Текст книги "С этой вершины видно мой дом (СИ)"

Автор книги: Eaterina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава посольства вновь долго разливался в комплиментах красоте Теверы, словно намеренно обходя важные вопросы и её статус императрицы. Девушка выслушивала с лёгкой, ничего не значащей улыбкой, но настроение её портилось всё больше и больше. Понимание, что и сегодня ничего не изменится, радости не могло добавить, а встречаться ежедневно с этими черноглазыми хитрецами желания у неё не было.

– Никогда в империи не научиться столь красиво выражать свои мысли, как это умеете делать вы, господин бен-Ратон, – стоило послу замолчать, чтобы перевести дух, проговорила императрица. – Язык вашей родины певуч, а взаимные славословия воистину бесконечны. Однако сегодня большой императорский совет собрался несколько по иным вопросам, к обсуждению которых мы предлагаем вам переходить.

– Сиятельная, мы с величайшим удовольствием выполним вашу просьбу, как только ты представишь нам правителя, готового держать ответ на наши предложения.

Это было бы почти грубо, если бы не сопровождалось очередным вежливым поклоном.

– Правитель в империи один, – всё же строже, чем нужно было, ответила Тевера. – Мы сейчас перед вами и готовы вас выслушать. Если же возникнут какие-то вопросы, господин Гилрам с удовольствием разъяснит их нам.

Посольство, склонив головы друг к другу, о чём-то зашепталось, затем господин бен-Ратон вновь заговорил:

– Нам известно, что в столице присутствует твой старший брат, посвящённый Нерождённому. И хотя законами империи жрецам запрещено вмешиваться в политику, беседовать с ним было бы удобнее, чем с тобой, не сочти за обиду, сиятельная госпожа.

– Брат нездоров, – сдержанно заметила императрица.

– Тогда его мог бы заменить твой жених, ведь, если слухи не врут, ещё при его величестве Тауберге ты обучилась с наследником Берийским.

– Наш жених уведомлен о необходимости своего присутствия в столице, но за одну ночь даже сказочный летающий ковёр не донесёт его из Берия до Дармата.

Посол изогнул губы в подобии улыбки, словно показывая, что оценил шутку императрицы, и вкрадчиво заметил:

– Но разве сиятельной не известно, что все берийцы – драконы? Им ничего не стоит превратиться в этих летающих ящериц и за день-другой преодолеть расстояние, которое покажется нам невероятным.

В зале поднялся гомон. Каждый имперец чтил Нерождённого, признавая божественной милостью творимые жрецами чудеса. Но превращение человека в нечто совершенно иное было не угодно богам – в этом храм успел убедить свою паству. Никто и никогда не решился бы вслух произнести нечто, подобное тому, что высказал сейчас посол эмирата.

– Нам известны эти слухи, но доказательств этому не существует, – сумела найти ответ императрица, пресекая возмущение своих советников.

– Что ж, тогда выход только один – ты должна немедленно избрать себе нового жениха, который будет говорить с нами от лица империи, – и посол торжествующе улыбнулся.

Наверное, каждый советник мгновенно представил себя или своего сына рядом с императрицей. Впрочем, гости с востока тоже, красуясь, выпрямили спины – и они неплохи.

– Довольно. – Тевера всё же разозлилась и позволила себе выразить это голосом. – Наши государства – добрые соседи, и были таковыми на протяжении многих веков. Однако империя никогда не поучала эмираты, как им надо жить, не стоит и вам навязывать свои взгляды империи. Мы, императрица Манзокеи и сопредельных земель, Тевера Манская, готовы выслушать посольство. Или же нам придётся послать ноту протеста эмиру и потребовать заменить послов.

Кто-то из советников, сидевший в отдалении от императрицы, довольно хохотнул, но мгновенно умолк под тяжёлым взглядом эмиратцев.

Это противостояние – хитрых, опытных в интригах мужчин и юной девушки – будто заставило раскалиться воздух. Тевере даже на миг показалось, что магия вот-вот хлынет из неё наружу, сметая всех на своём пути. Но мысль о том, что за её спиной застыл инквизитор и ждёт малейшего повода обвинить её в ереси, заставила взять себя в руки.

– Ваше… величество… – с трудом, словно катил в гору тяжёлые камни, выговорил посол. – Вы неверно меня поняли.

– Интересно, как же нам следует ещё понимать ваш категорический отказ от переговоров? – язвительно поинтересовалась Тевера и, не дождавшись ответа, продолжила. – Эмираты уже получили от нашего отца отказ стать женой одного из эмиров. Так вы решили взять нас интригами? Не выйдет! Эмиратам нужен союз с империей, дабы было куда продавать все свои диковинки, но империя прекрасно обойдётся и тем, что имеет, если вы не начнёте уже вести себя достойно. Как посол.

Глаза господина бен-Ратона опасно сузились, однако он промолчал. Когда допускаешь ошибки в политической игре, лучше не усугублять их бесполезными спорами. Но и наступить на горло собственным принципам оказалось непросто.

– Итак, – опять выждав некоторое время, проговорила Тевера, – мы жаждем услышать, с какими новыми предложениями приехали к нам наши друзья из эмиратов.

Господин бен-Ратон сделал едва заметный жест, и самый молодой его спутник встал и принялся зачитывать пункты будущего торгового договора. Императрица лишь мысленно усмехнулась: возможно, это и очередное проявление явного неуважения, что слово дали какому-нибудь младшему секретарю младшего секретаря, но она чувствовала себя победительницей, одолев представителей восточных держав.

* * *

День закончился приёмом в честь посольства. Тевера радовалась только тому, что можно сидеть на троне и не шевелиться. Противостояние с послами, слишком явное желание большого императорского совета воспользоваться подсказкой и предложить императрице нового жениха, давящее присутствие инквизитора – всё это вымотало её до отупения. Хотелось просто закрыть глаза, представить себя плывущим по небу облаком и ни о чём не думать.

Это не получалось. Мысли то и дело возвращались то к брату, то к жениху, то к наставнику. Дежурная улыбка с трудом удерживалась на лице, хотя и отпугивала тех, кто не привык видеть ледяной холод усталости в глазах её величества.

Члены посольства спокойно перемещались по залу, заговаривая с советниками, которые все присутствовали в зале. Тевера помнила, как ещё мама на вопрос – ради чего она ходит на эти скучные приёмы? – отвечала: во время таких мероприятий порой решаются дела гораздо более важные, чем во время официальных аудиенций. Императрица радовалась, что догадалась отдать приказ главе тайной службы приставить к каждому восточному гостю шпиона. Уж если эти черноглазые хитрецы, увешанные драгоценностями похлеще любой светской красавицы, и затеют что-то дурное, это не останется незамеченным. Она же терпит рядом с собой надзирателя от инквизиции, потерпят и они.

Время текло густой патокой, заставляя считать секунды до момента, когда уход императрицы не будет считаться побегом. Впрочем, так всегда – чем больше жаждешь завершения неприятного события, тем дольше оно тянется. Но, наконец, положенное по этикету время присутствия вышло, и Тевера, не медля больше, поднялась с трона, в нескольких словах попрощалась с присутствующими и покинула зал. Тайная стража точно не пропустит ничего важного, а у неё уже не осталось сил изображать из себя великую правительницу. Фрейлины разноцветной стайкой устремились вслед за госпожой. Но в покоях императрица приказал им оставить её одну.

Стоило горничной помочь Тевере переодеться и скрыться за дверью, как девушка упала на подушки и глухо зарыдала. Этот день вымотал её не меньше, чем предыдущий. Противостояние с собственным советом и с послами, тягостное ощущение чужого взгляда в спину и одиночество давили со страшной силой. Она чувствовала себя так, словно вернулась в те дни, когда только узнала страшное известие о гибели её семьи. И не было тех месяцев, которые вселили уверенность, что юной императрице по силам справиться с выпавшими на её долю испытаниями. Одиночество было страшнее всего, но изменить это было не в её силах, как она ни старалась.

– Где же вы?! Где же вы все, когда так мне нужны?! – глухо, сквозь зубы выдавила Тевера.

Хотелось закричать, доверить эти слова вольному ветру, чтобы они как можно быстрее дошли до тех. кого не хватало императрице. Вот только вокруг были те, кто ждал хоть малейшего проявления её слабости, чтобы столкнуть с трона, и Тевера осмеливалась доверить своё горе лишь подушке.

Утром Лавиша, поджимая губы, пыталась запудрить синяки от недосыпа под глазами императрицы. Получалось плохо, поэтому горничная была недовольна своей работой.

– Ничего, блеск драгоценностей короны затмит непривлекательность моего лица, – сумела пошутить Тевера.

– Глупости! – горничная даже топнула ногой от негодования. – Вы очень красивая. Юные девушки не могут быть некрасивыми! Вот только вся эта политика…

– Ты права, – Тевера оценила свой вид в зеркале и, удовлетворённо кивнув. Приказала: – Неси чёрное платье.

– Но ваше величество! На востоке любят яркие ткани.

– А я сватов от послов и не жду, – императрица слабо улыбнулась. – Ты ведь всё понимаешь. Против меня и советы, и жрецы, и даже, кажется, сама судьба. Так что считай, у меня траур по утраченным надеждам.

Лавиша покачала головой, но требование госпожи выполнила. Правда, она отыскала самое нарядное чёрное платье. И пусть было раннее утро и открытые плечи сейчас были неуместны, этот недостаток легко скрылся под ажурной шалью. Зато ткань юбки переливалась всеми цветами радуги, оттенёнными глубиной черного цвета. Фрейлины, покорно ждавшие у дверей будуара, мгновенно разразились восторженными возгласами.

На выходе из покоев императрицу ожидал очередной инквизитор. На сей раз это был совсем молодой парень с непреклонным выражением лица. Но стоило ему увидеть Теверу, как щёки паренька залило краской – кажется, смелость наряда смутила неопытного служителя Нерождённого.

Возле трапезной залы появления императрицы ожидали несколько придворных. Самые ловкие из них сумели протиснуться сквозь плотное кольцо фрейлин и запечатлеть поцелуй на руке императрицы. К подобным выходкам Тевера уже привыкла. Неприятно было только фальшивое восхищение, больше уместное женщинам, нежели мужчинам. Лишь привычка скрывать свои чувства позволила не поморщиться при виде того, как придворные кавалеры разливаются соловьями, неся откровенную чушь.

За завтраком покоя тоже не было. То один, то другой придворный подходил к ней, но если раньше такое позволяли себе только советники, то сегодня не иссякал поток обычных пустозвонов. Они несли на тарелках и подносах кусочки фруктов, морских гадов или бокалы с соком, предлагали разные блюда и неизменно при этом старались хоть пальцем коснуться руки или прикрытого невесомой шалью плеча.

Тевера удерживала на лице ровную полу-улыбку, но с каждым новым желающим услужить ей испытывала всё большую злость. В итоге так толком и не позавтракав, императрица сбежала в рабочий кабинет.

Конечно, утреннее сумасшествие можно было бы списать на чудесное платье, но Тевера не питала иллюзий относительно повальной влюблённости в саму себя. Вчера слишком многие слышали высказывания посла эмиратцев о том, что в отсутствие жениха императрица должна была бы уже выбрать себе другого. Вот сегодня с утра у всех, видимо, мозги съехали набекрень, и кавалеры принялись обихаживать неприступную девушку. Или же получили указание от собственных родичей, желавших взобраться повыше по иерархической лестнице.

Господин Гилрам уже занимался документами. Бросив один-единственный взгляд на императрицу, он словно всё понял, но промолчал, только насмешливо хмыкнул.

– Молчите, господин Гилрам, – приказала Тевера, которой показалось, что секретарь желает высказаться. – Посол оказал мне троллью услугу, заявив вчера, что ему для переговоров требуется император.

– При всём уважении, ваше величество, но они правы. Империи нужны и императрица, и император.

– Знаю. – Тевера встряхнула головой, точно прогоняла дурные мысли. – Давай-ка лучше работать.

Но работа тоже не удалась.

Тевера просто почувствовала на груди странный жар, потом мир вокруг словно стал гораздо прозрачнее и понятнее. Замерев, она прислушалась к себе – вдруг, кому-то хватило ума отравить её или подлить приворотного зелья. Но со здоровьем всё было в порядке – нагрелся амулет, к которому она настолько привыкла, что уже не замечала. А почему это могло произойти? Можно было назвать несколько причин, но в голову приходила только одна – во время обряда амулет поглотил немало магии, и не только её, значит, мог давать подсказку, что ОН рядом. Это понимание заставило отложить в сторону все бумаги и потянуло на улицу. А ещё спустя несколько минут с заднего двора к парадному крыльцу, на которое выбежала императрица, неспешно подошёл высокий молодой мужчина с длинными волосами цвета пылающего огня.

– Дантор! – воскликнула Тевера и торопливо сбежала с крыльца.

Ей хотелось броситься княжичу на шею, прижаться к его груди, почувствовать себя девушкой, а не главой государства. Но она заставила себя остановиться в двух шагах от княжича и просто протянуть ему руки.

Дантор Берийский с улыбкой сжал холодные пальцы императрицы, притянул её к себе и прошептал очень тихо, так, чтобы никто не услышал:

– Больше я вас не оставлю, обещаю.

ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО

Глава 10

«В далёкой стране честно правил король.И всяк ему верил – богатый и голь.Но вот ниоткуда явилась беда,И мирные дни унеслись в никуда.Пустуют деревни, погибли поля,Дома сожжены, пахнет кровью земля,А сам благодетель по чужбине бредёт,И люд ему, нищему, милость даёт.И это не сказка, поверьте, друзья,Тому королю дал монетку и я», -За пенною кружкой в таверне однойРассказывал байки мужик заводной.И верил ему простодушный народ:Неужто такой ладный парень соврёт?И проклинали вражьи войска,Что смели разрушить чужие дома.Да только в далёкой-далёкой странеИ духом не знали об этой войне,А два короля за общим столомЗа мир и покой выпивали вино.

Шаках прилежно натирал подсвечники в главном приделе столичного храма Нерождённого. Эта работа считалась почётной, хотя убрать пыль с каждого завитка, с каждой загогулинки драгоценных кандил было весьма непросто. Брат по вере, присматривавший, чтобы мальчишка работал, а не халтурил, зевал от скуки. Шаках, глядя в широко разинутый рот жреца, считал минуты до момента, как подействует сонное заклинание.

Конечно, наставник не раз и не два убеждал всех, что милость Нерождённого – это та же магия, только позволяющая управлять разумом человека. Однако большинство жителей столицы просто не слушали ни одного слова против. Да ещё нашлись и такие, кто свято верил, что способен спрятаться за горой амулетов и прочей дребедени от вездесущей инквизиции.

Наставник требовал, чтобы Шаках не смел колдовать во дворце или в храме, когда там на каждом повороте стоят служители Нерождённого и инквизиция. Однако мальчишка с удовольствием усыплял всех, кто попал под горячую руку. Стоило жрецу заснуть, как Шаках торопливо закончил свою работу, кое-как повтыкал свечи в кандило и сбежал.

Сегодня у него было особое задание. Пришло оно, конечно, через десятые руки, но одно фразы «Её величество переживают, где их брат Наргид» было достаточно, чтобы мальчишка вспомнил мягко улыбающуюся девушку, совсем не похожую на императрицу и её восторг от проявления магии. Ему было обидно, что он так и не смог перекинуться с императрицей хоть словом, чтобы передать привет от старшего брата Наргида. К сожалению, постоянное присутствие инквизиторов рядом сильно ограничивало хитрого мальчишку. Шпионить за жрецами было непросто, но Шаках испытывал странное удовлетворение, когда ему удавалось обмануть тех, кто мнил себя овеянными благодатью.

Магия, позволявшая становиться незаметным для других людей, давалась ещё Шакаху непросто, но он всё же справился и на цыпочках прокрался к крылу, в котором жили только высшие чины храма – патриарх и его приближённые. На полу здесь лежал толстый ковёр, заглушавший шаги, двери были украшены вензелями и запорами, в отличие от келий обычных жрецов, а пространство освещали не чадящие факелы, а магические светильники. В какой комнате был заперт Наргид, мальчишка помнил и надеялся пробраться к нему незамеченным, но этого и не потребовалось: он едва успел прижаться к стене, когда мимо него стремительно прошагал патриарх, гремя ключами отворил одну из дверей и встревоженно заявил:

– Собирайся! В Дармате драконы.

Шаках едва не утратил контроль над заклинанием, так ему захотелось узнать о драконах чуть больше или даже увидеть их. Однако понимание, что задание должно быть выполнено как следует, заставило взять себя в руки и прислушаться к разговору. Благо, патриарх Тсинар дверь прикрыл неплотно.

– Ваше святейшество вспомнило о моём существовании или просто боится драконов? – послышался насмешливый голос, и Шаках удовлетворённо хмыкнул. Он только раз встречался лицом к лицу с Наргидом, и тогда мало что сумел понять о принце. Сейчас же стал заметен истинный характер императорского сына.

– Глупости не говори! Я же беспокоюсь именно о тебе, – ответил патриарх. – Княжич Дантор Берийский обязательно потребует встречи с тобой. Или ты не сумел втереться к нему в доверие?

– Я не втирался ни к кому в доверие! Мы действительно пришли к взаимопониманию, и…

– Вот и отлично! – патриарх, не дослушав Наргида, торопливо принялся излагать свои мысли. – Ты выйдешь к драконам, сделаешь вид, что всё под контролем. А потом подведёшь их к мысли о том, что у империи есть ещё один наследник – ты. Дальше дело техники: провести свадебный обряд для Теверы без коронации княжича, продавить закон о возможности восхождения на трон жреца и посоветовать Дантору увезти жену в княжество, пока её не соблазнил какой-то из постоянно находящихся при дворе мужчин.

Шаках даже издалека ощутил давление магии и пожалел, что сам ничего не может противопоставить патриарху. Наргид был неплохим жрецом – если такие вообще бывают, и жалко, если он подчиниться старому интригану.

– Не желаю в этом участвовать, ваше святейшество. – В голосе Наргида отчётливо слышался яд. – Тевера – моя любимая сестра. Неужели вы думаете, что я стану интриговать против неё?!

– Так ты считаешь, что будет лучше, если империя вновь превратится в разрозненные государства? Лучше будет, если развалится всё, чего достигли наши предки за сотни лет? Во мне тоже течёт кровь правителей древнего Мана, потому-то я и переживаю за будущее империи. Единственно верное решение на данный момент – именно то, которое я сейчас озвучил.

– Вы, как обычно, лжёте или же выворачиваете истину удобным вам образом. Тевера прекрасно справляется с управлением империей. Да, с послами из эмирата вышло не очень удачно, но если Дантор действительно прибыл, то он может выслушать их как представитель империи.

– Жених не имеет права вмешиваться в политику чужого государства, а Манзокея для Дантора Берийского сейчас именно чужое…

– С чего вы это взяли? – спросил Наргид, сдерживая желание рассмеяться в лицо патриарху. – Отец в своё время приказал мне молчать, но, кажется, дальнейшее умалчивание истинного положения дел, не требуется. Дантор Берийский – полноправный император Манзокеи, потому что в тот день, если вы его ещё не забыли, я провёл для сестры свадебный обряд. И брак сразу же был осуществлён.

Долгое молчание, повисшее после слов Наргида, заставило забеспокоиться юного шпиона. А вдруг патриарх там по-тихому придушил принца, а теперь готовится прибить и его? Информации, конечно, уже удалось добыть немало, но Шаках всё равно чего-то ещё ждал.

– Не ожидал от тебя, Наргид, – наконец заговорил патриарх Тсинар. – Ты умеешь удивлять и принимать решения. Потому я и хочу, чтобы ты стал императором.

– Дантор… -

– Дантор не император, – перебил жрец возражения. – Мало быть мужем императрицы, нужно пройти коронацию, а этого я для чужака делать точно не стану.

– Хорошо, пусть не император, – покладисто согласился Наргид, – значит, принц. А если рядом с Теверой, наконец, появился её мужчина, вам больше нет необходимости пытаться прорваться к трону. Так что оставьте ваши интриги, ваше святейшество, и занимайтесь служением Нерождённому.

– Что ж, я услышал тебя, ученик, – Шакаху показалось, что патриарх недобро прищурился, но проверять это он точно не собирался. – Надеюсь, ты не наделаешь глупостей, когда я тебя выпущу. Потому что Дантор Берийский обязательно потребует встречи со своим другом. И помощи от тебя я могу не ждать, верно?

– Верно. И глупостей не будет – у храма пока нет нового патриарха, чтобы можно было обвинять вас в измене.

– Что ж… – повторил патриарх. – Посмотрим, кто из нас будет прав, Наргид. Нерождённый велит нам прощать ошибки друг друга, но прощение не предполагает безграничного доверия. Жду тебя, не задерживайся.

Шаках не успел сбежать, как патриарх Тсинар стремительно вышел в коридор и мазнул по мальчишке взглядом, кажется, не заметив того. Когда сердце перестало бешено колотиться, Шаках заглянул в комнату Наргида. Тот стоял спиной к двери и, о чём-то размышляя, смотрел в окно. Захотелось выкинуть какую-нибудь штуку. Чтобы повеселить или удивить брата императрицы. Даже стало интересно, так же он заинтересовался бы способностями к магии? Но требовалось как можно скорее передать то, что узнал, наставнику, а потому мальчишка, всё ещё невидимый, помчался к выходу из жилого крыла.

Он почти покинул храм, когда его остановил голос патриарха Тсинара:

– Торопитесь, молодой человек? Неужели сбегаете от работы?

На лице жреца блуждала мягкая улыбка, которой так часто обманывались прихожане.

– Ваше святейшество, – тут же поклонился Шаках, – я выполнил порученное мне дело и с удовольствием поработал бы ещё, но меня сегодня просили прийти пораньше, чтобы помочь присмотреть за младшими детьми – их воспиталка приболела.

– Не смею тебе мешать. Присмотр за детьми – это тоже угодное Нерождённому дело. Ступай, сегодня можешь больше не приходить.

Мальчишка ещё раз поклонился и уже более степенно зашагал к выходу из храма. Он боялся бежать, чувствуя, как его спину сверлит недовольный взгляд. Почему-то казалось, что такое внимание не к добру.

* * *

Княжич Дантор Берийский своим появлением взбудоражил весь двор. Придворные кавалеры, по старой привычке попытавшиеся было приблизиться к императрице для утреннего приветствия, натолкнулись на ледяную ярость гостя. Фрейлины хлопали ресницами, жеманно поводили плечиками, мысленно жалея о том, что по этикету утренние платья должны быть максимально закрытыми, и хихикали с самым глупым видом. Слуги ходили на цыпочках – всем разом начало мерещиться наказание за нерасторопность.

Одна Тевера не замечала ничего, кроме ярко-зелёных глаз своего мужа, который сейчас казались ей единственным светом. Императрица с таким удовольствием ощущала себя обыкновенной юной девушкой, наконец дождавшейся появления своего суженого, что на краткое время забыла даже об императорских делах – о послах, документах, просителях и прочем, что казалось сейчас неважными мелочами. Ей хотелось уединиться с мужем, рассказать ему обо всём, пожаловаться на своё одиночество, на все-все обиды, но за спиной вовремя изобразила кашель дама Микара.

– Завтрак подан, ваше величество, – сухо проговорила старшая фрейлина. – Изволите проследовать в трапезную или желаете остаться в своих покоях?

– Благодарю вас, леди Микара, – не сдержала тяжёлого вздоха Тевера. – Мы спустимся в столовую.

Княжич, точно дожидался именно этого момента, подал Тевере руку и, направляемый её едва заметными подсказками, повёл жену в нужное помещение.

– Вы прекрасно выглядите, ваше величество, – тихо проговорил княжич. – Наргид сообщил мне, что у вас серьёзные проблемы, но внешне этого совершенно не заметно.

– Вы виделись с Наргидом?! – едва сумела понизить голос Тевера.

– Три дня назад он связался со мной по специальному амулету, а сегодня я сначала посетил храм, дабы выразить своё почтение патриарху. – Дантор фыркнул при этих словах, понимая всю глупость такого поступка. – Ваш брат был рядом со своим наставником и, надеюсь, скоро найдёт возможность побеседовать и с вами.

– Благодарю, – с чувством ответила императрица, чувствуя облегчение.

Наверное, это был самый короткий завтрак за всю историю Манзокеи. Императрица быстро прожевала одну пустую булочку, залпом выпила чашку горячего напитка и поднялась из-за стола. Придворные, только-только расположившиеся с удобством, растерянно посмотрели в свои ещё пустые тарелки и, кажется, стали продумывать варианты мести. Но Тевера повелительно махнула рукой – Продолжайте! – и в сопровождении гостя покинула трапезный зал. Попавшийся по пути в кабинет лакей был отослан со строгим наказом немедленно принести плотный перекус на двоих. Господину Гилраму, ожидавшему императрицу, было велено предупредить малый совет, что сегодня собрания не будет.

Дождавшись, пока они, наконец, останутся наедине, Тевера в два шага приблизилась к Дантору, прижалась лбом к его груди и тихо шепнула:

– Не передать словами всех моих чувств. Как я счастлива, что теперь не одна!

Девушка прикрыла глаза и застыла, словно прислушиваясь к чему-то. Она не пыталась коснуться мужа, обнять его или как-то ещё показать, что испытывает сильные эмоции. Просто стояла рядом, пытаясь вобрать в себя и запомнить то чувство, когда рядом есть кто-то сильный.

Дверь тихо скрипнула, заставляя Теверу вновь надеть маску императрицы. В приоткрывшемся проёме мелькнуло и тут же скрылось лицо инквизитора.

– Я рвался к вам всей душой, моя леди, но волю моего князя перебороть оказалось непросто, – тихо, только для Теверы, ответил Дантор. – Однако сейчас происходит что-то, что позволило мне преодолеть силу моего князя и примчаться вам на выручку. Конечно, кое о чём я догадался из ваших посланий, какие-то слухи дошли и до нашего княжества. Но всё это лишь обрывки истины. Не сочтите мою просьбу слишком трудной для себя, расскажите, отчего же вокруг Манзокеи собираются те, кто стремится сплясать победный танец на руинах империи?

– Давайте присядем.

Императрица за руку подвела мужа к узкой софе, на которой и сидеть-то было не удобно, и тихо заговорила:

– Я столько раз уже прокручивала в голове всё произошедшее, что воспоминания уже не приносят боли. Началось всё с того момента, как вы покинули Дармат и отправились домой…

Тевера рассказывала и рассказывала. Поначалу она собиралась сухо изложить лишь то, что могло касаться безопасности империи. Однако горячая ладонь, сжимающая её пальцы, сочувствующий взгляд и просто близость того, кому пред богами поклялась быть верной, сделали своё дело. Императрица вспомнила и своё одиночество, и растерянность, и страх перед громадной ответственностью, свалившейся на неё. Она не хотела жаловаться или казаться слабой, но накопившаяся усталость, нервное напряжение и желание опереться на сильное плечо заставляли выкладывать всё – от попытки совета обмануть императрицу до скрытой войны с послами из эмирата.

Дантор слушал внимательно, местами даже слишком сильно сжимая руки жены. Та словно не замечала этого, поглощённая всколыхнувшимися эмоциями. А княжичу хотелось разом бросить вызов и старикам малого императорского совета, и лису с востока, и всем придворным павлинам разом.

– А что за сопровождение у вас? – стоило Тевере остановиться, чтобы передохнуть, поинтересовался Дантор. – Что это за мужчина со странной силой, который стоит за вашей дверью?

– Я ещё не успела дойти до этой истории, – грустно усмехнулась императрица. Ей вдруг стало мало простого рукопожатия и захотелось очутиться в объятиях мужа, но этот порыв удалось сдержать. – Всё просто – в один прекрасный день патриарх Тсинар вдруг объявил меня еретичкой. Сказал, что я использую магию, не угодную Нерождённому, а потому должна быть арестована и сопровождена в казематы инквизиции. Мне повезло, что к этому моменту я уже не сомневалась, что являюсь императрицей и имею право на неприкосновенность. Арестовать меня не посмели, а вот надзирателя приставили. Теперь инквизиция зорко следит за тем, чтобы я – не приведи Нерождённый! – не воспользовалась магией. – Тевера понизила голос и почти прижалась губами к уху мужа. – Не могу сказать, что его святейшество так уж и неправ, но есть у меня некоторые сомнения…

– Я понял вас, ваше величество, – столь же тихо ответил Дантор. – Приму к сведению и не стану рисковать ни вами, ни собой.

– И Наргид… Когда вернулся, он стал хоть какой-то моей опорой, а теперь, в такой сложный период, опять пропал.

– О Наргиде я вам уже поведал то, что мне известно, пусть это и не столь много. Но это всё терпит. Сейчас нужно решить главный вопрос – как сообщить народу, что вы уже замужем? Вряд ли ваш Нерождённый позволит второй раз провести тот же самый обряд.

Тевера на несколько минут задумалась, а потом улыбнулась и предложила:

– А что, если нам просто в присутствии свидетелей подписать брачный договор? В любом случае это стандартная процедура в аристократической среде, а свадебный обряд в храме – это таинство только для будущей семьи. Нам ведь совсем необязательно оповещать всю Манзокею, когда именно вы стали моим мужем.

При словах о брачном договоре Дантор удивлённо вскинул брови, но Теверу дослушал до конца, лишь потом спросил:

– А в чём смысл брачного договора?

– Ну, там описывается, кто из молодых какое приданое получил и что ему нужно будет вернуть в случае расторжения брака. Или, например, кто где будет жить. Или не знаю, что ещё.

Девушка покраснела и сочувственно развела руками: мол, такая вот традиция.

– Что ж, хоть и дикость дикая, а должно сработать. Думаю, никого не удивит, если даты на этом вашем брачном договоре будут стоять немного другие. Можно сказать, что просто никак не могли решить, кто кому чего будет должен, – усмехнулся княжич.

– Не выйдет. Если не могли договориться, то и свадьбу сыграть тоже не могли. Лучше уж сделать всё по-честному. В конце концов, я – императрица, и заниматься подделкой документов мне не к лицу.

– Пусть так. Остался последний вопрос, – Дантор хитро прищурился. – Могу ли я теперь, после государственного совета, обнять и поцеловать свою жену?

– Только после подписания брачного договора, – пошутила Тевера, поднимая к нему лицо и прикрывая глаза.

* * *

Брачный договор был подписан на следующий же день. Дантор Берийский имел право заключать подобные сделки, а за её величество расписывался Наргид. Тевера злилась, смеялась, но ничего поделать с древним законом не могла: с восемнадцати лет юноша или девушка считались взрослыми и могли создавать семьи или, например, управлять империей, но право на заключение сделок они получали только по достижении двадцати пяти лет.