Текст книги "Митяй (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Лифановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Во, денёк выдался! А ведь еще даже не полдень! Зато село посмотрел. Себя показал. Во всей красе, так сказать. Еще и в авантюру с местной техникой ввязался. Широко шагаю для пионера, не надорваться бы. А с другой стороны, мне что терять? Я умирал два раза, теперь могу себе позволить пожить на всю катушку. Войн в ближайшее время не планируется. Афган через двадцать лет. И Даманский через десять. Вот на китайцев вполне нарваться могу, там вроде раньше шестьдесят девятого начиналось. Впрочем, и это еще не факт. Так что даже голову греть не буду.

Победа лихо подрулила к школе. Лукич повернулся ко мне:

– Подождешь или со мной пойдешь?

– Пойду, – дернул я ручку двери. Посмотрю, где мне предстоит провести ближайшие годы жизни. Да и вообще. Неудобно как-то перед теткой. Чужой человек за меня разговаривать станет, а я в это время в машине отсиживаться буду.

Лукич по-хозяйски взбежал на высокое крыльцо. Входная дверь оказалась открытой и подпертой кирпичом, чтобы сквозняком не захлопнуло. Оно и понятно. В школе резко пахло краской. Небольшой холл с бюстом Ленина и портретом Хрущева над ним. И два коридора с классами образующие с фасадной частью букву «П».

– Видал, какую школу в прошлом году отгрохали? – гордо спросил агроном. – На следующий год кирпичный завод построим, из кирпича поставим – двухэтажную.

Вот они выверты социалистической экономики. И зачем было строить эту, если через год собираются другую поднимать? Не понятно…

– А эту куда?

– Под садик. Нам садик нужен, во! – он рубанул себя по кадыку ладонью. – Но школа нужней. Как-то так.

Из класса в коридор выскочила девчушка, ровесница моего нынешнего тела, с заляпанным белой краской конопатым лицом, в рабочем синем халатике и цветастой косынке, из-под которой выбивалась прядь русых волос.

– Здрасьте, Тихон Лукич, – протараторила она скороговоркой, стрельнув в меня любопытными серыми глазищами.

– Здравствуй, Наташа. А Зинаида Михайловна в школе?

– Ага, – кивнула она, махнув рукой на дверь, из которой только что выскочила, – в классе. Простите, мне бежать пора, меня за олифой отправили, – и она рванула по коридору в сторону выхода, еще раз стрельнув в меня взглядом. Красивая девчушка. По-детски угловатая. Но то пока. Вырастет настоящей красавицей.

– Здравствуйте, Зинаида Михайловна, – Лукич постучал костяшками по дверному косяку, заглядывая в класс.

– Здравствуйте, Тихон Лукич, – радостно улыбнулась агроному Зинаида. – Дима⁈ – радость тут же сменилась тревогой, – что-то случилось⁈ – нахмурившись, она переводила взгляд с меня на Лукича и обратно. И вместе с ней, но уже с интересом, нас разглядывали два угвазданных краской похлеще Наташи паренька и еще одна девчушка в линялом стареньком платье, явно ей маленьком.

– Нет-нет! Что Вы! – поспешил успокоить ее агроном. – Просто, вот, хочу забрать у вас до завтра Дмитрия.

А дядя умеет договариваться. Сразу в лоб и главное все понятно. Вон у тети глаза под косынку поползли:

– Как забрать⁈ Это еще почему⁈

О! Знакомые интонации. Давай, товарищ агроном, переходи к делу. А то женщина сейчас разорвет тебя за любимого племянника на тысячу маленьких агрономчиков.

– Да, понимаете, Зинаида Михайловна. У меня в девятке сейчас трактористом Лешка Волохов. Хороший парень, но молодой совсем. А тут уборочная. И послать туда некого.

Какой далекий заход. А главное до чего информативный. Зинаида, прям, прониклась сразу.

– Эээ, – протянула родственница, пытаясь переварить, что ей хотел сказать Лукич, – это понятно. Вернее, ничего не понятно. А причем тут Дима⁈

– Так, трактор в девятке встал. И в шестой «тройка». Но туда Лопатин уехал.

Нет, надо брать дело в свои руки. Иначе Лукич мне тетку сломает. У нее вон глаза уже к носу съезжают. Шучу, конечно. Но не очень, чтобы очень. Как говорится: «В каждой шутке, есть доля шутки».

– Т-теть Зин, – влез в разговор я, а то с агрономом каши не сваришь, – просто Т-тихон Лукич п-попросил меня помочь ему с т-техникой. Ну, я согласился, если, конечно, ты не п-п-против.

Кажется, лучше бы Лукич договаривался. Есть мнение, что после моего выступления ситуация только усугубилась. И будущие одноклассники уже ехидненько так посмеиваются. Или это они на мое заикание среагировали?

– А ты разбираешься в технике? – она посмотрела на меня ничего непонимающим, каким-то беспомощным взглядом. Я кивнул. А Лукич радостно возвопил:

– Так в том-то и дело! Он же мне мою красавицу починил! Выручил прямо! А то ж я думал, не попаду сегодня в девятку-то! Лопатин в шестой бригаде! И Андреич уехал на дальнее поле!

– Ну, если так, – неуверенно согласилась Зинаида и, вдруг, всплеснула руками, – а покушать⁈ Ты хоть обедал⁈

– Не надо, не надо! – мельницей замахал руками агроном. – Накормим! Борщ, каша, мясо. Все как полагается.

– Хорошо, – наконец, сдалась тетка. – Только под Вашу ответственность, Тихон Лукич.

– Конечно, – глаза агронома искрились счастьем.

– Дима, слушайся товарища Нефёдова, – она строго сдвинула брови, взглянув на меня. – И заедь домой – переоденься. Фуфайку возьми, ночью холодно уже.

– Ага, – кивнул я, нервно переминаясь с ноги на ногу. Неудобно перед ребятами. Указания, будто я несмышлёныш какой.

– Ну, мы пойдем, – расплылся в улыбке агроном, натягивая на потную шевелюру матерчатую кепку. Когда он ее снять-то успел? Он еще раскланивался с Зинаидой, а я уже выскочил на крыльцо, едва не столкнувшись с Наташей.

– Осторожней! Глаза дома забыл⁈ – сердито насупилась она, прижимая к груди бутылку с олифой.

– Извини, – буркнул я, бочком протискиваясь мимо неё. Не, Митяй, мы с тобой каши не сварим, если ты от девчонок будешь так шарахаться. Ничего, и этим вопросом займемся. Как там в песне? Не надо печалиться, вся жизнь впереди, вся жизнь впереди, надейся и жди.

Мы не будем надеяться и ждать! Мы будем сами ковать свое счастливое будущее! Во! А может мне в парторги пойти? Вон как завернул, аж сам вдохновился! Посмотрим. Поживем – увидим. Пока еще ничего не понятно. Но уже очень интересно!

* * *

Заскочили к нам. Особо с гардеробом заморачиваться не стал, в чем ходил по воду, в том и поехал. Взял только теткин фофан – тут она права – ночью уже прохладно. Носки шерстяные еще. Ботинки сменил на калоши. Да краюху хлеба зажевал на ходу. Вот собственно и все мои сборы. Надеюсь, кормить там будут, потому как жратеньки уже хочется. У меня так-то молодой растущий организм.

В общем, прыгнул я в агрономскую «Победу» и помчались мы по просторам Алтая.

Можно было бы долго расписывать красоты местной природы. Но не буду. Потому как красот было не так уж много. Поля да небо. Уже через пять минут эти пейзажи примелькались до оскомины.

– А ты чего от Андреича-то хотел? – поинтересовался вдруг Лукич. Есть люди, у которых потребность в общении заложена в гены. Наш агроном, похоже, из таких. Патологически не может молчать.

– На счет досок, – оптимистично, уверенно и звонко, как и положено пионеру, ответил я. – Доски мне нужны.

– Зачем? – удивился Лукич.

– Вы у тетки туалет видели?

– Да как-то не обратил внимания.

– Вот. А там все печально. И забор тоже обновить надо. Баню поставить хочу. Т-так что стройматериал нужен. Но сначала доски. П-пока мы с тетей Зиной в нужнике не утонули по недоразумению, – выпалил я и замер.

Длинную и сложную фразу я выдал почти без запинки, не заикаясь. Лишь в двух местах споткнулся. Это что получается? Чем больше сливаются Сергей Пахоменко и Митяй Жуков, тем меньше нарушений речи? Контузия, выходит, тут ни при чем? Ну, если логически рассуждать – так оно и есть. И только когда волнуюсь, как в школе только что, дефект усиливается.

Лукич моей заминки не заметил:

– Вон чё, – скосил он на меня изумленный взгляд. Может быть, если бы мы не ехали на той самой машине, которую я буквально только что починил, агроном меня бы и обсмеял. Но тут видно было – отнесся серьезно. Хоть и непривычно ему это. Непонятно. – И баню сам ставить будешь? Справишься?

– Да дело нехитрое. Только не в этом году уже, наверное. Школа скоро начнется. Учеба.

– А учишься как?

– Неважно, – скривился я. Учился я, действительно не очень. И то я, который Серега, и тот, который Митяй глубиной знаний и усидчивостью своих педагогов не радовали. Но сейчас я был намерен ситуацию изменить в корне. Шанс на вторую жизнь надо использовать на всю катушку. Впрочем, я это уже говорил. Но повторять время от времени надо. Чтобы не давать себе расслабляться.

– А что так? Парень ты вроде серьезный?

Это ты меня, дядя, еще не знаешь.

– Ленив и непоседлив. Усидчивости не хватает, – щеки пионера Жукова залились стыдливым румянцем. – Но я над собой работаю! – звонким, как горн, голосом возвестил я. – Этот год без трояков закончу. Честное пионерское! – я подумал и добавил, вскинув, в забытом давно жесте, руку. – С салютом!

Агроном удивленно крякнул. Я думал, он засмеётся, услышав в моих словах иронию. Нет. Принял всё за чистую монету. С такими вещами, похоже, в это время еще не шутят.

– Насчет досок не знаю, – задумчиво покачал он головой, – поговорю с Андреичем. А вот с туалетом, если с месяцок потерпите – решим вопрос. И что Зинаида сама-то не пришла? Давно бы все сделали ей.

– Женщина, – махнул я рукой, – еще и в школе вся.

– Это да, – снова крякнул Лукич, не переставая удивляться.

– А как решите-то?

– Что решим?

– Ну, Вы только что сказали – потерпи с месяцок – решим вопрос.

– А-а, – усмехнулся в усы агроном, – так бригады начнем с участков снимать, и туалеты оттуда вывозить станем. Один, какой получше, вам и закинем.

Так себе идея. Знаю я гегемонов – сам такой. Мы с теткой потом этот сортир до пришествия антихриста отмывать будем.

– А с досками никак? – решил я проявить настойчивость.

– Сложно, – мотнул головой Лукич. – Все на стройку уходит. Не даст Егоров. Весной, разве что, полегче будет. А сейчас сам понимаешь, авралят к зиме.

– П-понял. Т-тогда, пожалуй, соглашусь и на Ваше п-предложение. А стоить сколько будет?

– Сколько-сколько, – проворчал агроном. – Нисколько.

Так с этого и надо было начинать! Халяву я люблю! Халява мне душу греет. А отмыть горшок – отмою. Не велика беда.

Всю дорогу – больше двух часов – мы протрепались с Лукичом о всякой ерунде. Обсудили конструкции бань и каменок к ним, постройку теплицы на огороде – здесь, пока еще, это не принято. Полиэтилена в свободном доступе нет. Со стеклом тоже не все так просто. Да и дорогущее оно. В общем, мои завиральные идеи из двадцать первого века, о построении личного светлого будущего, постепенно разбивались о суровую советскую действительность.

Вот и закончилось наше путешествие среди бескрайних полей. В очередной раз попрыгав на ухабах, «Победа» выскочила на утоптанный, или вернее сказать укатанный пятак полевого стана девятой бригады.

Три вагончика-бытовки на колесах в ряд. На одном крашенная черной краской доска, на которой под крупно выведенным заголовком «Доска показателей» столбцы мелких циферок. Навес, с длиннющим столом и скамейками. Рядом дымит обычная армейская полевая кухня. Вокруг нее кружится худощавая не очень молодая женщина с загорелым до цвета шоколада лицом. Под навесом на скамейках разлеглись трое мужчин и женщина.

Машина резко остановилась, и Лукич, с заранее приобретшим свекольный оттенок лицом, выскочил наружу:

– Что лежим⁈ Почему не работаем⁈ – тут же рявкнул он, без предисловий.

– Люди лениво поднялись с лавок. Один из них, тот что постарше, натянув на голову кепку, спокойно, с ленцой ответил:

– А ты не кричи, Тихон Лукич. Трактор у Лешки встал. Не тянет. Нам что, самим в «Сталинец» впрягаться?

– А Валитов с Лукашиным? – сбавил тон агроном.

– Валитов на третьем поле, а Лукашин у рощи. Работают все, Тихон Лукич. Техника подвела. А так мы же с понятием. Хлеб убирать надо. Когда механик-то приедет? Еще вчера Лопатина вызывали?

– Не приедет Лопатин. «Тройка» встала, – покачал головой Нефедов.

– Опять?

– Снова, – скривился агроном. – Где встали-то с Волоховым, Николай?

– Да за оврагом, – махнул куда-то себе за спину мужик. – Сами знаете, какая там земля. Вверх-вниз – сплошные перепады. Трактор сначала греться начал, а потом вообще встал. Не тянет.

– Что скажешь, Дмитрий? – обернулся ко мне агроном. Вслед за ним в меня уперлись пять пар ничего непонимающих глаз. С какого такого перепугу Нефедова вдруг заинтересовало мнение какого-то незнакомого пионера.

– Н-н-не знаю, – пожал я плечами, смущаясь под пристальными и не очень добрыми взглядами взрослых людей. – Смотреть надо.

– Садись, – скомандовал агроном, показывая на машину, – поедем смотреть. Или сначала пообедаешь.

Жрать хотелось, но, видя нетерпение Лукича, отказался.

– Посмотрим сначала. Поесть успеем.

– Вот это по-нашему, – расплылся в улыбке агроном, ныряя за руль. – Коля, ты тоже садись. С нами поедешь.

Мужик уселся на переднее сидение, мне пришлось ехать на заднем – министерском. Благо, в этот раз, трястись пришлось недолго. Минут через двадцать извилистой и ухабистой, разбитой колесами и гусеницами дороги мы занырнули за пригорок, и нам открылось волнообразное поле, посреди которого застрял трактор с сюрреалистической конструкцией на сцепке, в которой все же угадывался комбайн. Правда, я таких еще не видал.

– Лукич, ты на поле не заезжай – сядешь, – заметил Николай.

– Знаю, – отозвался агроном и тормознул у самой кромки. – Айда, глянем, что у вас там.

Нефедов с мужиком ушли вперед, а я поплелся следом, с непривычки спотыкаясь о стерню.

– Слышь, Лукич, ты что серьезно? – услышал я тихий голос Николая. – Пионеру трактор доверишь?

– Он мне машину починил, – так же тихо ответил агроном. – Все равно других вариантов нет. Волохов не тянет пока.

– Молодой. Научится, – заступился за своего тракториста крестьянин.

– Нет времени ждать, пока научится, – зло буркнул Нефедов.

Наконец, добрались до трактора. Непонятная металлическая конструкция действительно оказалась комбайном. Тем самым «Сталинцем», о чем гласила надпись на бункере.

– Лешка! – рявкнул Николай, подходя ближе.

Ага, знаем мы эти хитрости. Предупреждает, что не один, что с начальством, чтобы если молодой отдохнуть решил, не спалился сильно.

– Дядь Коля⁈ – выглянуло из-за трактора чумазое, почти детское лицо. – Тихон Лукич⁈ – удивление сменилось испугом.

– Что у тебя тут? – взял быка за рога Нефедов.

– Не тянет, Тихон Лукич. На ровном поле еще идет, а чуть горка, и все, – развел руками паренек.

– Ну? – повернулся ко мне агроном. Он что меня за волшебника принимает?

– Смотреть н-надо, – повторил я и подошел к трактористу, протянув тому руку, – Митяй.

– Леха, – он нехотя сунул мне грязную пятерню.

– Т-товарищ агроном, – я повернулся к Нефедову, – д-давайте, мы с Алексеем все п-посмотрим и Вам расскажем. А Вы п-п-пока в машине п-посидите. Или съездите п-по делам куда. Это не б-быстро, – выдал я и втянул голову в плечи.

Что-то не то я ляпнул. Или не так. На меня смотрели недоуменно, укоризненно, непонятливо, но не как на пионера-спасителя. Первым отмер Лукич. Хохотнув, он хлопнул хмурого Николая по плечу:

– Видал, молодежь пошла! – без злобы заметил он. – Поехали, поглядим, как у Валитова дела идут. Да к Петру заскочим. Занимайтесь, – махнул он рукой и первым направился к машине. Мужик, не знаю уж кто он в этой бригаде, удивленно взглянул на меня, на агронома, на Алексея, пожал плечами и тяжело зашагал вслед за начальством.

Тракторист ошарашенно и как-то восхищенно посмотрел на меня:

– Ну, ты даешь, пионер! – покачал он головой.

– А чё они н-над д-д-душой стоят? – смущенно пожал я плечами. – Д-давай рассказывай, что у тебя тут?

– А ты разбираешься? – недоверчиво поинтересовался Алексей.

– Н-не знаю, – усмехнулся я. – Сейчас и п-пойму.

– Ну, ты даешь, пионер! – повторился тракторист. – А что заикаешься?

– Контузия, – махнул я рукой. – Д-давай п-потом расскажу? Как закончим.

– Заметано, – похоже, парня я заинтересовал. – Короч, смотри, – и он, сбиваясь, перескакивая с места на место, путаясь в терминах и агрегатах, поведал мне печальную историю потери мощности Дэтэшкой, как его ласково величал Леха. Тем не менее, выслушал я парня внимательно. Оно же мне ничего не стоит, а контакт налаживать надо. Но к пониманию проблемы нас это не приблизило.

– Ладно, давай заводи аппарат. Так все равно ничего непонятно, – скомандовал я, махнув рукой. Леха, кажется, обиделся, но все же в бутылку лезть не стал. Намотал шнур на пускач и дернул. Раз, другой, движок затарахтел. Алексей дернул какие-то рычаги и уже более басовито загудел дизель, выплюнув в синее небо Алтая сгусток вонючего черного дыма. Который не становился прозрачней. А это уже симптом. Такого быть точно не должно.

Когда спустя час или два, а может и все три, к нам приехали агроном с Николаем, мы с Лехой уже успели несколько раз поругаться, помириться, устряпаться с ног до головы в мазуте и стать не разлей вода друзьями. До следующей ссоры, я думаю, которая уже полчаса как не наступала. На тряпке рядом с трактором лежали снятые патрубки, фильтры, болты, гайки. А мы торчали под капотом так, что наружу выглядывали только задницы и ноги.

Утрирую, конечно. Разобрали мы не так уж много, но до причины, похоже, докопались. Теперь дело в том, сможем ли мы устранить ее самостоятельно в полевых условиях или придется действительно ждать механика.

В трудовом азарте я даже забыл, что хотел есть. Хорошо хоть, об этом вспомнил Лукич. Привез нам с Лехой по котелку вкуснющего гуляша и буханку хлеба. Что мы и упороли в мгновение ока, не слезая с гусеницы. И тут же, всучив грязную посуду охреневшему от такого поворота Николаю, продолжили копаться в железе.

Заканчивали уже ночью, при свете фар подогнанного к трактору грузовика. Но дэтэшка все же дрогнула под нашим пионеро-комсомольским натиском! Не выдержала энтузиазма молодежных масс! По крайней мере движок загудел басовитей и уверенней, не захлебываясь чахоточным кашлем.

И не скажу, что тут была моя заслуга или сильно пригодились знания из будущего. Все же трактор был абсолютно незнаком. Но мы хотели его сделать и сделали. Мне нужно было показать себя, а Лехе было стыдно пасовать перед пацаном. Такой мощной мотивации гусеничный покоритель целинных земель уже не выдержал и сдался. Как он поведет себя в работе, предстояло выяснить уже утром. А сейчас на стан и спать.

Вырубился я еще в машине у Лукича. Даже не знаю, кто и как донес меня до кровати. Или я сам дошел? Не помню, хоть убей. Но очнулся только на рассвете, от поднявшейся вокруг суеты. Рядом галдели и перешучивались мужики. С улицы, через открытую дверь тянуло прохладой.

– Каво подскочил? – без былой настороженной неприязни посмотрел на меня Николай. – Поспи еще.

– О! Пионер! Здорово! – хлопнул меня по плечу тяжелой шершавой рукой еще один мужчина. Худощавый, высушенный, словно свитый из одних жил. Кажется тот самый Валитов. – Горазд ты работать, парень! Айда, к нам в звено⁈ Нам такие шустрые нужны!

– Чё эт к вам⁈ – тут же возмутился Николай. – Митяй наш. У нас и будет!

– Здорово, напарник, – в дверях появился улыбающийся белобрысый крепыш. Отмытого и причесанного Леху я и не узнал сразу.

– П-привет, – буркнул я. Как бы там ни было, а детскому организму хотелось спать.

Но это сейчас пройдет. Надо только умыться и выпить чашечку кофе. Ах, да, – кофе здесь нет! Вообще! Не, может где-то в СССР он и есть, но конкретно в Зимихе, а уж тем более в девятой бригаде им и не пахло. Зато пахло тушенкой. Пузо отозвалось на запах медвежьим ревом.

– Сильно! – уважительно покачал головой сосед. Парень лет двадцати пяти. Не знаю даже, как его зовут. Вроде не было его вчера на поле. Но меня тут, похоже, знают все. – Умывайся, сейчас завтракать будем. Или поспишь еще? Мы сейчас разъедемся, тут тихо будет.

– А Лукич где? – не проснувшись до конца, довольно фамильярно поинтересовался я. Но сейчас на это уже никто не обратил внимания. Здесь я был свой.

– Он затемно в четвертую уехал. Сказал, к обеду за тобой вернется.

Я задумался. Может, и правда, еще на массу давануть? Но, нет! Все же интересно, как дизилек под нагрузкой пойдет. Да и Леха обещал в кабину взять, дать попробовать рычаги подергать. Только вряд ли что выйдет. Не по моим силенкам пока такое.

Позавтракали, дружно загрузились в кузов ЗИЛка и разъехались по полям. С замиранием сердца я ждал, когда Леха заведет трактор. Он покапризничал на холодную, но спустя минуту подхватил. Загудел. Задымил. И не было уже такой черноты из трубы, как вчера.

– Залезай! – оскалился в задорной усмешке вчерашний напарник и махнул рукой. Я привычно заскочил в кабину. Алексей выглянул, обернувшись назад: – Готовы?

– Как пионеры! – звонко отозвалась женщина на «Сталинце».

– Погнали! Держись, Митяй, – крикнул Леха, пытаясь переорать рев мотора, и взялся за рычаги. Трактор дернулся и… потянул… потащил. Рядом, в открытую дверь, было видно, как двигаются траки. Как вылетает из-под гусениц вывернутая стерня. Я оглянулся назад. Сквозь мутное от пыли стекло было видно не очень хорошо. Но все же я увидел, как сначала не смело, а потом все плотней и плотней посыпалось в бункер золотое зерно.

Я вдруг почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, гордое, настоящее. За эту землю, за труд, за зерно, за людей, что его растят. За великую страну, которая пятнадцать лет назад закончила тяжелейшую войну, два года назад запустила на орбиту первый спутник, а через полтора запустит в космос человека. И я здесь свой! В этом великом, необъятном, непостижимом теперь есть хоть и микроскопически малая, но моя часть. И в моих силах сделать её больше, ощутимей, важней!

          

Комбайн «Сталинец-6», если кому интересно.

                  

А это тот самый ДТ-54. Читал, что рычаги у него были туговатые и вибрация изматывающая. Даже не знаю, как эта девушка справлялась.