки этого не хотел. Ему нужно было ещё немного времени, чтобы освоиться, покружиться, отбивая удары противника и нанося собственные, уклоняясь едва заметными движениями от порхающих в воздухе ножей. Он атаковал всё чаще и свободнее, быстрее, опаснее, чётко контролируя пространство вокруг себя даром, но глядя прямо на противника. Удары того были сильны, но не очень сильны – он тратил слишком много внимания и силы на то, чтобы удерживать ножи в своей власти. Шоуки даже немного напитал собственный клинок духовной силой, делая свои удары более тяжёлыми. Теперь их удары высекали искры. На одном дыхании они пересекли двор – Шоуки наседал, обрушиваясь на противника чередой атак, и проходя через маленький рой летящих ножей как ветер сквозь рыбацкие сети. Ичи всё больше сосредоточенно хмурился, самоуверенности у него поубавилось, да и навыки фехтования были не так хороши, как казалось вначале.

Слишком многие кариты уповали на сильные удары, насыщенные духовной силой, сминающие блоки противника, а то и ломающие их клинки. Отнимешь у них это преимущество – и смотри-ка, фехтует не хуже и не лучше погодок Шоуки из поместья Сиасай.

Вот Ичи ослабил контроль над ножами и попытался ударить как привык – сильно. Шоуки развернулся боком, позволяя его клинку с жалобным звяком выбить крошку из каменных плит двора, перехватил пять из восьми ножей из ослабшей хватки противника, и метнул их вперёд, заставив аристократа отпрыгнуть и уворачиваться.

Он мог закончить этот поединок сейчас – он контролировал происходящее, каждую пядь стали и мог чётко сказать, куда сейчас прикладывает силу противник. Вот он ослабляет свой контроль за оставшимся в его распоряжении металлом, и Шоуки, оставив клинки в покое, пустил перед собой довольно узкую волну духовной силы. Будто щит, она частью отразила, частью ослабила волну противника, так что на молодом карите только одежда затрепетала как от порыва ветра, да ножи зазвенели по камням, укатываясь к стене.

Позволил себе чуть приподнять уголки губ в улыбке – угадал. И ударил сам – волной, узкой и сильной по ногам, заваливая аристократа и заставляя катиться кубарем. Раз, другой – в обратную сторону, к дальней стене двора, подбирая заодно раскатившиеся ножи. Духовный сосуд пустел от такого использования, в груди начинало слабенько ныть, но он позволил себе отвесить противнику ещё один мощный “пинок”, сбивший окончательно попытки аристократа восстановить контроль хотя бы над собственным оружием. Потом просто бросил нож в лицо пытающегося вскочить карита, остановив его так, чтобы кончик едва царапнул кончик носа Ичи, пуская кровь. У него было достаточно умения и контроля, чтобы провернуть такое. Контроль – вот его главное оружие. Недоступная другим каритам точность исполнения и способность к сбору информации через этот контроль. И расстояние, на котором он может контролировать окружающий металл.

– Полагаю, поединок окончен. Вы удовлетворены, уважаемый? – он чуть склонил голову на бок, с незнакомым доселе удовольствием наблюдая за тем, как растерянно хлопает глазами Ичи, дыша тяжело и измотано. Собственное дыхание Шоуки тоже тщательно контролировал всё это время, и почти не запыхался. И повернулся к кучке молодых аристократов, замерших у стены в растерянности и даже, кажется, немного страхе. – У наблюдателей нет возражений?

Головы отрицательно качнулись туда-сюда. Шоуки сложил руки и поклонился им, затем – похмуревшему противнику, вынужденного ответить тем же. Потом уже повернулся к крытому переходу, и глубоко и уважительно поклонился учителю, благодаря за науку и подсказки, что позволили ему наконец осознать собственную силу.

Часть II Ступенями небожителей

Где путь человека оставит отпечатки в пыли, там поступь бога сокрушит скалы и торит новый путь для рек. Где человек обломает ветку неловким движением, там божество возвышает династии мимолётной милостью и обрекает на гибель нечаянным взглядом. Сказанное человеком слово теряется в шорохе листвы, глас богов гремит в небесах от края до края.

И лишь шаги тех, кто всходит на гору Аят шуршат бумагой хроник, движением руки они перечерчивают границы и оплетают землю трактами. Слова их возводят города, отправляют армии в бой, а старый переписчик, пачкая пальцы в туши, будет выводить их раз за разом, тщательно выводя каждый знак…

«Размышления о закономерностях и первопричинах важнейших исторических событий»

Глава 1

Оставалось совсем немного – крохотная цель была так близко под слоем жирной глины и камней, что казалось, помани её, и она сама прыгнет в руки. Однако же не прыгала, погребённая под слоем перекопанной земли и пепла, и, похоже, зажатая камнями.

Он надеялся, что камнями.

Подвинул ближе фонарь, тяжёлый от масла и старого медного набалдашника, направляющего свет вниз, и снова воткнул лопату в землю да наступил ногой, проталкивая её глубже и чувствуя, как неприятно металл царапает по камню.

Яма углублялась медленно, но неотвратимо, время, впрочем, тоже шло своим чередом, уйдя далеко за полночь, что не радовало – он надеялся управиться быстрее, но эти камни…

– Предки! – вырвалось невольно, когда лопата вывернула из земли откровенный кусок обожжённой кости. Шоуки поёжился. Раскапывать тайно ночью братские могилы – это последнее, чем в его представлении следовало заниматься порядочному слуге при императорском дворе! – Матушка, извинись за меня перед этими несчастными, хорошо?

Он поднял взгляд в небеса, но они казались особенно тёмными и неприветливыми, едва проглядывая в разрывы шелестящих древесных крон. Так и не дождавшись знака свыше, что его слова услышаны, он вздохнул, и, отодвинув осколок кости в сторону, принялся копать дальше.

К счастью, вскоре крохотный кусочек металла начал поддаваться его зову, и, подцепив лопатой скрытый в пепле камень, ему удалось освободить почерневшую капельку небесного железа. Выдохнул, сунул добычу в мешочек на поясе и принялся закапывать всё обратно, тщательно утаптывая, чтобы закрыть потом аккуратно срезанным дёрном. Умаялся уже некуда, изгваздав сапоги и одежду в смеси глины и пепла. Его, впрочем, тревожило больше не то, что он испачкался, а то, что испачкался в сожжённых человеческих останках, но как проявить в этой ситуации должное почтение и такт, он не представлял, а потому помолился над захоронением ещё раз, и, повесив лопату рядом с лампой, подобрал дерюгу, на которую выгребал землю, и, спустившись к подножию холма, отмыл грязь с сапог и лопаты в заболоченном ручье.

От такой наглости обитающие в нём лягушки позамолкали, негодующе заквакав ему в спину только когда он направился к поместью, притушив лампу и едва не ежеминутно спотыкаясь о выступающие из земли корни. Дерюгу он припрятал под каким-то кустом, надеясь, что там она и пропадёт и прорастёт мхом и дикими травами. Если лопаты с лампой могли хватиться, то этого старого куска грубой ткани – вряд ли.

Ночь была темна и прискорбно полна всего, за что можно было зацепиться, и обо что споткнуться. Но двигаться следовало тихо – в ночи звуки разносились далеко, несмотря на стрекот кузнечиков и сверчков. А в дозорах сидели опытные кариты, как успел убедиться Шоуки. Мимо них к стенам поместья нужно было прокрасться предельно тихо и аккуратно – в связи с обстоятельствами охрана была усилена и клювами люди клана Тагари не хлопали, ответственно относясь к возложенным на них обязанностям.

И железом обвешались они так, что Шоуки почти не напрягался, разыскивая и присматривая за караульными. Пробрался неторопливо через подступающие к поместью рощи, тихо и медленно преодолел открытое пространство, пробираясь едва ли не ползком в пышной зелени, поюлил у стены, обходя и обманывая печати и выжидая удобные моменты в движении караульных. А там – одним движением перемахнуть высокую стену, оставив самое сложное позади.

Он добрался до нужного сарайчика, оставил лопату да фонарь на своих местах, и, уже почти не таясь, направился к помещениям, отведённым для высоких гостей. Старался не мелькать лишний раз на глазах у караульных, пару раз перемахнул стены внутренних дворов, и наконец взошёл на крыльцо одного из строений и отодвинул дверь.

– Не спишь? – констатирует тихо да пройдёт внутрь, закрыв за собою дверь.

– Поспишь тут… – Амарими сидел в медитативной позе, но при этом устало ссутулившись и свесив кисти. Щёки его нездорово раскраснелись, а глаза влажно поблёскивали. В комнате витал слабый запах крепкого спиртного, почти перебиваемый запахом горького травяного настоя.

– Проспался бы, и с утра был свеж, как цветок лотоса, без всяких дополнительных средств, – заметил Шоуки, подойдя к низкому столику и заинтересованно изучив содержание чайника.

– Но мне же любопытно! – с трудом сдерживая эмоции объявил младший принц.

Шоуки усмехнулся, налил в пустую чашку давно остывший чай, и постучал пальцем по столешнице, напоминая о пластине. Амарими встрепенулся, охлопал себя по бокам, и, достав из-за пазухи пластинку с вырезанными на ней печатями, подсел к столу и активировал купол тишины.

– Ну?! – Амарими тоже сунулся в чайник, но тот был пуст, и принцу оставалось только вздохнуть.

Шоуки кивнул, сделал глоток, но нашёл остывший чай не слишком притягательным напитком и вернул кружку на столешницу.

– Нашёл. Там и вправду было проклятое ядрышко. Одно, что, наверное, подтверждает первоначальную версию.

– Сомневаюсь. Скорее, Тагари не при делах, слишком пекутся за свою репутацию, и потому предпочли скрыть странное и непонятное, чтобы не поползли слухи, что на их территории происходит какая-то чертовщина, – страдающий принц не преминул подхватить оставленную другом чашку и опрокинуть её в себя. Шоуки с жалостью посмотрел на молодую пьянь, думая, что следует принести свежей воды из колодца.

– Не берусь судить насчёт этого, я с ними особо не общался.

– Везунчик! – простонал Амарими, закатывая глаза.

Бремя ответственности явно его не радовало, хотя вначале, помнится, младший принц испытывал немалый энтузиазм, принимая на себя новые обязанности.

Уже полгода его брат носил траур после внезапной кончины супруги, и это не позволяло ему выполнять некоторые обязанности, в частности, представительские поездки, которые подразумевали, кроме обмена подарками и передачи различных документов, ещё и праздненства с выпивкой и прочими увеселениями. Так что эту функцию Наместник спихнул на Амарими, и это, надо сказать, оказалось идеей просто потрясающей! Шоуки восхищала способность младшего принца ставить всех на уши, едва оказавшись в чужом поместье, и заставлять знать водить вокруг себя хороводы.

И пока все были заняты высокородным гостем, у его спутников было вдосталь времени тихо делать свою работу.

Но, судя по помятому и несчастному виду младшего принца, строить из себя центр вселенной и водить за нос породистых аристократов было работой тяжёлой и утомительной. Особенно когда организм не слишком хорошо реагирует на крепкие напитки.

– Это с какой стороны посмотреть, – возразил Шоуки единственно из желания подразнить принца. – Твои слова ловят главы и наследники кланов, чиновники ходят за тобой хвостиками, и юные барышни кружат около тебя, аки пчёлки вокруг едва распустившегося цветка! Ко мне же если и лезут, так разве что подраться.

– Вот про девиц – не надо! – дурно блеснув глазами Амарими указал на карита дрожащим перстом. – Чтоб тебя половина Империи рассматривала как выгодную партию!

Шоуки склонил голову на бок, но подначивать дальше не стал. Юный принц приближался к брачному возрасту, и пусть его брат – конечно после траура – был целью куда предпочтительнее, Амарими всё равно доставалось нездоровое внимание от благородных, желающих пристроить своих дочерей, и науськанных ими кровиночек. Кено бы непременно позубоскалил на предмет того, что стоит пользоваться возможностью, а не то попадётся жена… как у некоторых, и с молоденькими потом не забалуешь! Кстати, про Кено…

– Остальные вернулись?

– А? – хлопнул глазами сбитый с мысли принц. – А! Да, управились быстро, и ещё догуливали банкет.

– И где?.. – нахмурился Шоуки. Принц состроил какую-то странную гримасу и качнул головой в сторону стены, к которой примыкала пристройка.

Шоуки прищурился, поднялся из-за стола да, выйдя, направился к дверям пристройки. Распахнул двери. В нос шибануло запахом перегара и почему-то рыбного супа. Троица каритов валялась посреди помещения на полу в одних нижних одеждах. Босые пятки грязные, тонкая ткань мокрая и липнущая к телесам, волосы похожи на мокрую паклю. И посапывают ещё так сладко и спокойно…

У Шоуки задёргался глаз.

– Ничего не знаю, с банкета они уходили только слегка навеселе. Потом Шимай утащил их по каким-то делам, а вернулись они уже… вот так, – заметил подошедший младший принц. В его словах отчётливо слышалось обиженное “А меня с собой не взяли!”.

Шоуки медленно вдохнул, прикрывая глаза. Выдохнул.

– Схожу ка я к колодцу. За водой, – холодно произнёс он, и развернувшись, направился искать вёдра побольше.

***

– Но мы добывали важные сведения! – не унимался Кено, страдальчески заламывая брови и морщась от мучающего его похмелья.

Амарими в этом вопросе ощущал превосходство, выпрямившись в седле и делая страшные глаза, чтобы хоть как-то повлиять на полукровку. После медитаций и отваров, а пуще того – зрелища расправы над компаньонами, его похмелье быстро отпустило прошлой ночью. Но да он и не так много пил, отпивая каждый раз по чуть-чуть, либо делая вид, что отпивая, либо ненароком сливая содержимое куда-нибудь и старательно теряя свою чашку. Просто не заходило ему крепкое спиртное совершенно! Да и на светлую голову играть словами куда сподручнее.

А вот парни страдали, да ещё после устроенной взбучки…

– Кто ж виноват, что эти идиоты так не вовремя полезли в драку? – не унимался страдающий карит под предостерегающими взглядами уже всей компании.

Но увы, было поздно.

Едущий впереди Шоуки чуть натянул поводья, и лоснящийся жеребец повернулся боком, вызывающе вскидывая голову и перегородив дорогу остальным. Взгляд его наездника обжёг, будто сотнями крошечных иголочек мазнув по коже, от чего по спине побежали мурашки. Амарими изобразил невозмутимость, хотя внутри всё сжалось – Шоуки во гневе он уже видел, но привыкнуть к этому совершенно не мог.

Ни Шоуки, не Тамай не обладали достаточным количеством духовной силы, чтобы эффективно угнетать ею окружающих, но это не мешало молодому кариту делать что-то… эдакое, когда он злился. Хотелось забиться под лежачий камень или притвориться ветошью, лишь бы не чувствовать на себе этого обжигающего холодного гнева.

– Что мешало вам проявлять сдержанность и следить за количеством выпитого во время вашей “спецоперации по втиранию в доверие”? Тогда бы и драку вы быстро и без разрушений свели на нет, и не опозорились бы, смывая в пруду с карпами последствия, утопив в процессе и оружие, и одежду! Молитесь, чтобы в ту ночь глаза и уши Предков были закрыты, и знание о этом позоре не потревожило их посмертие!

Кариты синхронно опустили глаза. Даже Амарими, который был не при делах, и Таики с Шимаем, которые, вообще-то, были старше Шоуки.

Демонический Зимний Гром этой картиной был удовлетворён, и тронул коня, продолжая путь. Полегчало всем сразу, до тихого сдавленного выдоха.

Ещё какое-то время ехали молча, что позволило молодому принцу ещё раз перетрясти полученную информацию, поворочать факты с боку на бок и подвергнуть сомнению сделанные выводы. Выводы упорно держались, представляясь логичными и правильными.

– Около пятидесяти лет назад в клане Тагари случилось несчастье, наследник… вероятнее всего помутился рассудком, либо был отравлен чем-то, дающим схожий эффект. Погибли люди. Наследника изолировали и держали в надёжном месте до его смерти через несколько лет. Это событие стоило клану дорого, как ни пытались они умалчивать о произошедшем, слухи разорвали несколько намечающихся браков, торговые соглашения тоже претерпели неприятные последствия, и желающих стать каритами клана одарённых тоже поубавилось, – началрассказывать Амарими, внимательно наблюдая за едущим впереди Шоуки.

Тот придержал коня и повернул голову, прислушиваясь. Вроде уже не злился, и молодой принц, воодушевившись, продолжил:

– Это событие быстро связали с некоторыми историческими личностями и их жестокостью на поле боя ли или же в быту. Репутация клана серьёзно пострадала. Они до сих пор очень старательно прячут свои семейные проблемы за ширмой, и пекутся о моральном облике клана. Это чувствуется. Если что-то неприятное произошло в их владениях, для них вполне естественно было постараться это скрыть. Особенно, если произошло – такое. Да и вовлечённость в настолько тёмные дела при таком отношении к репутации весьма сомнительна. Либо отдача от разрешения ставить эксперименты на их земле и их людях должна быть запредельно высокой.

– Определённо, – кивнул Таики. – Но непохоже, чтобы клан стремительно разбогател за последние несколько лет, либо укрепил свои политические позиции сверх закономерного в сложившейся ситуации. И представить, чтобы они претендовали на амулет Наместника сложно – они в конце списка тех, кто может иметь хоть какие-то основания для подобных телодвижений.