Текст книги "С этой вершины видно мой дом (СИ)"

Автор книги: Eaterina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

– А как же маги?

– Мы не справимся с двумя проблемами сразу. К сожалению, моё смещение с должности лишило меня некоторого веса и свободы действий. Тем более императрицы сейчас нет в столице, а главной целью твоего прошлого задания было не допустить контакта магов именно с её величеством. Сейчас же, если север станет нашим, храм сразу поднимется и вспомнит о своём старом патриархе. Тогда мы сможем и магов-еретиков прижать.

– Что ж, звучит не так плохо, как сначала показалось, – Консо подлили себе вина и вновь расслабленно развалился в кресле. – Но мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал меня. Всё же некоторые аристократы могли обратить внимание на помощника садовника. Не хотелось бы лишних вопросов.

– Я дам тебе адрес. Там живёт специалист, который превосходно умеет менять внешность.

– Так и быть, выручу вас ещё раз, святейшество. Но этот раз – последний. Пора и мне на пенсию. Возраст, так сказать, уже не юношеский. Да и весёлые вдовушки долго такого бродягу дожидаться не станут, а тоскливая старая дева меня не устраивает. Ну, вы всё понимаете.

– Я тебя услышал, Консо. – Патриарх скрипнул зубами. – Дом-то уже присмотрел или об этом тоже мне позаботиться?

– Дом на примете есть, и даже невесту уже подыскал. Главное – с задания вашего живым вернуться. Как свадьбу играть соберусь, за вашим благословением непременно приду.

Мужчина хохотнул и опять подлили вина.

Когда Консо наконец ушёл, патриарх сел за стол, взял в руки перо и замер. Ему предстояло немало организовать для успеха нового предприятия, а сил неожиданно ни на что не было. Всё пошло наперекосяк из-за одной-единственной девицы, пусть та девица и была императрицей. И каждый новый шаг к цели казался пустым топтанием на месте.

Он всё же взял себя в руки и начал писать.

* * *

Дантор Берийский уже забыл, когда он высыпался. С отъезда Теверы прошло всего два месяца, вот-вот солнце повернёт на весну, а ему казалось, что не меньше года. Новая разлука остро напоминала недавнее время, когда отец не пускал его к жене. Только сейчас они поменялись местами: Тевера должна была ждать, а он боролся со всем миром.

Первые неприятности посыпались практически сразу. В самом начале зимы Дармат почти по колено завалило снегом, а армия была раздета и разута. Казначей упорно твердил, что денег нет, вызывая во временном императоре здоровую злость. Благо, вмешался Наргид и старый хитрец нашёл «заветный сундучок прадедушки-императора».

– Он всегда приворовывал, – признался Наргид наедине. – Извини, забыл об этом сказать. Тевера, видимо, в казну редко обращалась, вот он и распоясался. Мы в детстве даже спорили, кому удастся увидеть, как один из двух золотых окажется в его кармане. Такая вот магия ловких рук.

Затем взбунтовались придворные, большую часть которых Дантор отправил по домам. Они устраивали истерики, вопили, что множество поколений их предков верой и правдой служили императорской семье, чтобы сейчас так просто выкинуть их на улицу.

– Не хотите по домам, значит, поступите как истинные аристократы – отправляйтесь за мной, на север, – не выдержав, однажды рявкнул император, и все недовольные уже на другой день отбыли в свои имения в южные провинции.

Нашлись и те, кто последовали за «молодым императором» – несмотря на не свершившуюся коронацию некоторые подданные стали так называть Дантора. В большинстве своём это была молодёжь – те, кто ещё горел романтикой дальних походов, великих подвигов и вечной славы. Их не гнали, но и ответственных заданий не поручали.

Наргид взял на себя организацию тыла: палаток, запасов провизии, корма для лошадей и многого другого. В отличие от воина-берийца хозяйственные заботы жрецу были ближе. К тому же Наргид знал, к кому с каким вопросом можно обратиться, у кого что достать и сколько платить за то или иное приобретение.

– Смотрю, в Манзокее ещё и взяточничество процветает, – морщился Дантор, выслушивая очередной доклад Наргида.

– Что поделать. Людям не хватает сильной руки, вот они и разошлись, – пожимал тот плечами, но продолжал платить из-под полы.

Дантор понимал, что сейчас есть другие заботы, но всё же нашёл время составить в большой имперский совет запрос о подготовке указа о наказании мздоимцев. Пока он будет разрешать конфликт на севере, в совете вполне успеют осмыслить запрос и обо всём договориться.

В день, когда армия и обоз выдвинулись на север, светило солнце и ударил мороз. Горожане, словно на праздник, высыпали на улицы провожать войско. Дантор услышал и добрые напутствия, и проклятия, но для него гораздо важнее звучали слова «мы здоровы и скучаем» от жены, которая связалась с ним с помощью артефакта рано утром.

Дантор ехал во главе колонны на неведомо где найденном белом коне. Конь вздрагивал от малейшего громкого звука и, казалось, вот-вот понесётся прочь. Поэтому, стоило покинуть столицу, «молодой император» пересел на более спокойную, хотя и менее нарядную лошадь.

Решение оказалось верным, потому что тем же вечером на войско напали. Мечники быстро отбились от разбойников, толком не умеющих держать оружие. Однако затаившиеся в кронах деревьев стрелки успели ранить того самого белого коня, на котором накануне красовался Дантор, а сейчас гонял нападавших какой-то воин. Ему хотелось вызвать начальника своей личной охраны и приказать из-под земли достать того, кто донёс бандитам, по какому всаднику нужно целиться, но он понимал бесполезность этого приказа. Потому что именно командир личной гвардии императорской семьи привёл его высочеству коня, который сейчас хрипел в предсмертной агонии.

Отныне Дантор несколько раз за день менял коней, сам выбирал их себе и сам седлал, а всю свою пищу обязательно проверял артефактом на наличие отравы. Пару раз подобные предосторожности оказались не лишними, но «молодой император» промолчал и об этом. Даже когда ушедшую уже далеко на север колонну догнал задержавшийся в столице Наргид, Дантор молчал.

– Мне удалось кое-что выяснить, – во время одного из привалов заявил Наргид, разворачивая карту. – Смотри, здесь два герцогства граничат друг с другом. Именно в приграничных деревнях началось восстание и потянулось на запад и восток. – Жрец красным карандашом провёл две толстые линии, подумал и добавил ещё несколько так, что получилось небольшое солнышко. – Сейчас этот район наиболее защищён. К тому же здесь есть несколько монастырей Нерождённого. Значит, неприступных крепостей со своей армией инквизиторов, послушниками и верными прихожанами.

– Значит, либо очень долгая война с попытками переубеждения, либо магическое внушение небывалой силы, – задумчиво стал перебирать возможные варианты Дантор.

– Либо налёт драконов, – жёстко закончил за него Наргид.

Мужчины посмотрели друг другу в глаза. Император сурово поджал губы.

– Ты знаешь, что это – единственный способ одолеть монастыри. – Первым не выдержал Наргид. – Хоть я и жрец, но я против того, что сейчас происходит. Законный император – ты, и не нужны никакие интриги, чтобы это изменить.

– Ты не прав, друг мой, – дождавшись, когда Наргид замолчит, покачал головой Дантор. – Люди только начали привыкать к тому, что империей правит дракон. Они только перестают верить в то, что я пожру их, украду их дочерей и захапаю всё золото. И если я последую твоему совету, то они получат подтверждение всех своих страхов и предрассудков. Мы потеряем всё, чего добились.

– Но иначе никак! – вскричал Наргид. – Я не хочу видеть твою смерть и слёзы своей сестры. Не хочу становиться императором и идти на поводу у наставника.

– Трусишь?

– Трушу – и имею на это полное право. Я не воин, а мирный жрец, удел которого исцелять людские души и молить о мире и благоденствии в моей стране. Я и патриархом быть не хотел, ты это знаешь…

– И этим своим нежеланием только навредил империи.

Наргид виновато промолчал. Он признавал истинность этих слов. Ведь стань он патриархом хотя бы на полгода раньше, восстания, возможно, удалось бы избежать.

– Я впервые в жизни хочу, чтобы меня признали и приняли, – задумчиво проговорил Дантор. – Всегда гордился тем, кто я есть, а вот сейчас очень хочу доказать, что я – человек.

– А ты – человек?

Дантор промолчал, с улыбкой похлопав Наргида по плечу. Он свернул карту и вышел из шатра, который на каждом привале возводили для императора, а через минуту его голос уже разносился по лагерю, командуя выступление.

Ежедневно Дантор связывался с супругой с помощью парного кольца-артефакта. Он описывал Тевере места, через которые проходило его войско, а она рассказывала о том, что думают и говорят жители западных земель.

Молодому императору не хватало совета опытного политика. Они с Наргидом были слишком молоды, чтобы без опаски идти против патриарха Тсинара. Но при этом Дантор понимал, что, попроси он совета у отца, в ответ получит только «Я предупреждал, чтобы ты не лез раньше времени».

Возможно, князь Этран был и прав, но именно он научил сына нести ответственность за тех, кто слабее. А Тевера, как ни крути, была и его женой, и слабой девушкой, в одиночку тянувшей непосильную ношу.

Это не было любовью. Разве можно влюбиться за несколько дней знакомства? Но Дантор с уважением и теплом относился к супруге. Она привлекала его как женщина, потому за всё время и мысли не возникало о фаворитке, и вызывала в душе странную нежность, когда смотрел на её сосредоточенно нахмуренный лоб при чтении очередной «очень важной» государственной бумаги.

Вот и сейчас – пришло его время защитить жену и будущего ребёнка, поставить на место подлых жрецов, показать свою силу и пустоту веры в Нерождённого. Каждый шаг на север, казалось, приближал его к этой цели.

Первый из монастырей, указанных Наргидом, возник на горизонте неожиданно. Его никто не охранял, никто не отстреливался. Не рыдали женщины и дети и не проклинали «нелюдя» старики. Однако Дантор скомандовал разбить лагерь поодаль. Он долго стоял, всматриваясь в стены монастыря, что-то бормотал себе под нос, недовольно хмурился и не обращал внимания на перешёптывания за спиной.

– Не нравится мне такое спокойствие. Не понимаю, что не так – магия жрецов блокирует мои заклинания, но место там недоброе, – пояснил он потом жрецу. Тот, впрочем, и не спорил.

А в середине ночи в самом сердце крепости что-то жутко застонало, земля вздрогнула, и надёжные каменные стены рассыпались, точно чурочки, которыми играют маленькие дети.

– Ловушка! – с досадой выдохнул Наргид, наблюдая за оседающим пологом пыли. – И жителей здешних не пожалели.

– Жителей здесь и нет, – сухо отозвался Дантор. – Они все ушли. Думаю, знали о ловушке. Странно, что не попытались заманить нас.

– Значит, впереди тоже поджидают сюрпризы.

Мужчины дождались, пока пыль полностью не развеется, и вернулись в молчании в лагерь. Было что-то жуткое в этой готовности пожертвовать даже своим домом, лишь бы насолить молодому мужу императрицы.

– Ты должен… – начал было Наргид, но Дантор резко оборвал его:

– Нет! Я не изменю своего решения.

– Ты упрямый осёл, а не дракон! – вспылили жрец. – Тогда нам достанутся одни руины, если прежде нас всё же не изведут мятежники!

– Не ругайся, а проведи-ка лучше молебен. Пусть люди видят, что я не против их Нерождённого. Да хоть лаптю стоптанному молиться – лишь бы войну не начинать.

Наргид в отчаянии махнул рукой на императора и направился к своему шатру. Идея была верной – молитва утишит гнев Нерождённого и докажет людям, что и дракон скорбит о возможных смертях.

Вечером Дантор поведал Тевере о произошедшем и тут же пожалел. Судя по голосу, она сильно переволновалась, и императрицу даже пришлось на несколько дней оставить под надзором лекарей.

Конечно, не удалось избежать и вооружённых столкновений. Войско императора продолжало двигаться от монастыря к монастырю, почти везде находя пустоту. Не было ни людей, ни животных, ни припасов, точно все жители этого края знали о приближающихся сражениях.

Нападали обычно на стоянках, когда люди расслаблялись после дня утомительных переходов. Командиры выставляли дозорных, Наргид проводил молебны, Дантор старался магией обезопасить своих людей – но северяне всё равно умудрялись пробраться незамеченными. Войско начинало роптать: на них нападают исподтишка, а император ничего не предпринимает. Убеждения Наргида, что необходимо показать истинную силу дракона, звучали всё весомее и необходимее.

Поэтому когда с трудом преодолевающее наметённые недавней метелью сугробы войско увидело впереди развалины вместо очередной цитадели Нерождённого, крик радости разнёсся по рядам. Не было ни одного сомневающегося: император, наконец, проявил свою истинную силу. Даже Наргид выказал своё одобрение, похлопав Дантора дружески по плечу.

Однако император был уверен: он тут ни при чём. Но кто ещё рискнул бы забраться так далеко на север только ради того, чтобы разрушить храм? Отдав приказ располагаться на привал, Дантор двинулся к развалинам. Интуиция подсказала, кого он там может увидеть. И это было странно и неожиданно.

Мужская фигура казалась массивной из-за шубы с пушистым мехом. Однако не узнать отца Дантор не смог. Князь Этран внимательно осмотрел сына и вместо приветствия скривился:

– Ты растеря всю свою силу, сын?

– И я рад видеть тебя отец, хотя твой визит и стал для меня неожиданностью.

– Сам не верю, что нарушил границы да ещё и надругался над верой имперцев, да простит меня их Нерождённый. Но моё дело важнее всего прочего. Я был против того, чтобы ты столь поспешно женился. Мне не нравилось твоё стремление поскорее впутаться в неприятности твоей невесты. Однако сейчас она носит дитя – и я не могу оставить её в беде.

– К чему ты всё это говоришь, отец?

– Провидица видела твою жену и уверена, что та в опасности

– Я только вчера связывался с Теверой по артефакту, и у неё всё было прекрасно.

– А сегодня?

Вместо ответа Дантор обратился к перстню, но ответом ему стала лишь тишина. Внутри у него всё оборвалось. Он так старался уберечь Теверу и всю её империю, так хотел, чтобы его признали, а в результате… О плохом лучше не думать – приказал Дантор сам себе и прислушался к отцу.

– Империя, несомненно, важна, но жизнь твоей супруги и ребёнка – намного важнее. Я временно заменю тебя. Со мной двое опытных полководцев. Я создам одному из них твою личину, чтобы в армии не началась паника. Предупреди того, кому ты доверяешь, а остальным и знать ничего не надо. Но это ненадолго – магию можно и развеять. Расскажешь ему о своей тактике, чтобы никто не заметил подмены.

– Хорошо, сегодня ночью всё сделаем, и я улечу на запад, к жене.

Наргид был потрясён появлением князя – в бытность свою в Берии ему лишь раз довелось беседовать с его величеством Этраном. Тот показался хитрецом ещё похлеще патриарха Тсинара. Потом был запрет Дантору отправляться в Манзокею, отчего князь приобрёл ореол диктатора. И его появление так далеко на севере и беспокойство о Тевере выглядели то ли несмешной шуткой, то ли предвестником чего-то ужасного. Ещё больше стало волнение, когда князь повторил слова пророчицы – Тевера в опасности.

– Конечно, Дантор, торопись к жене. Мы здесь справимся, – заявил серьёзно жрец, выслушав всё.

Дантор крепко обнял того, кто стал и ему почти братом, познакомил со своей заменой и под заклинанием невнимательности быстро покинул лагерь. Князь последовал за ним.

Никто не видел, откуда и как появился дракон, но каждый ощутил смутное беспокойство и страх от его близости. Поляну на несколько мгновений накрыла гигантская тень, а потом всё прошло. К утру Дантор был уже в замке Ди-Варканов, но Теверы он там не нашёл. Зато встретил слуг, которые оживлённо обсуждали произошедшее: третьего дня вечером инквизиция схватила её величество, утверждая, что тёмная колдунья заняла тело и разум императрицы. И ведьма, наверняка, уже в храме, где жрецы постараются достучаться до скорбного разума.

ГЛАВА 13

Ты уважаешь силу? Я сильней.Ты не страшишься боли? Я бесстрашен.Иначе почему за тридевять земельГотов я мчаться на острые шпили башен?Я знаю нежность… Можешь ты любить?Могу быть ласков… Ты кого пригреешь?Во имя же чего иначе буду жить?А без любви сам не заметишь – озвереешь.Мы разные, но всё же мы – одно.Ты человек, и я как будто тоже.Гляжу тебе в глаза, как в отражение своё.Неужто ты не видишь, как мы с тобой похожи?Ты будешь душу рвать назло всему,Я буду ждать – однажды вновь сойдёмся.Тогда увидишь ли сквозь ненависть свою,Что светит нам с небес одно и то же солнце?

Тевера сидела узкой жёсткой кровати, откинувшись на деревянную спинку. Рука её машинально поглаживала округлившийся живот. Императрица до сих пор не могла поверить в произошедшее, но изменить что-либо не представлялось возможным.

Инквизиция пришла ночью. И воины точно знали, в какие покои идти. Трое мужчин быстро справились с единственным гвардейцем и сонной беременной женщиной, сорвали с её рук кольца, профессионально обыскали и отобрали все амулеты, даже подаренный отцом медальон, и тихо вывели из замка. На руке оставался лишь переговорный артефакт. Неизвестно, как похитители догадались о его предназначении, но один из них велел его оставить – чтобы не вызвать подозрений у ящера. Стража то ли спала, то ли делала вид, что спит, но никто не поднял тревоги. Лишь в хозяйской спальне появилось за стеклом старого герцога, того самого, кого Тевера в своё время изгнала из малого совета, и тут же скрылось.

– Да не забудется роду вашему предательство и смерть невинного младенца, – глядя на замок, прошептала Тевера.

Искры магии сорвались с её пальцев и помчались к замку. Инквизиторы тут же торопливо надели на императрицу браслеты, блокирующие магию, но проклятие остановить уже не успели. Род Ди-Варкан с этого дня можно было считать угасшим.

Дальше всё было, как во сне: Теверу куда-то вели сначала пешком, затем запихнули в карету без окон и везли. Несколько раз в день останавливали, чтобы она могла размять ноги и посетить уборную, кормили, на ночь – приводили в такие же помещения без окон либо завязывали глаза. Инквизиторы вытрясли из неё, когда обычно она связывалась с Дантором, и под угрозой смерти заставляли сообщать ему, что с ней всё в порядке. На третий день кольцо артефакт отобрали – и больше женщина не могла узнавать, что творится в большом мире. Её же мир сузился до четырёх стен кареты или комнаты. Лишь урывками она видела, что на дорогах снег сменяется слякотью, слышала бодрое птичье пение, и благодаря этому понимала, что они движутся куда-то в более тёплые края, чем суровые западные равнины. Императрица что-то пила и ела, заботясь лишь об одном – чтобы не пострадал ребёнок в её чреве.

Несколько раз она пыталась заговорить с суровыми мужчинами, но те делали вид, что не слышат обращённых к ним слов. Сбежать в дороге не представлялось возможным. Да и куда вообще могла бы пойти одинокая беременная женщина без денег и тёплой одежды? Поэтому Тевера не сопротивлялась, позволяя везти её в неведомые края. Всем своим существом она звала мужа, веря в ту связь, что даровало им супружество, но отклика не приходило, и с каждым днём всё меньше надежды на спасение оставалось в душе.

Путь занял две с лишним недели. По крайней мере, столько ночёвок насчитала пленная императрица. На восемнадцатый день пути её привели в какую-то келью, где из всей мебели были лишь узкая кровать с тощим матрасом, деревянный табурет с тазом для умывания на нём и криво сколоченный ящик со сменной одеждой. Даже уборной не оказалось, вместо неё в углу стыдливо притулилась ночная ваза с плотной крышкой. Наутро инквизиторы не пришли за пленницей, из чего та сделал вывод. Что они достигли цели своего пути, и этой келье предстояло стать Тевере тюрьмой.

После завтрака в первый же день в келью вошла женщина, по всей видимости повитуха. Холодными руками она долго щупала живот Теверы, отчего та сжималась от страха – в глазах женщины не то что уважения, даже интереса к пациентке не промелькнуло. Лишь презрение и недовольство, что приходится заниматься ещё одной роженицей.

Одновременно в келье присутствовал и один из инквизиторов, совершенно незнакомый мужчина. Тевера была готова сгореть от стыда, что её осматривали в его присутствии. Но инквизитор словно и не видел перед собой женщины, лишь ведьму.

– Ещё два месяца – и отродье явится на свет, – наконец, вымыв руки в тазу, заявила повитуха. – Очищающий ритуал сейчас не нужен, тёмной магии я не вижу. Вот после родов, когда зло через кровь попытается вырваться наружу, придётся помолиться. А там и с Эмиратами переговоры возобновятся.

– Эмиратцы любят разводить канитель, – усмехнулся инквизитор, – так что лучше передать господину, чтобы уже сейчас начинал налаживать контакты.

– Это уже меня не касается. Моё дело – не позволить плоду убить мать. А что с ней будет дальше, решит господин.

Он разговаривали так, словно Теверы не было рядом. Но императрица смогла сложить два и два. За её брак с представителем Эмиратов ратовал патриарх Тсинар, значит, и выкрали её из замка Ди-Варканов по его просьбе. Да и кто ещё мог бы натравить инквизиторов на беременную женщину?

Страх, что и Дантор может попасться в ловушку, ледяной рукой сжал на миг её сердце, но затем императрица взяла себя в руки и стала думать. До родов ей не вырваться – это факт. Зато во время родов с неё обязательно снимут все блокирующие амулеты, как того требуют правила, ведь зло, которое прорывается в мир вместе с младенцем, может зацепиться за любую вещь. Значит, сразу после рождения малыша ей придётся сражаться за свою жизнь, и к этому надо быть готовой. Не позволить себе слабости – иначе смерть. Не в застенках инквизиции, так в гареме восточного эмира.

С этими мыслями Тевера заснула, потому что делать ей всё равно было больше нечего.

Потянулись дни. Трижды в день ей приносили простую пищу: хлеб, кашу, воду, иногда молоко или мясо. В келью никто не входил, даже еду подавали через специальное окошко в двери. Ночная ваза, видимо, снабжённая каким-то амулетом, очищалась сама, а вода в тазу раз в сутки обновлялась.

Узкое окошко, до которого у Тевере не получалось дотянуться, не давало света, а потому невозможно было понять, какое время суток было в тот или иной момент. Через него только поступал свежий воздух, заставляя императрицу то и дело вздрагивать от ледяного ветра. Ей оставалось лишь спать и молиться, но Тевера не желала сдаваться. С трудом поворачиваясь в узком помещении, оберегая тяжелеющий живот, она выполняла простые упражнения, которым давным-давно учил её Рантир, когда объяснял, как важно для мага правильно двигаться и дышать. Сил было немного, и разминаться приходилось в несколько приёмов, но это было лучше, чем бесконечно спать или терзаться бесполезными мыслями.

Прошло, пожалуй, две недели с момента её заключения, когда однажды не принесли пищу. В келье было темно, потому что вместе с едой на подносе всегда стояла и свеча, которая догорала ровно к следующему приёму пищи. Непривычная темнота пугала, но ещё более страшным было услышать, как кто-то зовёт её по имени.

Заметавшись по келье, Тевера не придумала ничего лучше, чем спрятать в углу и схватить в руки лёгкий подсвечник – какое никакое, а оружие.

Дверь открылась слишком медленно – её тюремщики никогда так осторожно не входили. И тот, кто это сделал, в келью не вошёл, а замер на пороге, всматриваясь в темноту. Постоял, словно сомневался, туда ли нет он попал, а потом тихо позвал:

– Ваше величество! Тевера! Проснитесь! Времени ведь в обрез!

И императрица вдруг узнала этот голос из прошлого. Правда, тогда он был весёлым и совсем мальчишеским, а сейчас казался слишком взрослым и суровым.

– Шаках?! – отбросив своё бесполезное оружие, выглянула она из-за двери и во все глаза уставилась на белобрысого паренька, подросшего с момента последней их встречи.

– Слава богам! – облегчённо прошептал тот. – Я уж думал, вас или куда в другое место перевели, или вообще никогда здесь не было. А срок мне дали совсем небольшой.

– Как ты здесь оказался? – нахмурилась Тевера.

– Это не важно! Гораздо важнее то, ради чего я здесь.

Паренёк уверенно вошёл в узкую келью, поставил свою свечу на ящик для одежды и принялся взбивать тощий матрас. Подумал – и свалил на него пустые миски. Потом, потеснив императрицу, вылил воду из таза в ночную вазу и тоже уложил его на кровать вверх дном. Накрыл всё это безобразие тонким одеялом и придирчиво окинул взглядом результат. Конечно, если присмотреться, можно было понять, что на кровати просто навалена куча всякого барахла, но вряд ли кто-то будет столь внимателен. А так весьма похоже на очертания спящей женщины.

– Бежим, ваше величество, – весело шепнул Шаках, вновь беря свою свечу. – В магии я ограничен, а нам надо поспешать.

– Моя одежда… – начала было она, но парень схватил её за руку и потянул за собой.

Коридор был пуст, поэтому Тевера уверенно зашагала за своим спасителем. Разговаривать они не решались – как знать, кто мог прослушивать здешние помещения? И от этой звенящей тишины было ещё страшнее. Коридор закончился запертой дверью, но Шаках уверенно поднёс к ней свечу. Огонёк втянулся в замочную скважину, внутри что-то щёлкнуло – и дверь открылась.

Потом они торопливо поднимались по какой-то лестнице, шагали ещё по одному коридору, спускались вниз – и перед каждой дверью юный маг на мгновение замирал со своей свечой, открывающей замки. Свеча медленно уменьшалась, и у Теверы мелькнуло сомнение – хватит ли её, чтобы выбраться из лабиринтов храма Нерождённого? В том, что заточили её именно в одном из монастырей, она даже не сомневалась, как и в том, что увезли её на восток, подальше от мужа.

Но вот очередная дверь дохнула непривычным холодом и свежестью, и беглецы очутились в небольшом дворике, окружённом невысокой крошащейся стеной. В чёрном небе над головой непривычно близко висели знакомые звёзды. Тевера вдохнула полно грудью – оказывается, за две недели заточения она уже и забыла, что такое вольный воздух. Она дышала так часто, что на миг у неё даже закружилась голова. Шаках, однако, времени на передышку не дал. Он вновь подхватил императрицу под руку и потянул за собой.

Калитка в стене была открыта, и парень использовал остаток свечи, чтобы освободить руки пленницы от браслетов, блокирующих магию. Пока Тевера прислушивалась к себе, радуясь возвращению силы, и ощупывала живот, чтобы убедиться, что с малышом всё в порядке, они продолжали двигаться куда-то прочь от монастыря. Достигнув леса, Шаках уверенно сошёл с наезженной дороги и зашагал по одному ему известной тропинке. Снег уже растаял, и земля под ногами неприятно чавкала. Благо, густой слой прошлогодних листьев позволял идти, не оставляя следов.

Ветви деревьев больно стегали по плечам идущую следом императрицу, но на неё навалилась такая усталость, что ни на что другое обращаться внимание уже не было сил. Поэтому когда на одной из полянок Шаках предложил остановиться, она просто неловко повалилась на землю и прикрыла глаза.

– Ваше величество, – послышалось сквозь шум в ушах, – простынете. Давайте-ка, перебирайтесь на плащ. Отдохните, а то нам ещё далеко идти.

Тевера машинально пыталась двигаться, но усталость, отсутствие свежего воздуха и достаточного движения сказывались, поэтому в сон она провалилась почти мгновенно. И так же мгновенно проснулась, едва ощутила чужую руку на плече.

– Вам надо поесть, ваше величество, – извиняющимся тоном проговорил Шаках, протягивая ей кусок хлеба и походную флягу с водой. – И двигаться дальше – жрецы могут преследовать нас.

Тевера молча кивнула и взяла предложенное угощение.

– Как ты оказался здесь? – спросила она лишь бы не сидеть в тишине.

– Я должен был следить за патриархом Тсинаром, но случайно услышал, как инквизиторы обсуждают ваше пленение. Наставник Рантир дал этот артефакт, – парень указал на огарок свечи, – и я отправился вам на выручку. Другие маги должны были доложить драконам о том, что вы в плену, и назвать место встречи. Нам осталось не так далеко туда добираться, но лучше поторопиться. У меня есть, конечно, ещё один артефакт – он способен скрыть от жрецов любое живое существо, но использовать его будем только в самом крайнем случае.

– Спасибо тебе, Шаках. Будь я всё ещё императрицей, я бы отблагодарила тебя не только словами, но… – Тевера судорожно сжала кулаки.

– Вы всё ещё императрица, ваше величество, – юный маг похлопал её по плечу. – Просто попали в неприятности. Но на то и есть мы, ваши верные маги, чтобы прийти на помощь. Если вы отдохнули, продолжим путь.

Двигаться Тевера заставила себя с трудом. У неё гудели ноги от непривычно долгой ходьбы, болела спина после сна на жёсткой земле, недовольно брыкался малыш в животе, заставляя стискивать зубы, чтобы не застонать от боли. Шли намного медленнее, чем накануне, но Шаках делал вид, что всё нормально, и не торопил свою спутницу.

Второй привал они сделали, когда солнце поднялось высоко над головой. Парень прислушивался к чему-то, то и дело принимался бормотать себе под нос нечто, напоминающее ругательства, а потом вообще вернулся немного назад и стал посыпать каким-то порошком тропинку, по которой они только что шли.

– Чёрный перец, – пояснил он, – чтобы сбить собак со следа.

И по этим словам Тевера поняла, что за ними отправили погоню. Она постаралась идти быстрее, но это было нелегко. Возможность вновь вернуться в клетку пугала, но ещё тревожнее были неожиданные резкие боли в животе. Когда она в очередной раз остановилась. Согнувшись и обхватив себя руками, Шаках вытащил из кармана какой-то шарф, связал свою правую руку с левой рукой императрицы и пробормотал очередное ругательство.

– Всё, – выдохнул он, – теперь нас не найдут. Это, – и указал на шарф. – скрывающий артефакт. Его хватит дня на три, а потом придумаем что-то ещё. Потерпите немного, скоро укрытие, в котором мы будем дожидаться драконов.

Тевера устало кивнула и побрела вперёд. Голова кружилась, живот тревожно болел, и неожиданно начавшийся дождь принёс ей облегчение. Холодные капли освежали и заставляли шевелиться, потому что промокнуть и простыть ей совершенно не хотелось.

Укрытие оказалось старой сторожкой с покосившимся крыльцом и дырявой крышей. Правда, после нескольких ругательств парня – заклинаний, как со смехом объяснил он сам – течь с потолка перестало. Однако разжечь огонь в очаге всё равно не представлялось возможным – дым мог привлечь преследователей. Тевера легла на низкую деревянную лавку и сразу же провалилась в сон, даже не дождавшись очередного куска хлеба.

Ей снился родной дом, и родители были ещё живы, а Канбер дразнил её за то, что заплетённые гувернанткой косички больше напоминали крысиные хвостики. А потом был большой бал, на который её не пустили, и обиженная девочка уговорила какого-то дворового мальчишку выпустить в бальную залу двух настоящих крыс. Почему-то эти крысы бросились кусать императорскую семью, а потом обернулись патриархом Тсинаром и одним из его помощников. Лицо это помощника показалось смутно знакомым, но в тот момент, когда Те6вереп показалось, что она его узнала, это лицо вдруг стало вытягиваться в огромную крысиную морду. Она испуганно отшатнулась, не удержалась на ногах – и проснулась.