Текст книги "С этой вершины видно мой дом (СИ)"

Автор книги: Eaterina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Первым ощущением было тепло, потом – что-то мягкое, к чему её прижимала сильная рука, и боль прошла. А вокруг было серое небо, укутанное пеленой дождя, но ни капли не касалось кожи. Потребовалось несколько минут, чтобы осознать – она сидит на ком-то огромном и очень тёплом, кто машет крыльями и несёт её неведомо куда.

– Ты очнулась, радость моя? – мягко поинтересовался знакомый голос, и Тевера едва не расплакалась от облегчения.

– Дантор! – она бы обняла его изо всех сил, но боялась пошевелиться и лишь сжала руку, удерживающую на спине животного. – Что это?..

– Скорее кто, – весело ответил муж. – Ты же не думала, что берийцев просто так называют драконами?

– Это кто-то… из твоих подданных?

– Приземлимся, и я всё тебе расскажу. А сейчас можешь полюбоваться видами с высоты нашего полёта.

Тевера послушно умолкла, чтобы не отвлекать Дантора. Она лишь иногда утирала выступающие слёзы. И хотелось бы сказать, что виной всему был бьющий в лицо ветер, но магия сдерживала ветер, и по лицу императрицы катились слёзы радости, благодарности и отчаяния.

Приземлились они только к вечеру на обширной поляне посреди густого леса. Дантор тут же развёл костёр, около которого усадил жену. Рядом с ней уложил спящего Шакаха и скрылся среди деревьев – отправился на охоту. Дракон, сложив крылья, расположился неподалёку. Его хвост нервно вздрагивал, как у кошек, когда они чем-то недовольны, но зверь не делал ни единой попытки навредить людям.

Вернувшийся император отрезал от туши косули немного мяса, чтобы пожарить его на костре, а остальное отдал зверю. Тевера отвернулась, чтобы не видеть кровавой трапезы, и спросила:

– Как ты оказался здесь и почему Шаках спит? Разве ты сам – не дракон?

– Как ты себе представляешь, моя дорогая, превращение человека в гигантского ящера? Это просто невозможно, однако мы не торопимся разубеждать наших соседей в том, что умеем это делать. На самом деле со зверем образуется ментальная связь, поэтому он слушается своего всадника. Ты – моя супруга, поэтому тебе я отрыл секрет, а всех остальных, кому доводится летать на драконах, мы погружаем в сон. Поэтому твой спаситель сейчас спит.

– Значит, наш ребёнок – это обыкновенное человеческое дитя?!

– Да, так и есть. Только способности у него будут особые – как минимум дар управления драконами.

– Почему же тогда повитуха этого не определила?

– Косность мышления, внушаемость, слово жрецов – всё это перевешивает здравый смысл, отсюда и дикие слухи. Ну, ещё слабая ментальная связка со зверем может привести к жертвам, но обычно таких всадников за пределы княжества не выпускают.

Тевера помолчала, обдумывая услышанное, а после спросила:

– Так долго… Ты не приходил очень долго, хотя Наргид мне рассказывал, что год назад, когда инквизиция обвинила меня в колдовстве, тебе потребовалось всего три дня.

– Я узнал о твоём похищении, когда у тебя отобрали уже все артефакты, а именно они были для меня ориентиром, благодаря которому я чувствовал, где ты находишься.

– Ди-Варканы…

– О них не стоит больше думать, Тевера, – не дал договорить жене Дантор.

– Медальон жаль, – вздохнула она, пододвигаясь к мужу и устраивая голову на его плече. – Его папа мне на восемнадцатилетие подарил.

– Я постараюсь отыскать его. Иди маги помогут. Оказывается, много интересного в столице успело произойти. Но тебе об этом пока не стоит думать, главное – здоровье нашего наследника.

– Что будем делать дальше?

– Ты отправляешься в Берий, – строго заявил Дантор. – Не хочу рисковать ни тобой, ни нашим первенцем. Побудешь там до родов или пока ситуация в империи не станет менее напряжённой. Мне же придётся вернуться на север. Наргид, конечно, на нашей стороне, но нехорошо сваливать на него одного все проблемы. Пока с нами воюет не только храм, но и мирное население, и с этим надо справиться.

Императрица понимающе кивнула.

– Ночуем здесь, а на рассвете вылетаем. Чем раньше я доставлю тебя к своим родителям, тем спокойнее мне будет.

* * *

Наргид, оставшись один во главе войска, чувствовал себя неуверенно. Его беспокоили косые взгляды воинов на жреческое одеяние и молчание противника. Словно после проявления мощи драконов мятежники затаились в самых густых чащах и ждут полного уничтожения. Ещё заставляли нервничать подменные полководцы-драконы. Они вроде бы ни во что не вмешивались, держались спокойно и отстранённо, но Наргиду никак не удавалось забыть, что рядом с ним не Дантор, а совершенно посторонний маг. Но и советы давали вполне разумные.

– Вам стоит медленно сдвигаться на восток, – в первый же вечер посоветовали драконы. – Княжич полетел на запад, а значит там усмирять будет некого.

– Дантор не станет никого уничтожать, – возразил было патриарх.

– Не будет. Но даже вида дракона достаточно для того, чтобы люди сложили оружие. Потом вам останется только навестить ваши монастыри и объяснить, что пощада за предательство есть величайшая милость его светлости, и повторно ждать её не стоит. А вот восток остался у нас за спиной, и он может зашевелиться. Вы ведь не хотите удара в спину?

Наргид прислушался к этому совету. Сам он не был стратегом и ожидал от чужаков подвоха. Но им доверял Дантор, а Дантору верил он сам. Бессонная ночь, которую патриарх впервые провёл не в молитвах, заставила его сделать вывод: император не желает вреда своей новой родине.

Войско двинулось назад по пустынному краю. Одни воины возмущённо роптали – с кем им сражаться, с собственным хвостом, что ли? Другие тихо радовались – раз повернули назад, значит, и до возвращения домой недалеко. Третьи качали головами и готовились к предательству: патриарх, как ни крути, тоже жрец, а почти все уже поняли, что эту войну затеяли жрецы.

Первая деревушка встретила уже знакомой гулкой пустотой. Зато в следующем селении, в котором войско встало на ночлег, обнаружились жители. Наргид лично обошёл каждый дом, в который приняли воинов, и потратил огромное количество сил, внушая хозяевам миролюбивые мысли и ужас при попытке отравить или убить ночью постояльцев. Почему-то это показалось важным.

Вокруг селения выставили караулы, которые должны были сменяться каждые два часа: хоть год и поворотил на весну, снега в северных герцогствах таять не торопились, и командиры не желали рисковать здоровьем своих воинов. Предосторожности оказались не лишними: в самый глухой час ночи в селение попытались войти два десятка закутанных в белое тряпьё человек. Среди них оказались два жреца, способных воздействовать на сознание, и несколько женщин.

Солдаты сальными взглядами окидывали пленниц, заставляя тех бледнеть, пока Наргид допрашивал пленников. Об их передвижениях было известно, и селение должно было стать ловушкой, но командиры оказались предусмотрительнее. Теперь мятежники, бывшие обыкновенными селянами, страшась смерти, рассказывали, где скрываются другие отряды.

– Женщин не трогать, – закончив допрос, приказал Наргид командирам. – Жрецам завязать рты и глаза, связать руки, снять с них все украшения, даже символы Нерождённого. И без моего ведома не приближаться. Как патриарху мне они не страшны, а простых людей может настигнуть гнев Нерождённого.

Ему не хватило духа признаться, что жрецы облагают магической силой, а потому способны управлять людьми. Зато драконы понимающе усмехнулись и одобрили приказ патриарха.

Занятое селение решили сделать временной ставкой. Отсюда отправились несколько отрядов, чтобы отыскать и пленить мятежников. Здесь же быстро сколотили сарайчик, в котором решили временно держать пленных. За неделю сарай заполнился под завязку, и рядом соорудили ещё одно строение побольше. Свободные от службы солдаты ходили на охоту, заготавливали дрова или ухаживали за своим обмундированием.

Наргид смирился со своим главенством, но всё же с нетерпением ожидал возвращения Дантора. Жрец понимал, что им осталось всего несколько решительных шагов до окончательной победы – селяне чувствовали весну и сами уже не хотели воевать, переживая за неподготовленные орудия труда и незасеянные поля. Однако без Дантора Наргид не решался на жёсткие действия.

Очередной обоз доставил продукты и забрал с собой раненых и нескольких пленников, с которыми успел поработать жрец. Мужики были твёрдо намерены до конца жизни пахать землю сажать хлеб, и их отпустили по домам, не опасаясь удара в спину. Наргид сожалел лишь о том, что возможности его не безграничны, чтобы всем и сразу внушить, что Дантор Берийский – не враг.

Драконы, проведя с войском чуть больше недели, незаметно исчезли. Командирам отрядов Наргид объяснил их тайный отъезд необходимостью присутствия императора в другом месте. Всех это устроило.

Наргид каждый день ожидал возвращения императора. Он помнил, как всего за несколько дней Дантор умудрялся неведомым образом преодолевать расстояния, которые конные покрывали за недели. Конечно, две недели – срок не большой для того, чтобы пересечь империю, но жрец верил, что дракон на это способен. А тут уже снег почти сошёл, а император как в воду канул, и порой приходила мысль – а есть ли ещё империя? Или, пока сидел в этих дремучих, пропустил очередной государственный переворот и возвращаться будет некуда? Жрец взял за правило самому каждый вечер проверять караулы и воинов.

Солнце уже село, и подтаявшие под его лучами дороги затягивало тонким льдом. Тишина, стоявшая в селении, показалась неестественной, и Наргид поторопился проверить караулы. Воины спали стоя, что не могло не заставить обеспокоиться. Ворвавшись в ближайший дом, жрец и там застал такую же картину – и хозяева, и их постояльцы спали, где кого настиг сон.

Наргид побежал к поварскому обозу и принялся принюхиваться к тому, что сегодня готовили на ужин. Сам он ещё не успел получить свою порцию, а потому был уверен, что дело не чисто. Повара тоже все спали, но показалось, что кого-то не хватает. Взяв ложку, Наргид решил попробовать мясную кашу, которую готовили сегодня для солдат, чтобы на вкус определить, что же добавил в еду тайком прокравшийся в войско маг, но услышал неожиданно:

– Не стоит этого делать, сын мой.

Обернувшись, Наргид с трудом сдержал удивление – к нему приближался патриарх Тсинар. За жрецом следовал белобрысый помощник повара с кривой ухмылкой на крысином лице.

– Значит, и здесь ваши шпионы, наставник? – язвительно спросил Наргид.

– Ты забыл самое важное, чему я тебя учил. Информация – вот опаснейшее оружие, которое может оказаться в наших руках. Мне стало известно, что император вас покинул, и я получил шанс побеседовать с тобой.

Казалось, старый жрец не замечает ни яростного взгляда своего лучшего ученика, ни спящих людей вокруг, ни даже подбирающегося ночного морозца. Он был добродушен и приветлив, но Наргид знал, что может скрываться за этой маской.

– Наша беседа уже состоялась довольно давно, и ничего нового мне вам сказать нечего, – жёстко проговорил Наргид.

– Мальчик мой, не стоит быть таким категоричным, – старый жрец укоризненно покачал головой и присел на лавку, которых немало стояло возле повозок поваров. – Мне казалось, война с северянами должна была прибавить тебе ума. А несдержанность дракона…

– Дантор не напал ни на один монастырь! – прервал наставника молодой патриарх. – А тот, который разрушен, разрушил не он, так что все ваши угрозы и причитания по поводу его жестокости – просто ложь.

– Но всё же кто-то из них посмел вторгнуться на наши земли.

– Только потому, что вы посмели пленить императрицу, мою сестру.

– Ты – жрец, все жители империи твои братья и сёстры.

– И всё же Тевера родная мне по крови, и этого не изменить.

– Она и мне родная по крови, – вдруг криво усмехнулся Тсинар. – Не забывай, ваш отец был моим племянником, но это родство не затмило мне глаза. Род герцогов Манских несколько веков стоял во главе империи, старшие сыновья правили как императоры, младшие сыновья становились жрецами. Да тебе это и так известно. Но кто сказал, что так должно быть и дальше? Почему мы, младшие братья, не имеем права взойти на престол? Ещё мой дед задался этим вопросом, он-то и начал готовиться к перевороту. Но вышло так, что императоры сменялись слишком быстро, шли войны с восточными соседями, потом с северянами, и рвать на части империю дед не решился. Когда пришёл мой черёд стать патриархом, я уже и не надеялся на воплощение нашей цели, тем более младший брат твоего отца умер от горячки. А затем Нерождённый послал мне тебя – сильного, умного, упорного мальчика.

– Того мальчика больше нет. – Наргиду было неприятно выслушивать откровения наставника, и он прервал его. – Империей правит Тевера, и правит хорошо. Дантор – прекрасный император, его так уже давно называют. Особенно те, кто доверили свои жизни в этом мятеже. Ваша интрига не получит завершения.

– Ошибаешься. Императрицу вскоре объявят ведьмой, а её дитя – монстром с чешуёй, которому не место среди достойных граждан империи. Мужа её – той самой причиной, по которой родился монстр, ведь Дантор из княжества драконов. Из кровных наследников останешься только ты. Откажешься от поста патриарха и взойдёшь на трон – и храм получит то, чего ему вечно не доставалось: силу и власть.

– Власти вам не хватает? – Наргид рассмеялся. – Да после ваших проповедей с магией внушения людей можно заставить даже в карету вместо лошадей впрячься, а силу вы накопили, уничтожая магов, которые Нерождённому решили не поклоняться. Но убивать невинного ребёнка – этого даже боги не простят.

– Говорю же – ты очень умён, только не понимаешь очевидного. Я готов был убить собственного брата, если бы народ потом пошёл за мной. Однако тогда жрец Тсинар был ещё никем, а теперь – да, я пожертвую и императрицей, и её ребёнком во имя справедливости.

– Это не справедливость, это…

– Довольно, – патриарх словно устал уговаривать своего ученика. – Консо, свяжи поваров и заткни им рты. Потом займись… патриархом.

– Опять ваши шпионы?! – вскричал Наргид, но в этот момент вдруг ощутил небывалой силы удар. Его голову словно сдавило гигантскими тисками, сквозь которые были видны лишь тёмные глаза патриарха Тсинара.

Захрипев от боли, Наргид мысленно отбросил наставника от себя. Магия внушения, подвластная жрецам, была ему знакома. Непонятно было только, как сражаться с таким опытным противником. Ему казалось, что они со старым жрецом перетягивают огромное одеяло. Каждый тянет к себе, но одеяло такое неудобное, что то и дело выскальзывает из рук.

Боль то нарастала, то ослабевала, пока Наргид не догадался мысленно окружить своё сознание зеркальной стеной. В следующее же мгновение патриарх Тсинар вдруг дёрнулся, громко застонал и осел на землю. Собственная магия, отразившись от «зеркал», одолела его. Убедившись, что жрец без сознания, Наргид подбежал к ближайшему спящему воину, выхватил его меч и бросился на поиски того крысообразного, которого патриарх Тсинар называл Консо.

Весь лагерь спал беспробудным сном. Наргид приложил пальцы к сонной артерии одного солдата, затем другого, ещё нескольких – пульс у всех прощупывался, но полная неподвижность и царившая над лагерем тишина внушали больший ужас, чем могли бы внушить мёртвые тела воинов. Однако в этом был и плюс. Сосредоточившись и призвав милость Нерождённого, жрец постарался почувствовать «неправильного» человека – того, кто не спит. Это было непросто, но в какой-то момент он уловил направление, в котором двигался беглец, и помчался за ним.

Белобрысую макушку Консо Наргид увидел довольно быстро – шпион патриарха Тсинара и не думал прятаться, он просто уносил ноги. Однако стоило выбежать за пределы лагеря, как Консо вздрогнул и неловко осёл на землю, а из-за деревьев показалось несколько человек в коричневато-зелёных балахонах.

Наргид замер, вглядываясь в незнакомые лица. Сердце его на мгновение замерло – враги! Если с войском был один шпион, могли быть и другие, кто донёс бы мятежникам, что именно сегодня все будут усыплены…

Но люди в балахонах вежливо кивнули Наргиду, подхватили за руки и за ноги Консо и скрылись с ним в кустах. Желание выяснять, кто они такие, стало ещё сильнее. Однако только понимание, что нельзя бросать лагерь совсем без присмотра, заставила жреца остаться на месте. В конце концов, какая разница, кто будет мстить предателю?

Спустя некоторое время несколько человек в балахонах вернулись и открыли лица.

– Ваше высочество, – хрипло проговорил один из них, – не стоит нас опасаться. Мы на вашей стороне.

– Кто вы? И зачем забрали предателя? – не удержался от вопроса Наргид.

– Мы те, кого ваша вера уже не первое столетие пытается уничтожить. Такие же, как и жрецы, только не подчинённые вымышленному божеству.

Наргид едва заметно вздрогнул – он совершенно не ожидал такой встречи. О магах ему доводилось слышать от патриарха Тсинара, но всё только дурное: что они уничтожают всё вокруг, что подчиняют себе людей, что повелевают смертью… Правда, как оказалось, не все эти рассказы были истиной.

– Как вы нашли лагерь? – спросил жрец.

– Господин Рантир оставил для нас маяк, на который мы ориентировались, – пояснил старший среди нескольких магов. – Мы всегда находились неподалёку, но не высовывались – вы и так справлялись. Помогали, правда, лекарям с ранеными, но тайно – всё же храм сделал всё, чтобы нас стали считать злом.

– Почему же появились сейчас?

– Мятежники близко, а лагерь из-за предателя остался без защиты. Мы будем здесь, пока воины не придут в себя, а потом покинем вас. Но если будет надобность в нашей помощи, просто позовите.

Наргид согласно кивнул. Имя Рантира о многом сказало ему, как и слова о помощи. Храм по магам потоптался больше, чем где бы то ни было, так что их действия были объяснимы.

– Что вы сделаете с Консо?

– Он многое знает о главе мятежников, – маг мудро умолчал о том, кто именно этот глава, хотя и без слов было всё понятно. – Допросим. Если он не будет представлять нам угрозы – отпустим. Мы не собираемся уничтожать веру. В конце концов, если столько народа верит в Нерождённого, наверное, им это зачем-то надо. Просто испокон веков предки наши жили на территории, которая ныне является империей. И мы тоже хотим жить в мире и покое.

– Я услышал вас и благодарен за помощь, – серьёзно ответил Наргид. – Если мы справимся с мятежом, думаю, смогу постепенно что-то изменить.

– Не обещайте, ваше высочество, – усмехнулся маг, – просто не забудьте о своих словах, когда удобный случай подвернётся.

Больше они не разговаривали. Маги разбрелись по лагерю и скрылись с глаз, поддерживая защиту. Жрец до утра не сомкнул глаз. Пришёл в себя патриарх Тсинар, которого Наргид связал и заставил перейти в собственный шатёр. Потом вернулись разведчики, в ужасе осматривающие тела спящих товарищей. Вместо отдыха разведчикам пришлось отмывать котлы после отравленной пищи и готовить хоть что-то на завтрак. Но только к обеду сонное зелье перестало действовать, и войско зашевелилось.

Наргид мысленно вознёс благодарность Нерождённому, что послал им на помощь магов и отвёл от них врагов, и отправился спать. Следующую неделю, бросив насиженное место, он двигался на восток – неприятно было оставаться на месте. где едва не попал в плен и не погубил всю кампанию.

«Где же ты, друг мой, Дантор? – сам себя вопрошал жрец. – Уж вернулся бы скорее и вновь занялся воинами. А я как-то не приспособлен к таким волнениям».

Ему очень хотелось вновь использовать чешуйку для связи с императором, но рядом был пленник, которому не стоило раскрывать все секреты. Да и сам Дантор наверняка был занят, ведь ему предстояло отыскать Теверу и убедиться в том, что она в безопасности.

Так что дракон появился только спустя несколько дней. Шёл дождь, и войско никуда не двигалось, поэтому император возник под пологом шатра слишком неожиданно. Привыкнув к неровному свету свечи, заметил Наргида, склонившегося над книгой, и связанного патриарха Тсинара и улыбнулся:

– Спасибо, брат, вы выиграли нам войну.

Глава 14

Коль пальцы суёшь в огонь,На боль потом не плачь.Кто учится строить дом,Не избежит неудач.Кто вдруг споткнулся – вставай,Не умеешь ходить – учись.Об одном не забывай –Не ошибки нас тянут вниз.Тот, кто верить в себя перестал,Не достигнет уже ничего,Так что голову выше поднял –И борись до победного.

В Дармате было необыкновенно тихо. Не гремела жизнь в императорском дворце, оскудел торг. Даже дети катались с гор и играли в снежки словно шёпотом. Эта зима заставила замереть всю империю. Тихим шёпотом муж с женой говорили, что крах пришёл всей Манзокее; что императрица бежала, да и вообще ходят слухи, что она давно уж мертва; что в небесах парят драконы, готовые по одному только взгляду молодого императора пожрать всех и вся; что жрецы скоро кликнут клич о человеческих жертвах Нерождённому; что верить никому больше нельзя и вообще скоро вся жизнь закончилась. Говорили наедине, и даже братьям и сёстрам не открывали того, что было на душе.

За порядком в империи следил малый совет. Правда, теперь он не назывался герцогским, потому что старые герцоги так и не уступили свои титулы тем, кого выбрала императрица, а кое-кто, кажется, вообще перешёл на сторону северных мятежников. Представители герцогств получили графские титулы, но гордиться этим не торопились, потому что отчёт за работу должен был спрашивать его величество Дантор, некоронованный император Манзокеи. А уж он-то всяко был строже её величества, за негодную работу и под плети, не приведи Нерождённый, пошлёт. Так что малый совет следил только за порядком в империи и своевременными поступлениями налогов. Под таким вниманием ни один самый бесстрашный разбойник не рисковал выйти на промысел и ни один купец не рискнул поплакаться на малую прибыль.

Мало кто знал, а новоявленные графы молчали, что даже сейчас действовали они не сами. В середине зимы во время одного из советов в кабинет, шаркая ногами, вошёл старик. Тяжело опираясь на кривую палку, он молча осмотрел собрание и сел в свободное кресло – то самое, которое всегда занимала императрица.

– Вам не кажется ваше поведение вызывающим? – оправившись от изумления, яростно спросил граф Ди-Варкан.

– Отнюдь, – спокойно ответил старик. – Но мой совет поможет вам удержать власть, пока их величества не вернутся в Дармат.

– И кто же вы такой, раз готовы бросаться подобными словами? – усмехнулся граф Луенно.

– Всего лишь обычный садовник, господин Рантир, – улыбнулся старик. – Однако и его величество Тауберг Манский не брезговал моим советом, и её величество Тевера Манская доверяет мне. О таких, как я, в полный голос говорят только в застенках инквизиции.

На трясущейся ладони вдруг распустился призрачный цветок, в несколько секунд разросся, захватив собой всё помещение, и впитался в стены, чуть изменив их оттенок.

– Маг! – с ужасом отшатнулся сидевший ближе всех граф Патин.

– Что же вы так боитесь, любезные? – насмешливо покачал головой Рантир. – Ну, если вам так привычнее, могу помолиться и именем Нерождённого повторить всё то же самое. Легче вам от этого станет? То-то и оно.

– Что вы хотите от нас? – осторожно поинтересовался граф Луенно.

– Ничего, – старик развёл руками. – Моя цель – возвращение магии в империю и прекращение гонений магов, но никак не попытка узурпировать власть. Однако сейчас гораздо важнее не допустить волнений и возмущений среди народа. Я помогу вам удержать власть, пока императорская чета не вернётся в столицу. А вы потом, как подвернётся удобный случай, примете закон о поддержке магов. Не столь велика цена, как вы думаете?

Советники размышляли недолго. Все шестеро и впрямь пугались предстоящей им работы, а старый садовник не выглядел великим злом, как всегда проповедовали жрецы Нерождённого. Так что очень скоро в Дармате появились странные люди в балахонах, с нашивками императорской службы безопасности, которые следили за порядком.

С весной столица и окрестности немного оживились. Все с надеждой ждали возвращения родных, ушедших на север с войском. Причём даже шёпотом не обсуждали, с какими вестями они вернутся. Имперцы были готовы даже к новостям о полном развале Манзокеи.

Однако первым вернулся Дантор Берийский. Он стремительно вошёл в кабинет, когда советники готовились к началу нового рабочего дня.

– Ваше величество! – совет одним движением встал и склонил головы.

– Садитесь, – коротко кивнул в ответ некоронованный император и стремительно прошагал к креслу, которое обычно занимала Тевера. – Я у вас одним днём, завтра отправляюсь к войску. Докладывайте.

Советники переглянулись, словно не знали с чего начать. Потом кто-то проговорил:

– В столице всё спокойно, но народ по улицам словно украдкой ходит. Все ждут, неведомо чего, боятся этого. Им бы императрицу увидеть.

– Её величество не покинет убежища, пока не разрешится от бремени. – При этих словах Дантор словно потемнел лицом, и графы переглянулись – знать, неспроста в столице ходили слухи об исчезновении императрицы или вообще её подмене. Но мгновение слабости прошло, и дракон продолжил: – Затем с наследником вернётся в столицу. Ещё что? Гильдии не возмущаются? Соседи ноты протеста не присылают? Говорите обо всём.

Постепенно графы расслабились и действительно заговорили так, словно перед ними была императрица. В какой-то момент в кабинете появился секретарь, да так там и остался. Дантор внимательно выслушивал каждое замечание, высказывался или помечал что-то на листе бумаги, который поднёс ему господин Гилрам, соглашался или возражал. Наконец, руководствуясь только ему известными мотивами, звучно опустил ладонь на стол и заявил:

– Всё, дальше сами. Завтра к утру я должен быть с войском, так что мне пора. Купцов, кто не доплатил в казну, прижать. За посольствами следить в пять пар глаз. Казначею намекнуть, что император вскоре будет с ревизией и что я прекрасно помню, где, чего и сколько лежало. Налогов для жителей не поднимать. Справимся тем, что имеется.

– А как же вы за одну ночь доберётесь? Пешими ведь две недели шли.

– Вы забыли, кто я? – усмехнулся Дантор. – В небесах нет ни рек, ни буреломов, ни разбойников. Уж доберусь.

Графы только молча поёжились. Они действительно забыли, что перед ними один из тех, кого именовали драконами. Почтительно прощаясь, все шестеро покинули кабинет, оставив императора и секретаря наедине. Дантор ещё какое-то время перечитывал свои записи и что-то в них поправлял, господин Гилрам делал вид, что занят, но всё же время от времени косился на императора.

– Что вы хотите сказать, господин Гилрам? – наконец, с усмешкой спросил его величество. – Скоро дыру во мне глазами провертите.

– У меня два вопроса, ваше величество, – мгновенно подошёл секретарь. – Первое – вы должны принять власть, а для этого требуется коронация действующим патриархом и императрицей.

– Непременно, – серьёзно кивнул Дантор Берийский. – Сразу, как только оба будут возвращены. Однако Наргиду пока придётся задержаться на севере. Там оказались уничтоженными несколько монастырей Нерождённого. Причём жрецы сами уничтожали свои цитадели. Около некоторых даже следов нашей армии не найти. Пока патриарх не наведёт порядок среди своей паствы, я его отрывать не буду.

– А её величество?..

– Я уже назвал условие возвращения её величества – разрешение от бремени. На этом всё, можете быть свободны. Все необходимые указы я подготовлю и сложу на ваш стол.

Больше Дантор Берийский на господина Гилрама не отвлекался, погрузившись в работу и не дождавшись второго вопроса. Секретарь же, задумчиво пожевав губами, сделал то единственное, что казалось ему правильным. За несколько месяцев мятежа он успел осознать, что без помощи мага Рантира империя давно уже развалилась бы. Всё же юным графам оказалось нелегко справиться с возложенной на них задачей. И зачастую за советом секретарь и советники обращались именно к магу. К Рантиру господин Гилрам направился и сейчас. Смутное беспокойство неправильности не давало покоя, так что совет пришёлся бы как нельзя кстати.

Садовник оказался на своём месте. Он внимательно выслушал секретаря, покивал и заверил:

– Я понял, что вас смущает, господин Гилрам, и постараюсь изменить это. Но не требуйте слишком много от того, кто готовится выступить против сильного мага.

– Вы лишь вразумите его величество! Ведь только-только север усмирили, а если и центр взорвётся, быть большой беде.

Садовник только ободряюще похлопал секретаря по плечу и побрёл к императору. Он торопился, как мог, и всё равно встретил Дантора уже в дверях.

– Ваше величество! Прошу, задержитесь ещё буквально на пару минут! – со всей возможной поспешностью бросился Рантир к Дантору.

Император посмотрел на старика и со вздохом шагнул назад.

– Чем я могу быть полезен магу? – учтиво поинтересовался он.

– О том, ради чего я действую на вашей стороне, сейчас разговор вести не к месту, но я прошу вас об одном – верните Теверу.

– И вы?! – разом взъярился Дантор Берийский. – Вы что, все сговорились или издеваетесь надо мной? Моя жена не знамя, чтобы реять из окошка самой высокой башни. Поймите уже – она в тягости, ей пришлось несладко в… – Дантор проглотил какое-то слово, точно опасался сказать лишнего. – Пришлось преодолеть всю империю с запада на восток, и только чудом…

– Да, знаю, – невежливо перебил императора маг. – Шаках, мой воспитанник, очень удачно подслушал замыслы патриарха и рванул вслед за инквизиторами. Именно мальчик помог императрице вырваться из плена и сопроводил её к месту встречи с вами. И всё же мы ошиблись.

– В чём?

После слов о личности спасителя Теверы, Дантор словно успокоился. Теперь он внимательно слушал каждое слово Рантира, хотя и следовало бы поторопиться.

– Тевере нельзя рожать в Берие, – прямо ответил маг. – Подумайте сами, что скажут люди, когда императрица вернётся в Манзокею и принесёт на руках обычного ребёнка, а не чешуйчатую ящерицу?

Рантир помолчал, позволяя императору осмыслить сказанное, а затем жёстко закончил:

– Они назовут императрицу ведьмой, а наследника – подложным, которого драконы специально подослали в империю, чтобы добраться до её богатств. И все будут уверены, что Теверу специально спрятали где-то вдали, чтобы никто не прознал, что родила она чешуйчатого младенца. Вы хотите такого? Подумайте, начнётся новая смута, но на сей раз в столице. А у нас немало посольств от соседей. И эти самые соседи, что в глаза клянутся в верности и сотрудничестве, тут же оповестят свои войска о том, что Манзокея трещит по швам и нужно рвать её на части, пока хоть кто-нибудь не одумался.

В кабинете вновь воцарилась зловещая тишина. Не дождавшись ответа от императора, Рантир осторожно продолжил:

– Ваше величество, как мужчина я понимаю вас. Желание уберечь свою семью превыше всего, но как правитель вы сейчас поступаете опрометчиво. Поймите…