Текст книги "Трон великих Предков (СИ)"

Автор книги: Ellerillen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Шоуки же напротив, стало спокойнее. Самозванцу ничего не светит – в нём нет дара, а значит, его притязания бессмысленны. Какую бы хитрость не придумал он и поддерживающие его люди – ему не удастся ничего доказать.

За всю историю Империи всего дважды люди со стороны пытались захватить власть.

И оба пали от рук тех, в ком Дар юга сплёлся воедино с Проклятием севера.

Если тот человек благоразумно не отступится, он станет третьим.

Глава 18

Чем больше Алан размышлял о происходящем, тем больше его это тревожило. События явно указывали на некий неучтённый фактор, ибо всё и правда упиралось в наличие у самозванца Дара. Да, пропихнуть на Мосса на трон с определённой долей подготовки было возможно, особенно если заговорщикам удалось бы уничтожить их отряд и заполучить трон. Имея поддержку жрецов Арата-ма и ещё десятка влиятельных храмов, он вполне смог бы провозгласить себя Императором. На время. Потому что посвящённые главы кланов не отступились бы – они видели доказательства, они не смогут добиться их от “Ингвара”.

Алан часто не понимал, что руководит отцом в том или другой случае. Договорённости, о которых он не знает? Нюансы, тайные договоры, заготовки на будущее? Младшего ребёнка в семье не то чтобы посвящали во всю эту кухню. Только последний год перед тем как всё перевернулось с ног на голову он начал хоть сколько-то приобщаться к внутренним делам королевства.

И всё равно не понимал, почему отец спустил ситуацию с наследством на Моссов на самотёк. То ли наплевать ему было на дальнюю родственницу матери, на не самый влиятельный и богатый род, то ли кандидатура этого проходимца на звание главы рода его совершенно устраивала…

И не спросишь теперь… Но Алан всерьёз надеялся решить дело с этим аферистом раз и навсегда! И его задевало и приводило в бешенство даже не то, что выскочка пытается занять его законное место, а скорее то, что своими действиями он в очередной раз подставляет тётушку! Бедная женщина, убитая горем потери, как гадостно было смотреть, с каким обожанием она вьётся вокруг “сыночка”, пользующегося её безумием без всякого стыда.

Ну и мятеж таких масштабов не может не сказаться на имени на Моссов…

Как всё это… печально.

Избавившись от обузы и приростя охраной, они двигались сейчас куда шустрее, назад в столицу. Наместник писал, что делается всё возможное, чтобы замедлить на Мосса с соучастниками, но времени всё равно оставалось слишком мало. Птички-послания прилетали так часто, что Амарими наловчился их ловить на подходе, а Алан даже понемногу начал вникать в шифр, что использовался Наместником и его сыновьями.

Они опаздывали. Обеспечить приличную фору и как следует подготовиться к визиту самозванца не выходило уже, но варианты ещё оставались, нужно было только согласовать детали.

Оставалось надеяться, что такая возможность представится. Столица бурлила в ожидании, во дворец спешно съезжались представители кланов, по какой-то причине не успевшие к началу большого конгресса (или вовсе не планировавшие на него являться), так что у Наместника оставалось не так много времени и возможностей для встречи и детального обсуждения вопросов.

Которых у Алана было хоть ковшом черпай…

И не потому ли брат так открыто намекал поторапливаться? Он что-то знал? До него дошли слухи?

Но лучше не думать на эту тему, иначе беспокойство за брата начинало наваливаться с силой неописуемой. Хорошо хоть сестра пристроена, её муж принадлежит к сильному роду, и её будет кому защитить в случае чего.

Короткие остановки, смена лошадей, постоянное напряжение и ожидание нападения – в округе были замечены большие отряды наёмников и каритов определённых родов, но возросшее количество патрульных и люди господина Инари Сая всячески мешали им свободно передвигаться и предупреждали, позволяя вовремя менять маршрут движения.

Первым напряжения не выдержала ось воза, переломившись на узкой крестьянской дороге между мелкими поселениями. К счастью, заменили её быстро, и даже в какой-то мере ловко – часть каритов происходила из крестьянства и вполне способна была бороться с такими проблемами быстро и эффективно.

Наблюдая за процессом Алан который раз задумался о странных контрастах севера и юга. Дома с рабством было покончено уже много сотен лет, но при этом сословные границы пересечь было почти невозможно, особенно тем, кому не посчастливилось родиться среди крестьянства и чернорабочих. Их преследовала бедность, болезни и отвратное качество образования, если оно вообще имелось. Юг, с другой стороны, всё так же пребывал в дикости крепостного права, но при этом пробуждение даже слабого дара давало доступ к немыслимым для босоты севера благам. А те, что успешно развивали дар, и вовсе выбивались в кариты и по заслугам могли вознестись на самый верх.

“В свите Императора нет разницы между выходцем из богатого клана и крестьянской семьи, ибо каждый из них – достоин” – гласила надпись, выбитая в камне у входа на тренировочный плац в глубине дворцовых дворов и переходов.

Наконец перед ними распахнулись двери поместья Тайко, расположенного всего в часе с небольшим пути от столицы. Солнце успело нырнуть за горизонт, но в небольшом уютном поместье царило нездоровое оживление. Господин Намари вышел встречать их, и надо признать, что пожилой карит выглядел помолодевшим лет на десять, глаза горели, морщины разгладились – удивительно, как положительно сказывается на организме южан отсутствие эфира. Бывший посол так и лучился жаждой бурной деятельности и Алан толком не успел вежливо справиться о его здоровье – парня поволокли вглубь поместья, коротко и чётко вываливая на него последние новости. Едва успел обрисовать основной расклад, как очередные двери распахнулись, пахнув в лицо влажным, горячим воздухом, полным запаха трав. Купальня была небольшая, довольно скромная, если сравнивать с дворцовой, но уютная, а главное – готовая к употреблению.

Все мысли вылетели из головы начисто, и Алана прозорливо оставили наедине с желанием опуститься в воду и оттереть дорожную грязь. С задачей было довольно быстро покончено, и будущий Император даже задремал немного, разморенный теплом и благодатью, но тут явился злобно улыбающийся Амарими, и, растолкав его, вручил простые светлые одежды, вроде тех, в которые, чистый и свежий, был завёрнут и сам.

– Ну что, пришёл твой черёд страдать так, как мы страдали! – заявил он непонятно, подталкивая сонного Алана по направлению к большому павильону. Внутри было довольно неплохо – помещение было разбито ширмами на несколько “зон”, в одной из которых на низком столике располагался чайник, чашки и блюда с простыми, но сытными закусками, вокруг него расселась “шайка” Амарими, уже мытые и в светлом, кто пил чай, кто устроился поудобнее на низких подушках и погрузился в глубокую медитацию. Чуть в стороне бессовестно дрых, привалившись к стене, Демьен, а Дилан с Люком оживлённо обсуждали что-то около стойки с оружием, декоративным на вид, но зная традиции юга…

Это на севере повешенные над камином скрещенные мечи могут оказаться годны только на висение на стенке. Тут самый изысканный клинок, величественно покоящийся на лакированной подставке, в первую очередь остаётся оружием.

Алан нацелился на чай и закуски, но Амарими с недобрым смешком потащил его дальше – в огороженную часть павильона, где его дожидался дворцовый портной. Въедливый и дотошный южанин, как Алан уже имел несчастье убедиться.

И то, что всего-то требовалось немного подогнать одежды, ситуацию не спасало.

***

Поспать так и не удалось – вскоре заявился Наместник, весьма странно выглядящий в простых одеждах, с неряшливой причёской и лёгким гримом, скрадывающим черты лица. У него было мало времени, так что обсуждение дальнейших действий вышло бурным и торопливым. В целом, они сходились во мнениях, немного поспорили из-за некоторых деталей, но это мелочи. А после того, как Наместник ушёл завершать последнюю подготовку и тайно пробираться обратно во дворец, Алан всё же добрался до чая. Вот под него и провёл время до утра, выслушивая наставления господина Намари касательно определённых древних традиций, законов, риторики, благоприятных ораторских приёмов и поведения. Они намеревались сыграть на контрасте, а тут важны были малейшие детали. И точно выверенное время.

Потому собираться начали рано-рано, снова погрузив поместье в состояние деловитой беготни и всеобщей занятости.

Наконец принесли подшитые одежды. Алан обозрел богатый наряд и тихо вздохнул пока никто не видит – надевать одежды с золотым шитьём и жёлтыми полосами ткани страшно не хотелось, ассоциации были весьма неприятны. Красный, чёрный, и золотой. Юг, север, и Императорский род. Как водится, надевать всё это нужно в несколько слоёв, но высочайшего качества ткани и веками проверенный крой позволяют не чувствовать себя запелёнутым, аки дитя у семи нянек. А если сбросить верхнюю накидку с длинными эффектными рукавами и тяжёлой золотой вышивкой…

Это что ещё?

Развернув последнюю, верхнюю накидку, он обнаружил под ней ещё один свёрток. Поднял, встряхнул, и ткань опала волной тяжёлого шёлка, отороченного полоской удивительно пушистого белого меха. Несколько мгновений Алан пялился на непонятное, пока не опознал в нём декоративный вариант традиционного дуэльного плаща, что надевался на одно плечо, прикрывая левую руку, и, крепко зачарованный, обычно являлся неплохим щитом. По иронии, как раз в дуэлях его использование считалось бесчестным, но в тёплое время года выходить без него на улицы ввечеру повсеместно признавалось беспечным и недальновидным поведением. Зимой его с успехом заменяли полноценные зимние плащи с потайными карманами, многослойными зачарованиями и вшитыми накопителями.

Занятно. Решили сделать реверанс в сторону севера, подчеркнуть единство континентов под властью Императора не только цветом, но и фасоном?

Странно знакомая шерсть легла на плечо, ткань волной упала до локтя, красные шнурки и хитрая застёжка из метеоритного железа и белого нефрита на удивление гармонировали с богатыми одеждами и вышитыми драгоценными нитями поясами. Главное не обращать внимание на мятую рожу в воротнике и растрёпанную шевелюру чуть выше. Алан выругался и попытался привести в порядок голову, благо, гребень, лента и хитрая заколка в наличии имелись, когда за дверьми раздались возбуждённые голоса, потом те распахнулись, впуская просто лучащегося самодовольством Амарими.

– Ага! Так, тут почти закончили, обождите минутку, сейчас будем! – бросил он куда-то назад и закрыл за собой двери. Пока Алан с интересом рассматривал его наряд, (чёрный, с красной оторочкой и скромной золотой вышивкой по подолу и рукавам нарядных одежд, и таким же маленьким декоративным плащиком с чуть менее пушистым воротником) южный принц подошёл и важно поклонился. А потом ничтоже сумняшеся отобрал у Алана расчёску и распорядился:

– Садись! Сейчас всё сделаю.

Алан подчинился, немного нервно хохотнув.

– Что? Думаешь, не справлюсь? – уязвился южанин, ловко зачёсывая и собирая в пук всё ещё недостаточно длинные пряди. Хвост пока получался куцым.

– Нет, просто ты так… серьёзно выглядишь в этом одеянии.

Хорошо не ляпнул, что думал. Нелепо Амарими в нём смотрелся, нелепо. Одежды были слишком серьёзными и взрослыми для шустрого молодого парня. Если бы он держался иначе, может, и эффект был бы совсем другим, но с этими горящими глазами, широкими жестами и нетерпеливым приплясыванием…

– О, ты ещё парней не видел, – как-то зловеще заметил молодой принц, перехватывая волосы лентой и безбожно дёргая непослушные пряди, чтобы легли идеально и гладенько. – Кстати, рукава. Когда садишься, смотри, чтобы длинная часть легла ровно и не сбилась. Статуи бога мудрости видел? Ну вот как-то так оно и должно выглядеть.

Алан угукнул невнятно. Бог мудрости у южан, по преданию, был просто очень мудрым человеком, прочитавшим всю императорскую библиотеку и ударившимся в философию и науки. Вроде как он постиг великие знания, но они принесли ему лишь великие беды. Он ушёл в горы отшельником и до глубокой старости обдумывал совершённые в молодости ошибки и размышлял над прочитанными трактатами и взвешивал решения свои и прочих людей, о которых ему было известно, и преисполнился в конце такой мудрости, что даже боги являлись к нему за советом. И когда ему пришло время покинуть этот мир, проводить его в Нефритовые Чертоги пришёл сам Громовержец. Он предложил ему занять место среди младших богов, но старик отказался, сказав, что недостоин, и что жаждет лишь оказаться среди Предков, чтобы получить ответы на те вопросы, разрешить которые он не смог самостоятельно.

В целом, довольно типичная легенда до этого момента. Дальше начинаются странности с южным колоритом – не прошло и десяти лет, как мудреца вышвырнули из небесных чертогов и отправили на перерождение, а один из предков первого Императора лично явился к нему во сне и потребовал разбить благословенное наречие Аятти на три круга знаков, от простого к сложному, и распространить простой круг среди такого количества людей, какое только возможно, всячески поощрять грамотность и ещё схему книгопечатного станка показал напоследок. Хитрость была такая – доставшего всех вопросами мудреца вышвырнули обратно в мир под предлогом, что он ещё не прочитал все книги, что были написаны. А в них он может найти ответы на большинство своих вопросов, и посему пусть не возвращается, пока не прочитает вообще всё.

Вот от и ходит под видом скромного школяра, выискивает по библиотекам непрочитанные ещё книги и по сей день. И посчастливится невероятно тому, кто обратится к нему за советом, ибо в мудрости своей он подскажет наилучшее решение проблемы. И изображали его как сидящего со скрещенными ногами старца в старомодных парадных одеждах с широкими и длинными рукавами, что лежали на его коленях.

И насколько понял Алан, подтекстом этой легенды была басня о том, как ушлый старикашка обдурил и богов, и Предков, выбив вечную жизнь в полное своё распоряжение.

– Готово! – радостно заявил Амарими, и почти сразу надавил попытавшемуся подняться Алану на плечи. – Так, сиди! Ещё грим наложить и глаза подвести…

– Чего?!

– Ты лицо своё видел?! Сейчас этот недосып быстренько уберём, и будешь свежий и румяный, как сладкая пшеничная булочка! А подводка – традиция!

Молодой принц зловеще захохотал и жестом фокусника извлёк из-за пазухи продолговатую шкатулку с красками и миниатюрными кистями.

“Шутом! Непременно назначу шутом сразу после коронации!!!” – мрачно пообещал себе Алан.

***

– Вот! Ещё это! – Кено торопливо подошёл к парням, закинув на плечо здоровенный тюк, надёжно перевязанный верёвкой. Судя по тому, как он его нёс, несмотря на объём, тот был не слишком тяжёлым.

– Что это? – нахмурился Шоуки, изнервничавшийся дальше некуда из-за свалившихся на него обязанностей.

– Не знаю, но велели постелить. И чтобы покрасивее.

– Хм… Не закрыть, точно? – нахмурился Таики, отстраняясь от трона.

Тот так и простоял всю ночь в возу во дворе здешнего маленького храма предков. Тела перенесли внутрь на попечение местных жрецов до полноценной погребальной церемонии, а к древнему символу власти Императорского рода никто из местных не осмелился прикоснуться. Он остался на попечение свиты наследника престола.

На их попечение.

Так что, пришлось брать себя в руки, осознавать что это всё происходит на самом деле и взваливать на плечи груз невероятной ответственности. Весьма помогла подогнанная мастерами одежда – надев цвета Императора, от обязанностей уже не отвертишься.

– Именно что постелить!

– Ну посмотрим, – хмыкнул Шоуки, опуская на ковёр тряпку, которой протирал пыль с резьбы “подлокотника” и ножек. Вырезанное на спинке полотно они уже обработали, вычистив от пыли каждое углубление и каждую линию. Удивительно, но ни следа ржавчины они не нашли, несмотря на то, что трон целиком был изготовлен из благословенного метала! Причём – самородного, судя по чудесным узорам перекрещенных ярких полос. А самородное железо богато на примеси и склонно к ржавлению. Только после обработки в кузне, где к нему применяют жар и духовную силу, оно очищается и приобретает свои знаменитые свойства.

– Клади сюда! – кивнул Таики, да и Шимай подтянулся поближе.

Выгрузивиз воза, трон поставили на большой толстый ковёр с традиционными узорами “лилии на воде”. Не на землю же его опускать, в самом деле? Да и благодаря симметричному узору удалось установить его точно в центре. Заодно и прорепетировали…

Кено опустил свёрток, и в восемь рук его быстро распотрошили, обнаружив внутри аккуратно свёрнутую шкуру с таким знакомым белым мехом.

– Ха, а я-то думал – отчего этот мех кажется таким знакомым… – пробормотал Кено озадаченно.

– Смотрите, тут и голова есть! – поразился Таики.

И лапки. Вернее, засушенные хитрым образом чёрные когтистые лапищи. А голова оказалась фальшивой, вернее, шкура-то была настоящая, с головы, но натянута она была на бамбуковый каркас с подкладками, а челюсть с зубами была вырезана из дерева и покрыта красным и белым лаком. Ну да, череп таких размеров должен быть тяжеленным…

Пришлось повозиться, укладывая шкуру на трон так, чтобы она не слишком его закрывала, и в то же время демонстрировала себя во всей красе. Спасало то, что её обкорнали до вменяемых размеров, так-то в шкуру демона-лиса трон можно было бы завернуть целиком да в три слоя, если Шоуки правильно помнил размеры чудовища.

– А смотрится-то внушительно, – заметил подошедший Дилан. Его напарник маячил рядом, но лишь рассеянно кивнул. Обоих тоже причислили к свите будущего Императора, но северяне явно чувствовали себя не в своей тарелке в одеждах южного кроя. Или переживали насчёт истощающихся зарядов амулетов, что сильно снижало их боеспособность и эффективность работы.

Впрочем, отведённой им ролью в процессии они остались довольны – профессиональные телохранители предпочитали держаться в тени своего господина.

– А уж как внушительно оно смотрелось, когда было живо! – Кено нервно хохотнул. – А там – как?

– Уже заканчивают, так что мы за лошадьми, – просвятил Люк.

– Ступайте, – согласился Шоуки. – Так, все тряпки в сторону, вон ту лапу закрепить, чтобы не болталась! И не забываем, весь церемониал должен быть сработан идеально! С этой минуты и… Чем бы всё это не кончилось.

Парни переглянулись, кивнули и быстро убрали, передав слугам поместья, так и носившимся туда-сюда, всё лишнее.

А там ждать пришлось недолго – наконец на ступенях павильона показался Алан в сопровождении важного и непривычно степенного Амарими.

“Господин наследный принц Ишимари из благословенного Императорского рода!” – поправил сам себя Шоуки, церемонно кланяясь вместе с остальными каритами.

Глава 19

Алан не сразу сообразил, что именно показалось ему неправильным в открывающемся виде. Глаза видели несоответствие, а голова всё не хотела воспринимать эту скромную деталь, порождая неприятное, тревожное чувство. Потом сообразил – флаги над предвратными башнями развевались высоко, впервые за три сотни лет поднятые выше “положения скорби”.

Всё верно – Император вернулся. Должно быть, флаги было велено поднять, когда Наместник только узнал о том, что самозванец раскрылся и шествует в столицу. В конце концов, роль клана Сиасай в Империи – не только управлять обезглавленной страной, но и встретить возвращение Истинного Императора со всеми подобающими почестями и ритуалами. Поддержать, помочь, возвести на престол и смиренно отойти в сторону ожидая похвалы или наказания за проделанную работу. Если Наместник при вести о возвращении Императора станет совершать странные телодвижения и отлынивать от обязанностей, его просто не поймут. Как и если он заявит, что у него уже есть свой Император.

Ситуация, мягко говоря, сложная.

И насколько сложнее она станет с минуты на минуту, особенно для простых столичных жителей.

Вон на стенах уже засуетились и забегали редкие караульные. Легко понять их суету – ведь всем в столице известно, что наследник въедет в столицу через врата Дракона, а не врата Феникса. Что будет, когда они поймут, что наследников – двое?

Амарими привычно ловил бумажные послания, и судя по ним, со временем они угадали и шествовали с нужной скоростью, неторопливо, чинно, под бой традиционных барабанов.

И оставалось только надеяться, что со стороны всё выглядело соответствующе, ибо у Алана имелись на этот счёт определённые сомнения. Другой менталитет, вероятно, ибо на севере подобное сочли бы дешёвым трюком, пусканием пыли в глаза и низкосортной мишурой.

Впереди колонны, почти что на высоте человеческого роста, плыл трон. Несмотря на артефактную природу этого предмета мебели, левитация в него встроена не была, и потому волокли его кариты свиты, прикладывая каждый по небольшой толике своей силы, так что Алану оставалось только задавать направление и скорость движения. Делалось это на удивление легко, достаточно было коснуться прохладной гладкой поверхности кончиками пальцев. Найти только место, где металл не закрывает проклятая шкура! И зачем только… Алан едва не полетел со ступеней, когда увидел разложенный по трону трофей – зубастую башку твари просто положили на широкое сиденье, от чего всё время казалось, что они на троне вдвоём. С одной стороны это нервировало, с другой – пробивало на нервный смех, позволяя осмыслить в полной мере нездоровую ширину сиденья.

Следом ехала “свита” в одеждах, отражающих его собственный облик фасоном и цветами. Надо признать, смотрелись ребята внушительно и пёстро, символически подчёркивая единение севера и юга своим составом.

Слева снова тихо зашипел Шоуки, одёргивая своего коня, который раз попытавшегося погрызть свисающую с подлокотника когтистую лапу аморфной шерстяной твари.

И всё же дурацкая это была идея со шкурой. Кто вообще догадался ободрать её и отдать скорняку?!

Замыкали маленькую свиту телохранители Алана, немного успокоившиеся после того, как он подзарядил их амулеты. Следом со знамёнами ехали кариты, представляющие разные кланы, из тех, чтобыли посвящены в тайну и чьи главы успели принести присягу ему лично, а по краям отряда двигались музыканты из того, что здесь считалось за военный оркестр и жрецы и жрицы нескольких храмов Великой Матери и Отца-Громовержца. Им у Наместника доверия было куда больше, да к тому же это подчёркивало лишний раз “божественное” происхождение Алана.

Который, честно сказать, испытывал сейчас страшное, до тошноты, волнение. Восседать на троне, скрестив ноги, вольготно возложив руку на башку чудовища и сохранять возвышенно-отстранённое выражение лица было не то чтобы тяжело, но… Только сейчас до него начало доходить, на какую высоту он замахнулся. Только сейчас он начал осознавать, что стоит на кону.

Когда к размеренному ритму барабанов добавился гул посеребрённых рогов, спешно извлечённых караульными из кладовых. Когда обычно открытые на две трети большие ворота поползли к стенам и с глухим стуком встали в специальные пазы, распахнувшись во всю ширь. Когда встали на караул приставленные к вратам солдаты, а горожане, случайно оказавшиеся у ворот либо любопытно потянувшиеся на переполох, замерли в растерянности и шоке и один за другим начали опускаться на колени перед процессией.

Дышать, просто дышать ровно, проговаривая про себя медитативные мантры, которые на удивление помогали успокоиться. И смотреть вперёд, только вперёд.

Барабаны забили шустрее, сменив ритм на более торжественный, новенькие подковы звонко цокали по мостовой, мелодично звенели украшающие сбруи бубенцы, звуки эхом отдавались от выросших по сторонам стен и домов и волной уносились вперёд.

Сперва горожан попадалось сравнительно мало, похоже, значительная их часть ушла к воротам Дракона, но слухи, видимо, неслись впереди, и на улицы высыпало всё больше народа. Когда они проходили мастеровые кварталы, по сторонам улицы выстроилось по полосе из согнутых спин. Когда проходили купеческий – спин стало по три ряда с каждой стороны. Люди молча кланялись, и… Алану очень хотелось развернуться и посмотреть назад, но делать этого было нельзя, однако что-то подсказывало ему, что горожане двигаются следом в степенном молчании.

Время тянулось невероятно медленно, но вот впереди показался просвет – большая площадь перед главным входом во дворец была совсем близко. Более того, трон… просыпался. Алан чувствовал, как в артефакте одна за другой перекатываются непонятные вибрации, распространяющиеся на барьеры, окружающие дворец. Вибрации были очень слабые, похожие, скорее, на то, как мягкой лапкой аккуратно кот трогает непонятное, упавшее на пол с хозяйского стола.

По идее, никаких сложностей в возвращении трона во дворец возникнуть не должно, главное – провести его через ворота самостоятельно.

Но это – потом.

Ибо стены старинных зданий расступились, выпуская процессию на совершенно пустую площадь. Снова мощно грянули барабаны, меняя мелодию и перебивая отголоски музыки, льющиеся откуда-то из-за домов по другую сторону площади.

“Всё-таки немного поспешили…” – с досадой отметил Алан, медленно поднимая руку и давая колонне знак замедлиться и остановится.

Впрочем, ненамного, вон на улице вдалеке показались фривольно одетые дамочки с корзинками, из которых они разбрасывали, надо полагать, лепестки цветов, и мужчины, характерными движениями разбрасывающие рис. Алан помедлил и опустил руку, давая знак двигаться вперёд. На стены дворца он старательно старался не смотреть – их должны были заполнять сейчас главы кланов и аристократия, собравшаяся во дворце на липовый “конгресс”, затянувшийся и приросший участниками после вестей о возвращении императора.

Вот и голова процессии самозванца – конные, яркие наряды, скученность, какие-то люди, мельтешащие по бокам. Они замерли, сбились, сумятица возникла в плотной толпе сопровождающих, посыпающие дорогу “подношениями богам” растерялись совсем и один за другим прыснули к стенам домов.

Хорошо, просто отлично.

Барабаны гремели, широко разносясь по площади и перебивая сбившуюся мелодию, что сопровождала “Ингвара”.

А вон и он, разряженный в пух и прах, в дикое сочетание южных и северных одежд. Верхняя накидка южного типа из вручную расписанного шёлка совершенно не сочеталась с дорогой рубашкой, вышитой серебряными нитями и с кружевным жабо, как было модно при дворе последние годы. Короткие русые вихры фигляр спрятал под лихо сдвинутым набок двухцветным беретом, украшенным пёстрыми фазаньими перьями. Манжеты рубашки тоже выбивались из рукавов верхних одежд очень неуместно – это стало видно, когда он вцепился в поводья, посылая коня вперёд. Было далековато, но Алан готов был поклясться, что увидел в глазах его злость. Это принесло странное облегчение, разливаясь по телуспокойствием. Ещё один знак. Колонна остановилась, Алан неторопливо вывел трон немного вперёд, и, дождавшись, пока выскочившие вперёд Дилан с Люком шустро расстелят тот большой узорчатый ковёр, неторопливо опустил трон в его центр. За спиной сквозь бой барабанов пробивался скрип подпруги и шорох ткани – его свита выстраивалась по бокам и чуть позади трона, коней должны были шустро отвести назад. Вот подобным образом выстроились и сопровождающие с флагами, и жрецы, и музыканты, крыльями раскинувшись по бокам от трона. А следом, вдоль домов тихо растекались люди, что шли за ними через весь город – мастеровые, ремесленники, торговцы, купцы, меняльщики, ростовщики.

Всем хороши ворота Дракона – дракон символ власти, символ Императора и его владения империей! Только уж так сложилось исторически, что дорога от них до площади проходит через кварталы, в которых в основном расположены гостевые дома, рынки и квартал развлечений. Так что народ за “Ирнгваром” увязался шумный, разбитной, баламутящий – весь тот народ, что сбежался встречать процессию едва не со всего города. И толкучка там была…

Барабаны ударили последний раз, стихнув.

В резко повисшей тишине стали слышны суета и возгласы со стороны другой процессии, что пыталась обрести хоть какой-то порядок, вываливаясь на площадь вслед за выехавшим вперёд самозванцем. Жрецы вперемешку с музыкантами и аристократами, девицы из весёлых кварталов, жмущиеся к последним и запутывающиеся в длинных полах своих нарядов, удивительно громко разбилась выроненная кем-то бутыль.

“Ингвар” выехал вперёд, и из неровного строя за ним поспешили, похоже, ближайшие сподвижники. Неуверенно подала голос, пытаясь выводить мелодию, какая-то дудка во всё ещё бурлящей беспокойной процессии. На площадь наконец начали просачиваться горожане, следовавшие за самозванцем, так же расползаясь полукругом, вдоль стен домов.

– Явился-таки, дорогой племянник, – подъехав ближе и так и оставшись в седле приплясывающего скакуна, процедил на Мосс тихо. Уши резануло наречие королевства с характерным выговором побережья. – Алан, тебе разве не говорили, что большие серьёзные игры нужно оставлять взрослым?

Будущий император неторопливо поднял на самозванца взгляд, раздумывая, как будет правильнее ответить на этот пассаж. Это заняло мгновение – ответ был очевиден и плотно вплетён в традиции этих земель. Алан поднялся с трона (испытав дикое облегчение, а то задница страшно запрела на этой густой шерсти), и с достоинством поклонился, отдавая положенную дань именам, что собирался назвать. И голос его, сдобренный простеньким заклинанием, широко разнёсся по площади, невзирая на расстояние, дотянувшись до каждого из присутствующих.

– Моё имя – Ишимари. Отец мой происходит из рода Коэнов, властителей севера, а мать ведёт родословную от благословенной Миноко и через неё от первого Императора и самих небесных супругов Грома и Солнце.

– Уже и имя сменить успел?! – прошипел на Мосс, блеснув глазами, и, развернув коня выехал ближе к воротам. Алан тоже повернулся в ту сторону и вежливо склонил голову, приветствуя цвет аристократии юга.

– Я – Ингвар на Мосс, потомок госпожи Миноко по матери, и по старшинству имею больше прав на трон, чем мой племянник! – произнёс он громко. От природы приятный, сильный голос был подпорчен только характерным северным акцентом, с которым он говорил на аятти.

– Разве же не знаешь ты, дорогой дядюшка, что одного происхождения недостаточно, чтобы претендовать на трон империи? – спросил Алан ласково, хорошо пряча жгучую неприязнь к этому человеку за вежливым обращением. – Без пробудившегося Дара польза твоя для Империи столь же велика, как польза брошенного в землю семени, не давшего всходов.

“Вот и посмотрим, какой трюк ты нашёл, чтобы имитировать наличие Дара!” – напрягся внутренне Алан. Он просто не верил, что “Ингвар” мог сунуться сюда, не позаботившись о такой важной детали. Сам Алан ставил на мощный амулет – в нейтральном поле они быстро разряжались, но если держать пару пообъёмнее на ближайших проклятых землях, а потом быстро-быстро доставить сюда…