Текст книги "С этой вершины видно мой дом (СИ)"

Автор книги: Eaterina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

– Брат мой, – ответил после долгого молчания Наргид, – мы сделали попытку изменить мир, и она не удалась. Теперь мир будет менять нас, и нам придётся или принять эти изменения, или оказаться раздавленными миром. Что бы выбрал ты?

Наргид не успел получить ответа, потому что карета остановилась и капитан гвардейцев сам открыл дверцу, давая понять – они на месте. Патриарх по тёмной боковой лестнице прошёл во дворец. В узком коридоре его встречал слуга с бледно горящей свечой, свет которой бросал на с детства знакомые стены причудливые отсветы, заставляя думать, что он попал в какой-то жуткий мир. И только ярко освещённый кабинет императора оставался островком настоящей жизни среди призраков.

– Брат!

Дантор мгновенно отложил в сторону бумаги, над которыми сидел, стоило только Наргиду переступить порог. Мужчины молча рассматривали друг друга, словно знакомились заново. Один явно повзрослел, обзавёлся морщинками в уголках глаз и первыми нитями седины, другой щеголял обветренным лицом и загрубелыми руками, так не свойственными его деятельности.

– Брат…

Между ними не было ничего общего, кроме единственной женщины, связавшей два мира, и всё же они называли друг друга братьями.

«Я привёз тебе поддержку севера», – говорили глаза одного.

«Я не позволил империи развалиться», – отвечал взгляд второго.

Наргид и Дантор чувствовали, что им не нужны слова, достаточно было этой встречи, чтобы всё понять. Однако обсудить нужно было немало. Дождавшись, пока служанка, расставлявшая на низком столике в углу принесённые по приказу Дантора закуски, уйдёт, они завели беседу. Императора в первую очередь интересовал север, и уж об этом патриарх мог рассказывать часами.

– Одна беда – маги упустили помощника моего наставника, того белобрысого повара, – Наргид поморщился, рассказывая об этом. – Но, надеюсь, до столицы он доберётся нескоро, и мы успеем принять какое-то решение относительно его святейшества.

– Что ж, невозможно требовать всего и сразу, – спокойно развёл руками Дантор. – Теверу пока что станут защищать маги – им я доверяю больше, чем гвардейцам. Да ещё, оказывается, в империи существует тайная служба безопасности, и я бесконечно благодарен господину Рантиру за то, что он отыскал главу этой службы и свёл меня с ним. Не то до коронации я бы и не знал, что такая служба существует. – Дантор, сведя всё к шутке, рассказал о знакомстве с Танатом Манским и его обетом. – А для тебя тоже будет важное задание. Нам не возродить былое величие имперской магии, пока за каждым шагом простых людей следит инквизиция.

– И что ты предлагаешь?

– Не думаю, что все инквизиторы слепо преданы твоему предшественнику. Расскажи им о том, как мы едва не потеряли наследника, как использовали их ради смены власти. Ты же жрец – сумей найти какие-то слова, которые проникнут не только в разум, но и в души людей.

– Я услышал тебя и сделаю всё, что в моих силах. При правильном подходе мы сможем использовать этих людей на благо империи – совсем отпускать их нельзя, слишком велико в народе поклонение перед Нерождённым.

– Оставляю это на твоё усмотрение, – улыбнулся император. – Отдохни пару дней, а то ты не на жреца похож, а на лихого парня с большой дороги. Тевера увидит – не признает.

– Что поделать, не всё жрецу хоромина, – поддержал Наргид шутку. – Расскажи, как сестра и племянник?

– Тевера никого к сыну не подпускает, – выражение лица Дантора стало расслабленным, он явно вспоминал что-то очень приятное. – Видел бы ты, что творилось при дворе, когда она выгоняла всех мамок, нянек и кормилиц прочь. Дама Микара, наверное, все успокоительные капли выпила, а курятник фрейлин судачил до мозолей на языках.

– А в чём же причина? – удивился жрец.

– Когда мать владеет магией, она делится своей силой с младенцем, – туманно ответил Дантор. – Если же только отец маг, как было у вас, то разницы действительно никакой. Но главное, что они здоровы и в безопасности – мой соотечественник приглядывает.

– Это правильно. Пока не вычистим жречество, лучше не рисковать.

– Ты прав, поэтому, Наргид, и даю тебе только два дня на отдых, не больше. Надо задуматься о коронации. Чем скорее она произойдёт, тем лучше для империи.

– А как же княжеский престол?

– Я отказался от него в пользу младшего брата. У отца сил ещё достаточно, чтобы успеть воспитать преемника. Моя душа уже настолько приросла к Тевере и этим землям, что я просто не могу их бросить.

– Что ж, я понимаю тебя. Тогда нечего тянуть. Если всё готово, то провести ритуалы коронации и признания наследника нетрудно. Но, как понимаю, при родах присутствовал… мой наставник? – Дождавшись кивка, Наргид продолжил. – Мне хотелось бы повидаться с ним.

Дантор замер, вглядываясь в его лицо. Жрецу на миг даже показалось, что ему в глаза смотрит дикий зверь – настолько резко изменился император.

– Хорошо, – спустя несколько бесконечных мгновений кивнул Дантор, прикрыв глаза. – Может, он чего дельного насчёт инквизиции посоветует. Всё же опытный управленец, хотя и враг мне. Но наедине остаться не позволю, извини. Тебя проводят.

И прикоснулся к амулету, висящему на груди.

Прода от 21.12.2023, 08:24

Ещё через некоторое время в кабинете появилось два человека в длинных плащах с капюшонами, скрывающими лица. Выслушав указания императора, оба коротко кивнули и поманили Наргида за собой. Дантор уже весь погрузился в бумаги, и жрец не стал его отвлекать. На душе было беспокойно. С одной стороны, они с наставником уже всё друг другу сказали, а с другой молодого патриарха словно неведомая сила тянула к старику снова и снова. Несмотря на всё преступления Тсинара Манского, он оставался для Наргида вторым отцом, и возможность суда или – хуже того! – казни наставника вздымали в его душе бурю протеста. В голове его бродили разные мысли, но патриарх не давал им воли.

Сопровождающие привели Наргида отнюдь не в подземелье, а во вполне приличные покои.

– Не пытайтесь сбежать или помочь сбежать господину Тсинару, – скрипучим голосом проговорил один из них. – Покои защищены магией, а на господине Тсинаре установлены следящие амулеты.

– Значит, маги уже и к власти успели подобраться? – незлобиво усмехнулся Наргид, догадываясь, кто перед ним.

– Нам не интересна власть, – сухо ответил второй. – Лишь возможность жить в империи. Когда надобность в нас исчезнет, мы уйдём по домам, не призывая никого истреблять верующих в Нерождённого.

– Что ж, время покажет, – поймав словесный камень, ответил Наргид. – Жрецы тоже когда-то так говорили, а вышло…

Махнув рукой, он открыл дверь покоев.

– А-а-а, явился, – сразу же раздался голос старика.

Наргид не сразу разглядел его, сидящего в кресле, неожиданно исхудалого и совсем не похожего на того человека, с которым ещё пару месяцев назад приходилось воевать всерьёз.

– Наставник, – склонил он голову. – Рад, что вы в порядке. Я пришёл задать несколько вопросов о Тевере и…

– Своей совести ты пришёл вопросы задавать, – перебил Тсинар и заговорил хлёстко, будто читал в душе у молодого патриарха. – Спрашиваешь себя, простит ли Нерождённый то, что ты предал меня, его и всех своих братьев по вере. Прикрываешься сестрой, а на деле знаешь, что твоя вина в произошедшем.

– Вам не переложить свои преступления на мои плечи, – догадавшись выставить ментальный щит, ответил Наргид. – Расскажите мне о наследнике.

– Наследник… Маг – чего ещё следовало ожидать?

– Или потенциальный жрец?

– Нет. Он первенец – слишком много силы, чтобы уметь управлять тонкими ментальными касаниями. Но теперь-то можно повернуть всё как возвращение магии в империю.

Старик язвил и насмехался, но в глубине его глаз Наргид видел печаль и усталость. Всего себя отдав храму и империи, он остался совсем один.

– И вы, конечно, не желаете видеть возвращения магов?

– Разом людей не переделать, а до того момента, как вера в Нерождённого угаснет, я точно не доживу.

– Одно другому не мешает, – возразил Наргид.

– Время покажет.

Наргид вздрогнул: только что он сам сказал эти же слова двум магам. Но плохие мысли он старательно гнал от себя. Маги – долгожители, как и новый император, а Дантор точно не позволит хоть кому-то пытаться пролезть во власть – ни магам, ни жрецам.

– Я больше беспокоюсь о вашем будущем, – пересилив, смог сказать молодой патриарх. – Если будет суд…

– Пугаешь меня? – опять перебил Тсинар. – Поздно. Когда на тебя поднимает руку твой ученик, уже все его слова становятся ложью.

– Я всего лишь защищался, а вот как защитить вас…

– Меня не надо защищать! Нерождённый всегда со мной, в моих деяниях, в мыслях, в душе. И ни об одном своём шаге я не сожалею, потому что все они делались только во благо.

– И даже смерть моих родителей?

– Не смей обвинять меня в этом! – в старике вдруг откуда-то взялись силы, чтобы подняться из кресла и стремительно приблизиться к Наргиду. – Я и пальцем не трогал ни племянника, ни его жену. Видит Нерождённый, никогда я не лгал и лгать не буду.

– Трогать и не надо было, достаточно было отдать приказ.

– Пусть гнев Нерождённого покарает меня, если есть моя в том вина! – вскричал Тсинар, воздев руки к небесам.

В его жесте было столько силы, что Наргиду вдруг показалось, что немощь и слабость – лишь маска, очередная личина, благодаря которой Тсинар надеется выбраться из плена. Но магия – он ощущал это – отозвалась на призыв старика, выплёскиваясь в окружающий мир и собираясь в огромную воронку. Где-то за дверью засуетились маги – Нергид не услышал это, а почувствовал: как они торопятся к покоям Тсинара, пытаются открыть дверь, бьют по ней заклинаниями.

Наверное, эти чужие заклинания стали последней каплей, которой не хватало словам Тсинара, потому что силовая воронка разом увеличилась, выплёскиваясь в окружающий мир невидимыми разрядами молний. Наргид только и сумел, что упасть на пол, прикрывая голову. Зато его наставник лишь закрыл глаза, готовясь принять свою участь.

Минута, другая – и всё стихло. Магия рассеялась.

Маги, наконец, смогли открыть дверь и ворвались в покои Тсинара. Наргид неловко поднялся с пола и заметил, что наставник его был на том же самом месте, но уже не стоял, а лежал. Всем своим существом патриарх ощутил – старик мёртв.

– Что тут произошло? – зло набросился на Наргида один из магов.

– Учитель призвал гнев Нерождённого. И сам под него же и попал, – чужим голосом ответил Наргид. Ему никак не верилось, что его наставник вот так ушёл.

– Гнев Нерождённого? Что за ерунда? – возразил второй. – Мы явно почувствовали весьма сильное заклинание.

– Так и есть, – усмехнулся патриарх, выходя из последнего пристанища своего наставник. – Для вас – заклинание, для нас – воля Нерождённого. Да не всё ли равно, как называть реку, если от этого она не станет горой?

Маги промолчали, проводив Наргида взглядом, и вошли в покои мёртвого пленника. Им предстояло собрать информацию о творившейся внутри магии и доложить Рантиру о произошедшем.

Наргид же возвращался в покои императора. Он шёл по знакомым коридорам, но его будто несли чужие ноги. Смотрел на знакомые картины и гобелены, но глаза были не его. Потрясение и неверие в произошедшее проникали в сознание всё глубже, и, пожалуй, в какой-то момент он бы сказал, что ему всё привиделось и наставник Тсинар всё ещё жив. Но бурлящая в крови сила вновь и вновь напоминала: нет, не привиделось, не жив.

– Мой император… – только и смог вымолвить Наргид, когда оказался в кабинете Дантора.

Но тому и не потребовались слов. Маг такого уровня, как император, очень ярко ощущал любые всплески силы.

– Я не виню тебя, друг мой, – мягко проговорил Дантор. – И если правильно подать то, что произошло, никто и слова дурного не скажет в твой адрес. Поделишься?

Наргиду оставалось только повторить то, что он уже поведал магам. Правда, Дантор, в отличие от них, насмехаться не стал. Задумчиво потёр подбородок и улыбнулся:

– Гнев Нерождённого поймут и примут даже инквизиторы. Тем более, что это истина. Прими мои искренние соболезнования: кем бы ни был Тсинар Манский мне, тебе он был вторым отцом.

Наргид склонил голову и немного помолчал, вознося последнюю молитву о своём наставнике Нерождённому. Он ещё проведёт все положенные по уставу моления и прочие ритуалы, но сейчас только и было время, что на короткое моление. Спустя минуту патриарх посмотрел на своего императора и проговорил:

– Империя теперь будет спать спокойно, а мы можем начать планировать коронацию.

Прода от 23.12.2023, 22:51

ЭПИЛОГ

Всеимперский праздник выпал на первый месяц лета. Работы в полях как раз закончились, и народ отдыхал перед летней страдой. Парки и улицы зеленели, на каждом углу мальчишки продавали полевые цветы, и торговцы гоняли их, потому что благородные розы и орхидеи вяли от жары.

В столицу за неделю начали прибывать гости. Зеваки сначала пялились на странных горбатых зверей с по-гусиному длинной шеей, на которых восседали всадники в усыпанных драгоценными камнями одеждах. Каждому было понятно, что это гости из Эмиратов, но доселе они передвигались не на этих дивах, а на обычных лошадях.

На другой день на смену восточным гостям явились длинноволосые великаны с плащами из белых волчьих шкур. У одного из них – видимо, вожака – плащ был выкроен так, что сохранил и оскаленную морду, и лапы с когтями зверя. Мальчишки до самых дворцовых ворот провожали этих гостей, впечатлившись ими куда больше пёстрых эмиратцев.

Приезжали и в каретах, и верхом на тонконогих конях, но всех переплюнула делегация, упавшая с неба за городом. Хоть дарматцы и видели появление императора, но три гигантских ящера всё равно устроили переполох.

Столицу украшали уже почти в течение месяца, и всё равно в день коронации некоторые хозяйки с раннего утра всё хлопотали, завешивая стены цветами и намывая тротуары перед своими домами. Даже самые отчаянные сорванцы выглядели в этот день благопристойными детьми.

Простой люд собирался на площади перед храмом Нерождённого. Внутрь были приглашены только делегации иностранных государств и высшая аристократия. В любом случае такая толпа и не поместилась бы в храме.

Императорский кортеж пробирался между двух людских стен. Накануне ночью Тевера до хрипоты спорила с мужем, отговаривая его рисковать.

– В столице наверняка полно приспешников старого патриарха, которые не упустят возможности напасть на тебя, – пыталась донести она до Дантора. – Я не хочу больше оставаться одна!

– Успокойся, сына разбудишь, – сказал тогда он. – Не забывай, я – маг, и в состоянии защитить и себя, и тебя.

– А если лошади понесут или ещё что случится?

– Призову дракона, и он разнесёт всё к троллям, – Дантор подмигнул и прижал жену к себе. – Поверь, я всё продумал. Служба безопасности, наконец, заработала, как положено. В толпе будут маги, которые присмотрят за порядком. А вот тебя с малышом и в храм, и назад повезём тайно – наследником рисковать не буду.

Так и вышло, что из императорской кареты Дантор выходил в одиночестве. Людское море волновалось. Было заметно, что народ ждал свою императрицу. И каково бы ни было его отношение к новому императору, Теверу он любил больше.

Дантор поднял в приветствии руку и вошёл в храм, а потом случилось чудо. Прямо в небе возник образ внутреннего убранства храма и всех, кто находился в нём. Толпа взревела от неожиданности, а потом разразилась приветственными криками, увидев императрицу с принцем.

Император не зря устроил торжественное шествие через половину столицы: в это время служба безопасности в карете без опознавательных знаков доставила Теверу с сыном к чёрному ходу в храм.

Обряд коронации проходил с тем единственным отличием, что императорский венец на голову княжича Дантора Берийского возлагала сама императрица. Толпа на площади приветственно горланила, когда патриарх подтвердил волю Нерождённого – в род императоров Манских вошёл новый представитель. Однако ни гости, ни аристократы не сделали ни одной попытки встать со своих мест и выказать уважение новому императору.

Дантор с Теверой и сыном на руках медленно двинулся через проход и вскоре оказался на крыльце храма. Народ в очередной раз приветствовал своего императора, в императорскую семью полетели букеты цветов, но ни один не коснулся даже подола платья Теверы – Дантор держал защитное заклинание.

Император осторожно поднял сына повыше, чтобы каждый человек, присутствовавший сейчас на центральной площади Дармата, мог увидеть наследника. Затем они вернулись в храм.

Через несколько минут Дантор вновь появился на площади, но уже в сопровождении гостей коронации. Торжественный кортеж протянулся по улицам столицы в обратную сторону, ко дворцу. Казалось, в храме уже никого не осталось, на самом же деле в потайной комнате дожидалась брата Тевера. Наргид тайным ходом привёл её на коронацию и теперь также должен был отправить назад. Гортен сонно возился на руках матери, пока ещё не понимая, чего хочет больше. Тевера мягко улыбалась подходившим к ней жрецам, но ни на миг не оставляла малыша, выискивая в его лице черты своих родителей.

Наконец, Наргид заглянул в дверь и поманил сестру за собой. Они прошли по узкому коридору и оказались в главной зале храма. Прямо на Теверу смотрело иконописное лицо Нерождённого. Она замерла на миг, глядя прямо в его глаза, точно встретилась лицом к лицу с самым страшным своим врагом.

– Я не враг тебе, а ты – не враг мне, – по наитию проговорила Тевера, крепче прижимая к груди сына. – Твоим именем спаяна воедино империя, создана императорская семья. Но править должен человек, взгляд которого не затмевает пламя веры.

Наргид обернулся и понял, что Тевера не следует за ним. Он вернулся к сестре, коснулся её плеча, но та словно и не заметила его, продолжая говорить:

– У меня две опоры под ногами – храм и магия. Утрать одну – и рухнет вся империя. Так пусть воля твоя направит нас на путь истинный, без войн и потерь, без зла и зависти, а лишь во благо и процветание.

– Да будет так, – эхом отозвался патриарх, когда императрица умолкла.

Тевера подняла на него глаза, которые мерцали в неровном свете свечей, и улыбнулась, благодаря за поддержку.

– Идём, Тева, – улыбнулся Наргид в ответ, – Дантор будет переживать, что ты задерживаешься.

Взял Теверу под локоть и уверенно шагнул в потайной ход, который вел к поджидавшей сестру карете без гербов. Её ждали приём и бал во дворце, назначение титула новым герцогам, тяжёлая беседа с их предшественниками и многие другие государственный дела, которые теперь о праву она может разделить с супругом.

* * *

Дорогие читатели!Следующая прода будет заключительной.Эта книга далась мне тяжело. И следующую скоро вам не обещаю. Есть у меня несколько замыслов, но пока они все далеки от совершенства.Есть несколько рассказов, которые обязательно принесу для читателей, которые любят короткую прозу.Буду рада услышать ваши мнеия о прочитанной книге. А также хотелось бы узнать – помогали ли вам во время чтения эпиграфы или они отвлекали от повествования.Спасибо всем, кто остаётся рядом и продолжает верить в автора!

Прода от 26.12.2023, 06:10

На северные рубежи империи Тевера ехала неохотно. Император сумел уговорить её, что поехать всё равно необходимо – это долг императрицы, а малый совет, прошедший ритуал получения герцогских титулов, присмотрит за империей. Тевера согласилась, но подросшего сына впервые оставила одного дома под присмотром дяди и единственной няньки, которую замучила наставлениями. Женщина лишь покладисто кивала, сдерживая понимающую улыбку, и обещала выполнить всё в точности по слову её величества. Наргид добавил, что берётся присматривать ещё и за нянькой, если вдруг та не будет справляться с его высочеством Гортеном.

Хотя прошло больше года с момента завершения мятежа, ехать туда, где гибли люди и лилась кровь имперцев, Тевере отчаянно не хотелось. Лишь Дантор с трудом убедить её: люди не должны подумать, будто о них забыли или перестали с ними считаться. А доказать это можно единственным способом – приехать лично. Заодно и убедиться в том, что императорский наказ о восстановлении разрушенных селений, исполнен. Поэтому, как только установился санный путь, императорская чета отправилась в путешествие по империи, решив начать с севера.

Встречали их в основном с опаской – многие новому императору до сих пор не доверяли. Тевере даже вспомнились месяцы перед мятежом, когда она бестолковой куклой сидела на троне, а Дантор стоял в качестве молчаливо поддержки за её плечом. Теперь они поменялись местами, потому что все обращались в основном к императрице, которая все дела и переговоры доверила мужу.

Герцогства Дарун и Ауртан, несмотря на свежеотстроенные дома и храмы, казались потрёпанными и пустыми. Сначала думалось, это от того, что многие жители погибли или деревни обезлюдели. Тевера до сих пор с содроганием вспоминает прошлое страшное лето, когда лихорадка бродила по здешним местам, чудом не задев Наргида. Только помощь магов сумела остановить разраставшуюся эпидемию. Сейчас же всё было нормально, и даже амбары ломились от припасов. Потом Тевера сообразила – причина в остовах храмов, мрачными руинами возвышавшихся то тут, то там. Оплоты Нерождённого были разрушены самими жрецами в надежде погубить «узурпатора» и над ними чувствовалось эхо давней злобы. По приказу патриарха храмы отстроили в новых местах с основания, оставив эти памятники скорби.

– Всё это натворили те, кто говорил о милости Нерождённого, – пожаловались в одном селе, где остались разрушенными несколько домов – хозяева не объявились, а имперская команда строителей решила себя не утруждать. – А где теперь та милость, когда с детьми по чужим углам мыкаться приходится?

– Отчего же дом пустой не заняли? – спросил император.

– При храме мы жили, прислуживали там за кров и кусок хлеба, – ответила жаловавшаяся женщина. – А теперь – вот…

И она развела руками.

– Если в том ваше желание, вас доставят в другой храм. А если нет – выбирайте дом и начинайте устраивать хозяйство.

Когда такая беседа произошла первый раз, Тевера даже вздрогнула от жёсткого тона супруга, но потом поняла: стоит пойти на поводу у одних и определить их в дом призрения, половина севера забросят свои дома и поля. И в дальнейшем на подобные жалобы она отвечала в том же духа, правда, более мягким тоном.

Вообще же в каждом новом селении императрица выслушивала немало жалоб, порой даровала десяток золотых или обещала прислать магов на помощь. Кто-то отказывался от этого предложения, кто-то соглашался. Недовольных посылали к соседям, от которых императорская чета накануне уехала и в котором точно также боялись магов, а потом соглашались на их помощь и не могли нарадоваться.

Путешествие затянулось, и Тевера уже начала тосковать без сына, когда Дантор однажды пригласил её одну на прогулку. Императрица даже рассмеялась: мол, не нагулялся драгоценный супруг?

– Под присмотром трёх десятков глаз мне даже жену обнять неловко, а я так по вам соскучился, – лукаво ответил Дантор, и Тевера согласилась.

Был стылый вечер, собиралась метель, однако императорская чета всё равно велела седлать лошадей и выехала из села. Лошади, пробираясь по колено в снегу, привезли их к очередным развалинам обители Нерождённого.

– Вот единственный храм, который разрушили драконы, – жёстко проговорил Дантор. – Даже не я – отец. Я очень обижался, когда он запретил мне вернуться к тебе после гибели твоих родичей и коронации. Но он же первым узнал, что ты в беде, и вмешался. И я бесконечно ему за это благодарен.

Тевера смутилась и никак не могла подобрать слов, чтобы выразить свою благодарность свёкру. Наконец, сказала:

– Здесь нет того давления страха и ненависти, как среди остальных руин. Значит, благое дело было совершено.

– Огонь драконов очищает – так говорят в Берие.

Они улыбнулись друг другу, понимая без слов: ни за один поступок Дантора Тевера не выскажет ему недовольства.

Императрица, подыскивая слова для следующей фразы, огляделась и вдруг заметила слабый огонёк. Не осознавая, что делает, она направила лошадь в ту сторону.

– Тева? – удивился Дантор. – Куда ты?

– Мне кажется…

Она не договорила, не сумев объяснить охватившего её чувства, но упрямо продолжала ехать на огонёк. Тот же будто понял и стал отдаляться. Разыгравшаяся метель бросала снег в лицо, ветер срывал капюшоны с головы, но огонёк не исчезал, всё также мелькая впереди, и Тевера не отставала.

– Кажется, кто-то манит нас к себе, – попытался остановить жену Дантор. – Это может быть опасно.

– Нет, я уверена… Я чувствую…

Рука Теверы метнулась к груди, по старой привычке попытавшись нащупать родовой медальон. Прошло больше полутора лет после её похищения, и остальные артефакты уже вернулись к своей хозяйке, но медальон словно дракон проглотил. Ей хотелось бы ощутить его тяжесть в ладони и мягкое касание древней магии рода Манских, но это было невозможно. Тевера молчала, но муж видел, что она сожалела о потере. Возможно, медальон просто не открылся чужакам, отыскавшим остальные артефакты, и ждал её, настоящую хозяйку.

Поэтому Дантор, хотя и не видел никогда Теверу такой взбудораженной, не рисковал её остановить. Всё яснее мужчина ощущал путы магии, которой поддалась жена. Ловушки император не боялся – не с его опытом пугаться примитивной приманки. Поэтому продолжил путь.

Спустя полчаса огонёк вывел путников на высокий берег узкого залива. На корабле день можно было идти по такому заливу, пока достигнешь открытого моря. А не зная секретов, и корабли некоторые сажали на подводные скалы.

Над самым заливом огонёк истаял. Но теперь, пусть и занесённая снегом, была отчётливо видна тропа. Переглянувшись, императорская чета двинулась по этой тропе. На сей раз Дантор был первым. Он же первым увидел и небольшой домик с дымящейся трубой, и стоящего у этого домика мужчину, заросшего седой бородой до самых бровей, и пса, чутко насторожившего уши при появлении чужаков.

– Кого несёт в такую дурную ночь? – сурово крикнул хозяин. – Шли бы вы мимо, пока собака не разозлилась.

Дантор всем существом почувствовал, как за его спиной вздрогнула Тевера.

Нас привела сюда магия, – спокойно ответил он. – Может, кому-то нужна помощь?

– Как бы вам самим о помощи не просить, – насмешливо ответил мужчина.

Тевера всё же обогнала Дантора и остановила лошадь поперёк тропинки. Сквозь летящий снег до боли в глазах она всматривалась в бородатое лицо, сжимая повод в руках. Хотела произнести хоть слово – и не могла.

– Бер, дорогой, не стой на ветру, застынешь! – прерывая молчание, вдруг позвал мужчину женский голос.

Женщина и сама тоже вышла на порог, разглядывая гостей, а Тевера, увидев её, всхлипнула и, наконец, хрипло произнесла:

– Мама… папа…

Чудом не упав, она спустилась с лошади и бросилась к ним. Суровый пёс лишь завилял хвостом и подсунул свою голову: гладь, коли своя. Тевера же, обливаясь слезами, обнимала то отца, то мать, то пса.

Потом все четверо, устроив лошадей в сарае, пили чай в уютной комнатке, согретой живым теплом печи, и Тевера рассказывала родителям обо всём, что произошло в империи, пока она считала их мёртвыми. Она и сейчас то и дело протягивала руку и касалась то отца, то матери, замолкала, глотая набегающие слёзы, и опять говорила и говорила. Таубер и Данина удивлённо качали головами, хвалили дочь и благодарили Дантора, что не бросил и пришёл на помощь. И император, о котором шёпотом говорил весь подлунный мир, не казался уже таким неприступным и непримиримым, а был обычным мужчиной, который гордится своим ребёнком, пусть и дочерью.

– А вы? Что было с вами? – поведав о внуке и нынешнем путешествии, спросила Тевера.

– Всё просто, – усмехнулся бывший император. – Мы сели на корабль и отплыли. На Северных островах нас приняли достойно, даже не держали обиду, что выбрали другого жениха. Договорились о торговле, о взаимопомощи, пригласили делегацию ко двору. Единственную я допустил ошибку – просил пересылать все письма сначала в храм на побережье, а оттуда уже в столицу. Наверное, до тебя ни одно письмо и не дошло? Ничего, наладите отношения с соседями, они всё поймут. – Таубер Манский ласково погладил дочь по плечу. – Мы с её величеством уже собирались домой, когда с нами на борт попросился жрец Нерождённого. Отказать соотечественнику было невозможно, и мы взяли его с собой. А через три дня начался шторм. Моя защита ослабла, и жрец, путешествовавший с нами, напал. Я всегда подозревал, что храмовники не просты, но с такими заклятиями мне никогда не приходилось сталкиваться. В какой-то момент я просто понял, что не владею собственным телом, полностью подчиняюсь этому… длиннополому. Он заставил нас покинуть корабль и сесть в шлюпку, сам спустился следом и правил, пока шлюпка не оказалась на этом берегу. Тогда жрец применил ещё какое-то заклятие. Что было дальше – я не помню.

Таубер Манский замолчал и ссутулился. Наверное, он уже не единожды переживал о своей ошибке. Но только сейчас к нему начало приходить осознание всей её тяжести.

– Мы очнулись в этом домике, – продолжила Данина Узарская. – За столом сидел жрец и нахваливал мою стряпню. А я ничего не помнила. Ни кто я сама, ни где нахожусь, ни откуда в нашем доме появился служитель Нерождённого – ничего. Особенно странно было, что я не помню, как готовить или ухаживать за огородом, ведь любой крестьянин умеет это с детства. А муж мой учился ловить рыбу, колоть дрова и строить. Жрец провёл с нами достаточно много времени, помогая освоиться в якобы забытой жизни. Это драконы заколдовали – так он говорил, и мы верили. А как было не поверить?

– Но потом жрец ушёл и, видимо, его заклятие стало спадать. Мы постепенно стали вспоминать, кто мы такие и что вообще позабыли на севере.

– Мне так жаль, папа, что я не догадалась лично написать правителю Северных островов, – всхлипнула Тевера, прижимаясь к отцу.

– Ты ни в чём не виновата, – погладил тот её по голове. – Несмотря ни на что ты справилась с такой трудной задачей. Мы гордимся тобой. Наверное, тот жрец и посылал все те письма, о которых ты рассказывала.

– Но если вы всё вспомнили, почему не вернулись? – спросил Дантор.

– А мы и не знали, – развела руками Данина. – Мы два года прожили в этой избушке, и я считала себя самой безрукой женщиной в мире, пока не научилась готовить. Память возвращалась медленно, а когда мы вспомнили, кто есть на самом деле, даже не стали пытаться выбраться отсюда. Как знать, чья сила правила империей? Ни лошади, ни лодки, чтобы добраться до большого селения, у нас не было. А идти пешком через эти гиблые места – безнадёжное дело. Да и привыкли мы жить в покое и одиночестве, без толпы придворных, приторных взглядов и ядовитой лжи.