Текст книги "Дракон, да не тот (СИ)"

Автор книги: Djoty

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Как из могилы восстал, – пробормотал Хадвар, когда дракон прошёл над нашими головами. – Это не хелгенский дракон.

– Да, не он, – согласился я.

– У него странная магия, – проводил его взглядом Онмунд.

– Некромантия? – предположил Хадвар.

– Нет, некромантии я не почуял. Но я почуял человеческую и эльфийскую магию.

– Хочешь сказать, что этого дракона создали магически? Или что он иллюзия?

– Ни то, ни другое. На нём сильная человеческая и эльфийская магия. Кроме этого есть ещё непонятный мне магический фон. Это странно…

Хадвар, убедившись, что дракон далеко, поднялся с земли. Мы последовали его примеру.

– Давайте, – предложил маг, – пока дракона нет, проберёмся в его логово.

– Тогда быстро, – я посмотрел на удаляющегося дракона, – пока он не вернулся.

Мы припустили бегом к башне. Натренированные Хадвар и Лидия быстро и с большим отрывом ушли вперёд, Онмунд поотстал, а я так вообще плёлся самым последним, чувствуя, как от бега по неровной местности и траектории быстро начало колоть в боку и не хватать дыхалки. Лидия, увидев, что меня нет, вскоре вернулась, вспомнив о своих обязанностях телохранителя, но я махнул ей рукой, и она опять лёгкой козочкой убежала к Хадвару.

Лес заканчивался метров за двести до башни. На опушке мы снова собрались вместе, точнее, все подождали меня. Листья на деревьях у опушки и трава на пустоши были сильно побиты морозом; Онмунд долго их осматривал, так что мы вынуждены были задержаться, чтобы переждать под прикрытием леска, когда дракон пролетит над нашими головами и снова скроется за горами, и только после этого сделали рывок к башне.

Башня как башня, кладка и архитектура аналогичны Западной сторожевой башне около Вайтрана, деревянный каркас крыши и солома на нём местами сохранились, с верхнего этажа отходил какой-то мостик на скалы, а чуть в стороне от первой башни виднелась такая же и вторая.

Внутри башни царил полный беспорядок: грубо сколоченные столы и стулья были перевёрнуты и валялись по всему полу, посуда частью перебита, частью тоже разбросана по полу, остатки еды заплесневели и уже гнили, над ними роились мухи. На втором этаже была опрокинута стойка с оружием. И везде стоял удушающий смрад, так что пришлось завязать нос и рот рубахой, а куртку надеть на голое тело.

На третьем этаже нас поджидала неприятная находка – три уже начавших разлагаться трупа, по которым ползали червяки и над которыми тучами роились мухи.

Меня таки вывернуло, я успел только сорвать с лица рубаху, чтобы не вымарать её.

– Это стража башни, – определил Хадвар, – форма рифтенская. Я бы решил, что они приняли бой с драконом, но на них нет следов ожогов.

– И крыша не горела, – через спазмы вставил я. Я был готов сейчас обсуждать любую тему, только бы отвлечься от вида этих полуразложившихся тел и трупного смрада, который наполнял здесь всё и не выдувался никаким ветром.

– Похоже, – объяснил Онмунд, которого явно тоже подташнивало, – это морозный дракон. То есть он вместо огня изрыгает мороз. Около башни много следов применения магии мороза.

– Ты узнал, что хотел? – спросил я его.

– Подожди. Сейчас.

Он медленно обошёл по периметру плоскую крышу башни, достал из поясной сумки какой-то полупрозрачный розовый кристалл, начал водить им, словно бы замеряя фон, потом на свет появился другой камень, только зелёного цвета, потом мутный серый, потом…

– Дракон! – Лидия, как всегда, оказалась единственной, кто помнил, что нужно смотреть по сторонам.

Мы бросились вниз по лестнице, сбежали на первый этаж и затихарились. Только бы он нас не заметил, потому что принимать бой с драконом силой одного мага, двух воинов и одного… хм… раздолбая, который и бегать-то толком не умеет, что уж говорить про владение оружием, – это верное самоубийство. Около Вайтрана его четырнадцать человек, из которых было три мага, с трудом уделали.

Где-то высоко и в стороне раздался вой дракона, потом мы через узкую бойницу увидели, как дракон пролетает над лесом и опять исчезает за горами. Похоже, пронесло.

– Ты закончил? – спросил Хадвар Онмунда.

– Да.

– Тогда бегом отсюда.

Мы рванули прочь…

…В Айварстед мы вернулись уже в темноте уставшие, мокрые, продрогшие и голодные. Деревня медленно отходила ко сну, шелестел дождь, под ногами чавкала грязь. Где-то одиноко мычала забытая на выгоне корова, в домах уютно светились окошки, из таверны доносился смех, девушка-бард пела что-то очередное про героев-нордов, победивших кого-то там в смертной битве, павших на поле боя и отправившихся после смерти в Совнгард.

Ввалившись в таверну, я сразу потребовал себе медовухи, не слушая предостережений Хадвара, что на голодный желудок она может сильно ударить в голову, и выпил две кружки в один присест. В голове приятно зашумело, воспоминания виденного мною в башне несколько отступили, и я потребовал следующей порции. Остальной вечер мне запомнился урывками – кажется, я учил других пьянчуг петь «Ой, мороз, мороз», не знаю уж, на каком языке, потом мы хором подпевали девушке-барду, причём я был запевалой, хоть все баллады слышал первый раз в жизни, потом Лидия меня куда-то тащила на своих плечах, а я жаловался на судьбу и лез к ней целоваться, потом она меня сгрузила на кровать, и дальше я уснул и больше ничего не помнил.

========== Глава 6. Айварстед. Часть 3. Урок магии. ==========

– Фьодор, ты уверен, что хочешь начать с заклинания огня? – раз, наверно, десятый спрашивал меня Онмунд, пока мы с ним шли к скалам у реки, чтобы не заниматься магией у всех на виду. – Огонь – это самая опасная стихия для обучающихся, ты можешь обжечь себе всё внутри и снаружи, прежде чем научишься вызывать огонь. И вдвойне опасно, если это твоя не ведущая стихия.

– Ты говорил это, – упрямо повторил я тоже раз десятый. – Я знаю. Начнём с огня. Если обожгусь и будет плохо получаться, возьмём другую стихию.

Ну стеснялся я ему признаваться, что выбор огненного заклинания был продиктован сугубо соображениями утилитарности: если я научусь выполнять заклинание огня, мне не надо будет беспокоиться, как развести костёр, когда в зажигалке закончится газ. С огнивом и трутом, с которыми виртуозно обращались все местные, я как-то не подружился.

– Хорошо, – вздохнул Онмунд, когда мы пришли на берег реки. Осмотрелся, убедился, что место мы выбрали укромное, а о приближении посторонних нас предупредит хруст гальки под ногами гостей, и повернулся ко мне:

– Что ж, начнём, – он похрустел пальцами, разминая их. – Для того, чтобы достичь магического эффекта, нужны три составляющие. Во-первых, это слова заклинания, во-вторых, определённые пассы руками, и в-третьих, внутренняя концентрация. Для примитивных заклинаний начального уровня последний пункт большой роли не играет, а вот первые два являются решающими. Я покажу тебе огненный шар, одно из простейших заклинаний огня. Для того, чтобы создать огненный шар, нужно произнести «brand boll primär» и сделать обводящее движение запястьем, вот так.

Он чётко, но очень быстро произнёс, буквально выдохнул, заклинание, крутанул запястьем – и у него над ладонью возник огненный шарик размером с крупный помидор. Я, конечно же, тут же сунул в него палец, чтобы убедиться, что огонь настоящий. Огонь был настоящий. От моего прикосновения шарик исчез, а я затряс рукой, проветривая обожжённый палец.

– Начнём с заклинания, – как ни в чём ни бывало, продолжил Онмунд, – запоминай: brand boll primär. Запомнил? Повтори.

– Brand boll primär, – послушно повторил я, с одной стороны чувствуя себя совершенно глупо, потому как с привычкой относиться к магии как к детским сказкам расстаться вот так сразу сложно, а с другой, в глубине души ожидая чуда: вот сейчас я произнесу эту тарабарщину – и появится огонь…

Но ничего не произошло. Совершенно. Я испытал разочарование, втайне борясь с безнадёжной мыслью, что магия мне не доступна – всё же человек из немагического мира может просто совершенно не иметь способностей к ней, но Онмунд и бровью не повёл:

– Фьодор, при произнесении заклинания важны интонация и правильное проговаривание звуков. Не тот тон возьмёшь, не так звук произнесёшь – и заклинание не сработает, или сработает слабее, или не так, как нужно. Прежде всего, нужно очень чётко и твёрдо выговаривать все согласные, а ты их все смазал, гласные тоже произносятся внятно: если это «о», то оно должно звучать как «о», а у тебя – чуть ли не «а»…

…Через час, когда у меня на губах стали вылезать волдыри, язык опух и отказывался двигаться, а голосовые связки, казалось, завязались в узел, Онмунд наконец-то признал результат удовлетворительным и перешёл к пассам:

– Здесь всё достаточно просто. Сделай рукой вот так… Шире размах, вот, и пальцы не напрягай, расслабь руку… Ну, более-менее. А сейчас произнеси заклинание и одновременно сделай пасс… Одновременно… Фьодор, одновременно – это означает, что пасс должен начаться ровно с первым звуком заклинания и закончиться с последним… Опоздал с пассом… А теперь опоздал с заклинанием… А теперь ты забыл про восходящий тон в слове boll… И не глотай последний звук «р»… А!..

Последний его возглас был вызван тем, что у меня совершенно неожиданно – до этого я ни разу даже малейшего тепла не ощутил – на ладони возник крошечный, размером не больше вишни, шарик огня. НА ладони, а не над ней, как должно было быть, в результате чего я издал негодующий вопль и попытался стряхнуть шарик с руки, но тот прилип намертво. Я рванул к реке, но Онмунд быстро перехватил моё запястье, сгрёб шарик пальцами, и тот исчез.

– Теперь ты понимаешь, – назидательно спросил он, – почему я настаивал на заклинании холода?

– Получилось! – я ошалело смотрел на свою обожжённую и стремительно покрывавшуюся волдырями ладонь. – Онмунд, получилось!..

– А ты не верил?

– Нет. У меня… в моей семье не было магов. Я думал – я не способен к магии.

– Все способны к магии, – успокоил он меня. – Ну, почти все, – поправился он. – Среди орков только встречаются совершенно без маны, но ты ведь не орк, поэтому у тебя должно было получиться рано или поздно.

Он достал из сумки флакон из красного стекла, откупорил и протянул мне:

– Смажь ладонь. У тебя ерунда, некоторые начинают изнутри гореть, вот это к смерти может привести. Смазал? Давай назад флакон и продолжим…

========== Глава 7. Высокий Хротгар. Часть 1. Начало обучения. ==========

Высокий Хротгар поражал воображение: мрачная, величественная, массивная крепость, среди снегов и скал, прилепившаяся над бездонной пропастью, настолько органически вписывалась в окружающий пейзаж, что казалось, что она растёт из горы. Время уже было вечернее, на тёмно-синем небе высыпали первые звёзды, завывал ветер, неся с собой сдуваемый со скал колючий снег. Вся окружающая природа навевала ощущение одиночества, потерянности среди бесконечных скал и снегов, а Высокий Хротгар возвышался впереди, обещая крышу над головой, тепло и уют. Трое паломников, шедших с нами, упали ниц и начали бормотать молитвы. Климмек, который обычно доставлял из Айварстеда в монастырь продукты, дрова и бытовые вещи, и который сейчас тоже поднимался с нами, ведя с собой двух груженых яков, с привычным терпением ждал, когда паломники закончат молиться. Я же, пользуясь случаем, присел на камень отдохнуть.

Подъём был тяжёлым и занял почти весь день. Климмек ворчал, что мы его задерживаем, мол, он поднимается на гору всего за полдня. Я охотно ему верил, но я не был настолько натренирован, чтобы бегом взбираться на вершину пятитысячника – высоты Глотки мира, местные, конечно, не знали, но по моим прикидкам в ней было не меньше пяти тысяч метров. Подъём шёл по серпантину и не был бы особо тяжёлым, если бы на высоте около трёх тысяч не стала ощущаться нехватка кислорода – появились одышка и головная боль, сердце колотилось, в ушах периодически начинало шуметь, ноги, которые и так болели от длительного подъёма, стали отказывать. В результате этого скорость передвижения нашей небольшой группы ещё уменьшилась, Климмек начал ворчать громче, а Лидия забрала у меня мой вещмешок. Она на полном серьёзе предлагала и меня к себе на плечи закинуть, но моего самолюбия на такую наглость не хватило.

Высокий Хротгар встретил нас тёмным мрачным холлом, освещённым лишь неверным красноватым светом очага у лестницы, ведущей куда-то наверх, запахом дыма, подгоревшей каши и каких-то благовоний. Нам навстречу вышел бородатый старец довольно крепкого телосложения, одетый в какое-то тёмно-серое одеяние, дружелюбно приветствовал нас и предложил погреться у очага, пока послушники не подготовят для нас кельи.

– Подождите, – остановил я его, когда он хотел развернуться и уйти. – Послушайте… э-э… извините. Мне нужен старец Арнгейр. У меня письмо от ярла Вайтрана.

– Я старец Арнгейр, – мягко улыбнулся старик. – И что же хочет от меня ярл Балгрууф?

– Вот письмо, – я торопливо вытащил из внутреннего кармана меховой куртки письмо и протянул его старцу. – Там… всё написано.

Пока он читал – прямо здесь, наклонившись к очагу – я стоял около огня, грелся и никак не мог согреться. Ног я уже не чувствовал, вернее, чувствовал их как две ватные опухшие колонны. Кислорода не хватало, дышать приходилось часто, а от малейшего движения пульс начинал зашкаливать. Ел я последний раз на дневном привале, и это был кусок замёрзшего пшеничного хлеба и такого же замёрзшего мяса, и поэтому горячая подгоревшая овсяная каша, сваренная на воде, которую нам вынесли послушники, показалась мне королевским блюдом. Только её оказалось мало – старцам такого количества, возможно, и достаточно, но мужчине в самом расцвете сил, который целый день карабкался на гору, её было на один зуб. Ну, не страдал я потерей аппетита на высоте, хоть и ощущал на себе признаки горной болезни!

– Это ты Фьодор? – улыбнулся мне Арнгейр, закончив читать.

Я кивнул, вгрызаясь в кусок хлеба с мясом, который я выудил из вещевого мешка. Интересно, здесь вода есть, или нужно идти за снегом и растапливать его?

– Я думаю, – сказал он, – сегодня уже поздно для таких серьёзных разговоров. Лучше поговорить завтра, а сегодня ты отдохни с дороги. Послушники уже приготовили вам кельи. Но я могу сказать тебе одно: обучать Голосу драконорождённого – это честь для нас.

И здесь честь… В этом мире, похоже, никуда без неё…

– Я не могу быть драконорождённым, – без надежды, что мне поверят, возразил я. – Это ошибка.

– Фьодор, – улыбнулся старец, – давай побеседуем об этом завтра.

Можно подумать, завтра что-то изменится. Разве что прибежит ярл Ульфрик и заявит, что он довакин и хочет сам убивать драконов.

Немолодой послушник проводил нас с Лидией в нашу келью. Она была крошечной, на две каменные койки, накрытые несколькими шкурами, и один грубо сколоченный деревянный комод. Узкое окно-бойница было забрано снаружи деревянными ставнями, сквозь щели в которых задувал ветер. У двери стояла каменная чаша с тлеющими углями, которые комнату не грели совершенно, и я не был даже уверен, что в комнате была плюсовая температура. По ощущениям всё же минус.

Я сел на койку и принялся стаскивать сапоги, хотя сначала на полном серьёзе собирался спать в них – теплее. Портянки размотал, стряхнул, убедился, что они сухие, и намотал на ноги опять. Куртку и верхние штаны пришлось снять, потому что снег, налипший на них на улице, в тепле растаял, и мех был влажным. Потом Лидия помогла мне упаковаться в мой спальник, накрыла сверху шкурой, и меня практически сразу сморил сон. Я успел только задаться вопросом, сколько же длится обучение драконьему языку. Вряд ли недельку-другую – за столько никакой язык не выучишь, а за месяц и больше я же сдохну тут!..

***

Утро счастья не принесло. Мало того, что я замёрз ночью, сумев поспать всего пару часов, так и на завтрак была лишь маленькая чашечка заваренной пшеничной муки с небольшим ломтем солёного мяса. Послушник, правда, увидев моё выражение лица, доложил мне ещё одну ложку затирки – так, вроде, это блюдо называется, – но эта ложка погоды не делала. В результате на встречу с Арнгейром в его келью я пришёл замёрзший, не выспавшийся и голодный.

– Фьодор, – усадив меня в каменное неудобное кресло, Арнгейр сразу взял быка за рога, – прежде чем начать обучать тебя Пути Голоса, я хочу спросить тебя – почему ты считаешь, что ты не можешь быть драконорождённым?

Ну вот как объяснить ему, что я из другого мира, а в моём мире драконы за порождением людей замечены не были? Да и вообще замечены не были.

– Я… э-э… ничего не чувствовал, когда… ну… поглощал душу.

– Почему ты решил, что ты должен был что-то чувствовать?

Эх, почему я не догадался продумать аргументы в пользу того, что я простой смертный, загодя? Глядишь, выдал бы сейчас весь список, и меня бы сразу отправили домой. В смысле, на все четыре стороны.

– Фьодор, – Арнгейр оставил эту тему, – язык драконов – это истинный язык. Язык вечности. Если на драконьем языке правильно сказать, к примеру, слово «огонь», то вспыхнет огонь. И научиться правильно произносить слова драконьего языка – это и есть постичь Путь Голоса. Вернее, один из аспектов Пути Голоса.

Припоминается мне, что не так давно я это уже слышал.

– То есть, это магия? – уточнил я.

Он чуть улыбнулся:

– В строгом смысле слова – да, это магия. Ведь что такое магия? Магия – это управление силами природы с помощью истинных имён предметов. А истинные имена предметов – это заклинания. Произнося заклинание, ты называешь истинное имя некоего явления, и это явление происходит.

– У разных рас – разные заклинания. Не может быть несколько истинных имён.

– Фьодор, истинное имя огня – это не «бранд» из нордских заклинаний, не «лин» из эльфийских и не «йол» из драконьего языка. Истинное имя огня неведомо никому, но у каждой расы есть слово, которое, если его произнести правильно, резонирует с маной произносящего, и в результате этого резонанса и получается истинное имя огня.

– То есть, у человека не получатся эльфийские заклинания, – резюмировал я, – у эльфа – человеческие. И у людей и эльфов не получатся драконьи. Но я – человек!

– В тебе течёт драконья кровь, и за счёт неё у тебя получится драконья речь. Давай, если тебе интересно, я расскажу про это поподробнее следующий раз. А сейчас попробуем твой Голос. Ты знаешь хоть одно слово из языка драконов?

О, да, разумеется. В школе одиннадцать лет учил, и в универе все пять лет ничем иным не занимался. И на работе постоянно с драконами на их языке говорить приходится!..

Моё лицо явно отразило всю глубину моих познаний в драконьем языке. Арнгейр чуть улыбнулся и еле слышно произнёс:

– Фус.

Не сиди я в кресле, и не будь кресло придвинуто к стене, меня бы снесло назад. А так меня просто вдавило в спинку кресла с перегрузками в два-три же и через несколько мгновений отпустило, причём я как-то сразу проникся уважением к драконьему языку.

– А теперь попробуй ты.

– Фус, – с готовностью сказал я.

Естественно, на Арнгейре не шелохнулся ни волосок.

Арнгейр к чему-то прислушался, затем принялся объяснять:

– Фьодор, это слово нужно произносить с восходящей интонацией, и звуки выговаривать иначе…

И это я уже слышал. В исполнении Онмунда…

…Часов через пять я выполз от Арнгейра окончательно замёрзший, с болящим языком, с сорванными голосовыми связками и только с одним желанием – помолчать. И, естественно, с нулевым результатом в постижении драконьего языка.

Насчёт того, что желание помолчать было единственным, я погорячился – больше, чем помолчать, мне хотелось поесть. Получив на кухне маленькую тарелочку щей, я выругался и пошёл в нашу с Лидией келью за добавкой. Отрезав себе шмат мяса и краюху хлеба, я прикинул наши запасы и понял, что такими темпами их хватит на неделю. Придётся отправить Лидию вниз за провиантом. Денег у нас оставалось ещё около двухсот пятидесяти монет – перед подъёмом на Глотку Мира Хадвар и Лидия сходили-таки почистили Сосновую пещеру от бандитов, а я попахал пару дней на лесопилке. Хадвар, конечно, забрал свою часть денег, но и нам осталось прилично.

После обеда я немного умудрился подремать на кухне, пока там было ещё тепло, и пока не пришёл послушник и не растолкал меня, заявив, что Мастер ждёт меня на медитацию. Я пошёл к Арнгейру, тот усадил меня на коврик у стены, велел скрестить ноги по-турецки, сложить пальцы на руках определённым образом и закрыть глаза. Я выполнил всё, что он велел. Тогда он монотонным голосом начал объяснять мне, на чём сосредоточиться и к каким ощущениям прислушаться, я немного пригрелся и… уснул. Он меня растолкал, мы начали заново. Я снова уснул. Он меня опять разбудил и поинтересовался, хорошо ли я выспался ночью. Я честно ему ответил, какого я мнения о температуре в келье, а заодно и о монастырской кормёжке. Он прочитал мне длинную лекцию о том, что нужно закалять свой дух и тело, дав понять, что на улучшение моего существования здесь мне можно не рассчитывать, и велел начинать медитацию заново…

В общем, к вечеру у меня к больному горлу добавились ещё и болящие от долгого неподвижного сидения ноги и пятая точка, но зато я немного выспался, хоть и урывками. Через несколько часов «медитации» я приспособился спать так, чтобы Арнгейр не сразу это замечал, и под конец дня впервые за весь день почувствовал себя относительно бодро.

– Ну, что, Фьодор, – сказал наконец Арнгейр. – На сегодня хватит, я тебя отпускаю. Завтра утром приходи ко мне.

– Мастер, – задал я долго вынашиваемый вопрос, – сколько длится обучение?

– Зависит от твоих успехов, – развёл он руками. – Пока что они никакие. Драконорождённые должны осваивать Путь Голоса значительно быстрее, чем обычные люди, потому что им этот дар дарован самим Акатошем.

– А примерно, – настаивал я.

– Путь Голоса постигают много лет, сын мой, и совершенствованию нет предела.

– Ск-колько? – от потрясения я аж начал заикаться.

На фиг и к чёрту! Торчать здесь годы, мёрзнуть, терпеть нехватку кислорода и питаться как дюймовочка я не намерен. Ради какого-то дракона заточить себя на горе, среди вечных снегов – увольте, ищите других добровольцев. Я не рвался в этот мир, и спасать его не обязан. Подожду ещё какое-то время – мало ли, дело сдвинется с мёртвой точки, или я почувствую вкус к монастырской жизни – а потом сбегу.

Я молча поклонился Арнгейру, развернулся и ушёл. Ужинать.

========== Глава 7. Высокий Хротгар. Часть 2. Книги. ==========

Дни тянулись однообразно. С завтрака до обеда, после короткой и обязательной для всех утренней медитации, Арнгейр или ещё кто-нибудь из старцев пытался научить меня правильно произносить слова драконьего языка, после скудного обеда начиналась медитация, во время которой я пытался почувствовать в себе душу дракона. Потом был лёгкий ужин, после которого я уходил спать, чтобы поспать несколько часов до того, как келья промёрзнет до того состояния, когда спать в ней окажется невозможно. Просыпался от холода я ещё до рассвета и шёл в библиотеку. Собственно, меня в Высоком Хротгаре держала именно библиотека, я решил сначала перелопатить её, перечитать всё, что найду здесь про драконов, а потом устраивать побег.

Читать было сложно. Мало того, что чужой язык, так ещё и книги написаны тяжёлым слогом, и шрифт в них был старым, с завитушками и кренделями, через которые попробуй ещё продерись. Пришлось просить послушников или старцев, чтобы они читали мне, а я следил за ними по книге и запоминал, что означают те или иные завитушки. Потом читал я сам, а кто-нибудь следил за мной и поправлял, если я ошибался. Примерно через неделю я худо-бедно освоился и бегал за объяснениями лишь в отдельных сложных местах, и только после этого, собственно, и началась моя работа по добыванию информации.

Книги из библиотеки Высокого Хротгара были написаны в разное время. Некоторым из них было несколько лет, а некоторым – несколько сотен лет, и противоречили они друг другу – мама не горюй. В одной книге говорилось, что ту’умы принадлежат к языку драконов, в другой – что к нордскому, а драконы здесь никаким боком не замешаны. Где-то утверждалось, что использовать ту’умы могут только драконорождённые, где-то – что все желающие, главное постараться, а ещё в одной книге я вычитал, что и стараться-то особо не надо, мол, ту’умы принадлежат самой природе нордов и вплетены в ветер. И понимай всё это, как хочешь. Бывало и так, что прочитал я раздел в книге – и большинство слов понятны, и в предложения нормально складываются, а смысл прочитанного напрочь ускользал. Письменный перевод таких отрывков иногда помогал, а иногда и он не прояснял написанное. Например:

Язык, не зови возле Трона,

Лишь Лорхану ведомо,

Кто придёт из-за Нирна.

Точка одна предначертана –

Копьё Славное,

Что Горло Мундуса перекрывает.

Язык, будь осторожен,

С Ветра Призывом.

В Гласе неверную

Ноту возьмёшь –

Лишь Лорхану ведомо,

Где перетрётся ткань бытия.

И ещё сорок страниц в таком же духе. Смысл аж прёт из всех щелей. И это при том, что этот стишок – явно не простая загадка для великовозрастных детишек, на него ссылаются маститые авторы, имена которых даже Арнгейр произносил с придыханием. На мою же просьбу разъяснить, что здесь написано, Арнгейр ответил, что я ещё не дорос до понимания таких высоких материй, и порекомендовал начать с чего-нибудь более простого. Например, полистать атлас драконов* с картинками.

Ладно, детский сад так детский сад.

Атлас драконов оказался штукой занимательной. У меня, правда, возник закономерный вопрос, откуда у автора такие точные сведения о драконах, которых последний раз видели сотни и тысячи лет назад, но Борри, один из Седобородых, пояснил, что книга эта составлялась в те времена, когда драконы ещё существовали, и описание драконов и их рисунки были выполнены именно тогда, и потому им стоит верить. Просто Атлас драконов не раз переписывался.

Картинки были нарисованы неожиданно хорошо. Не фотографии, конечно, но и не схематические миниатюры, подобные средневековым иллюстрациям моего мира, какие я готовился увидеть и здесь. Драконы были вырисованы чётко, в деталях и в разных ракурсах. Я полистал атлас, рассмотрел картинки, пытаясь узнать в какой-нибудь из них хелгенского дракона. Нашёл, вторым по счёту. Почитал для гарантии его описание, потом отлистнул страницу и посмотрел его имя.

Алдуин.

Нет, провинциалы Скайрима не так просты и невежественны, как мне это показалось сначала; то, что им нужно, они знают. Ещё в Хелгене я слышал крики людей, что это Алдуин. Может, правда, в Скайриме драконоведение преподают обязательным предметом в школах, но это не суть важно. Впредь нужно будет относиться к слухам и толкам не так скептически и снисходительно, как я делал это раньше, – глядишь, много интересного узнаю.

Драконов, одного убитого нами около Западной сторожевой башни, и второго, который кружил над Осенней сторожевой башней, я не признал. В Вайтране поговаривали, что первый был Мирмулниром, но я его особо внимательно не рассматривал, не до того было, и потому уверенности в том, что описание и изображение Мирмулнира соответствуют нашему вайтранскому дракону, у меня не было. Айварстедского и вовсе мы видели с высоты метров пятидесяти и только снизу, а упоминаний о том, что для какого-нибудь дракона характерен запах мертвечины, я не нашёл.

Пришёл Борри, напомнил, что пора завтракать, а затем на занятия, я спросил его, что мне ещё можно почитать, он обещал к вечеру накидать стопочку, и я пошёл завтракать.

__________________________

“Атлас драконов” (Atlas of Dragons) – реальная книга из Elder Scrolls: Skyrim. Одна из немногих реальных, упоминаемых в фике.

========== Глава 7. Высокий Хротгар. Часть 3. Вниз. ==========

Подвижки в тренировках Криков наступили лишь через две недели, когда я уже всерьёз задумался о побеге. В какой-то момент бесконечного повторения одного и того же слова «фус» я вдруг почувствовал, как вместе с произнесением его через меня словно прошла какая-то волна, а на Вульфгаре, который тогда был моим тренером и сидел напротив, шевельнулась борода. Повторить успех, правда, я смог только через сутки, и лишь через трое запомнил произношение и интонацию, при которых это «фус», которое мне уже по ночам снилось в кошмарах, работало.

– Это прекрасно, – произнёс Арнгейр, убедившись, что прогресс действительно наступил, – это великолепно. Твои успехи потрясающи.

– Это шутка? – уточнил я.

Я хотел спросить: «Вы издеваетесь?», но не вспомнил перевода для слова «издеваться».

– Нет, сын мой, о нет. Ты за две седмицы сумел почувствовать силу Голоса. Почти у всех, кто обучался в Высоком Хротгаре, на это уходило полгода. И лишь Ульфрик смог правильно произнести Слово через два месяца.

– Ульфрик? – не поверил я свои ушам. – Штормовка? Ярл Виндхельма?

– Да, – с какой-то горечью ответил мне Арнгейр, – ярл Ульфрик Штормовка. Он провёл в стенах Высокого Хротгара десять лет, постигая Путь Голоса, но предал Путь, вмешавшись в одну войну и начав другую.

Впрочем, почему меня так удивляет, что Ульфрик обучался в Высоком Хротгаре? Он владеет ту’умом, и я должен был сразу предположить, что дело не обошлось без вмешательства Седобородых.

– А Ульфрик, – осторожно спросил я, – драконорождённый?

– Возможно, да, – развёл руками старец, – возможно, нет. Он быстро шёл по Пути Голоса, и постигал Слова быстрее, чем остальные ученики. Это может говорить о том, что он довакин, но может и не говорить. Понять, что перед тобой довакин, можно только после того, как человек убьёт дракона и поглотит его душу, а без этого можно лишь гадать, от Кинарет его дар, или от Акатоша… Фьодор, если ты выяснил все вопросы, что тебя интересовали, настоятельно предлагаю вернуться к занятиям…

Что-то он слишком резко свернул разговор, более того, не поинтересовался, есть у меня вопросы или нет, а сразу констатировал, по сути, что их нет. Что не так с этим Ульфриком?..

***

Когда дело сдвинулось с мёртвой точки, заниматься стало, с одной стороны, легче, потому как я видел результаты своих стараний, но с другой – драконий язык стал меня выматывать физически. Если раньше после занятий у меня болели только язык и горло, то теперь я покидал ученическую келью совершенно обессиленный, с трудом доползал до кухни, ел и тут же на месте и отрубался. К медитации меня кое-как расталкивали, первые часа два я ещё с горем пополам держался и пытался выполнять все инструкции, даваемые мне мастером, но потом засыпал, и разбудить меня мог только тычок кинжалом. О работе в библиотеке речи больше идти не могло: я спал всю ночь и просыпался, совершенно окоченевший, только к завтраку. Арнгейр пытался меня усовестить и призвать к дисциплине, но при всём моём желании пересилить предельно измученный организм я не мог. В конце концов Арнгейр сдался, сократил занятия по Крикам и медитацию, в результате чего я получил днём несколько часов сна. Жить стало полегче, я даже смог урывать полчаса-час в день на изучение книг, но потом прогресс в изучении Криков пошёл ещё дальше, и добавились новые Слова. Каждое более-менее правильно произнесённое Слово вызывало упадок сил, между каждым Криком приходилось делать всё более длинные интервалы. Дошло до того, что между завтраком и обедом я мог Крикнуть от силы раз пять, и всё равно к обеду я был выжат, как лимон, и больше в этот день ни на что не способен. А к этому ещё добавлялись постоянный холод, голод, одышка от нехватки кислорода и постоянное желание спать.