Текст книги "С этой вершины видно мой дом (СИ)"

Автор книги: Eaterina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

– Довольно, – Дантор поднял руку, прерывая мага. – Я услышал тебя, и мозг мой понял и осознал каждое слово, но сердце… С ним договориться будет сложнее.

Император резким движением распахнул дверь кабинета и широким шагом двинулся прочь по коридору. Рантиру оставалось только смотреть ему вслед. Старый маг не пошевелился даже тогда, когда на дворе раздался звучный голос Дантора, приказывающий седлать ему коня. И потом, когда кованые копыта звонко зацокали по вымощенному булыжниками двору, он тоже всё стоял, опустив глаза вниз, и не знал – услышал его император или нет.

* * *

Шёл дождь, и Дантору не составило большого труда отыскать войско. Люди в такую погоду старались держаться поближе к жилью и никуда не собирались двигаться. Шатёр Наргида император определил быстро – по его пологу, единственному из всех, бродили отсветы свечи. Дантор поторопился к своему товарищу и помощнику. Не терпелось рассказать о Тевере, о настроениях в столице и даже о странном совете Рантира. Точнее совет старика явно не был странным, но решиться ему последовать было страшнее, чем перечить отцу, сбегая к жене.

Привыкнув к неровному свету свечи, император заметил Наргида, склонившегося над книгой. Хотел было шагнуть и по-дружески обнять и хлопнуть по плечу верного соратника, но тут взгляд зацепился за человека, которому в шатре точно было не место. Сухощавая фигура, седые волосы ниже плеч и полные чёрной ярости глаза. Связанного патриарха Тсинара сложно было не узнать.

Дантор замер, словно забыл, как идти. В голове успело промелькнуть несколько ужасающих картин – от того, что Наргид каким-то диким колдовством за пару недель утратил свою молодость и превратился в старика, до того, что всё спокойствие в лагере было просто ловушкой и на самом деле его армия захвачена врагами. Но тут вперёд шагнул улыбающийся Наргид, и Дантор улыбнулся в ответ:

– Спасибо, брат, вы выиграли нам войну.

– Вашими молитвами, брат, – весело ответил Наргид. – Ещё и с прибавкой оказался.

– Как же это произошло?

– Долгая история, расскажу за кружкой горячего отвара. Лучше поскорее поведайте мне, как сестра? Всё ли с ней в порядке?

Дантор мгновенно нахмурился. Его яростный взгляд метнулся в сторону старого жреца, и мужчина понял, что ему совершенно не хочется сдерживаться и он с удовольствием вызвал бы интригана на честный бой. Жаль, тот был жрецом, а не воином, а победить такого противника – не много чести.

Взяв себя в руки, Дантор оградил себя и Наргида заклинанием от подслушивания и повёл рассказ. Молодой патриарх всё больше хмурился, слушая обо всём, что пришлось пережить Тевере, улыбнулся, когда император рассказал о мальчишке-маге, и задумался над напутственными словами Рантира.

– Брат мой, маги, как это ни странно, оказались хорошей поддержкой нашей армии, – искренне признался Наргид. – Они защищали лагерь, когда в пищу подсыпали сонное зелье. Сумели высвободить Теверу из плена и доставить её к тебе. И сейчас Рантир высказал своё мнение очень вовремя. – Жрец помолчал, собираясь с мыслями. – Он прав, во всём. Я помню, как мама рожала Теверу. Тогда в её спальне собрался с десяток человек – от повитухи до старшей фрейлины, которая с первым криком Тевы вышла в будуар к толпящимся там придворным и сообщила, что императрица произвела на свет дочь.

– А ты откуда знаешь такие подробности? – опешил от удивления Дантор.

– Я был ребёнком, на меня не обращали внимания, вот и пролезал, куда только можно.

– Но разве ты воспитывался не при храме?

– Верно, но всегда состоял при патриархе. А патриарх обязан присутствовать при родах императрицы. Вот и наставник в тот день взял меня с собой во дворец. Но речь сейчас не о том. Теверу нужно вернуть и как можно скорее.

– А мятежники?

– Оставь их мне. Назначь своего заместителя – нового командующего, а души и умы народа я постараюсь успокоить.

Оба замолчали, обдумывая возможные варианты развития событий. О том, что Дантор может не успеть или что мятежники с новыми силами примутся сопротивляться, старались не упоминать.

– Тебе тоже придётся находиться рядом с Теверой, – наконец, задумчиво проговорил император. – Старику доверия нет. И моя коронация…

– Твоя коронация теперь лишь вопрос времени, – поторопился ответить Наргид. – А оказаться быстро в столице ты сам мне и поможешь, не так ли?

Дантор кивнул и вновь крепко задумался.

– Приставлю к жене телохранителей-берийцев, – решил он. – Они обладают магией, так что сумеют позаботиться об императрице. И уж извини, но инквизицию я разгоню. Начну со дворца, мне в этом Рантир с удовольствием поможет.

– Хочешь вернуть магию в империю?

– Ведь она и не исчезала, просто из народа перешла в храмы и стала твориться именем Нерождённого.

– Да, – теперь пришёл черёд Наргида задуматься. – Я тут вспомнил старинные свитки. Мои предки, герцоги Манские, всегда были магами. Ди-Варканы, Луенно, Ауртаны и прочие – редко, а в нашем роду каждый рождался с силой. Может, потому Манские и стали императорами и патриархами.

– Это всё уже в прошлом. – Дантор положил руку на плечо жрецу. – Давай разберёмся с настоящим, а когда всё наладится, появится время и на историю. Я тут, кстати, подумал, что и армии маги не повредили бы. Что ты там рассказывал о тех, которые помощника повара пленили?..

* * *

Тевера никогда за всю свою жизнь не путешествовала столько, сколько за последние полгода. Раньше путь её был от столицы до южного замка на побережье тёплого моря, занимал он чуть больше недели и казался невероятным приключением. Теперь же она сначала отправилась на запад, затем силой её заставили пересечь всю империю на восток, а после муж увёз её за горы, в княжество Берий.

Полёт остался в памяти как что-то чудесное. Несмотря на пронизывающий ветер и сырость, когда ящер летел сквозь облака, юная женщина не могла сдержать своего восторга. Здесь и сейчас она была не императрицей, а той девочкой, которой нянюшка рассказывала волшебные сказки о доблестных рыцарях храма и злых волшебниках, и сердце её вновь было на стороне магии.

Под крылом дракона далеко внизу оставались широкие заснеженные ленты рек, по которым ушлые путники накатали дороги. Сейчас эти дороги чернели, наливаясь вешней водой, и санный след перебирался на берег. Чем южнее продвигался дракон, тем ярче становилась земля, укрытая зеленоватой дымкой распускающихся деревьев.

Дымящиеся деревушки напомнили разворошённые муравейники. Крестьяне готовились к весеннему севу, собирали обозы с излишками продуктов на весенние ярмарки. Теперь до середины лета у рачительных хозяев ни старого зёрнышка не купишь – всё пойдёт в дело.

В предгорьях уже цвели яблоневые сады, и деревья, как невесты, хвастались своими нарядами. Высокие вершины усмиряли холодные ветра, задерживали так нужные по весне садам дожди, поэтому климат тут был намного мягче центральных земель.

Дантор направлял своего дракона по наиболее короткому пути, поэтому Тевере не довелось взглянуть на летнюю императорскую резиденцию с высоты – морское побережье осталось далеко на западе. Императрице предстояло восхищаться видами диких гор, в дебри которых не всякий охотник отваживался забредать. Острые пики, скалистые склоны, леса такие густые, что кроны деревьев смыкались, образуя сплошной навес, внушали первобытный страх людям. Пожалуй, только те, кто родился в этих суровых краях, да те, кого привыкли называть драконами, рисковали бросить вызов здешним чащобам.

Несколько раз Дантор приказывал дракону приземляться. Тевере требовалось размять ноги и спину, полежать. В это время муж умудрялся раздобыть кое-какой дичи и приготовить её на костре. Дракон охотился сам, но неизменно возвращался, стоило его позвать. Дантор не скрывал больше своих магических способностей, с улыбкой обещая жене, что, как только они наведут порядок во дворце, он тоже её всему научит.

Путь до столицы княжества в итоге занял три дня против месяца пути на лошадях. Наследника встречали несколько верховых воинов. Две лошади были впряжены в некое подобие носилок – паланкин, как пояснил жене Дантор. Ей предстояло ехать к княжескому дворцу именно в паланкине. Беременной женщине никто не собирался позволять рисковать.

– Здесь нет никого, кто желал бы тебе зла, – заверил Дантор, помогая жене устроиться на мягких подушках. После спасения Теверы и пути на драконе как-то очень легко получилось перейти на «ты». – Здесь ты – драгоценная супруга наследника княжества и императрица Манзокеи, а берийцы чтут выбор своих правителей.

Тевера болезненно улыбалась, кивком соглашаясь со всеми словами мужа. Пусть и недолгая, и достаточно комфортная, но дорога её всё же утомила. Дитя вело себя беспокойно, тревожа будущую мать, и единственное, чего бы ей хотелось, это поскорее оказаться в месте, где она сможет отдохнуть.

Полог паланкина скрыл от взглядов любопытных горожан супругу княжича, но их голоса всё равно неприятно отдавались в ушах и казались слишком громкими. То и дело казалось, что вот-вот кто-то ворвётся в ненадёжное убежище, вытащит на всеобщее обозрение и примется разглядывать. И от этого неприятного ожидания Тевере становилось не по себе. Страшила и встреча с князем Берийским, и с его придворными, и даже то, что она останется в чужой стране совсем одна. Чувствуя эту тревогу, всё сильнее пинался и малыш, и во дворец князя Теверу доставили совершенно больную.

Взглянув в бледное лицо жены, Дантор только покачал головой и на руках отнёс её в свои покои – у берийцев принято было выделять супругам общие комнаты. Тевера хваталась за него, как утопающий за кусок деревяшки. И хотя она не произнесла ни слова, глаза её умоляли не покидать её одну. Дантор с сожалением покачал головой.

– Прости, я должен вернуться как можно быстрее, – целуя держащие его руки, шептал он. – Надо узнать, как обстоят дела в столице. Нужно спешить на помощь к Наргиду – он один остался во главе армии. Твоё исчезновение было столь неожиданным, что я не успел оставить себе заместителя. Спасибо отцу и его советникам – немного помогли. Но всё же нужно навести порядок в империи, чтобы тебе с малышом было безопасно возвращаться домой.

Тевера всё это понимала, но в глубине души ужасно не хотела отпускать Дантора. И когда он всё-таки ушёл – рано утром, оставив на прощание лишь краткий поцелуй – до вечера просидела у окна, высматривая на горизонте нечто ведомое одной лишь ей. Горничная, появившаяся сначала чтобы помочь императрице собраться, а потом приносившая подносы с едой, опасливо косилась на странную гостью. Наверное, она кому-то шепнула о её поведении, потому что вместе с вечерней трапезой в покоях императрицы появился громогласный человечек невысокого роста и с абсолютно лысой головой. В руках у него был небольшой ларец, но стоило этот ларец открыть, как тот сразу увеличивался в размерах.

– Магия! – важно воздев палец вверх, пояснил он в ответ на недоумённый взгляд Теверы. – Давайте знакомиться, сиятельная, я – мэтр Умран, ваш лекарь до момента появления дитя на свет. И сразу со всей ответственностью заявляю вам, что, ежели вы не станете как следует питаться, двигаться и улыбаться, я от вас не отойду ни на шаг!

Тевера улыбнулась в ответ на такую угрозу.

– Приветствую вас, мэтр Умран, – вежливо ответила она. – Прошу простить мне мой внешний вид – дорога оказалась нелёгкой, и я никак не приду в себя.

– Не говорите глупостей! Вы – мать будущего великого мага, ведь, насколько мне известно, в роду герцогов Манских слабых магов и не бывало. Сейчас мы вас осмотрим, потом придумаем, что вам делать с избытком магии – ведь, как я понимаю, толком вас никто не учил, – а после и аппетит появится. А то не дело морить себя и наследника голодом.

От странной заботливой суеты этого лекаря стало чуть уютнее. Мэтр Умран оказался опытным магом, сразу определившим и душевное состояние Теверы, и её проблемы со слишком активным ребёнком. Тут же извлёк из ларца какие-то травки и добавил их в принесённый горничной напиток.

– Успокаивающее, – сурово пояснил он. – Но не увлекайтесь – для ребёнка не самый полезный состав. Говорят, многие испытывают умиротворение, глядя на огонь или облака. Прикажу гвардейцам провести вас завтра на смотровую площадку. Вид на горы оттуда – просто волшебный.

Тевера опять со всем соглашалась. Ей не хотелось прославиться склочной и вздорной девицей, да и лишних сил на споры не было. Беспрекословно она легла, когда этого потребовал лекарь. Он просто касался её кончиками пальцев то в одном месте, то в другом, но напряжение от этих прикосновений отступало, становилось легче. После непонятной процедуры у Теверы и впрямь проснулся аппетит, а потом и присущее молодым женщинам любопытство. Однако любопытству пришлось потерпеть, потому как мэтр Умран оказался непреклонен – сегодня только сон.

Наутро горничная не принесла завтрак, а сообщила, что проводит гостью в малую столовую – там её поджидают князь и княгиня. Тевера едва заметно нахмурилась: она вроде как была императрицей, но сейчас находилась в соседней стране не с политическим визитом. С другой стороны князь и княгиня – родители её супруга, то есть почти семья. И как себя вести в сложившейся ситуации, сообразить было непросто.

Но все сомнения развеялись, стоило только Тевере войти в малую столовую. Навстречу ей тут же заторопилась женщина с тронутым временем лицом и знакомыми ярко-рыжими волосами, убранными в косы. Женщина порывисто, но осторожно прижала Теверу к себе и мягко проговорила:

– – Мой дом да будет вашим, если вы не несёте за плечами беды! – и тут же совершенно иначе: – Милая, мы так за тебя волновались! Конечно, мой князь был недоволен самовольством сына, сбежавшим к тебе, но ты – давно уже часть нашей семьи, а потому и сам не сумел остаться в стороне, как только узнал, в какой опасности ты оказалась.

Княгиня говорила немного сбивчиво и сумбурно, но именно эта сердечная речь убедила Теверу – ей тут действительно рады.

– Ваше величество… – начала было Тевера, но княгиня со смехом оборвала её:

– Что ты, милая, мы с тобой равны как минимум по статусу, а скоро станем равны и перед богами как матери. Просто Диара, а мой муж – Этран.

– Благодарю за приют, – не решившись обратиться к родителям Дантора по именам, коротко поклонилась Тевера. – Здесь очень тихо, непривычно. Дома, в Дармате, мне редко выпадали минутки одиночества.

– Зато ты сможешь спокойно доходить свой срок и произвести на свет наследника. Больше тревожиться не о чем. Отдыхай, девочка, Дантор сумеет восстановить мир в империи.

Князь был молчалив. Он лишь несколько раз взглянул на Теверу, заставив её смутиться, и только в конце завтрака сухо заметил:

– Возможно, старик-жрец был не так уж и неправ, желая посадить на трон среднего сына Таубера. Другая сторона проблемы в том, что он тоже жрец, а послушники Нерождённого слишком рьяно насаждают свою веру. Но Диара уже сказала: ты – член нашей семьи, Тевера, а значит получишь и защиту, и поддержку.

Привыкнуть к новому положению оказалось непросто. Если в замке герцога Ди-Варкан она тосковала, здесь никак не получалось ощутить себя своей. На Теверу не обращали внимания придворные: она не была им представлена, а многие просто не интересовались, что же за девица поселилась во дворце. Может, бедная родственница, а может и великая магиана – лучше не любопытничать. Два гвардейца охраны молчаливо следовали всюду за гостьей, но не произносили ни слова. Этим они напоминали инквизицию и заставляли нервничать.

Князь лишь однажды пригласил невестку к себе, столь долго беседуя с ней об особенностях управления империей, что мэтру Умрану пришлось ворваться в кабинет и отчитать обоих за слишком большую нагрузку на будущую мать. Княгиня появлялась в покоях Теверы хотя бы один раз в день, но и у неё были свои обязанности при дворе.

Тевера оставалась в стороне от этой жизни. Нет, в Берие не принято было скрывать своё ожидание как какую-то неприличную болезнь, просто и князь Этран, и княгиня Диара негласно решили, что знакомство с новыми людьми не доставит императрице удовольствия. Тратить силы, которых и без того оставалось не так много, ещё и на налаживание отношений с придворными, на лавирование в интригах и традициях было бы глупостью. К тому же крыло, в котором поселили гостью, отличалось малолюдностью, что тоже не могло не радовать.

Много времени императрица проводила на смотровой площадке одной из башен. Лекарь оказался прав – бегущие по небу облака дарили ощущение покоя и бесконечности. Глубокое лазурное небо в безоблачные дни будто звало куда-то за собой. Но больше всего взгляд Теверы влекли горные вершины, тем больше укутанные мглой, чем дальше они находились. И всё же каждый день они были разные – то насупленными великанами, то добродушными пастухами бесконечных облачных стад, то строгим воинством, охранявшим заповедные долины, в которых рождались драконы.

Мэтр Умран, бдительно присматривавший за Теверой, не единожды находил её на самой вершине самой высокой башни, возмущаясь, что в её положении гулять, конечно, полезно, но не карабкаться на такую верхотуру. Наверное, он долго возмущался бы, если бы однажды Тевера тихо не заметила:

– Когда я здесь, у меня словно вырастают крылья. Я представляю себя птицей, стремящейся через горы в свой родной дом. Кажется, я забралась так высоко, под самые облака, что могу разглядеть шпили храма Нерождённого в Дармате... Жаль, что это всего лишь моя фантазия.

Мэтр Умран внимательно выслушал Теверу и серьёзно проговорил:

– Вами невозможно не восхищаться, ваше величество. Вы не побоялись взвались на себя бремя, которое не каждому мужчине по силам. Вам пришлось многое преодолеть и пережить немало горестных минут. Но сейчас вам стоит отдохнуть, забыть обо всём. Желаете быть птицей – будьте, но не стремитесь лететь туда, где в вас могут выпустить стрелу. Желаете увидеть свой дом – это прекрасно, но не упоминайте имя Нерождённого, маги поклоняются иным богам. Позвольте силе гор стать вашей частью, впустите в себя их вольный дух, доверьтесь их изменчивости, чтобы стать единой с этим миром. Тогда ваша магия окрепнет и сделает возможным исполнение любых желаний. А желать вы сейчас должны – родить здорового малыша, так что не забывайте об отдыхе.

Тевера весело засмеялась: как ни был серьёзен мэтр Умран, он неизменно все разговоры сводил на здоровье своей пациентки. Впрочем, ему удавалось успокаивать Теверу и внушать ей уверенность в собственных силах: срок приближался, и тревога за благополучный исход только нарастала.

– Всё будет хорошо, – временами шептала Тевера сама себе. – Мама нас троих родила – и ничего, а ведь она не была магом. А я неужто не справлюсь?

Бывало, ей казалось, что она о чём-то забывает, но лёгкость, которую Тевера испытывала, передав власть мужу, кружила голову, и всё сазу становилось неважным, кроме слов мэтра Умрана. Не волноваться, открыться миру и магии, думать только о ребёнке. Тевера начинала ощущать себя воистину равной этим бесконечным горам, способной сотворить целый мир – в одном лишь своём продолжении. И она чувствовала, что против этой силы – силы матери – бессильны даже слуги Нерождённого.

ЕГО СВЯТЕЙШЕСТВО

ГЛАВА 15

Новая жизнь не приходит под звуки фанфар.Она прячется скромно во тьме, словно высшее таинство.Знают одни лишь боги, благословившие этот дар,Какие пройдёт дороги жизни будущей торжество. С честью несут короли проклятье небес,Властвовать множеством жизней боги дали им волю.Только и злобный тиран, что на вершину власти влез,Когда-то спал в колыбели, не предчувствуя свою долю. Лишь злоба людских сердец способна верить в ложь,Что мать готова покинуть ради власти своё дитя,Что она не отдаст все силы на защиту его… Не тревожьТу тонкую связь, что даруют боги меж их сердцами всегда. Мне ведомы горечь потери, страх потерять родных.Я знаю – плетёт интриги тот, кто хочет сгубить меня.Но на пороге жизни места нет для угроз пустых:И я буду биться до смерти, в будущее своё веря.

В течение всего полёта Дантор Берийкий не переставал повторять про себя все пункты запланированных дел. Половина из них уже была завершена, но Дантор продолжал перебирать их, как радивая хозяйка перебирает крупу на кашу. Душа рвалась на части, не позволяя разуму выбрать, какое дело важнее, но сам Наргид вытолкал императора, когда он заикнулся об очередной задумке.

Идей было много. Начали с того, что отыскали магов, пришедших на помощь, когда войско оказалось опоено сонным зельем. Старший из них внимательно выслушал предложение Дантора и заявил, что сможет дать ответ только после беседы с главой их ордена. Император недовольно поджал губы, но сумел сдержаться. Он прекрасно понимал позицию магов: предложение объединиться со жрецом, да ещё и с патриархом, который толком-то и дел никаких не знал, и власть вряд ли имел большую, могло оказаться ловушкой. Но и сам он долго ждать не мог.

– Советуйтесь, почтенные, – кивнул им Дантор, – но ответ свой сразу же его святейшеству сообщите. Меня ждёт ещё немало дел, а вправить населению мозги лучше патриарха никто не сумеет. Он, конечно, только недавно свои полномочия принял, но, я не сомневаюсь, справится даже с самыми упёртыми.

В этот раз Дантотр не так торопился, как когда улетал спасать жену, и успел оставить себе заместителя, строго наказав не лезть на рожон и не третировать местное население – всё же такие же подданные Манзокеи, как и прочие люди. Ему же было поручено организовать небольшие отряды, задачей которых было выискивать в лесах тех крестьян, что ещё не желали возвращаться к мирному труду, и беглых жрецов. Зато и в столицу он вылетел не один, а с пассажиром. Патриарха Тсинара решили больше при войске не оставлять, а доставить в Дармат и там толком арестовать. Кто решится стать тюремщиком такого высокого лица, Наргид и Дантор не предполагали, хотя у императора была интересная мысль.

Столица замерла в очередном тревожном предчувствии. Весеннее солнце заливало её ярким радостным светом. Ликование распускающейся природы наполнило цветами и благоуханием. А люди всё равно ждали чего-то ужасного.

На сей раз их ожидания оправдались: связавшийся заранее с Рантиром император въехал в Дармат на белом коне, которого ему нашли взамен погибшего от предательских стрел, возглавляя процессию с тюремной повозкой-клеткой, в которой был заперт патриарх Тсинар.

Дантор ярко ощутил неприязнь и ненависть толпы, но никак не мог понять, на кого направлены эти эмоции. Ему было неловко и тревожно, что подобное явление народу может оказаться для него роковым. Однако поступить иначе он не мог: стоило сразу дать понять всем сторонам конфликта, в чьих руках сейчас власть.

Решение пришло в его голову неожиданно, и император под недоумённым взглядом свиты, состоящей из нескольких магов и гвардейцев, свернул на центральную площадь, где обычно проходили народные гуляния. Подъехав к помосту, предназначенному для выступления комедиантов, он взобрался на возвышение и жестом приказал поставить рядом с собой патриарха Тсинара. Старик не мог сопротивляться, скованный кандалами и магией Дантора, но с удовольствием прошептал:

– Я порадуюсь, когда мой город разорвёт тебя на куски.

– Молитесь своему Нерождённому, чтобы он не разорвал вас, – усмехнувшись, ответил император и заклинанием лишил жреца речи.

Дождавшись, пока площадь заполнится любопытствующими, Дантор вскинул руку вверх, привлекая внимание толпы.

– Приветствую тебя, Дармат, и вас, подданные Манзокеи! – спокойно проговорил он, и усиленный магией голос разнёсся далеко вокруг. Тут же вспыхнули амулеты у нескольких затесавшихся среди простого люда инквизиторы, но на это никто не обратил внимания – всем было интересно послушать, что скажет «проклятый дракон». – Я чувствую ваш гнев, горожане, и осознаю, против кого он обращён. Но знаете ли вы всю истину или верите лишь тем, кто способен направить ваш разум путём чужой воли?

Ропот на площади стих, и воцарилась такая тишина, будто здесь не было ни одного человека. Дантор улыбнулся и продолжил:

– Пять долгих месяцев я потратил на то, чтобы удержать империю от развала и угрозы войны со стороны жадных соседей. Пять долгих месяцев, стараясь не нанести вреда жителям и их домам, сражался я с чужой волей, толкнувшей верных подданных на путь мятежа. Многое довелось мне услышать – от того, что я пожираю девиц, до того, что граблю храмы и каждого, у кого есть хоть что-то ценное. Но взгляните на меня, – он развёл руки и покрутился вокруг себя. – На плаще моём оставили след искры костра, а сапоги того и гляди развалятся, и придётся ходить мужу вашей императрицы босым. – В толпе кто-то понимающе хохотнул, но голос тут же смолк под жёстким и тяжеловесным: – Мне не нужно ни одной монеты из тех, что вы заработали своим потом и кровью. Мне нужна лишь моя жена, которой пред ликом Нерождённого я клялся быть опорой и подмогой. Но есть те, кому власть застит глаза, и эти жаждущие едва не бросили империю в пучину гнева, крови и страданий.

Дантор замолчал, давая горожанам возможность осознать и принять услышанное, потому что он не собирался скрывать и остальное. Патриарх Тсинар рядом с ним едва ощутимо вздрогнул, пытаясь освободиться из пут и от магии, но император был начеку, вовремя удержав жреца.

– Имели смелость бросить вызов власти – имейте смелось и нести ответственность за содеянное, – шепнул ему Дантор и вновь обратился к народу:

– Всегда есть те, кто считают, что они лучше понимают, как надо править. Всегда есть те, кто обижен тем, что власть досталась не им. И нет хуже, когда те, кто должны быть поддержкой, пытаются плести интриги. Думаете, вы сражаетесь против драконов? Но истинные злобные чудовища давно уже протянули свои руки к вашим душам. Те, кому вы доверяли свои горести и радости, к кому шли со своими переживаниями и надеждами, на кого привыкли надеяться – именно они толкнули свою паству в огонь мятежа. Я вижу в ваших глазах вопрос: почему рядом со мной стоит бывший патриарх Тсинар, почему он скован и молчат? – Имератор дождался согласного ропота и бросил в толпу: – Он здесь для того, чтобы вы взглянули в лицо тому, кто едва не погубил вашу императрицу. Только чудо, магия и преданные императорской семье люди помогли мне спасти и переправить в безопасное место её величество Теверу Манскую, которая носит под сердцем наследника империи. Моя жена была похищена в те дни, когда мы с патриархом Наргидом прикладывали все усилия для того, чтобы как можно быстрее навести порядок на севере, провезена через всю страну преданной жрецу Тсинару инквизицией и должна была быть передана в руки эмиратцев после того, как разрешится от бремени.

Дантор замолчал, с трудом сдерживая вновь накатившую ярость при воспоминании об этих событиях. Удивительно, но толпа молчала. Не было ни криков, обвинявших его во лжи, ни требований дать слово патриарху Тсинару. Речь чужака отозвалась в сердцах дарматцев, ведь он тоже хотел мира, спокойствия, хотел быть рядом с женой и однажды взять на руки своего ребёнка.

– Где её величество сейчас? – наконец, крикнул кто-то, и его вопрос поддержал гул голосов.

– Она в безопасном месте, где и останется, пока враги не будут обезврежены.

– Тогда вашему высочеству стоит узнать, что наследник империи должен появиться на свет именно в империи, – перекрыл толпу голос одного из инквизиторов, и народ сразу от него отшатнулся.

– Тогда вам стоит поторопиться с наведением порядка в ваших храмах, – холодно улыбнулся в ответ Дантор. – Думаю, патриарх Наргид будет благодарен вам, если хотя бы в столице ему не придётся убеждать паству в том, что он – не самозванец.

Инквизитор промолчал – в словах Дантора было мало приятного, но ответить на них оказалось нечего. Люди, собравшиеся на торговой площади, ждали то ли боя, то ли ещё более жутких обличений, но некоронованный император вдруг ощутил, что он выдохся. Управлять вниманием толпы, сдерживать старика, творить магию – всё это вместе оказалось непросто. Хотелось поскорее оказаться в тишине дворцовых стен, поэтому он поторопился закончить своё выступление.

– Дармат! Ты можешь не верить мне, но уж к слову своей императрицы ты должен прислушаться. Я не стану предъявлять обвинения кому бы то ни было и даже не трону патриарха Тсинара… Пока её величество не отдаст соответствующий указ. И когда мы снова встретимся с тобой, Дармат, я надеюсь увидеть в твоих глазах больше доверия.

Дантор коротко кивнул, словно отдавал честь, спокойно спустился с возвышения и сел верхом на коня. Гвардейцы под руки проводили старого жреца до тюремной повозки и помогли ему усесться. Небольшая процессия вновь двинулась ко дворцу, но больше никто не кричал и не пытался следовать за ними или преграждать дорогу.

Император с трудом удерживал должное выражение лица и осанку, словно город и его затаившиеся жители продолжали выкачивать из него энергию. Он вдруг понял, что обычные решётки и запоры не сумеют удержать патриарха Тсинара в его отсутствие, здесь нужна именно магия. Значит, магам и стоит доверить драгоценного пленника. Рантир точно не откажет, а Дантору будет спокойнее знать, что враг под присмотром, пока он не вернёт Теверу в империю.

Рантир действительно не отказал. Он внимательно выслушал императора, не отводя взгляда от пленника, и спросил:

– Вы настолько доверяете мне, что готовы доверить охрану столь важной персоны?

– Нет, я не доверяю никому, кроме своей жены, – жёстко ответил Дантор. – Но выбора нет – не тащить же старика с собой? Если же вы меня предадите, я сумею расквитаться за это.

Садовник ухмыльнулся: кажется, он не рассчитывал на столь честный ответ.

– Что ж, мы найдём возможности присмотреть за его святейшеством, хотя, видят боги, разумнее было бы от него избавиться. Надеюсь, у вас есть очень веская причина, чтобы поступать столь неосмотрительно, ваше величество.

– Есть. – Император повернулся к патриарху Тсинару. – Правда ли, что наследник империи должен быть рождён на её территории?

Старый жрец скривился – неудачи последнего месяца лишили его всех сил. Скажи Дантор Берийский, что отпускает его на все четыре стороны, он бы просто сел на мостовую под воротами дворца и стал просить милостыню. Но помогать врагу?! Нет, ни за что!

Забыл он только об одном – бериец тоже был магом. Стоило только встретиться с ним взглядом, как в голове раздался приказ «Говори!» – и сопротивляться уже не получилось.

– Правда.

– Кто должен подтвердить его или её рождение? – продолжил допрос Дантор.

– Лекарь, лучше два, старшая фрейлина и её помощница и патриарх империи.

– Ещё кто-то может присутствовать в покоях императрицы?