Текст книги "С этой вершины видно мой дом (СИ)"

Автор книги: Eaterina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

С этой вершины видно мой дом

ПРОЛОГ

Ровное пламя свечи отбрасывало сумрачные тени на стены комнаты. Тёплые золотисто-бежевые при солнечном свете, сейчас они приняли насыщенный тёмно-коричневый оттенок. Комнатка была небольшая, и одной свечи самого лучшего воска с лихвой хватало для того, чтобы выхватить из вечерних сумерек и няню, устало прикрывшую глаза, и девочку, наоборот, с интересом вглядывающуюся во тьму.

– И началась тогда страшная битва, – тихонько говорила няня, рассказывая своей воспитаннице её любимую сказку. – Огромный дракон с рёвом и пламенем налетел на рыцаря, плевался в него искрами и душил горячим дымом. Но отважный воин помнил наказ прелестной волшебницы – не отступать ни на шаг и довериться амулету, что охранял его в этом бою.

– Няня, – девочка ещё не умела говорить тихо, как и многие дети в пять лет, а потому её звонкий голосок заставил вздрогнуть добродушную женщину. – Няня, а почему сам рыцарь не был магом?

– Ох, спи, золотко, спи скорее, – опасливо и быстро заговорила няня.

– Так почему?

– Просто рыцарь тот к ордену храмовников относился, – нехотя пояснила няня, – а те магов не жалуют.

– А почему же тогда рыцарь волшебнице поверил? – никак не хотела угомониться девочка.

– Так она же прекрасная была, очаровала его, приворожила.

– А-а-а, так у них любовь была, как у старшего советника с леди Литейн? – серьёзно кивнула головкой девочка.

Няня поморщилась от подобного сравнения и смущённо согласилась:

– Да, милая, именно так. Давай-ка расскажу, что было дальше, – и рассказ потёк своей чередой. Девочка, знавшая сказку наизусть, начала потихоньку засыпать, давая отдых и своей няне.

Ни та, ни другая не заметили, как слегка шелохнулся гобелен в тёмном углу. Её величество императрица Данина Узарская неспешно следовала по тайному ходу от детской дочери к своим покоям. Вскоре её должен был посетить супруг, если, конечно, не забылся в объятиях очередной фаворитки. Ох, как она, императрица, была против того, чтобы дочь воспитывалась при дворе – слишком много грязи, интриг и сплетен обрушивалось на юное сердечко. Вот и в обычной детской сказке углядела постыдную связь фрейлины матери со старшим советником императора. Надо отослать девчонку Литейн прочь, пусть в глуши немного остынет.

Мысли вновь вернулись к дочери. Для своих пяти лет девочка была необыкновенно развита, что не могло не вызывать гордости матери. Да и как не гордиться своей единственной отрадой? Первенец, будущий наследник, был оторван от неё едва ли не в день своего рождения. Няньки, дядьки, военные игры и уроки политики – вот что стало жизнью первого сына императрицы. Впрочем, как иначе научиться управлять огромной империей, протянувшейся на много дней пути с востока на запад и с севера на юг?

Второй сын, тоже по неписаным законам, был отдан на воспитание в монастырь. Издревле так сложилось, что при правящем монархе всегда есть правая его рука – жрец главного храма Нерождённого. Старались, чтобы им становился родственник – младший или двоюродный брат. А если такового не находилось, император мог признать и бастарда, дабы тот получил право занимать ответственный пост.

И лишь дочь, рождённая просто из упрямства должна была стать усладой Данине, но Тауберг не пожелал отпустить жену от себя.

– Пусть мы не во всём ладим, – сказал он тогда, пряча виноватые после встречи с новой фавориткой глаза, – но вы – моя императрица, вы лицо империи, и иной мне не нужно. Либо остаётесь при дворе и вы, и дочь, либо девчонка воспитывается в имении одна. Вы нужны мне здесь, в столице.

– Ваше величество! – пыталась воззвать к супругу императрица. – Ребёнку не место при дворе!

– А вам не место в захолустье. Я всё сказал, Дани. Обдумайте мои слова, а после поговорим.

После так и не наступило, потому что императрица не сумела расстаться с дочерью. И вот, в очередной раз притаившись в тени тайного хода, отчаянно завидуя няньке из простонародья, императрица вдруг испугалась – не слишком ли сильно увлеклась её девочка сказками о магах, драконах и рыцарях? Ибо даже невинные детские фантазии становились всё более опасными.

Говорила ли в её сердце материнская интуиция или то был привычный расчёт, но на другой день место няньки заняла холодная девица, не произносившая за весь день и десятка слов, а любительница запретных сказок навсегда покинула столицу, увозя с собой первые слёзы и детские мечты юной принцессы.

ЕЁ ВЫСОЧЕСТВО

ГЛАВА 1

Кто коснулся однажды отравыПод красивым названием «власть»,Для того остальные не правы,Если власть в руки не далась.Испокон века длится интрига,Изменяя людскую жизнь.Нерождённого имя – прикрытье,Остальным же – беги, берегись.Кровь родная значенье теряет,Если видишь главный приз.Только крылья судьбы удивляют,Поднимая вверх, а не вниз.

– Её императорское высочество, младшая принцесса Манская, леди Тевера.

Принцесса привычно дождалась, пока перед ней распахнут тяжёлые створки дверей и плавной походкой прошла в празднично убранную залу. Сделать десяток шагов, склониться в изящном реверансе, приветствуя гостей, пройти ещё ровно пять шагов и поприветствовать родителей глубоким поклоном – всё было выучено до последнего движения, и оттого Тевера казалась самой себе дрессированной зверушкой или диковинной механической куклой, что недавно привезли послы отцу из-за гор.

Привычный шёпот по сторонам не трогал. Фрейлины, беззвучно следовавшие на расстоянии пары шагов, не смели сказать и слова в присутствии самого императора и его наследника. Это потом, в покоях принцессы они станут щебетать, точно птички, и обсуждать наряды и причёски дам и кавалеров, а сейчас все четыре девушки имели вид скромный и благообразный. А уж где они проводили свои ночи принцессе и вовсе знать не следовало.

– Ваше императорское высочество, – первым приложился к ручке рано облысевший, но совсем не выглядевший старым кузен матери – граф Ипла. – Позвольте поздравить вас…

– Ах, ваше сиятельство, – Тевера заученно улыбнулась, – не стоит поздравлять раньше, чем о причине празднества сообщит его величество.

– Примите мои искренние извинения, – герцог вновь коснулся губами воздуха над пальцами племянницы, – я настолько залюбовался вами, что совершенно забылся.

– Вам не в чем себя винить.

Откланявшись, принцесса обернулась к очередному гостю, жаждавшему её внимания. Да, сегодня был её день, её бал – империя праздновала восемнадцатилетие своей принцессы. Тевера не была наследницей, не принесла ещё своему государству выгодного союза, но отчего-то в народе с любовью относились к девушке. Может, дело было в том, что она – единственная дочерь императора, а может, в том, что меньше своих братьев доставляла хлопот простому люду. Не вытаптывала поля, несясь со свитой на охоту, не громила после вечеринок таверны, не устраивала драки на площадях во время народных гуляний. Словом, была милой, немного недалёкой по мнению придворных девушкой, с равным уважением относившейся и к аристократам, и к простолюдинам.

До недавних пор часть летних месяцев Тевера проводила в южной резиденции императора, что тоже не могло не сказаться на её воспитании. Немногословная нянька в свободное от уроков время больше строила глазки конюхам и лакеям, чем присматривала за воспитанницей, и Тевера свободно общалась с деревенскими детишками, слушала сказки о благородных магах и бесчестных рыцарях, так напоминавшие ей о любимой нянюшке, и мечтала однажды отправиться в путешествие и покорить загадочный мир за Ледяным морем.

Возвращаясь в столицу империи, Дармат, принцесса сопровождала мать в её благотворительных поездках по домам сирот и лечебницам для бедных. Она рано научилась улыбаться, если даже хотелось плакать, и от её улыбки всё вокруг будто расцветало. В любом случае в народе Теверу любили и с сожалением ждали того дня, когда она покинет отчий дом, чтобы стать женой в каком-нибудь нужном для империи государстве.

Среднего брата она легко узнала, хотя тот и был в жреческом одеянии – длинной рясе, скрадывавшей фигуру и закрывавшей стоячим воротом половину лица.

– Ты прелестна, точно солнце, сестрица, – ласково улыбаясь, произнёс он.

– Наргид, я так рада тебя видеть! – девушка сегодня не сдерживала свою радость. Хоть Наргид и проводил очень много времени в стенах храмов Нерождённого, встречаясь со старшим братом и младшей сестрой только во время уроков, обязательных для любого отпрыска императорского дома, его мягкий характер был всё же больше по душе принцессе, чем холодное равнодушие старшего брата.

– Разве мог я пропустить день рождения своей единственной сестры?

– Сын мой, негоже говорить так. Жрец Нерождённого – брат всему сущему. Разве можно выделять кого-то одного? Наш бог одинаков и к богатым, и к нищим, и к здравым, и к больным.

Тевера поморщилась, увидев на лице брата задумчивую покорность. Напевный, точно гипнотизирующий голос старшего жреца и наставника отчего-то вызывал в ней отторжение. После посещения храма у неё порой так сильно болела голова, что хотелось просто на стену лезть.

– Но я не могу не согласиться, – продолжал между тем патриарх Тсинар, – что принцесса Тевера сегодня необыкновенно мила.

Обычно патриарх протягивал всем, с кем изволил беседовать, руку для поцелуя. До определённого возраста и Теверу заставляли проделывать этот почему-то казавшийся ей унизительным ритуал, но уж на императорском балу жрецу приходилось позабыть о своих замашках. Потому принцесса изобразила очередной реверанс и несколько иронично вопросила старого лиса:

– Надеюсь, Нерождённый не покарает меня за желание украсть на один танец своего служителя?

– Для вас сегодня все грехи да будут очищены, – делая соответствующий жест, провозгласил патриарх Тсинар. – Позволение моё с тобой, сын мой.

И Тевера тут же увела брата к танцующим.

Медленный контрданс позволял беседовать.

– Ненавижу жрецов! – пылко выдала именинница и тут же смутилась: – Прости, Наргид, я не имела в виду тебя. Просто... не доверяю я им.

– Я не могу сердиться на тебя сегодня, но всё же давай сменим тему, если ты не хочешь со мной поругаться, – мягко ответил ненаследный принц. – Расскажи лучше, как проходят твои дни.

– Ох, ничего нового! Фрейлины сплетничают, кавалеры шепчут глупости. Мать и отец занимаются своими государственными делами. Я уж хотела было упросить отца отпустить меня в южный домик, но он устроил этот бал.

– Тевера, ты меня огорчаешь. Отчего же столь доброе создание, как ты, не посетит детей в сиротском доме и не одарит их своей лаской? Ты могла бы не скучать без дела, а с толпой своих райских птичек вышивать рубашки для больных или обездоленных. Да просто помощь в саду – ведь для тебя император заказывал столько диковинных растений! – была бы делом, угодным богу.

– Я делаю всё это, брат мой, – принцесса грустно рассмеялась, – но дело по обязанности не сравнится с тем, что сделано от души. А у меня не лежит душа ко всему, что ты перечислил.

– И это верно, – юный жрец склонил голову. – А ты всё мечтаешь о путешествиях и странствиях, как в твоих любимых сказках? Что за неугомонная девица!

– Ты же меня не выдашь? – Тевера обеспокоенно заглянула в тёмные глаза брата.

– Ни в коем случае. Знаешь, я достаточно уже нарушил устав, протанцевав с тобой столько времени, – Наргид грустно улыбнулся, точно ожидал наказания за проступок. – Мне пора, милая.

Церемонно поклонившись, он подвёл сестру к одному из столов с напитками.

– Наргид! – окликнула брата принцесса. – Дай слово, что возьмёшь меня с собой в следующее паломничество! Я пообещаю быть добропорядочной девой и слушаться тебя. И даже не стану дразнить твоих спутников!

– Я запомню вашу просьбу, ваше высочество, и ваше обещание, – важно ответил жрец, но в глазах его плясали искорки смеха.

За глаза Наргида любили, наверное, все фрейлины дворца и прихожанки храма, в котором он воспитывался. Но если в храме женщинам приходилось сдерживать свои восторги, то, когда Наргид появлялся во дворце для обязательных для любого принца уроков, от фрейлин проходу не было. Тёмно-карие, глубокие, чуть приподнятые во внешних уголках – они так и притягивали взгляд, и человек уже не обращал внимания на слишком тонкие губы и слегка оттопыренные уши принца. Кухарки сплетничали, что так проявлялась кровь магических рас, когда-то щедро вливавшаяся в императорскую семью. Но даже сплетни эти произносились самым тихим шёпотом за семью замками.

Тевера мечтала, чтобы у неё были такие же глаза, как у брата, но природа одарила её обычными тёмными глазами, почти чёрными холодными омутами. Правда, фрейлины утверждали, что и взгляд принцессы манит своей загадочностью, но девушкам так свойственно принижать свои достоинства и выпячивать недостатки!

Отмахнувшись от печальных мыслей по поводу собственной внешности, принцесса вновь окунулась в праздничную атмосферу бала. Её приглашали танцевать, к ней подходили поздороваться и попытаться поздравить, мамаши подводили своих подросших дочек, чтобы предложить выбрать новых фрейлин, – кутерьма придворной жизни кружила в своём привычно ритме. И мгновения, когда император Тауберг Манский поднялся со своего трона и поманил дочь, Тевера восприняла как избавление от поднадоевших обязанностей виновницы бала.

Высокий мужчина с карими глазами, такими же как у Наргида, и почти полностью седыми волосами смотрел на дочь с кажущимся равнодушием, скрытым за дежурной улыбкой. После второго сына он не желал более иметь детей, проводя немало своего времени с фаворитками, но императрица, уставшая от бесконечного одиночества, сумела добиться своего и родила дочь. Поговаривали даже, что дитя дало не благословение Нерождённого, а проклятая магия изгнанных, но произносили это так тихо, что только по движениям губ можно было прочитать обвинение императрицы в обращении к магам. Теверу отец воспринимал как средство для заключения выгодного союза, и требовал от неё лишь быть красивой, ненавязчивой и невинной.

Правда, любознательная девочка сначала тайком, а потом и с позволенияотца присутствовала на занятиях старшего брата. Может, многого она и не понимала, но какие-то обрывки знаний истории, географии, счётных наук у неё были. А ещё она очень любила сидеть на высоком пыльном балконе, когда проходило заседание советников отца, и тихо хихикать в ладошку, слушая высокопарные рассуждения трясущихся от старости герцогов, графов, маркизов и прочей аристократии. Да и в дворцовой библиотеке принцесса предпочитала брать для чтения не только романы о страдающих девах и добивающихся их любви рыцарях.

Её вольная жизнь в летней резиденции научила девушку любить и понимать природу, а наблюдения за из простым народом преподнесли немало житейских уроков. Долг принцессы обязывал её разговаривать на нескольких языках. И всё же Теверу нельзя было назвать слишком образованной, а от своих фрейлин она отличалась, пожалуй, только тем, что с детства усвоила: влюбиться ей будет позволено только в того, кто принесёт империи пользу. Потому в годы, когда все девушки начинали флиртовать и терять голову от кавалеров, она училась казаться спокойной и отстранённой.

Император спустился по ступеням трона и встал рядом с дочерью. Его удлинённое лицо, с очень чёткими чертами и тонкими губами, выражало усталость, но ситуация требовала соответствующей случаю речи.

– Приветствуем подданных на сегодняшнем празднике, – звучным голосом начал он. – Обычно в этот день бал даёт мадам Шеаллет, – бывшая любовница императора присела в низком реверансе, – но так вышло, что наша любимая дочь достигла прекрасного возраста – восемнадцати лет! – и мы никак не могли оставить без внимания столь знаменательное событие.

Тевера мысленно поморщилась от высокопарных речей, удерживая на лице приличествующую случаю улыбку. Бал… Лучше бы отец хоть раз отправился с ней на верховую прогулку или свозил её в театр, как поступали в прочих семьях. Быть дочерью императора – это тяжкая обуза.

Тот между тем продолжал свою речь, поминутно бросая положенные случаю взгляды на девушку. Та кивала в такт, но к словам не прислушивалась. Всё, что хотел сказать, император не раз репетировал, и Тевера успела выучить его речь наизусть, чтобы знать, в каком месте кивнуть, а в каком вызвать на щеках румянец.

– … А потому, – завершил, наконец, свое выступление император, – преподносим нашей дочери императорский подарок.

С этими словами отец шагнул к Тевере. Его рука незаметно скользнула в карман, вынув оттуда какую-то старинную цепочку с плоской подвеской. Тевере пришлось склонить голову, чтобы отец надел это безобразие ей на шею, но император шепнул в самое ухо:

– Этот амулет передаётся в нашем роду только женщинам. Береги его.

– Никогда…

– Всё после, – оборвал ненужные вопросы его величество и вновь улыбнулся гостям: – Её высочество готова к вашим поздравлениям!

Он помог дочери встать на первую ступеньку трона, занял своё место в высоком резном кресле и приглашающе взмахнул рукой.

Гости, наконец, получили разрешение на официальные поздравления именинницы с днём рождения и ринулись вручать ей подарки. С заученной улыбкой Тевера кланялась и благодарила за не нужные ей картины, диковинные фрукты, зеркала и прочие подношения. Ткани были хороши, но и этот подарок не ей, девушке, а просто дань уважения к титулу. Несколько комплектов драгоценностей показались очередными оковами – за такие дары принято отвечать материальной благодарностью, если не хочешь, чтобы даритель решил, что принцесса готова позволить нечто большее, чем просто ровное общение.

Впрочем, сейчас нужно было улыбаться и благосклонно кивать – отец пристально следил за тем, чтобы дочь и не подумала нарушить этикет хоть в чём-то. Но при этом девушка старалась запоминать, кто что ей преподнёс: потом при поддержке матери можно будет подумать, как лучше вернуть дарителям неподходящие подарки или же написать что-то заумно-благовоспитанное, чтобы объяснить – принцесса приняла дар только из вежливости.

Чад свечей и скопление народа начали душить Теверу. Хотелось уже поскорее сойти с этого ненавистного возвышения, на котором ощущала себя привязанной к столбу ведьмой. Мысль заставила поёжиться – слишком уж живой она оказалась. Император, заметив нервозность дочери, встал рядом, позволив ей опереться на его руку. Может, в чём-то Тевера была и несправедлива к отцу, но тот всегда был готов поддержать её.

Дарители закончились, и принцесса собралась уж было облегчённо вздохнуть и сбежать в сад, благо погода позволяла – уже прохладно, но ещё не зима, – но главный распорядитель громогласно объявил:

– Танец отца и дочери! Его императорское величество Таубер Манский и её высочество младшая принцесса Тевера Манская.

Повинуясь традициям, Тевера склонилась перед отцом в реверансе. Тот прошествовал в центр зала, где под взглядами сотен глаз повёл дочь в неспешном берстате. Мелодия прихотливо извивалась в соответствии с положенными фигурами, постепенно набирая темп, пока не становилась просто стремительной. Тевера любила этот танец, в котором, казалось, парила над паркетом, и, впервые танцуя его с отцом, радостно улыбалась.

Мелодия оборвалась на высокой ноте, уронив императора на одно колено, на которое присела принцесса. Придворные искренне зааплодировали – яркая юная девушка и мощный уверенный в себе мужчина составляли контрастную и всё же гармоничную пару. Все присутствующие могли убедиться в сходстве отца и дочери, и даже те, кто утверждали, что принцессу императрица нагуляла на стороне, дабы вырвать супруга из объятий очередной фаворитки, не нашли бы сейчас поводов для сплетен.

Император подвёл дочь к наследнику, своему старшему сыну Канберту, а сам вернулся на возвышение, где его ожидала императрица. Наблюдая за танцем детей, он услышал:

– Девочка стала совсем взрослой, – в голосе её величества Данины Манской прозвучала тоска.

– Не рассчитывали же вы, дорогая, что Тевера навечно останется пятилетним дитятей? – едва разжимая губы и продолжая благосклонно кивать подданным, ответил его императорское величество. – Всё дети однажды вырастают и идут своим путём.

– Вы уже решили, каков будет путь Теверы? – сдерживая дрожь неизвестности, спросила императрица. Ей совсем не хотелось, чтобы любимица страдала, как и многие благородные девиц, выданные замуж по расчёту, но знала – против воли супруга не пойдёт.

– Есть пара неплохих вариантов, но не хотелось бы обсуждать их здесь и сейчас.

– Да, ваше величество.

Танец завершился, и на следующий принцессу пригласил молодой человек выдающейся наружности. У него были ярко-рыжие, почти красные волосы и тёмно-карие глаза, сразу притягивающие внимание. Черты лица казались резкими, но веяло от них чем-то, напоминавшем о свободе, словно ветром с вершины горы. Даже издалека было заметно, что неизвестный на добрые полголовы выше любого из присутствовавших на балу.

Принцесса вежливо поклонилась рыжему гостю, принимая приглашение на танец, и их пара влилась в разноцветный вихрь танцующих. Удивительно, но незнакомец почти не разговаривал со своей партнёршей, вежливо улыбаясь ей, и всё же между ними ощущалось странное единство, точно они ждали этой встречи и даже к ней готовились.

Император взмахом руки подозвал одного из присутствовавших в зале шпиона и что-то ему приказал. Мужчина неприметной наружности коротко поклонился и смешался с гостями. Ловко проскользнув между танцующими, он чуть коснулся плеча незнакомца особой императорской печатью. Любой при дворе знал – значит, этого человека ждёт для беседы его величество. Кажется, гость был в курсе подобного обычая, потому что, едва танец закончился, незнакомый юноша приблизился к императорскому возвышению и коротко поклонился.

– Мы рады приветствовать вас на балу по случаю дня рождения нашей дочери, – прохладно начал император. – Вот только не припомню вашего имени, лорд?..

– Дантор Берийский, – юноша легко поклонился и спокойно, как равному, улыбнулся императору Таубергу. – Вы выслали приглашение моему отцу, но он не сумел найти возможность и отвлечься от государственных дел, а потому сегодня здесь его представляю я.

– Ваше высочество, рад знакомству, – ничуть не смутился император, что-то прикинув в уме. – Всем ли вы довольны? Как вас разместили?

– Благодарю, всё замечательно, – также ровно ответил Дантор. – Надеюсь, вы найдёте в ближайшие дни время для аудиенции.

– Непременно, и простите старика, что отвлекаю вас от танцев, ступайте.

Княжич отошёл, подчиняясь воле императора, а первая леди империи повернулась к своему супругу:

– Кто это? Вы поняли?

– Наследник горного княжества Берий.

В голосе её величества проскользнули нотки восторга и ужаса:

– Так он из драконов?! Но ведь выглядит совершенно как обычный человек!

– Ваше величество, мы обо всём поговорим наедине. Если вам так не терпится, тогда стоит откланяться, чтобы не смущать более молодёжь.

– Да, ваше величество, это мудрое решение.

Тевера сразу почувствовала, когда отец и мать покинули бал. Она облегчённо вздохнула, потому что ушли оба – придворные уже не первый день разносили по дворцу известие о том, что его величество нашёл себе новую фаворитку, которая греет ложе императора. Теперь-то сплетен точно станет поменьше. Не то чтобы она смущалась слухов – выросшая при дворе, Тевера быстро поняла, для чего уединяются вдвоём благородные лорды и леди и отчего некоторые горничные неожиданно получают богатое вознаграждение «за прилежный труд» и отсылаются в провинцию. Просто неприятно было выслушивать такие сплетни о собственных родителях.

Отсутствие правящей четы волшебным образом повлияло на оставшихся гостей. Дамы и господа в возрасте потихоньку стали расходиться, забирая своих незамужних дочерей. За сыновей особо переживать не приходилось, поскольку мужчину до брака нет смысла оберегать от лёгких интрижек – как иначе он приобретёт полезный опыт? А вот дочерей тщательно берегли от соблазна.

Обручённая молодёжь или же те, кто находился на балу с няньками и компаньонками, стали вести себя гораздо свободнее. Официанты, разносящие лёгкое вино, сбились с ног, стол с закусками стремительно пустел, а танцующие пары разом стали более тесными, чем это положено по этикету.

– Ваше высочество, – рыжий мужчина вернулся к принцессе и вежливо склонил перед ней голову. – Я приношу свои извинения за то, что не представился вам раньше. Рассчитывал, что это сделает распорядитель, но он пропустил моё имя в списке гостей. Позвольте отрекомендоваться, Дантор княжич Берийский.

Тевера, заученно кивавшая во всё время витиеватой речи, встрепенулась. Княжество Берийское – горные территории, на которых, по слухам, обитают драконы, тролли и даже гномы. Только привычка всегда контролировать свои эмоции позволила удержать лицо. Принцесса словно невзначай огляделась, вычислила соглядатая, оставленного в зале патриархом, и раскрыла веер. Короткий взмах, поворот в сторону откровенно завидующего танцующим жреца и ещё один жест: отвлечь! Эти сигналы она придумала сама, используя привычный язык веера, и сообщила лишь нескольким доверенным фрейлинам.

– Ваше высочество, – вежливо кивнула принцесса ожидавшему ответа княжичу, – рада знакомству с вами и благодарю, что посетили мой праздник. Как вам в империи?

– Слишком много равнин и лесов, – усмехнулся лорд Дантор.

– Ах, это верно. Вы, наверное, редко бываете в лесах? Конечно, столица похвастаться рощами не может, – краем глаз девушка отметила, что жреца заняла беседой одна из её фрейлин, – зато у нас разбит прекрасный парк, и в нём немало растений, привезённых из самых разных уголков мира. Вы обязательно должны его увидеть.

– Если вы рекомендуете, я непременно последую вашему совету. Возможно, завтра или в другой день вы сможете составить мне компанию.

– Вряд ли это возможно, – едва заметно усмехнулась Тевера. – Незамужней девушке не стоит уединяться с мужчиной, тем более едва знакомым.

– Жаль, мне было бы интересно послушать ваши рассказы о здешних достопримечательностях.

– Я не самая лучшая рассказчица. Да вы и без сопровождения не заблудитесь, – Тевера устало улыбнулась. Она слышала нарастающие звуки знакомой мелодии, но танцевать не хотелось. Разве что…

– Не будьте ли вы столь любезны, чтобы сопроводить меня на балкон? В зале немного душно.

– С удовольствием, ваше величество.

Княжич предложил Тевере руку, и они спокойно прошли сквозь стеклянные двери на улицу.

Стояла поздняя осень, привычно тёплая в столице, и после душного помещения Тевера поначалу не ощутила желанной прохлады. Однако она постаралась не показать этого, потому что вернуться немедленно в толпу было выше её сил. Головная боль, подкрадывавшаяся на протяжении всего вечера, постепенно отступала, и принцесса подумала, что ведёт себя невежливо не только по отношению к гостям, но и по отношению к этому такому странному княжичу.

Принцесса с сопровождающим подошла к самому краю балкона, чтобы отстраниться от шума бала. Краем глаза отметила пару теней, которые скользнули следом за ними – очередной гвардеец-охранник и доверенная фрейлина, чьей задачей было блюсти целомудрие принцессы, знали свою работу хорошо.

Время давно перевалило за полночь, и чернеющий небосклон был усыпан звёздами. В ночь новолуния они особенно ярко сияли и завораживали своими далёкими красками, пробуждая воспоминания.

Канберт не любил уроки астрономии и всегда засыпал на них, но старенький учитель, трясущийся над своими дальнозорными трубами, был готов вещать и ради малолетней принцессы, неизменно присутствовавшей на уроках. Перед Теверой открывались тайны далёких светил, старик-звездочёт не скупился на легенды о созвездиях и всегда отвечал на вопросы девочки. И в один прекрасный день Канберт просто сказал: Тева, иди-ка на свою астрономию одна, а меня симпатичная горничная ждёт. Но счастье продлилось недолго – жрецы Нерождённого признали учение о звёздах запретным, и старый учитель просто исчез из императорского дворца.

– Вы любите звёзды? – скорее утверждающе, чем вопросительно проговорил княжич Дантор.

– Есть в них нечто завораживающее, вы не находите? – отвечать вопросом на вопрос – подобным искусством Тевера владела в совершенстве.

– Когда мне было восемнадцать, я тоже восхищался этими далёкими огоньками. Сейчас же они для меня – лишь путеводные маяки, – несколько насмешливо ответил мужчина.

– Когда вам было восемнадцать… – принцесса словно пробовала эти слова на вкус. – Сколько же лет вам сейчас, что вы рассуждаете, точно убелённый сединами старец?

– Милая принцесса, – Дантор Берийский поднёс её руку к губам, – если я отвечу на этот вопрос, мне придётся вас похитить, чтобы вы не раскрыли вашим фрейлинам мою страшную тайну.

Тевера улыбнулась.

– Право слова, послушаешь вас, так и верить начнёшь, что и впрямь в нашем мире существуют не то маги, не то иные существа, срок жизни которых измеряется не годами, как у людей, а столетиями.

– Может, и есть. Если вы готовы поверить, что вообще можно жить тысячу и более лет.

– В детстве мне рассказывали сказки и более странные, и в них тоже хотелось верить. Но ведь не всё в нашем мире таково, как мы желаем.

Тевера протянула руку с раскрытой ладонью вперёд, точно хотела собрать в горсть звёздный свет.

– А как же магия? Она существует? – не унимался княжич.

– Ваше высочество, это не тот вопрос, который вам следовало бы задавать в империи. Но всё же я отвечу: знать, что в мире, в котором ты живёшь, не могут происходить чудеса, очень печально.

От внезапно налетевшего ветерка принцесса вздрогнула, осознав, что замёрзла. Княжич Берийский тоже оказался наблюдательным.

– Ваше высочество, вы совершенно не одеты для длительной прогулки. Думаю, вам стоит вернуться в тепло.

– Да, вы правы, – тихо согласилась Тевера.

Дантор Берийский предложил девушке руку и повел её ко входу в бальную залу. Он отчего-то изменил своё поведение и теперь был просто незнакомцем, для которого тяжкая обязанность – выгуливать юную леди. За ними, уже не скрываясь, прошли в залу и гвардеец с фрейлиной, следившие за беседой.

Подведя Теверу к столам с напитками, княжич церемонно поцеловал воздух над её ладонью и смешался с толпой гостей.

Вскоре принцесса смогла позволить себе покинуть опостылевший бал. Подготавливаясь ко сну, она всё думала о рыжем княжиче: ни один из придворных щёголей не решился бы явиться пред оценивающие взоры леди со столь ярким цветом волос, а Дантора Берийского это словно не смущало. И он не боялся разговаривать и спрашивать о магии. Жаль, что она слишком юна, чтобы заинтересовать этого мужчину. Хотя непонятно, для чего отец пригласил его на восемнадцатилетие своей дочери.

* * *