Текст книги "С этой вершины видно мой дом (СИ)"

Автор книги: Eaterina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

– Личная гвардия, служанки, супруг, помощники тех, кого я уже назвал.

Патриарх Тсинар говорил монотонным голосом, но в глазах его сверкала ненависть. Все молитвы не могли даровать ему столько благодати, чтобы одолеть того, в ком магия пестовалась с рождения. Он почувствовал, когда чужое заклинание отпустило его волю, и сжал зубы. Холодный расчёт сменился столь же ледяной ненавистью. Но появится ли ещё шанс на месть? Жрец умел ждать, и пусть он уже не молод, Нерождённый не оставит его даже в беде. Пусть враги торжествуют, вера и не из такой тьмы способна вызволить.

– Вот видите, уважаемый Рантир, – между тем обращался Дантор уже к магу, – я просто обязан сохранить жизнь патриарху Тсинару до рождения наследника. Если север не успокоится и Наргид не сумеет прибыть вовремя, старик станет свидетелем от храма. Так что берегите его, но не доверяйте никому.

– Вы можете на меня рассчитывать. Ваше величество, – торжественно пообещал Рантир, кланяясь.

И вот на крыльях дракона Дантор торопился на юг, к жене, и чувствовал, что не успевает.

* * *

Мэтр Умран привык беседовать с князем Этраном рано утром. Они обычно встречались в рабочем кабинете лекаря, пили бодрящий напиток и выходили в сад или обходили крепостные стены замка. Во время этой беседы они обсуждали придворные интриги, международные слухи, хозяйственные проблемы и многое другое. Мало кто из придворных знал, что мэтр Умран не только лекарь, но и доверенное лицо князя, благодаря чему магу удавалось узнать многое из того, что не доходило до ушей правителя.

Говорили они в том числе и о новой пациентке мэтра Умрана.

– Её величество очень милая девочка, – искренне делился своими мыслями лекарь. – Она чётко выполняет все рекомендации, не капризничает, не требует чего-то невыполнимого. Правда, порой слишком печальна, но это такие мелочи по сравнению с тем, что ей уже пришлось пережить, что…

Мужчины в это утро не выходили в сад, а неспешно прогуливались по крытой галерее, соединявшей две башни.

– Кажется, ты влюбился в свою пациентку, Умран, – незлобно поддел собеседника князь.

– Я уже слишком стар для таких влюблённостей, – засмеялся в ответ лекарь. – Но гвардейцев, которые её охраняют, я бы посоветовал сменить. Они начинают попадать под её влияние. Нет, её величество не стремится специально кого-то покорить, но ведь парни живые и сами в состоянии сравнить придворных жеманниц с искренностью и чистотой Теверы.

– Ты чувствуешь? – неожиданно сменил князь Этран тему разговора.

– Вы о том, что нам скоро ждать гостей? Да, ощутил ещё с вечера. Горы тревожатся – эхо волнений на севере Манзокеи докатилось и до нас. Слишком неосторожно играли там с магией жрецы Нерождённого. А сейчас они чувствуют приближение…

– Вряд ли это жрецы, – перебил князь. – Возможно, кто-то из наших агентов, потому что слишком быстро приближается – несомненно, с такой скоростью могут передвигаться только драконы.

– Или княжич Дантор.

– Или мой сын. Но если это он, я ничего не понимаю.

Они замерли, всматриваясь в горизонт, как будто это могло бы ускорить появление гостя. Но небо было затянуто серыми тучами, обещавшими скорый дождь, и разглядеть кого-либо вдали не получалось.

– Что ты посоветуешь мне делать с империей, Умран? – наконец, поинтересовался князь Этран.

– А что вы можете с ней делать? – лекарь усмехнулся. – Дантор вот-вот станет императором, его супруга родит наследника – и жизнь пойдёт по накатанной колее.

– Я желал заключить выгодный союз с империей в расчёте на то, что императором станет кронпринц Канбер, но никак не мой наследник. А мой возраст уже не тот, чтобы начинать всё с начала.

– Выходов у вас несколько, ваше величество. Действительно заняться младшими сыновьями. Они способные мальчики, многое уже знают, тем более у них будет возможность побывать и при дворе Дармата, чтобы набраться опыта. Второй выход – войти в состав империи, но тогда мы теряем свои свободы, а жрецы Нерождённого за пару поколений насадят и нам свою веру. Мне бы не хотелось своим внукам такой судьбы.

Лекарь замолчал.

– Есть ещё и третий путь?

– Вы и сами знаете, какой, мой князь, иначе не спросили бы.

– Отдать империю жрецам и позволить стать императором принцу Наргиду, – кивнул князь Этран. – Он умён, открыт новому и не столь закостенел в своей вере, как его наставник. Возможно, это лучший выход из всех.

– Но решать не нам, мы можем лишь дать совет, – мэтр Умран тонко улыбнулся и едва заметно кивнул в сторону гор. – Это Дантор.

Теперь оба увидели быстро машущего крыльями ящера и смогли ощутить присутствие старшего княжича. Князь Этран нахмурился, предчувствуя неприятный разговор. Но всё же спустился вниз, во двор, чтобы поприветствовать сына. Мэтр Умнар не отставал.

Мужчины втроём устроились в малом рабочем кабинете князя, в который не допускались посторонние. Кабинет только назывался малым, на самом же деле здесь было довольно просторно, стоял даже небольшой ларь для хранения продуктов. Светло-синие стены напоминали просторы неба, а пушистые белые шкуры горных кошек на полу – облака.

– Мы не ожидали тебя так рано, Дантор, – отбросив церемонии, сразу перешёл к делу князь. – Что за новости ты принёс?

– Я не принёс новостей, – качнул головой княжич, и высокий рыжий хвост мотнулся за его спиной. – Мне нужно срочно доставить Теверу в Дармат.

– Что за выдумки?! – возмутился целитель. – Я не позволю тревожить свою пациентку, потому что…

– У меня нет выбора, почтенный мэтр Умран, – даже не дослушал его Дантор. – Это вопрос почти жизни и смерти. Я лишь недавно выяснил, что императрица обязана рожать строго на территории империи, да ещё и в присутствии определённого круга лиц. В противном случае наследника могут признать незаконным или вообще подменышем, а при нынешней ситуации ещё одна сплетня империи ни к чему. Поэтому, как бы ни хотел я уберечь Теверу от очередного унижения или страдания, мне придётся поступить именно так. Она должна вернуться в Дармат.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Объяснение оказалось, хоть и кратким, но достаточно веским.

– Одну не отпущу, – наконец, заявил лекарь. – Княжна Тевера – моя пациентка, поэтому доверить её каким-то имперским шарлатанам я не могу.

– Хочешь покинуть меня, Умран? – насмешливо прищурился князь. – Вот твоя благодарность за годы благосклонности.

– Ваше величество, при всём уважении, путешествие – не то мероприятие, которое показано женщине на сносях, – надулся мэтр Умран. – Какие пойдут слухи, если княжна Тевера в пути потеряет дитя? Моё присутствие в данной ситуации – залог мира как минимум в империи, а то и в половине соседствующих с ней государств.

«А ещё я ваши глаза и уши», – не сказал маг вслух, но князь его понял.

– Уговорил, уговорил. Собирайся давай, а мне с сыном нужно ещё парой слов перекинуться. – Дождавшись, когда лекарь покинет кабинет, князь спросил: – Ты уверен, что другого выхода нет?

– Трое подтвердили мне тот факт, что наследник должен родиться строго в столице. Императорская семья – бывшие герцоги Манские – тесно связаны с магией своей земли. Они обязаны рождаться магами, а для этого должны находиться на своих исконных территориях.

– И ты готов открыться этим людям, для которых магия – грязь и грех?

– Не знаю, но я уверен в том, что в моих силах хотя бы вернуть магию в империю.

– Что ж, попробуй. Ты всегда можешь вернуться домой… на правах младшего сына.

Сын и отец посмотрели друг другу в глаза, словно осмысливали произнесённую фразу.

– Да, так будет правильно, – наконец, согласно кивнул Дантор. – Тебе стоит заняться подготовкой братьев к исполнению их долга. Благодарю за поддержку, отец. Теперь я хотел бы повидаться с женой. Следует и ей сообщить, что нужно срочно возвращаться.

Поклонившись, Дантор быстрым шагом покинул кабинет отца и направился было в сторону своих обычных покоев, в которых поселили Теверу, но вдруг замер. Что-то неумолимо тянуло его в другую сторону – к самой высокой башне. Едва заметно улыбнувшись, он поддался этому чувству и не ошибся – неосознанно прикрывая руками живот, Тевера сидела на низкой лежанке у окна и смотрела на вершины гор. Она была в просторном платье, складки которого мягко ниспадали на пол, обрисовывая её округлившийся живот, и казалась умиротворённой и прекрасной.

Дантор в несколько шагов оказался рядом с ней и крепко обнял, зарывшись лицом в свободно распущенные волосы. Тевера даже не вздрогнула.

– Ты знала? – вместо приветствия несколько обиженно спросил мужчина.

– Почувствовала тебя, и с каждым твоим шагом ощущала всё явственнее, – в голосе императрицы слышалась улыбка. – Так странно это, раньше магия для была чем-то сказочным или запретным, а сейчас для меня весь мир полон ею.

– Это сила гор. Разве ты не знала? – Дантор развернул жену лицом к себе и ласково поцеловал в губы. – Во мне она живёт с рождения, и в нашем сыне будет.

– Так уверен, что это сын?

– Главное, что в этом уверен мэтр Умран, а не доверять ему у меня поводов нет. Однако всё не так просто, Тевера. Одной силы гор недостаточно для будущего императора, ведь он станет и младшим из рода герцогов Манских.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Тевера.

– Мне бы не хотелось тревожить тебя, милая, – муж осторожно сжал её руки, – однако тебе стоит срочно вернуться в империю.

– Нет! – Тевера отшатнулась. – Ни за что! Как ты не понимаешь?! Опять этот изматывающий страх, инквизиция, козни храма! А что они сотворят с моим малышом?! Нет, Дантор, не заставляй меня!

– Патриарх Тсинар пленён и находится под присмотром господина Рантира. Инквизиторам запрещён вход во дворец без особого на то позволения, а маги больше не являются преступниками. – Дантор улыбнулся. – Но самое главное то, что наследник империи может быть рождён только в империи, и этот факт должен быть засвидетельствован достойными доверия людьми.

Тевера помолчала, опустив голову. Как ни хотелось ей поспорить, она осознала главное.

– У меня нет выбора, да? – тоскливо посмотрела она на мужа.

– Да.

– И когда нужно отправляться?

– Как можно скорее. Не хотелось бы, чтобы ты начала рожать в дороге – это небезопасно для тебя и для малыша.

– Тогда к утру я буду готова.

* * *

Драконы внушали Тевере ужас и одновременно восторг. Их мощь и грация не могли не восхищать, а связь со своим магом делала почти разумными. По крайней мере дракон Дантора сразу признал Теверу и словно приветствовал её, покачивая огромной головой.

– У нашего сына будет такой же, – с улыбкой пообещал Дантор, помогая жене устроиться на широкой спине ящера. – А возможно, однажды и ты сумеешь с одним из них договориться. Но сейчас нам нужно спешить.

Хотя драконы и передвигались быстрее лошадей, а путь, который по земле занимал месяц, преодолевали за несколько дней, даже эти дни могли оказаться роковыми. Поэтому летели драконы гораздо быстрее, чем в тот раз, когда Дантор спасал Теверу из рук храмовников. Она была благодарна мужу за то, что он догадался захватить с собой тёплые меха, в которые можно было закутаться, спасаясь от ледяного ветра поднебесья.

Спустя несколько часов непрерывного полёта непривычная к такому способу передвижения Тевера почувствовала дурноту. Мэтр Умран приказал срочно снижаться, обеспокоенный состоянием пациентки. Короткого исследования ему оказалось достаточно.

– К сожалению, вы слишком поздно вернулись, ваша светлость. Её светлость готовится произвести дитя на свет, – отозвав в сторону Дантора, шёпотом сообщил лекарь. – Мы не успеем в Дармат.

– Вы сможете притормозить… процесс? – мгновенно отреагировал тот.

– Смогу, но ненадолго, иначе можно навредить здоровью обоих.

– Так сделайте хоть что-нибудь – и поторопимся.

Мэтр Умран только покачал головой, но выполнил требуемое.

Драконы вновь поднялись в воздух.

– Почему мы не остались на привале? – поинтересовалась Тевера. Она чувствовала себя лучше и вполне могла разговаривать.

– Нужно как можно быстрее вернуться в империю, – коротко ответил ей муж.

Тевера задумалась. Она помнила разговор, состоявшийся накануне их отлета из княжества. Правда, рассчитывала на столь же комфортное путешествие, как её первый полёт. Но раз они так торопятся, значит…

Руки её машинально накрыли живот.

«Потерпи малыш, – мысленно обратилась она к ребёнку. – Потерпи немного, чтобы однажды стать императором».

Но уговоры матери, как и магия лекаря, не могли противостоять силам природы. Тевера всё же начала рожать. Драконы без передышки махали крыльями вторые сутки подряд и уже порядком устали, но Дантору было не до отдыха. Он чувствовал, как замирала временами жена, сдерживая болезненные стоны, чувствовал судороги, скручивающие её тело – и ничего не мог поделать. Они летели уже над южными герцогствами империи, но до столицы было ещё неблизко.

– На землю, ваша светлость! – подал сигнал лекарь.

– Её светлость полетит со мной, – непререкаемым тоном заявил он, стоило сердитому Дантору подойти к чужому дракону. – Вы не можете ничем помочь сейчас своей супруге, а я смогу… ещё немного потянуть время и уменьшить её боль.

Дантору пришлось согласиться. Драконы с недовольным рёвом тяжело поднялись в воздух. Никогда ещё двуногие друзья не заставляли лететь их так быстро и так долго без отдыха, но они привыкли подчиняться.

Тевере становилось всё хуже. Она уже не могла сдерживать стонов и мысленно благодарила мэтра Умрана, что тот забрал её с дракона мужа. Момент, когда оба ящера буквально упали с воздуха прямо перед парадным крыльцом дворца, сломав несколько розовых кустов, терзаемая болью женщина не осознала. Просто в какой-то миг под ногами оказалась твёрдая почва, а вокруг раздавались чьи-то крики ужаса, перекрывающие её собственные. Чужие женские руки подхватили её и практически поволокли куда-то по ступеням, заставляя передвигать ноги. Только чудом Тевера узнала с рождения знакомые стены дворца.

Они всё же успели.

Императрицу устроили в ближайших ко входу во дворец покоях, окружив целой толпой. Старая знахарка, придворный лекарь, старшая придворная дама и несколько её доверенных фрейлин – все столпились около кровати роженицы. Мэтр Умран с трудом пробился сквозь этот цветник и рявкнул:

– Руки хоть вымойте, дикари равнинные, прежде чем к младенцу соваться.

Толпа тут же поредела, и лекарь сумел найти взглядом Дантора, прошептав ему одними губами: приведи жреца.

Дантор, убедившись, что Тевера, наконец, в безопасности, вспомнил последнее условие – рядом должен находиться уважаемый жрец, которому доверяют все верующие в Нерождённого, патриарх. Но Наргид далеко на севере, и путь за ним и обратно займёт ещё дня три, что просто невозможно в сложившейся ситуации. Значит, придётся воспользоваться помощью своего врага. Наверное, он и жизнь-то ему сохранил только потому, что интуиция подсказала – пригодится ещё.

Бессмысленно было бы сейчас носиться по дворцу и искать Рантира. Вновь ощутив себя императором, Дантор воспользовался магией, мысленно приказав магу немедленно привести пленного патриарха в покои императрицы. Пожалуй, в любой другой ситуации Рантир высказал бы недовольство подобным тоном, но на то он и провёл полжизни при дворе, чтобы понимать всю важность происходящего.

Маг с патриархом Тсинаром появился быстро. Присутствие жреца у постели императрицы заставило ещё часть наблюдателей отойти в сторону – пусть и бывший патриарх, но он всё же нёс в себе благодать Нерождённого и мог потом точно сказать, является ли дитя императрицы плодом чёрной магии берийцев или же обычным младенцем.

– Отличный шанс продемонстрировать подданным единство веры и магии, – шёпотом предложил Дантор Рантиру. – Драконы на площади уже должны были убедить горожан в том, что их император – не чудовище, а обычный человек. Наш с Теверой сын станет надеждой империи, а вы – маги – опорой нового мира.

– Дай-то боги, что всё так и будет, – столь же тихо ответил маг.

Крики Теверы становились всё громче. Заклинания, которые не давали свершиться естественному процессу, спали, и организм торопился завершить то, что давно уже должно было произойти.

Мэтр Умран то и дело гонял то императорского лекаря, то старуху-знахарку, то фрейлин за разными вещами: за водой, полотенцами, прохладным напитком или чем-нибудь ещё. Лишь патриарх, император и два мага неотлучно оставались при императрице. Дантор порой ловил её безумный, никого не узнающий взгляд и клялся себе, что больше не заставит так страдать, а потом вспоминал, что наследников мужского пола должно быть не меньше двух, и болезненно кривился и отводил глаза. Скажи ему кто, что прошло меньше часа с момента приземления, Дантор не поверил бы.

В один момент что-то неуловимо изменилось, потому что берийский лекарь вдруг бросился к кровати, вслух бормоча свои заклинания. А спустя пару секунд раздался тоненький чужой крик. Именно в это мгновение Дантор ощутил, как его окутала невероятной силы магия. Она коснулась его, что-то взяла, чем-то поделилась и устремилась к тому существу, что плакало, не понимая ещё нового мира.

– Вот сила герцогов Манских, которая помогает им править империей, – шепнул Рантир, разрушая торжественность момента. – Наследник получил много, он станет сильным правителем, если ему позволят править.

– Пусть попробуют не позволить, – с гордостью ответил император и приказал громко: – Прошу подтвердить рождение наследника империи Манзокеи, Гортена Манского.

– Наследник произведён на свет её императорским величеством Теверой Манской и является человеком, посему признаём его истинным кронпринцем империи, – тут же отозвался имперский лекарь. Руки у него дрожали от страха перед жуткими берийцами и напряжения, но своё дело он знал верно.

Вслед за лекарем раздались голоса и всех остальных присутствующих. Молчал только патриарх Тсинар. Обернувшись, он внимательно смотрел на Рантира и едва заметно презрительно улыбался.

Дантор ощутил, как между двумя мужчинами завязалась молчаливая битва. Возможно, и другие ощущали, что что-то происходит, но не могли объяснить эти ощущения. Наконец, жрец сквозь зубы выдохнул:

– Подтверждаю слова лекаря.

В комнате её величества тут же зазвучали радостные поздравления молодым родителям.

У империи появился наследник, и её благополучию теперь ничего не угрожало.

ГЛАВА 16

Жил-был среди высоких гор мальчишка.Он рос почтительным и умным – без прикрас.Бывало, как у всех, что расшалится слишком,Но сын, как он, – родителям на радость. Пришла пора – и выбрал он судьбу свою,Пусть нелегко она была и увела из дома.За право быть счастливым кто ж не повоюет?Да ведь не каждый ещё бьётся за корону. Не всякая победа приносит честь и славу.И от иного победителя не мир ждут, а беду.И на толпу народа не найти управу,И отступиться не позволит своей чести суд. Как с самыми жестокими врагами,Он бьётся с теми, кто должен помогать,И не сдаётся, потому что твёрдо знает –За ним стоят сынишка и жена.

Дармат, кажется, совершенно обезлюдел. Начало лета радовало жарким солнцем, яркими цветами, которые усилиями вышедших из подполья магов украсили весь город, и блеском фонтанов. Даже вездесущие мальчишки-беспризорники не плескались в прохладных струях, а уж от них-то всегда не было спасения.

Город ждал.

И в тишине ожидания то тут, то там раздавались страшные шепотки.

Болтливые служанки уже разнесли по всей столице весть, а из столицы она медленно катилась во все уголки империи, но люди предпочитали не верить, лишь бы не признавать того, что сами позволяли себя обманывать столько лет, поколений, веков… И всё же никто не сомневался в истинности слов: императрица родила крепкого и здорового мальчишку, что подтвердили прибывший с ней лекарь, дворцовый целитель, старшая дама императорского двора и сам патриарх Тсинар. Кумушки на улицах непременно желали знать, есть ли у младенчика чешуя и хвост, как у ящерицы, но эти вопросы они задавали совсем уж молча, одними блестящими от любопытства глазами.

Потому что с окраин империи тоже медленно двигалась весть: император натравил на непокорных герцогов драконов, и теперь на севере разрушены две цитадели и несколько храмов Нерождённого, а на западе почти сровняли с землёй родовой замок герцогов Ди-Варкан. И эти новости заставляли пуще прежнего прятаться от того страшного будущего, что грозило всей Манзокее, если… Что – «если», никто не брался предположить, а потому жители столицы предпочитали прятаться за стенами своих домов, лишь бы не стать первыми, кому придётся узнать страшную весть о начале новой жизни.

Дворец по-прежнему пустовал, и даже в честь рождения наследника не было организовано празднество. Сплетни об этой тишине ходили разные, но их некому было подтвердить или опровергнуть. Из всей прислуги, временно распушенной по домам, вызвали лишь старую повариху и горничную императрицы, да и тем запрещено было покидать пределы дворца.

Дантор Берийский те несколько дней, что для горожан прошли в напряжённом ожидании, не отрывался от бумаг. Он изучал творчество малого совета, который почти полгода управлял Манзокеей, и то хватался за голову, то удовлетворённо кивал, то принимался мерить шагами кабинет. Места свободного здесь оставалось немного, и от резких движений некоронованного императора поднимался ветер, сметавший на пол бумаги.

Господин Гилрам ютился в углу, с трудом удерживая на коленях планшет для записей, чернильницу и перо. Однако император предпочитал делать записи сам, выслушивая пояснения секретаря к тому или иному документу.

Трижды в день в кабинет уверенно входил мэтр Умран, затмевая своей искренней улыбкой кислое выражение лица дворцового лекаря. И хотя дворцовый лекарь чуть не вдвое превосходил размерами юркого мэтра, доверия он не внушал. Два светила лекарского дела докладывали о здоровье императрицы, которая была очень слаба после перелёта и родов, и информация у них отличалась, как небо и земля.

Имперец настаивал на том, что необходимо обеспечить императрице полный покой. Вызвать кормилицу и ещё пару нянек, которые возьмут на себя все заботы о наследнике. Так издавна было принято в Манзокее, и ни один аристократический род не поймёт того, о чём во весь голос вещал явно тронувшийся умом коллега.

Чужак-бериец же лишь скептически усмехался и возражал, что природа не зря придумала такой механизм, когда мать сама должна заботиться о своём дитя. И императрица, зная, что ей не на кого свалить эту естественную обязанность, поправляется быстрее. Ну, и магия, которая связывает мать с ребёнком, тоже делает своё дело. Так что скоро её величество поправиться и вновь будет порхать, как птичка.

– Праздник бы по случаю рождения наследника устроить, – умудрялся вставить среди этих споров секретарь Гилрам.

Поначалу Дантор прислушивался к словам каждого лекаря, но потом махнул на имперца рукой. Тот готов был пользовать своих пациентов любой дрянью, лишь бы не признавать существования иной магии, кроме молитв. А Тевера действительно шла на поправку, восстанавливая силы. Так что оставался только один вопрос – всеимперское чествование наследника.

– Как только вы мне расскажете, как происходит данное событие, я подумаю о его организации, – оставшись наедине, обратился к секретарю император.

– На центральной площади каждого города организуется народное гуляние и угощение для всех желающих. Сейчас конец весны, крестьяне все в полях, а продовольствие на исходе, так что большой ярмарки не собрать, но можно пригласить торговцев тканями, посудой или жестяных дел мастеров. Затем должно быть объявлено о рождении наследника, вывешены его портреты вместе с родителями и проведены молебны о здравии императорской семьи, – мгновенно отозвался господин Гилрам. – По моим подсчётам империя затратит на празднование чуть меньше обычной суммы, потому что в трёх герцогствах сейчас неспокойно, и…

– Значит, сначала надо навести порядок в стране, а потом уже праздновать, – жёстко оборвал император. – Не хотелось бы обострять и без того непростой конфликт между севером и югом. Так что сделайте другие расчёты с учётом того, что нам придётся потратить на восстановление разрушенных деревень в герцогствах Ауртан и Дарун.

– Тогда мы получим просто неподъёмную сумму. Эти два герцогства в этом году не смогут выплатить налог сполна, и в казне окажется меньшая сумма, чем обычно.

– Значит, найдите, на чём можно сэкономить в остальных городах, но танцевать и веселиться на руинах я не позволю.

Секретарь быстро заскрипел пером в блокноте. В глубине души он был согласен с Дантором Берийским, но привычка экономить оказалась сильнее.

– Ваше величество, вы не думали о том, чтобы часть расходов на восстановление земель взять с храмов? – предложил он осторожно. – В конце концов, именно жрецы Нерождённого стали инициаторами мятежа.

– Думал, господин Гилрам, однако вы и сами должны понимать – люди на это не пойдут, – Дантор откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. – Мы можем отобрать у храмов часть плодородных или пастбищных земель, можем запретить оказывать услуги населению за плату, но грабить храмы – это уже мародёрство. Хотя в городах можно часть расходов на организацию празднований переложить на плечи храмов. Они от этого не обеднеют.

– Да, такая постановка вопроса не вызовет возмущения, – подтвердил господин Гилрам. – Значит, мне заняться организацией?

– Нет, сначала мы дождёмся возвращения патриарха Наргида. Несколько дней назад он прислал мне голубя с известием, что все мятежники выявлены и отправлены по домам, а сам он возвращается в столицу. Это около двух недель пути. Затем решим вопрос с восстановлением севера – это ещё около месяца, а вот после проведём коронацию и представление наследника империи.

Секретарь впился взглядом в Дантора Берийского, но тот уже вновь занялся бумагами, никак не реагируя на молчаливый вопрос. Впрочем, всё и без того было понятно. Править может только коронованный император либо императорский совет. Совет успел наворотить от души, императрице сейчас не до проблем государства. Значит, нужен настоящий император, а не его подобие. Также было понятно, почему нужен патриарх Наргид – патриарх Тсинар уже лишился своего поста и права влиять на дела храма, к тому же он ни за что не стал бы короновать своего врага.

– Значит, начнём подготовку через две недели, – спокойно проговорил господин Гилрам. – Как раз за месяц управимся. А если объединить коронацию и представление наследника, то ещё и сэкономим.

– Хорошо, – подняв глаза от так и не подписанных бумаг, улыбнулся Дантор. – Составляйте указ, приносите – я подпишу.

* * *

Тевера после родов приходила в себя тяжело. Ей всё казалось, что она опять то ли куда-то летит, то ли бредёт. Открывала глаза – и видела с детства знакомые стены, обтянутые бежевым с искрами шёлком. «Я дома», – мелькало в голове, и глаза тут же снова закрывались.

Мэтр Умран был всё время около кровати своей пациентки. Он до крика спорил со старшей фрейлиной и имперским лекарем, заставляя будить императрицу, чтобы она покормила сына. Памятуя об отношении к магии в Манзокее, он не мог использовать свой самый мощный аргумент, и каждые три часа приходилось выдерживать новую битву.

Когда на пятый день Тевера всё ещё не встала с кровати и то и дело проваливалась в беспокойную дремоту, мэтр Умран приказал поставить в покоях императрицы колыбель с сыном.

– Это недопустимо! – топала ногами дама Микара, забыв об этикете и достойном поведении. – Это же не простолюдинка, а императрица! Просто позор, если она сама станет кормить дитя и ходить за ним. А потом кормилица всем разнесёт о подобном непотребстве.

– Недопустимо, чтобы молодая и сильная женщина пять дней на ноги встать не могла, – жёстко отвечал лекарь-бериец. – А всё остальное – людские предрассудки. Природе виднее, кому что должно делать. Так что отпустите несчастную женщину – пусть своего ребёнка выкармливает, а мне не мешайте ставить на ноги её величество.

– Но её величеству нужен отдых, – уже не так яростно возражала фрейлина.

– Её величеству нужна причина, чтобы подняться на ноги. Плач ребёнка – тот сигнал, который ни одна мать не сумеет пропустить. Поймите, леди, её величеству пришлось многое перенести, но теперь она дома, там, где считает себя в безопасности, потому и разболелась так сильно. Императрица сейчас нужна своему сыну и народу, поэтому не может позволить себе бесцельно валяться в кровати. И если снадобья мои и моего коллеги не помогают, то я пойду на крайние меры.

Конечно, императрица никаких споров не слышала, плывя на тревожных волнах своего сна. Гораздо позже ей обо всём рассказал сам мэтр Умран, посмеиваясь и то и дело возмущённо фыркая. Пока же молодая мать продолжала бороться со своими кошмарами.

В первую ночь после спора лекаря с дамой Микарой Тевера не поняла, что её разбудило. Она долго лежала, прислушиваясь, пока не уловила монотонный шёпот кормилицы: презрев приказ мэтра Умрана, она поторопилась успокоить и накормить принца при первом его плаче.

– Дай мне сына, – негромко приказала императрица, и женщина, тихо охнув, поторопилась исполнить приказ.

– Ваше величество, его сначала переодеть и помыть надо, – смущаясь пробормотала она. – Запачкаетесь.

Тевера криво усмехнулась, радуясь, что в темноте не видно выражения её лица. Она так устала быть для всех правильной и хорошей, что её уже ничего не пугало.

– Значит, помою и переодену, а ты покажешь мне, как что делать.

Молодая мать провозилась долго, и голодный принц даже начал хныкать. Но Тевера с каким-то ожесточённым удовольствием возилась с малышом, хотя у неё кружилась голова и сердце разрывалось от его плача.

«Я никудышная императрица и никудышная пока что мать, – думала она. – Валяюсь бревном, позволяя чужим людям растить моего сына. Конечно, так было принято веками, но я ещё помню, как не хватало мне моих родителей в детстве. Я исправлюсь и всему научусь».

На другую ночь история повторилась. И ещё раз, и после тоже. Отличие было только в том, что кормилица уже прижимала к груди своего собственного сына, робко давая советы. Днём императрица через силу вставала, приводила себя в порядок и даже что-то завтракала. Правда, сил её пока хватало ненадолго, но к колыбели сына она никому не позволяла приближаться. Мэтр Умран довольно улыбался, а старшая фрейлина прятала брезгливую гримаску за учтивыми поклонами.

А на пятую ночь Тевера проснулась ещё до того, как Гортен заплакал, улыбнулась и взяла его на руки. Она жива и на свободе, дела в империи идут на лад, теперь вот наследник родился. Жизнь только начинается, и надо жить, а не изображать из себя томную леди.

На секунду кольнул страх: а вдруг, пока ей тут плохо, Дантор уже завёл себе фаворитку? Ведь отца, императора Таубера, присутствие матери рядом никогда не смущало. Но Тевера одёрнула себя: Дантор изо всех сил старается решить проблему северного мятежа, вернуть должный статус магам, да ещё каждый вечер качает сына на руках. Как ей вообще хватает ума подозревать его в подобном?