Текст книги "Жвачка 2 (СИ)"
Автор книги: Э Мадес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
– Не стоит. Каждый раз, когда тебе что-то не нравится, ты берёшь паузу «на переосмысление». Теперь этого прошу я, – чеканю каждое слово, запрыгивая на заднее сиденье «Форда».
Дверь захлопываю прямо перед его носом.
Металл звякает – точка поставлена.
Такси плавно вливается в поток, унося меня вперёд. Горло сжимается серией спазмов, кажется, я задыхаюсь. Уткнувшись лицом в спинку переднего сиденья, закусываю губу до крови, чтобы хоть немного сбавить обороты и не пугать водителя – очередного пакистанца или индуса, чьё лицо расплывается в слезах.
Ситуация становится патологически нерешаемой. Шон. Свадьба. Нельсон. Матвей. Имена крутятся в голове, как острые осколки в центрифуге, и каждый прорезает насквозь.
Впереди длинные выходные. Эмми полностью перетянул на себя отец, на работе длинный отгул – у меня образовалась прорва времени, чтобы качественно захлебнуться в собственной хандре. Самобичевание по расписанию.
Какие же мы всё-таки странные создания: хотим одного, вслух произносим второе, а злимся на третье. Или это только я такая… дефектная? Неспособная перестать метаться.
40
40
Из всех возможных вылазок под руку с Шоном походы в оперу и на балет – мои любимые. Так было всегда. Вплоть до этого раза.
Три дня я не разговариваю с женихом. Аристов, к счастью, тоже не лезет. Я та еще лгунишка большой сцены. Меня никто не донимает: для всех объявлен карантин. Вот уже три дня я «болею». По общим данным – ОРВИ, на деле же добровольно погружаюсь в мутные воды Припяти. Общаюсь с внешним миром исключительно через приносящего мне еду и воду Лиама.
Пару раз Аристов предпринимал тщетные попытки пробиться ко мне. Его счастье – в их провале. Во всем случившемся виноват он, и только превалирующее желание к саморазложению спасает его от обстрела чем-нибудь потяжелее антисептика.
Дочка проводит все свободное время с отцом, и, с одной стороны, хорошо, что у них так быстро выстроилась прочная связь. С другой – обидно потерять первостепенную важность в ее жизни. Теперь, просыпаясь по утрам, у нее есть альтернатива, и, по правде говоря, я бы себя тоже не выбрала.
Свою «реабилитацию» Аристов, пользуясь расположением Мармеладки, проходит под нашей крышей.
Глупое желание наябедничать на Шона, как в детстве прийти и поныть: «Вавка, бобо, пожалей меня, Мо». Но, конечно же, до такого я не опущусь, несмотря на то, что гематома на моем боку цветет всеми оттенками фиолетового и не собирается сдаваться.
Начиная с того злосчастного вечера курьеры привозят мне всевозможные вкусности и букеты цветов.
Сегодня, правда, еще не было.
Все эти дни своих атак на мой телефон не прекращает Ингрид. Долбит и долбит тупыми вопросами про Матвея, чередуя их с приглашениями «выпить кофе». Будто мы внезапно стали лучшими подружками.
Листая утреннюю ленту в соцсетях, от злости разбила чашку, наткнувшись на новый пост Нельсон.
Матвея в кадре не было, но кем нужно быть, чтобы не сообразить, для кого второй рожок мороженого, заснятый на фоне розовых кустов в Центральном парке? А следующий снимок – уже из кафе – подтвердил догадку. На первый взгляд обычный пост с обычной фотографией: завтрак, кофе и круассаны. Да только в правом нижнем углу я безошибочно различаю руку Аристова, уехавшего «к себе» пару часов назад. Когда только успел?
Пока я медленно гнию в своей «ракушке», он отлично справляется с ролью «верного парня» и любящего отца, совмещая две параллельно идущие жизни. От трогательных прогулок по парку с дочкой – до выгула породистой сучки в той же локации.
Позавчера была очередная сходка прайда, от которой меня спас желто-фиолетовый «приятель» на боку. Кто бы мог подумать, что стоит отправить фото Шону – и тот отстанет от меня. Объяснения Миллером моего отсутствия – безразличны.
Разбитая и истощенная во всех смыслах, силюсь улыбаться и шутить в недолгие визиты Эмми. Обман ребенка дается труднее всего, но объяснять маленькой девочке причинно-следственную связь моей хандры кажется апогеем идиотизма.
– Мамуль, ты обещала надеть платье принцессы! – визжит моя личная Тайра Бэнкс, запрыгивая с разбегу на кровать. – Ли-и-и!.. Ой, – осекается, – Хайди! Где платье принцессы?
Старательно подыгрывая малышке, Лиам выдавливает из себя улыбку, хотя я вижу, как на самом деле он напуган моим видом.
Нехотя выбираюсь из постели, плотнее запахивая халат. Еще минус два килограмма. Сегодня весы показали сорок семь. Прорезавшиеся скулы подменили лицо – не узнаю свое отражение в зеркале. Ключицы впали – хоть чай наливай. О торчащих ребрах и позвонках тоже ничего лестного не скажешь. Я превращаюсь в тень самой себя.
– Ми, так нельзя. Боже... На кого ты похожа, детка? – недовольно ворчит друг, и его извечно жизнерадостное лицо серьезно как никогда. – Ты должна заканчивать с этим. Должна. Если ты этого не сделаешь, от тебя ничего не останется.
Я молчу, разглядывая свои острые коленки. Ли не прав. Сейчас он осуждает меня – вижу это по его сжатым губам. Сегодня же поговорю с Шоном и попрошу его переехать к нам до свадьбы. Так будет проще переживать сожительство с Аристовым, который, кажется, не готов съезжать.
Кстати о птичках...
– Где Матвей? – уклоняюсь от заданной нахмурившейся «Хайди» темы.
Знаю, что в любом случае придется с ним контактировать, просто хочется оттянуть этот момент как можно дальше.
– Уехал к себе, марафет наводить, – сообщает, помогая справиться с замком на платье. – Давай быстрее прятать этот ужасный синяк, пока Эмс выбирает туфли!
– Ауч! – морщусь, когда ткань натягивается. – Нет, так дело не пойдет. Корсет слишком сильно давит на бок, и... черт! Он просвечивается.
Скрежещу зубами от несправедливости, глядя в зеркало. Мой «приятель» издевательски проглядывает сквозь тонкую ткань. Образ был продуман почти до мелочей, и из-за этого «почти» всё летит в тартарары.
Стоим над кроватью, разглядывая два наспех собранных варианта спасения: платья, перчатки, накидки.
Синее – безупречно. Жаль, я выходила в нем на «Летучую мышь» пару спектаклей назад. Зеленое – слишком простое. На моих нынешних сорока семи килограммах оно повиснет, как на вешалке в дисконт-центре.
Дзынь-дзынь-дзынь!
– А вот и курьер третьего дня, – бурчу себе под нос.
В гостиной подыхает огромный букет роз, в спальне благоухает корзина пионов. Интересно, чем Шон решит «купить» мое прощение сегодня? Орхидеи? Лилии?
– Это, наверное, очередной посыльный, – будто читая мои мысли, произносит Лиам, силясь вернуть в комнату каплю позитива. – Надеюсь, там гортензии, и я смогу не тратиться на флориста для галереи. – Он корчит забавную гримасу, подмигивая прибежавшей Эмми. – Пойдем встречать, Тайра!
Малышка с задорным визгом убегает к двери, а я остаюсь один на один с чужим отражением.
– А не наплевать ли мне? – побарабанив указательным пальчиком по подбородку, прихожу к выводу: – Наплевать!
Плевать. Я хотела... Если кто-то из снобов запомнил меня в синем, обыграю его другими серьгами и накидкой.
С полным безразличием на лице стою, не подозревая, что «подарок», принесенный курьером, добьет мои расшатанные нервы с минуты на минуту.
– Ну и? Повезло с экономией на флористе? – осведомляюсь с легкой небрежностью, не оборачиваясь.
Время пролетело со скоростью 5G, а обида и злость на Шона никуда не делись. В своих путаных чувствах я, может, и веду себя не комильфо, но Миллер перешел все границы.
– Доставили одну красную розу. И это... – произносит Лиам, замолкая.
Интерес берет верх. Оборачиваюсь, фокусируя внимание на красивой алой розе с длинным стеблем в руках дочери, затем переключаюсь на черную квадратную коробку со стоящим сверху глянцевым пакетом из известного магазина эксклюзивных мехов.
Терпеть не могу трупнину на теле, отдаю предпочтение чему-то синтетическому. Тем более экомех – тренд сезона.
– Что это? – спрашиваю, снимая пакет вместе с крышкой, на которой нет ни логотипа, ни бренда. – Да ну нет! – транслирую собственные мысли вслух, мозг при этом уходит в бесконечную загрузку.
В ворохе шелестящей тишины лежит новое шелковое платье безумной красоты.
С внутренней стороны крышки обнаруживается маленький конверт.
«Прости меня. Надеюсь, мой подарок придется по душе. Водитель заберет тебя в 19:00. Встретимся в фойе на нашем месте.
P.S. IyouShon.»
Разложив на кровати третий вариант, скептически его осматриваю. Необычная зона декольте, открытые плечи и спина, при этом платье имеет уникальный фасон, скрывающий мой фиолетовый дефект.
В пару к нему достаю из пакета белую меховую накидку. У меня есть идеально подходящие туфли, высокие фатиновые перчатки и сумочка, два отлично вписывающихся комплекта, состоящих из колье и браслета. Бриллианты от мистера Уинстона vis жемчуг от Тиффани.
Все это роскошество настолько буржуазно, что не требует вычурного макияжа и укладки. Без лишних телодвижений – всего пару взмахов кисти. Подготовленные для высокой прически локоны уже подкручены и не требуют вмешательства.
И вот все бы ничего...
– Тут и думать нечего, Ми. Удушье от застрявшего в глотке фуа-гра этим напыщенным... кхм... фифам, – оба понимаем: не будь рядом Мармеладины, столь мягким обращением не обошлось бы, – обеспечено! – Ли вновь светится позитивом. Кажется, к нему вернулось настроение.
Лиам прав, и думать нечего. Вариант превосходный. Но сколько ни взвешивай за и против, весы кренит, а математика моих чувств не сходится: на одной чаше – безупречный список его достоинств, на другой – один-единственный изъян, который весит больше, чем всё остальное вместе взятое.
Да бог ты мой, кому я что доказывать собралась? Платье красивое. Я в нем буду шикарна даже в недовесе.
Многие женщины продали бы душу дьяволу за подобный образ, мне же нужно всего лишь отбросить отточенный годами дресс-код.
Ну подумаешь, алое... Мнение Аристова должно волновать меня в последнюю очередь. На балет я иду с женихом, и это его подарок.
На Матвея даже смотреть не буду. Отсижу богемский отстой и домой, под одеялко, наслаждаться остатком времени в уединении.
Сопоставить точную причину нарастающей паники не получается – причин слишком много. Разговор о переезде Шо, новая встреча с шальными Львицами, Матвей в компании Ингрид, красное великолепие... Причин нервничать уйма.
Проводив домашних на вечернюю прогулку, иду наряжаться в темноволосую версию Лолы Бани.
Ахар... Новые уведомления на телефоне выводят из себя. Никак встречи дождаться не может?
Открыв диалог, едва не роняю телефон из рук.
Вцепляюсь глазами в экран, на котором два снимка и подпись. Приближаю и отдаляю изображения, будто это может что-то поменять. На первом изображении – широкий разворот плеч и узкие бедра, абсолютно голый, заснятый со спины Матвей. Они спят вместе несколько месяцев. Вполне логично, что делают они это раздетыми. Почему тогда так больно сейчас?!
Ноги не держат. Оседаю на колени, переключаясь на второй снимок, сделанный в постели, на белых простынях. Там, закинув за голову руку, спит Шон, а на заднем плане – использованные презервативы. Не один и не два. Их там куча.
Здравый рассудок подсказывает, что маленькая интриганка специально меня доводит, а фотографиям уже несколько лет. Вот только на запястье Шо четко виден виниловый браслет-проходка с UFC.
«Sharing is caring, right? Hope you don't mind me double-dipping into your life.»
(Делиться – значит заботиться, да? Надеюсь, ты не против, что я дважды влезла в твою жизнь.)
Пробежавшись по комментарию несколько раз, снова смотрю на экран, ловя удивительный инсайд.
Мне эстетически неприятна ситуация, есть ревность – задето мое эго. Но как будто и облегчение присутствует, ведь теперь я знаю наверняка: Миллер никогда не переедет в эту квартиру, мы не поженимся в обозримом будущем, мы вообще вместе не будем.
Его отталкивающее поведение, обвинения и даже мой непредумышленный иссиня-черный дефект кажутся каплей в море на фоне этого оглушительного фиаско.
И нет, оргазм на ладошку Аристова я за измену не считаю, ибо, когда вас имеют против воли, единственное, что сохранит жизнь, – расслабление и принятие ситуации, возможное удовольствие – бонус.
Списываю тот раз на аффект.
Все последующее, выходящее за грань, я пресекала. Не позволила себе того, что позволил Миллер.
Оправдания в неравенстве полов нет. Мы живем в эпоху всеобщего равенства. Почему я, сгорая от желания снова почувствовать Аристова, нашла силы сказать «нет», а Миллер на правах обиженного пошел ва-банк?
Самое гадское – это даже не его поворот налево. А поведение после...
Но пойманный мной инсайд совсем в другом заключается.
Глядя на первое фото, я испытала по-настоящему сильную и обжигающую внутренности ревность.
В окутавшем меня сумбуре в театр приезжаю раньше почти на целый час. Добралась своим ходом, без вежливых подгонов Миллера.
Обычно, приезжая порознь, мы всегда встречались на небольшом балкончике второго этажа. Тут и жду.
Оперевшись о мраморную балюстраду, чуть наклоняюсь вперед, разглядывая вновь прибывших, их одежду и манерное поведение. У кого-то порода заложена в генетическом коде. Иные играют в подражание, увешивая себя приобретенным богатством и роскошью.
Херней занимаюсь, но как иначе разгрузить голову – ума не приложу.
– Кажется, я тоже приехал рано, – раздается за спиной знакомый баритон, переворачивающий все мои внутренности, как в сушилке для белья. – Можно составить компанию или после этого тебе срочно понадобится душ?
41
41
Матвей
Пребывание в «Большом яблоке» выжало из меня все соки. Здесь всё одновременно просто и запредельно сложно, а местный менталитет идет вразрез с моими внутренними настройками. Говорят, Москва – город, который никогда не спит? Так говорят те, кто не бывал здесь. На фоне этого мегаполиса российская столица – спящий в колыбели ребенок.
После того как она уехала, при каждом удобном и неудобном случае рвался сюда – сам не понимаю зачем.
Кого я обманываю...
Тянуло меня к ней и тянет как магнитом. В очередной раз Мечникова мордой по дну тащит, а я с довольной рожей песок загребаю.
Как дальше быть – без понятия. Но остаться на тех условиях, на которых собирался, не выйдет. Не вошли мы в коннект с Дейвом. С дочкой его, впрочем, тоже не срослось. Солома у девки в башке. Сколько ей – двадцать? У нас почти одиннадцать лет разницы, дающих о себе знать.
В жизни в моем телефоне не было столько спама. Тучи ежедневных сообщений, наш чат длиной в километр уже. И если я этот возраст перешагнул полжизни назад, у нее самый разгон – ей кайф. Поначалу терпимо было: молодая, горячая, секса вагон, чаты – и потерпеть можно. На данном этапе отчетливо слышу гонг пятого раунда. Мне правда хотелось попытаться построить что-то серьезное, а получилось – отработал вахту в сфере интим-услуг.
Нахуй лез в заведомо провальную залупу?
Потешить долю свою оленью? Показать, что тоже могу жить, как все твари, парами?
Много лет назад Мирослава удостоила меня чина «Любовь всей жизни». Ну, оно и видно. Наверное, от большой любви ей мыться до скрипа и крови хочется. Раньше она что-то не неслась от спермы моей оттираться – лежали часами в обнимку, присыхали друг к другу, и ничего, нормально же было.
В самую точку залепила с этим «Бэмби».
Тупой и рогатый – это всё про меня.
Мирослава Миллер...
Упакована в бренды, обвешана бриллиантовыми цацками. Этот хлыщ хорошо ее обеспечивает. Мне до него тянуть и тянуть. Особенно теперь.
Бьет ли знание этого по мужскому? Пиздец как бьет.
Что делать – не понимаю. Хоть голову в петлю суй – не хочу без нее.
Как жить, блядь, с этим грузом вообще?
Сам себя на одиночество обрек в день, когда решил, будто Мира – Ниночка моя. В монахи я себя, конечно, не записываю, но чтобы так привязаться еще хоть раз к кому-то... Проще кастрироваться.
Есть не менее важный и трудный вопрос, давящий на плечи, – как быть с разбойницей?
Мое пребывание в Штатах – вопрос времени. Жить рядом со счастливыми новобрачными – парад маразма.
Каким бы непрошибаемым камнем ни считала меня Жвачка, такого оползня даже горная порода не выдержит.
В самое ближайшее время необходимо порешать с порядком общения. Хочется верить в благоразумие Мечниковой и отсутствие возможных препонов.
Я, конечно же, буду прилетать по возможности, сопровождая ребят на чемпионаты. Опять же, возможно, буду забирать Эмми на каникулы.
Мда... Вот же влип в ситуацию...
Домой надо скорее. Там дела наши с Константинычем, там стены родные. Жалко ли мне терять активы? Безумно жалко. Стоило ли того?
Да и да, безоговорочно.
Того, что останется после разрыва с Нельсон, на меня одного хватит с головой.
Мечникова не раз вменяла: мол, хреновый из меня семьянин. Права, получается.
Старый пес ждет не дождется. Каждый день пиздит в трубку, причитает, как бабка у подъезда. Так у него всё просто, как два пальца обоссать: «Пакуй девок своих и шуруйте домой!»
Было б всё так просто.
Малейший крючок – в ниц бы пал, выпрашивая и унижаясь. Дальше бы играл в огромной песочнице на площадке «Нью-Йорк – Москва».
Бывает, подкатывает до кровавой юшки злость: на кой лярд вообще поперся с Кимом в Шарик? Глядишь, не вляпался бы в эту «Хуба-бубу» с чувствами, не распробовал бы вкус жвачки, которую теперь ни выплюнуть, ни проглотить не могу.
Да нет же... Откат ловлю.
Разбойница моя – бесценный подарок судьбы.
И потом, не увидел бы ее в аэропорту – стопудово в другом месте зацепились бы.
В моменте думал, может, спецом по мою душу прилетала: насрать в тапки, повидать родню и свалить... Что, кстати, самым разумным раскладом виделось.
Сколько раз я проживал и прокручивал тот день – со счета сбился. Глаза ее лживые вспоминал, взвешивал, крутил, перекручивал, откручивал – и по новой.
Куча вопросов и расхождений тоже куча. Первоначальные думки были – с гондоном хохлатым улетела. Всё на это указывало.
Оказалось – нет.
Петух через полтора года по всем новостным каналам засветился. Никуда не уезжал, продолжал беспределить в столице.
Меня же от такого нежданчика начало колбасить по-взрослому. Искал, рыл – и нихера. Глухо.
Сколько бы ни копался в башке, решая головоломку, чувствовал: в чем-то всё же есть охренительная нестыковка. То ли детали лишние, то ли, наоборот, пазла не хватает. Ложь, номер в отеле, видео, ее побег...
И среди всего этого дерьма один вопрос: если мстить приезжала, Фемида недоделанная, то какого хера целку для меня берегла? Нахуя нужно было потом целый месяц вместе жить, планы на будущее стряпать? Не могло же абсолютно всё быть пустой постановой.
А оно вон как всё на самом деле оказалось.
«Свою жизнь на мою обменяла. Пуанты на стенку повесила, чтобы как орангутанг по клетке скакал.»
Узнать бы раньше...
Ругаю себя каждый день, что не разобрался на месте. Нужно было тащить обоих, не только себя, правду вытряхивать.
За грудиной ветер свистит в изрешеченные дырки.
С ней рядом... всегда коррида. Любой зацеп за Бу – красная тряпка.
В целях выживания приспособился обитать в выдуманном мире, где моя Ниночка со мной, где есть наш розовый ковер и ее клубничный гель в ванной. Успокаивал себя: «Просто гастролирует звезда моя. Вот-вот вернется домой, и будет всё как раньше».
Совсем ебу дал, короче.
Потому и начал к мозгоправу гонять – в один день дошло, что жизнь моя зашквар.
Опять на исходную вернулся, почувствовав у клетки ее присутствие. Обернулся в неверии – и охуел.
Думал, разорвет на месте. Во мне тогда столько всего намешалось: боль, злость, желание встряхнуть, даже сделать больно, и тут же – радость, облегчение и, сука, перекрывающая весь негатив нежность.
Удивляюсь, как сдержался, услышав новости о скором замужестве. Первое желание – преждевременно вдовой ее оставить. Жених у нее еще... очередной гондон приторно-латентный.
Закралось подозрение: возможно, не во мне беда, если раз за разом выбирает себе таких ущербышей? Банальный вопрос вкусовщины?
Но как же она кончала красиво. Голову запрокинула – и полетели. Она от пальцев моих, я от нее. Всё такая же горячая и отзывчивая, какую бы сосульку из себя ни строила.
Был бы противен – не было бы отклика.
Опять пиздит?
О том, как «похер на меня», говорит чаще, чем о свадьбе своей. И вот как понять, где истина, если слова одни, а реакции обратные?
Да точно пиздит.
Трафик в этом городе конченый. Уже час кукую, расхаживая по театру, как по музею. Шмотки не самые удобные, бабочка душит, туфли жмут.
Синяки и кровоподтеки только начали входить в фазу. На спад пойдут не раньше чем через пару дней. Видок у меня тот еще – отбитая говядина медиум рейр прожарки.
Этот вечер нужно перетерпеть. За ужином еще раз переговорю с Дейвом. Руки пожмем, обговорим отступные и расход. Вряд ли старый хер пойдет на уступки после разрыва с его дочкой. Он четко дал понять: мы друзья, пока Ингрид счастлива.
Оглядываю витые лестницы с красными ковровыми дорожками, потолочную лепнину, выточенные из камня балюстрады и постепенно заполняющиеся людьми анфилады.
До отношений с Мечниковой и слов-то таких не знал.
Они инородные в моем лексиконе, позаимствованные из мира розовой пудры и нежного безе.
Веду взгляд к своду над головой и пропускаю несколько ударов. Несколько новых отверстий сквозят.
Хороша.
Коррида...
